Глава 9. Шерия

Вечер, три дня спустя после церемонии награждения.

Ицуки Хашиму внезапно вызвала налоговый консультант Эшли Оно, коротко бросив: «Нам нужно поговорить», и он пришёл в её контору.

— Наконец-то ты пришёл, Ицуки-кун…

Ицуки открыл дверь, и его встретила Эшли, облачённая в красное платье, восседающая в роскошном кресле и закинувшая ногу на ногу.

Почувствовав в её голосе и взгляде нечто угрожающее, Ицуки невольно оробел.

— Э-э, Эшли-сан… Вы сегодня как-то… не в духе?

— …Неужели так заметно?

— А, да… честно говоря…

— …Так и есть. Сейчас я пребываю в слегка скверном расположении духа.

Эшли подтвердила его догадку, и у Ицуки выступил холодный пот.

— Ч-что-то случилось?

На его вопрос Эшли ответила глухим, монотонным голосом:

— …Сегодня, впервые за долгое время, ко мне заглянул Макина.

— А-а.

— …Притащил с собой какого-то писателя, своего протеже, и заявил: «У него проблемы с налогами, проконсультируй парня».

— Ох… Это был Тадаси Камо-сан?

— Именно.

Как Ицуки и ожидал, «отличным налоговым консультантом», которого Макина Кайдзу обещал Камо на церемонии, оказалась Эшли. Кайдзу действительно был заботливым наставником, раз решил лично сопроводить своего подопечного.

— …Я-то думала, он зашёл повидаться, а он с порога требует, чтобы я возилась с другим мужчиной! Это просто низость.

— С ваших слов он звучит как какой-то изверг, но на деле он просто привёл клиенту специалиста, в этом же нет совершенно ничего плохого…

— Кх!..

— Хи-и!..

Эшли ожгла Ицуки взглядом за его здравые рассуждения и раздражённо бросила:

— …К тому же, как только дела закончились, он тут же смылся! Мог бы из приличия хотя бы на ужин пригласить?!

— …То есть вы обрадовались встрече с Кайдзу-саном, а он пришёл по чисто деловому вопросу, и это вас взбесило?

— Ха-а?!

Эшли покраснела и сорвалась на крик.

— Можно подумать, я прямо-таки жаждала встречи с этим Макиной!

— А разве нет?

— Нет! Я говорю исключительно о правилах человеческого приличия!

— Как же с ней сложно… — подумал Ицуки.

Заметив его озадаченный взгляд, Эшли мгновенно приняла невозмутимый вид.

— …Впрочем, неважно. Плевать на Макину. Основная тема — вот.

— Основная тема?

— Я слышала от Макины… Говорят, у тебя творческий кризис.

— !.. Да. — Лицо Ицуки напряглось, и он кивнул.

Видимо, Чихиро не стала рассказывать Эшли о его проблемах.

— Давай уточним: ты провалил выход новой книги, планировавшейся на октябрь, и до конца года надежды на публикацию нет… Всё верно?

— …Да, — с прискорбием кивнул Ицуки.

— Ха-а… Значит, прогноз твоих доходов на этот год придётся серьёзно пересмотреть в сторону уменьшения, тяжело вздохнула Эшли.

— Похоже на то.

— …Жаль. Я слышала, что дела с аниме идут лучше, чем ожидалось, поэтому уже начала готовить документы для регистрации юридического лица. Даже подобрала подходящую страховую программу для компаний… Но, видимо, всё впустую.

— Вот оно что… Простите… — Ицуки поник и извинился.

Я снова кого-то подвёл.

Эшли долго смотрела на него, а затем произнесла:

— …Ну, ничего не поделаешь. Надеюсь, ты скоро снова сможешь писать.

Услышав неожиданно добрые слова, Ицуки растерялся.

— …Что за лицо?

— Да нет… Просто я думал, вы будете ругаться куда сильнее.

Эшли тихо фыркнула:

— …Я собиралась, но когда ты делаешь такую мину, будто вот-вот расплачешься, всё желание издеваться пропадает.

Она встала и открыла дверь в дальнюю комнату.

— Работать сегодня уже нет настроения. Составишь мне компанию, будем заливать горе.

— Хорошо, — Ицуки слегка усмехнулся и согласился.

В личных покоях Эшли было относительно прибрано, так как Чихиро приходила сюда каждую неделю для уборки, но по углам всё равно валялось брошенное бельё и платья, а на полу перекатывались пакеты из минимаркетов и пластиковые бутылки. Небрежность хозяйки скрыть было невозможно.

…Честно говоря, Ицуки сам был не лучше, поэтому почувствовал даже некую близость.

Если подумать, он впервые оказался в комнате одинокой женщины, но не ощутил ни трепета, ни волнения. О быте Эшли он уже слышал от Чихиро, так что контраст с официальным офисом его не удивил.

— Я сейчас всё подготовлю, присаживайся.

— А, хорошо.

Повинуясь хозяйке, Ицуки опустился на дзабутон[✱]Подушка для сидения. перед низким столиком-тябудаем[✱]Низкий столик, за которым сидят на полу или на специальных подушках..

Пока Эшли ушла вглубь комнаты, он от скуки огляделся.

На полу лежал ноутбук, рядом возвышались стопки папок и бумаг — вероятно, рабочие документы.

А на самом верху лежала одна книга в мягкой обложке. Она была обёрнута в суперобложку, так что названия было не разобрать.

…Личная вещь Эшли?

Ицуки стало любопытно, что она читает, поэтому он осторожно взял книгу в руки и открыл её.

Книга называлась «Касуми и Шерия». Издательство — «GF Bunko». Автор — Ю Сэкигахара.

Ицуки она была знакома — более того, у него тоже был экземпляр.

Он купил её ещё в средней школе и перечитывал множество раз; это была одна из его любимых работ. Серия состояла из четырёх томов, и в руках он держал первый.

Эту «Касуми и Шерию», судя по всему, тоже перечитывали часто — края страниц были заметно затрёпаны.

Охваченный ностальгией, он пролистал книгу. Ему достаточно было лишь взглянуть на реплики и иллюстрации, чтобы в точности вспомнить сюжет.

«Касуми и Шерия» — или «Касурия», как её называли фанаты, — рассказывала о любви двух девочек, учащихся в закрытой женской академии, и относилась к жанру юри.

Помимо привлекательных персонажей и непредсказуемого развития сюжета — визитной карточки Ю Сэкигахары, — роман отличался смелым, чувственным, но при этом изящным эротизмом, благодаря чему снискал огромную популярность даже среди читателей, равнодушных к юри.

В те годы Ицуки, будучи школьником, тоже не особо интересовался однополой любовью, но, начав читать, увлёкся без остатка.

Главных героинь звали так же, как в названии — Касуми Микагэдзаки и Шерия Фезерстон.

Касуми училась на втором году. Внешне — утончённая японская красавица, отличница на хорошем счету у учителей, однако на деле любила пошалить и порой вела себя эксцентрично.

Шерия училась на первом году. Миниатюрная красавица-блондинка с голубыми глазами, обладающая сильным характером. Она не робела даже перед старшеклассницами, из-за чего в классе держалась особняком.

Это была история о том, как две девушки встретились, прониклись друг к другу симпатией, влюбились и, преодолев множество трудностей, обрели своё счастье.

В книге было немало и других интересных персонажей, но для Ицуки бесспорной фавориткой всегда оставалась главная героиня — Шерия.

То, как поначалу колючая Шерия постепенно привязывалась к Касуми, называла её «сестрицей» и вилась вокруг неё, словно щенок, было невероятно мило. А то, как она становилась всё более развратной, когда они начали встречаться, вызывало нешуточное возбуждение. Шерия, превратившаяся из невинного щеночка в настоящую сучку, не раз выручала его и в сексуальном плане.

Ицуки открыл свою любимую сцену и, сам того не заметив, зачитался.

А Шерия всё-таки безумно милая.

С тех пор как выяснилось, что Чихиро — девочка, он не мог любить свои собственные работы и инстинктивно избегал книг о младших сёстрах… Но произведение, которое он любил в прошлом, оставалось любимым и сейчас. От этого осознания стало как-то легче на душе. Возможно, дело было в том, что, несмотря на черты младшей сестры, в основе образа Шерии лежал типаж младшеклассницы, поэтому ей было так легко искренне умиляться.

— Заждался? — Эшли вернулась, неся поднос с посудой и закусками.

Увидев её, Ицуки обомлел.

От роскошного платья не осталось и следа: на ней был спортивный костюм, волосы собраны в небрежный пучок на макушке, а на носу красовались очки.

Чихиро упоминала, что в домашней обстановке Эшли одевается… специфически, но увидеть это воочию оказалось настоящим шоком.

Поставив поднос на столик, Эшли перевела взгляд на руки потерявшего дар речи Ицуки.

— Ой…

— А-а, п-простите… Я без спроса…

Ицуки поспешно захлопнул книгу и положил её на место. Эшли, не придав этому значения, бросила:

— Ничего страшного.

— Это ваша личная вещь, Эшли-сан?

— Да.

— Выглядит так, будто её зачитали до дыр. Вам нравится «Касурия»?

Эшли улыбнулась с лёгкой грустью:

— …Да. Это очень особенное для меня произведение.

— Правда?! Я тоже её просто обожаю! — найдя единомышленника в самом неожиданном месте, Ицуки радостно воскликнул.

Эшли с умилением посмотрела на него:

— Ты что, поклонник Касуки Сэкигахары?

— А, да! Я прочитал не только «Касурию», но и все остальные книги Сэкигахары-сан. Особенно «Всё, что тебе нужно — младшая сестра» — это вообще моя Библия!

— Ах да… Если подумать, Касука ведь возлагала на твой талант большие надежды…

— Не знаю насчёт надежд, но мою дебютную работу она оценила и даже написала отзыв для обложки! — вспомнив свои тогдашние эмоции, Ицуки расплылся в улыбке.

— Ку-фу-фу… Ладно, давай сначала выпьем.

Эшли поставила перед ним палочки, блюдце и винный бокал, а затем разлила по бокалам саке. На этикетке бутылки значилось: «Ninki-Ichi Gold Ninki Junmai Daiginjo».

— О. Спасибо.

Ицуки взял бокал и поблагодарил. Эшли тоже подняла свой:

— Ку-фу-фу… Ну, до дна.

— До дна.

Они легонько чокнулись, и Ицуки отпил немного саке.

Вкус оказался освежающим, с идеальным балансом кислинки и сладости, оставляющим приятное послевкусие. Пьётся оно словно белое вино, поэтому стало ясно, почему для саке подали именно винные бокалы, а не традиционные чашечки.

— Ха-а… — сделав глоток, Эшли с мечтательным видом томно выдохнула.

Затем она отставила бокал и потянулась палочками к глубокой тарелке на подносе.

— Это… рюкю? — увидев содержимое тарелки, спросил Ицуки.

— Да, — кивнула Эшли.

Рюкю — сашими из рыбы, замаринованное в соевом соусе и мирине.

— Сами приготовили, Эшли-сан?

— Да. Попробовала на празднике любования сакурой, мне так понравилось, что теперь всегда держу в запасе домашнее.

— Ого.

Восхитившись, Ицуки тоже положил себе несколько кусочков и отправил в рот. Упругое мясо рыбы пропиталось сладко-солёным маринадом и идеально сочеталось с саке. Зелёный лук и кунжут добавляли приятную текстуру.

— Обалденно вкусно.

— Фу-фу, спасибо.

— А какую рыбу использовали?

— Ой, да кто ж его вспомнит. Какая-то белая рыба, два вида.

— …

Можно приготовить вкусно, даже не помня ингредиентов. В этом и кроется прелесть рюкю.

— Я обычно саке не жалую, но с такой закуской могу пить бесконечно.

— То-то же. А ведь я просто купила какое-то сашими и залила маринадом… Тогда вот так напились бесконечно, и в итоге… — Эшли вдруг помрачнела.

— ? — в недоумении склонил голову Ицуки.

Она залпом допила свой бокал и тут же налила второй.

— Кстати, Эшли-сан, а кто ваш любимый персонаж в «Касурии»?

— …Касуми, — ответила Эшли, глядя куда-то вдаль.

— А тебе кто нравится, Ицуки-кун?

— Мне однозначно Шерия. Она безумно милая.

— Хм… — Эшли лукаво усмехнулась на его слова. — Шерия — это я.

— ?..

Не поняв смысла её слов, Ицуки лишь моргнул.

— ?..

Он попытался осмыслить сказанное, но безуспешно, поэтому произнёс:

— Хм-м… Одна из рыб — это, наверное, желтохвост. Вторая вряд ли морской лещ… может, амберджек?

— Эй, Ицуки-кун, хватит возвращаться к рыбе для рюкю, — возмутилась Эшли и гордо выпятила свою плоскую грудь. — Я говорю, что прототипом Шерии Фезерстон из «Касуми и Шерии» послужила я.

— …Э-э, я вообще не понимаю, о чём вы.

— Мы с Касукой встречались. «Касуми и Шерия» написана по мотивам наших с ней отношений.

— …

Ицуки потратил уйму времени, тщательно переваривая её слова в голове, а затем:

— …А-ха-ха, — решив, что это шутка, он заставил себя рассмеяться вслух.

— Чего смешного?

— Да так, подумал, что это шутка.

— Это не шутка.

— Ха-ха-ха.

— Я сейчас рассержусь.

— …Э, серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула Эшли.

Лицо Ицуки посуровело, и он понизил голос:

— …Я, между прочим, просто обожаю «Касурию», поэтому если вы не прекратите нести чушь, я сам сейчас разозлюсь.

— Но это же правда, ничего не поделаешь.

— …Э-э-э? — Ицуки поморщился, прищурился и вперил в Эшли пристальный взгляд.

…Лицо её оставалось абсолютно серьёзным. На пьяный бред это тоже не походило.

— …Э… Значит… правда?

— Правда.

— …Как же так… Шерия… Лучшая на свете кохай с задатками младшей сестрёнки… — сокрушённо повесил голову Ицуки.

— Мог бы так сильно и не убиваться! — обиженно надула губы Эшли.

— Да я же в средней школе на Шерию столько раз передёрнул! — закричал Ицуки со слезами на глазах.

Эшли же, искренне веселясь, произнесла:

— Ку-фу-фу… Не переживай ты так. Можешь и дальше мастурбировать сколько влезет, представляя меня.

— Да как я теперь смогу?! …Погодите, Эшли-сан, вы что, лесбиянка?

— Нет. Из женщин я встречалась только с Касукой, — Эшли с грустью улыбнулась. — …Сделаю небольшую поправочку. Не «Касуми и Шерия» была написана по мотивам наших отношений, а Касука начала со мной встречаться, чтобы написать «Касуми и Шерию».

— Да не может быть… Это же какое-то безумие…

— …Ради романа она была способна на любое безумие. Такая уж она, моя сестрица.

Глядя на ностальгическую улыбку Эшли, Ицуки понял, что её слова — чистейшая правда.

Эшли наполнила свой опустевший бокал:

— Знаешь, это саке, «Ninki-Ichi». Касука его очень любила.

— Правда?

— Да. Оно вкусное и недорогое, но главным фактором стало название. Она говорила: «Это саке как нельзя лучше подходит мне — автору номер один по популярности и таланту!»

— Название и впрямь говорящее.

Ицуки тоже налил себе второй бокал:

— …А каким человеком была Сэкигахара-сан?

Ицуки пересекался с Касукой Сэкигахарой лично лишь дважды: на 10-й церемонии вручения премии «GF Bunko» для новых авторов, когда он получил награду, и через год на следующей. Из-за болезни она пропустила 12-ю церемонию, а 24-го декабря того же года её не стало.

Ицуки тогда так нервничал, что не мог связать и двух слов в её присутствии, поэтому совершенно не знал, какой она была на самом деле. А уж судить о личности писателя по романам, послесловиям или интервью — дело гиблое, и он сам прекрасно это понимал.

Услышав вопрос, Эшли хотела долить себе саке, но поняла, что бутылка пуста. Она встала, подошла к холодильнику и достала вторую бутылку «Ninki-Ichi».

Наполнив бокалы, она наконец ответила:

— Касука была… как бы это сказать покороче… отъявленной садисткой.

— С-садисткой?! — Ицуки опешил от столь неожиданного заявления.

Талантливая писательница, которая до последних дней своей жизни искренне и серьёзно относилась к творчеству, сидела в жюри, пестовала молодых авторов и вкладывалась в развитие индустрии. Взрослая, рассудительная, заботливая женщина, совершенно не похожая на взбалмошных Наюту или Сэцуну — таким был её образ в голове Ицуки. Даже если вспомнить их короткие встречи, никакой «садисткой» там и не пахло.

— Ой, как ты удивлён, — усмехнулась Эшли.

— Ну, само собой.

— А какое у тебя было о ней впечатление, Ицуки-кун?

— Мой образ — это… такая серьёзная, заботливая старшая сестра.

— Пфф! — Эшли округлила глаза и прыснула. Затем, не в силах сдержать смех, она какое-то время тряслась от хохота. — Н-не смеши меня так. Касука… взрослая старшая сестра?.. Это что, какой-то изощрённый анекдот? Да на свете не сыскать более ребячливого человека!

Она подавила смех, отпила саке и уставилась на растерянного Ицуки остекленевшим взглядом.

— Послушай меня, Ицуки-кун… Раз я — Шерия, значит, Касука — это Касуми. Она обожала издеваться над людьми, строила мне козни, вгоняла в краску и при этом светилась от искренней радости. Если я начинала злиться всерьёз, она становилась шёлковой, но уже на следующее утро всё забывала. А уж когда мне хотелось лечь с ней в кровать, она нарочно меня игнорировала!

— …

Рассказ Эшли точь-в-точь описывал отношения героинь в романе, отчего у Ицуки на душе стало совсем тоскливо.

— А… что в «Касурии» вымысел, а что — правда? Ведь в жизни не могло происходить всех тех безумств, верно? Да и ни вы, ни Сэкигахара-сан старшеклассницами уже не были.

На его вопрос она ответила:

— Ну, сцены в академии — это в основном выдумка Касуки… А вот все эпизоды с нежностями — чистейшая правда.

— …Значит, и та сцена, где Шерия облизывает Касуми ноги…

— Это же совершенно обычный телесный контакт, что для сестёр, что для любовниц.

Услышав это невозмутимое заявление, Ицуки потерял дар речи, а в голове у него всплыли сцены пожёстче.

— Э-э… Тогда как насчёт того эпизода, где Касуми была занята учёбой, а Шерия, требуя внимания, стянула с неё трусики, за что в качестве наказания была выставлена на балкон без белья?

— …Было и такое. Только занята она была не учёбой, а рукописью… — ответила Эшли, густо покраснев.

Ицуки продолжил:

— А когда Шерия проиграла и весь день изображала собачку?

— …Надо же, ты помнишь даже такие мелочи, которые описывались всего парой строк… Гав, как давно это было… — грубовато пробормотала Эшли, подражая собаке.

— …А-а… А сцена, где они предавались любви в ванне, пока Шерия не упала в обморок от хлынувшей из носа крови?

— Я тогда тоже была молода. Из-за помутнения рассудка я мало что помню… но в книге это было описано как невероятно красивое зрелище. И ведь по сути-то просто кровь из носа, а я читала, как Касуми слизывает красные капли с груди Шерии, и сердце у меня колотилось как сумасшедшее… Тогда я впервые осознала, насколько потрясающими могут быть писатели.

Эшли краснела всё сильнее, увлечённо рассказывая, а затем, словно пытаясь скрыть смущение, отпила саке.

— …Но ведь купание голышом в школьном бассейне — точно вымысел?

— Разумеется. На самом деле это был бассейн в отеле, и никуда пробираться не пришлось.

— А вот то, что вы были голыми, вы не отрицаете…

— Там ведь никого не было, а Касука сказала, что всегда мечтала об этом.

— И каково это? Плавать голышом в бассейне?

— На дворе стояла зима, так что мне было настолько холодно, что стало плевать, в купальнике я или нет.

К слову, в романе эта сцена была описана в невероятно романтичном ключе, а дополняла её фантастическая иллюстрация двух обнажённых девушек под звёздным небом.

— Всё очарование коту под хвост…

— Ку-фу-фу, извини.

Эшли отпила ещё саке и достала из холодильника третью бутылку. На этот раз не «Ninki-Ichi».

— …Кстати, была одна сцена, которая попала в черновик, но в финальную версию не вошла. Мне она очень нравилась.

— Э? И что за сцена? — заинтригованный как фанат, Ицуки навострил уши.

— Шерия идёт на свидание с вставленным внутрь вибратором на дистанционном управлении. Пульт, естественно, у Касуми. Она нарочно нажимала кнопку, когда я общалась с продавцом в магазине или во время тихих сцен в кино, так что мне приходилось изо всех сил сдерживать стоны — а-ха-а ♥, — вспомнив былое, Эшли с мечтательным выражением лица принялась томно постанывать от экстаза.

— Слава богу, что её вырезали! — что было мочи закричал на неё Ицуки.

Старшеклассница, разгуливающая на свидании с вибратором внутри — это ужасно. Да и вообще, будь она даже не школьницей, это всё равно отталкивающе.

Но раз она с таким восторгом об этом рассказывает…

— …Эшли-сан… вы на самом деле чёртова извращенка-мазохистка? — Ицуки задал вопрос, который мучил его всё это время.

Эшли, уже изрядно захмелевшая, с поволокой в глазах ответила:

— Кю-фу-фу… Я становлюсь послушным мазо-щеночком только перед Касукой… — произнесла она весело, но в то же время с ноткой печали.

— Точно?.. А то я начинаю всерьёз беспокоиться о Чихиро, работающей у вас…

— Не переживай… Холодность Чихиро-кун ни разу не вызывала у меня мурашек по телу. ♥

— Верится с трудом…

После этого Эшли продолжила хлестать саке в бешеном темпе, неся типичный для пьяницы бессвязный бред.

А когда четвёртая бутылка опустела на восемьдесят процентов, она окончательно вырубилась, издав протяжное «Фуня-я-ян…», и рухнула лицом на столик.

Ицуки, который пил осторожно и остался трезв, жевал рюкю и озадаченно смотрел на спящую Эшли.

Ему довелось услышать от совершенно неожиданного человека вещи, которые для фаната Ю Сэкигахары были бы на вес золота, но которые ему самому слышать совсем не хотелось. Кто бы мог подумать, что прототип его самой любимой героини из самого любимого произведения всё это время находился рядом. Теперь он точно не сможет мастурбировать на Шерию. Какая боль.

— …

Наверняка было ещё множество историй о Касуке и Эшли, не вошедших в «Касуми и Шерию». Ицуки не суждено было узнать их все, да и права такого у него, наверное, не было.

У Эшли была своя, важная история, где она играла главную роль.

И не только у неё. Где-то в мире, о котором Ицуки ничего не знал, наверняка разворачивались бесчисленные сияющие истории совершенно незнакомых ему людей.

Так же, как и у Ицуки была своя собственная история.

Что вообще значит «хотеть быть главным героем»?

Размышляя об этом затуманенным алкоголем разумом и задаваясь этим губительным вопросом о мечте, которая столько времени вела его вперёд, Ицуки покинул контору Эшли.