Глава 12. Стать семьёй

Вечером того дня, когда Чихиро призналась Харуто, Ицуки, который на девяносто процентов был уверен в результате из-за отсутствия новостей от неё, но всё же не мог перестать волноваться, спросил её в «LINE»: «Ну как всё прошло?»

Спустя час сообщение было прочитано, но ответа от Чихиро не последовало, сколько бы он ни ждал. Прошла ночь, наступило утро, а ответа всё не было. Чихиро впервые проигнорировала его сообщение.

Всё-таки Харуто её отшил, и теперь она в депрессии?

Даже если Чихиро и была готова к тому, что ей откажут, она всё равно, должно быть, очень расстроена.

Ицуки хотелось узнать подробности, но если он спросит «Тебя отшили, и ты расстроена?», это может лишь посыпать соль на рану.

Сейчас оставалось только ждать, когда Чихиро сама выйдет на связь. Но ни через три дня, ни через неделю она так и не написала.

Начав не на шутку беспокоиться, он решил пока не касаться темы признания и отправил короткое сообщение:

Спустя примерно пятнадцать минут пришёл ответ:

— Э-э-э-э?

От столь неожиданно поэтичного ответа Ицуки схватился за голову.

Поразмыслив, он решил пока проигнорировать эти стихи и спросил:

— Вау…

От чтения этого у Ицуки от стыда вспыхнуло лицо.

А ведь я, помнится, не страдал таким тёмным синдромом восьмиклассника.

У него, конечно, было чувство прекрасного, чтобы считать крутыми понятия вроде «тьмы» и «пустоты», он даже писал об этом в своих книгах, но после неразделённой любви в средней школе он лечил душевные раны в основном любовью к младшим сёстрам, поэтому его поведение и речь не ушли в дарк-фэнтези.

Так и хочется спросить… Так и подмывает написать: «Ты правда считаешь, что это звучит круто?»

Но ему казалось, что, скажи он это, Чихиро ранят эти слова ещё сильнее.

Подавив нахлынувшее желание, он отправил:

Примерно через пять минут после прочтения пришёл ответ:

Многоточий стало ещё больше.

Н-нельзя… Держись!.. Чихиро (наверное) сейчас очень больно… Не смей смеяться!..

Он и сам знал, каково это — страдать от неразделённой любви. Поэтому он действительно искренне за неё переживал, но… честно говоря, столь непредсказуемая трансформация Чихиро была весьма забавной.

Балансируя на грани между драмой и комедией, он продолжил непринуждённую светскую беседу:

Вскоре пришёл ответ.

— …Какая ещё «Ганпла»… Иди учись… — Ицуки невольно вслух прокомментировал её ответ.

Хотя сборка моделей Гандамов помогает очистить разум, так что, возможно, это идеальный способ отвлечься от тяжёлых мыслей.

Может, и мне впервые за долгое время собрать модельку…

Пока он обдумывал эту мысль, раздался голос:

— Что случилось, братик? — Аоба, пришедшая к нему приготовить еду, с недоумением посмотрела на него.

— М-м… Как бы это сказать… Чихиро заразилась синдромом восьмиклассника.

— А? Чихиро-сан?

Ицуки слегка запаниковал, увидев, как Аоба склонила голову:

— А, нет, просто… Произошло кое-что неприятное, и, кажется, Чихиро сейчас очень тяжело. Настолько, что она даже не может сосредоточиться на подготовке к экзаменам.

— Вот как? Это вызывает беспокойство…

— Да… Но я ничем не могу ей помочь…

— О чём ты говоришь, братик? — Аоба произнесла это слегка сердитым тоном.

— А?

— Пожалуйста, сходи к Чихиро-сан и поддержи её.

Сходить и поддержать.

Для Ицуки этот вариант был совершенно неожиданным.

— Встретиться и поддержать… Но, по правде говоря, я не в ладах с родителями, и совсем не бываю дома… Да и какой смысл в том, что я приду и попытаюсь её утешить…

— Я не слишком хорошо знаю о твоих семейных обстоятельствах, братик! — решительно заявила Аоба.

— Я ненавижу старших братьев, которые ничего не делают, когда их младшим сёстрам больно. По крайней мере, я уверена, что все главные герои произведений Ицуки Хашимы-сэнсэя немедленно бросились бы спасать своих сестёр.

— !..

Эти слова потрясли его, словно удар молнии.

Все главные герои его романов были жуткими сестроконщиками, и это было омерзительно. Испытывать романтические чувства к родной сестре — неправильно.

Но всё же… Если сестра плачет, они, несмотря ни на что, примчатся ей на помощь. И уж это, как старший брат, он не мог назвать неправильным.

— …Ты права.

Ицуки поднялся на ноги.

Он почувствовал, что если сейчас не пойдёт к ней, то навсегда лишится права писать продолжения книг «Всё ради сестрёнки» и «Сестромагическая битва».

— Еду я оставлю в холодильнике. Удачной поездки, братик.

— Ага, я пошёл. Спасибо, Аоба.

Поблагодарив Аобу, Ицуки быстро собрался и вылетел из квартиры.

Примерно через полчаса езды на такси, пойманном неподалёку от многоквартирного дома, Ицуки прибыл к частному дому с табличкой «Хашима».

В последний раз Ицуки был здесь после того, как в прошлом году ходил с Чихиро в океанариум — около полутора лет назад. Но тогда он даже не выходил из машины, так что по-настоящему он посещал родительский дом впервые за три с половиной года с тех пор, как стал жить один.

Выйдя из такси, он подошёл к воротам и сделал глубокий вдох.

А затем медленно нажал кнопку домофона рядом с табличкой. У него были ключи, но он не мог просто так войти в дом, в котором не появлялся три с половиной года.

Внутри послышался звон, и через некоторое время из динамика донёсся женский голос: «Д-а-а». Это была вторая жена отца и родная мать Чихиро — Нацумэ Хашима.

— Кто там?

Солнце давно село, а перед воротами не было освещения, поэтому его фигура, должно быть, плохо различалась через камеру. Не могла же она и вправду забыть его лицо.

Напряжённым голосом Ицуки ответил:

— Эм… Это Ицуки.

— А?! Ицуки-кун?! — воскликнула от удивления Нацумэ.

— Да.

— П-подожди минуточку!

— А, хорошо.

Связь оборвалась с лёгким щелчком.

Спустя примерно минуту входная дверь медленно открылась.

Из неё вышел мужчина с суровым лицом и морщинами между бровей — Кэйсукэ Хашима.

От напряжения Ицуки затаил дыхание.

У него больше не было враждебности к отцу. Даже если бы не эта ситуация с Чихиро, он считал, что им пора бы уже нормально поговорить. Но период, в течение которого они толком не обменивались и словом, был слишком долгим, так что он невольно напрягся.

Кэйсукэ подошёл и открыл ворота.

— …Ицуки.

— …Ага.

— …Давно не виделись.

— …Ага.

— …Что привело тебя сегодня?

— …Пришёл повидаться с Чихиро.

Отец и сын неловко переговаривались, сохраняя угрюмые лица и обходясь минимумом слов.

— Проходи в дом.

— Ага.

Ицуки снял обувь и прошёл внутрь.

Родной дом впервые за три с половиной года. Когда он шёл сюда, то сильно нервничал, но стоило переступить порог, как волнение куда-то улетучилось.

Не было никаких особых эмоций, лишь осознание того, что он «вернулся домой». Видимо, этот дом всё ещё оставался для него местом, куда он «возвращается», а не куда «приходит в гости».

И тут…

— …Ты знаешь, что случилось с Чихиро? — спросил Кэйсукэ.

— …Разве она ничего не говорила? — ответил Ицуки вопросом на вопрос.

— Я спрашивал, но она не отвечает, — кивнул Кэйсукэ.

— …И в каком она состоянии?

— Вернулась неделю назад вся в слезах и с тех пор ходит подавленная. В школу она ходит, но дома почти всё время запирается в своей комнате.

— А как с едой?

— Ест больше обычного.

— Вот как…

Он думал, что от горя кусок в горло не лезет, но, видимо, всё было наоборот. Заедает стресс, что ли.

С этими мыслями он вошёл в гостиную-столовую, где его встретила Нацумэ с мягкой улыбкой на лице и произнесла расслабленным голосом:

— Давно не виделись, Ицуки-кун.

— З-здравствуйте… — Ицуки слегка поклонился.

Живот Нацумэ заметно округлился. О её беременности стало известно в июне, и тогда она была на втором месяце, значит, сейчас шёл восьмой.

Когда Нацумэ только переехала в этот дом, она производила впечатление крутой красавицы, но по мере того, как обживалась, её аура становилась всё более мягкой. Теперь же, спустя три с половиной года, во многом благодаря округлившейся фигуре, она выглядела как самая настоящая добродушная тётушка.

— Эм… Поздравляю с беременностью, — произнёс Ицуки.

— Обидно слышать такие формальные поздравления. Всё-таки это твоя младшая сестра, — с лёгким недовольством ответила Нацумэ.

— Сестра… У вас будет девочка?

— Верно.

Вслед за сводной сестрой у него появится и единокровная младшая сестра…

Ещё одна причина держаться подальше от собственных новелл про романтику с младшими сёстрами.

— Ицуки-кун, ты уже поужинал?

— А, нет, ещё не успел.

— В таком случае присоединяйся, мы как раз собирались садиться за стол. Сегодня готовил твой отец.

— А?! — удивившись словам Нацумэ, Ицуки посмотрел на Кэйсукэ. Он никогда не видел, чтобы этот трудоголик стоял у плиты.

— …Я взял пару уроков у Чихиро и немного набил руку. По выходным теперь готовлю я, — с угрюмым, но в то же время слегка смущённым видом произнёс Кэйсукэ.

— Он так быстро превзошёл меня в кулинарии, что я даже почувствовала себя неловко.

— …Даже не знаю, что на это ответить, — Кэйсукэ растерянно посмотрел на слегка надувшуюся Нацумэ.

— Ицуки-кун, сейчас всё будет готово, иди помой руки и подожди немного.

— А, хорошо…

Послушавшись Нацумэ, Ицуки направился в ванную. Когда он вернулся в столовую, Кэйсукэ ловко раскладывал еду по тарелкам, а Нацумэ относила их на стол.

— Ицуки, давай помогай, — позвал его Кэйсукэ.

Стоять и бездействовать, глядя на то, как суетится беременная Нацумэ, и вправду было неудобно, поэтому Ицуки покорно присоединился.

Бурый рис, мисо-суп с моллюсками, скумбрия, тушённая в мисо, закуска из шпината и курицы, овощной салат.

Ицуки переживал, что для внезапного гостя не хватит порции, но даже после того, как они накрыли на четверых, осталось ещё несколько кусков рыбы и немного других блюд. Видимо, отец приготовил с запасом на завтра.

Когда все блюда были на столе, Нацумэ вышла из столовой и позвала кого-то на втором этаже:

— Чихиро~! Ужинать~!

Вскоре послышались медленные шаги по лестнице.

А, так она просто спустится…

Ицуки немного разочаровался, ведь он представлял себе сцену, где будет отчаянно подбадривать запершуюся в комнате Чихиро через дверь.

Через мгновение Чихиро лениво ввалилась в гостиную.

Она была одета в зелёную пижаму, волосы растрёпаны, взгляд блуждал в пространстве, а на щеке прилипла наклейка от ганплы.

Ицуки впервые видел Чихиро в таком неряшливом виде.

Чихиро медленно приблизилась к столу с ужином — и, заметив в поле зрения Ицуки, замерла.

— Э?! Ч-а-э-а-э?!.

— П-привет.

Не ожидая, что она появится в таком виде, Ицуки тоже смущённо поздоровался.

Лицо Чихиро залилось краской, на глазах выступили слёзы, а голос задрожал:

— Б-брати… ка-как ты здесь?!.

— Ну, я просто волновался за тебя.

— Э-это слишком неожиданно!..

Тут вмешалась Нацумэ:

— Чихиро, для начала пойди умойся.

Кэйсукэ, Нацумэ и Ицуки расселись по стульям, и последней к столу, опустив голову, подошла вышедшая из ванной Чихиро (с уже поправленными волосами).

Кэйсукэ с Нацумэ сидели рядом, а Ицуки и Чихиро расположились напротив родителей.

Нацумэ прервала тишину:

— Приятного аппетита… А хотя стой, дорогой.

— М-м?..

Кэйсукэ угрюмо посмотрел на жену.

— Ты же говорил, что хочешь сказать Ицуки-куну кое-что, когда он вернётся домой?

— А, да… — с виноватым видом пробормотал Кэйсукэ и посмотрел прямо в глаза недоумевающему Ицуки.

— Ч-что такое?..

Кэйсукэ сделал глубокий вдох и обратился к отводящему взгляд Ицуки:

— …Прости меня. За тот секрет о том, что Чихиро девочка.

С этими словами он поклонился.

Ицуки онемел от шока.

Впервые в жизни отец извинился перед ним.

— Мне правда очень жаль, Ицуки-кун.

Следом за мужем поклонилась и Нацумэ.

— П-поднимите головы! И ты, отец, тоже!.. — в панике протараторил Ицуки. Когда родители склоняют перед тобой головы — это донельзя неловко. К тому же… — …Я вовсе не злюсь.

Это было правдой.

Прочитав дебютную работу Ицуки «Сестра Апокалипсиса», они насторожились по отношению к нему и согласились с предложением Чихиро «притвориться мальчиком».

Ицуки считал, что в этом нет ничего удивительного.

Окажись он на их месте, наверняка поступил бы так же. Настолько пугающим было то произведение.

Подняв головы, Кэйсукэ и Нацумэ пристально посмотрели на Ицуки.

Ицуки ответил им лёгкой горькой улыбкой:

— Давайте забудем. Что было, то прошло… Приятного аппетита, — быстро проговорив это, он взял палочки и отправил в рот кусок тушёной скумбрии.

— …Очень вкусно… Отец, ты правда сам это приготовил? — удивился Ицуки и перевёл взгляд на Кэйсукэ, на что тот издал самодовольный смешок: «…Хе».

Затем Кэйсукэ и Нацумэ произнесли «Приятного аппетита» и взялись за палочки, а Чихиро, немного помедлив, нерешительно добавила «П-приятного аппетита…» и тоже приступила к еде.

Какое-то время все четверо ели в тишине, но вдруг Кэйсукэ отложил палочки и заговорил:

— …Кстати, Чихиро. Не пора ли рассказать, что у тебя стряслось?

— !.. — Чихиро вздрогнула, отложила приборы и погрузилась в молчание.

Кэйсукэ вздохнул:

— …Что ж, можешь не говорить, если не хочешь. Но раз уж Ицуки приехал тебя проведать, надеюсь, ты скоро взбодришься.

— …

Чихиро никак не отреагировала.

Тут Нацумэ лениво протянула:

— Ничего не поделаешь. Как-никак, это была её первая любовь.

— Что?!

— Э?!

Кэйсукэ потерял дар речи, а Чихиро вытаращила глаза на мать.

— М-м-мама, о-откуда ты узнала?!.

Нацумэ спокойно ответила покрасневшей и дрожащей Чихиро:

— Ты так принарядилась перед уходом, а потом вернулась вся в слезах. Ежу понятно, что ты призналась в любви и тебя отшили.

— Ицуки, это правда?!

— Э, а, ага, — рефлекторно кивнул Ицуки на вопрос отца.

— Брати-и-ик…

— П-прости, — Ицуки извинился, поймав на себе полный обиды взгляд Чихиро.

— Н-неужели тот парень — это…

— Нет!

— Нет!

Одновременно закричали Ицуки и Чихиро, заметив подозрительный взгляд Кэйсукэ.

— Раз Ицуки-кун в курсе, значит, это кто-то из твоих друзей? Может быть, писатель?

— А, да, — кивнул Ицуки в ответ на догадку Нацумэ.

— Ну ма-а-ам! — со слезами на глазах крикнула Чихиро. — …Пожалуйста, хватит уже…

Ицуки обратился к поникшей сестре:

— …Слушай, Чихиро. Ты ведь с самого начала знала, что он тебе откажет?

— …Да, знала… но это оказалось куда больнее, чем я думала… И как Наюта-сан и Мияко-сан могли оставаться такими спокойными…

— …

Они отнюдь не были спокойны, но Наюта — это вообще отдельный разговор, да и Мияко за свою жизнь наверняка не раз влюблялась и страдала от неразделённой любви.

Очевидно, что Чихиро катастрофически не хватало опыта в роли «девочки».

Восемнадцать лет прожить без малейшего понятия о чувстве любви — и отчасти в этом была вина самого Ицуки.

— …Прости.

— А? За что?

Ицуки криво усмехнулся, глядя на искренне недоумевающую Чихиро:

— Да так, ни за что… В общем, если я чем-то смогу тебе помочь, только скажи.

— А, угу… Спасибо, братик… — Чихиро слабо, но всё же улыбнулась.

Посмотрев на неё, Ицуки задал мучивший его вопрос:

— …Кстати, а что это были за стихи с синдромом восьмиклассника в «LINE»?

Лицо Чихиро густо покраснело, и она тихо пробормотала:

— …Просто хотела показать, что моё сердце погрузилось во тьму и меня лучше не трогать…

К счастью, она не заразилась настоящим синдромом восьмиклассника.

— Это возымело прямо противоположный эффект. Получив такое сообщение, любой бы начал за тебя волноваться.

— У-у…

Ицуки усмехнулся, глядя на сгорающую со стыда Чихиро.

— …Но зато благодаря этому я наконец-то решился прийти сюда, так что всё к лучшему.

— Угу… — услышав это, Чихиро подняла голову и утёрла слёзы.

— Я всегда об этом мечтала. О том, как мы вчетвером соберёмся за одним столом… Поэтому… — её лицо внезапно исказилось, и из глаз брызнули крупные слёзы. — …Спасибо, что пришёл… братик…

— …Всегда пожалуйста, — с этими словами Ицуки протянул руку и ласково погладил Чихиро по голове.

Кэйсукэ и Нацумэ с довольными лицами наблюдали за этой сценой между братом и сестрой.

Доев свою порцию, Чихиро сразу же попыталась вернуться в свою комнату.

Отец попросил её остаться и поговорить ещё немного, раз уж представился такой случай, но Чихиро улыбнулась и ответила:

— Мне нужно нагонять упущенное по учёбе… К тому же, впереди у нас ещё будет полно возможностей поужинать вчетвером, так ведь?

Ицуки кивнул на её вопрос, и она счастливо рассмеялась.

После того как Чихиро ушла из-за стола, Нацумэ предложила:

— Дорогой, как насчёт того, чтобы выпить впервые за долгое время? И ты, Ицуки-кун, тоже присоединяйся.

— Мне сейчас алкоголь нельзя, поэтому муж из солидарности тоже прекратил пить за ужином. Но хотя бы сегодня можно, правда?

Услышав слова жены, Кэйсукэ искоса взглянул на лицо Ицуки:

— М-м… Будешь пить? Ицуки?

Ицуки немного поколебался, а затем ответил:

— …А, угу… Буду.

— …Вот как. Значит… выпьем.

— …Ага.

— Пиво, саке, сётю — что будете? — с улыбкой спросила Нацумэ.

— У вас есть бельгийское пиво? — поинтересовался Ицуки.

— Такого пижонского напитка у нас нет, — ответил Кэйсукэ.

— …Тогда саке.

На столе были скумбрия и курица, так что они отлично подошли бы в качестве закуски.

— Хорошо.

Кэйсукэ встал из-за стола и принёс большую бутылку саке и две стопки. Бутылка была уже открыта, но в ней оставалось больше двух третей.

— Что ж, спасибо за еду.

Нацумэ взяла свои тарелки, встала и отнесла их в раковину.

Кэйсукэ поставил одну стопку перед Ицуки, налил туда саке, а затем наполнил и свою.

Наверное, нужно чокнуться?

Взяв стопку, Ицуки неуверенно взглянул на отца, и их глаза встретились. Отец, тоже немного помявшись, молча поднёс стопку ко рту. Ицуки последовал его примеру и выпил.

Это было чистое, сухое саке. Ицуки предпочитал напитки с более выраженными характеристиками — кисловатые или с фруктовыми нотками, но для повседневного употребления за ужином такой ненавязчивый вкус, пожалуй, подходил лучше.

Затем он запил шпинат и курицу алкоголем.

— …Как у тебя дела в последнее время? — спросил Кэйсукэ с угрюмым видом.

— …Да вроде… нормально.

От ответа Ицуки брови Кэйсукэ дёрнулись:

— …Выход твоей книги ведь отложили?

— Э, откуда ты знаешь… — поразился Ицуки, на что отец ответил:

— По крайней мере, за датами выхода твоих новинок я слежу.

— В-вот как… — его лицо покраснело от смущения, и он попытался скрыть это, залпом выпив остатки саке.

Наливая себе вторую порцию, он сказал:

— …Всё нормально. Как-нибудь справлюсь.

Кэйсукэ пристально посмотрел на него и произнёс:

— …Вот как… Постарайся.

— !..

От этих слов Ицуки внезапно почувствовал, как к глазам подступили слёзы.

Отец, который так сильно конфликтовал с ним во время получения премии для новых авторов и категорически отверг его дебютную работу, теперь поддерживал его. Он сам не ожидал, что это окажется настолько приятным.

— Кстати, — начал отец.

— Угу.

— Я слышал, ты с кем-то встречаешься.

— …Ага, — кивнул Ицуки с густо-красным лицом.

— И ты планируешь на ней жениться?

— …К-когда-нибудь, — выдавил он из себя, чувствуя невероятное смущение.

— «Когда-нибудь» — это когда?

— Е-ещё не решил…

Мы с ним столько лет не общались, а он так резко сокращает дистанцию.

— …А-а ты сам?

— А?

— Когда и при каких обстоятельствах ты решил жениться на маме Чихиро?

Ицуки спросил об этом не только для того, чтобы сменить тему разговора, но и понадеявшись, что это поможет ему, когда он будет делать предложение Наюте.

Тогда отец ответил:

— …Ты правда хочешь это услышать? — спросил Кэйсукэ абсолютно серьёзным тоном.

— Эм… Ну, для справки…

— …Хм… — Кэйсукэ залпом допил остатки алкоголя и налил себе вторую. — …Хорошо. Я расскажу тебе.

Медленно потягивая саке, Кэйсукэ начал рассказывать историю своего знакомства с Нацумэ.

О том, как он упал в обморок на зимней дороге и Нацумэ спасла его.

О том, как, узнав о её увольнении, он, сам того не осознавая, помчался к ней домой.

И о том, как предложение: «Выходи за меня замуж» сорвалось с его губ само собой, когда они даже не состояли в отношениях…

— Прямо как в модных сериалах! — во весь голос возразил Ицуки, выслушав отца.

Он просто спросил ради интереса, но услышать настолько драматичную и романтичную историю, да ещё и от собственного отца — от такого мозг готов был взорваться.

— Предложение руки и сердца не может просто так сорваться с языка!

— Хм… Не смущай меня… — пробормотал раскрасневшийся от алкоголя отец.

— А-а, блин, серьёзно? …Отец, ты кто такой? Юдзи Ода или Ёсукэ Эгути?

Осушив рюмку, Ицуки откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

Даже тут оказался свой главный герой.

Он почувствовал, как его покинули силы, и начал подкатывать странный смешок.

Как же это комично. Пока он страдал от неразделённой любви и отчаянно пытался стать главным героем, его собственный отец снимался в своём личном модном сериале.

— Хватит об этом, Ицуки.

— А?

— Что за парень отшил Чихиро?

Ицуки поудобнее устроился на стуле и посмотрел на Кэйсукэ — его взгляд был абсолютно пугающим.

— Ч-что за парень… Ну, он мой друг, мы с ним дебютировали одновременно… Он хороший парень… Высокий, красивый. Популярный писатель, чью дебютную работу сразу же экранизировали в аниме, ему двадцать четыре года, и он стабильно зарабатывает больше десяти миллионов иен в год. Объективно говоря, он просто завидный жених.

— …Хм… Неудивительно, что Чихиро в него влюбилась.

— …Я тоже так думаю.

Он был полной его противоположностью. Ицуки думал, что наконец-то догнал своего лучшего друга и соперника в одном лице, но в итоге оступился.

— Но тем не менее!

Кэйсукэ ударил кулаком по столу.

— О-о?!

— Наша Чихиро стала бы идеальной парой даже для такого супермена! Что его в ней не устраивает?!

— Да не то чтобы не устраивает… Просто он давно и безответно влюблён в одну девушку.

— Что? И ты её тоже знаешь?

— Ага.

— И что это за девушка?

— …Она тоже просто невероятна. Студентка колледжа, но при этом обладает сумасшедшим авторитетом, пользуется абсолютным доверием в редакции, а гениальные писатели и мангаки относятся к ней как к старшей сестре… Она и меня не раз выручала.

— Значит, они с этим суперменом отличная пара. Так почему же они до сих пор не встречаются?

— …Наверное, у него свои на то причины.

Он не мог признаться, что это девушка, которая отшила Харуто из-за него.

— Хм-м… В твоём окружении одни сплошные драмы…

— Возможно…

На лице Ицуки появилась неясная усмешка — то ли самоироничная, то ли хвастливая.

И тут Кэйсукэ заявил:

— Отлично! Ицуки, а ну позвони этому супермену. Я должен высказать ему пару ласковых!

— Что за глупости ты несёшь… — Ицуки криво усмехнулся, но тут же добавил: — А хотя это может быть забавно! — и достал телефон. Ицуки тоже был пьян, поэтому утратил способность здраво мыслить.

Он открыл контакт Харуто и нажал на кнопку вызова.

Вскоре тот взял трубку.

— О, это ты, Ицуки. Что-то случилось?

Голос Харуто звучал немного виновато. Наверняка он всё ещё переживал из-за Чихиро.

Кэйсукэ протянул руку, и Ицуки перевёл телефон на громкую связь, положив его на стол.

— Ицуки-и?

Кэйсукэ обратился к телефону:

— Здравствуйте. Я отец Чихиро Хашимы.

— А?! — раздался удивлённый возглас Харуто.

— Мой отец хочет с тобой поговорить, — с трудом сдерживая смех, произнёс Ицуки.

— А?! Погоди, Ицуки, ты серьёзно?!

— Моя Чихиро, видимо, доставила вам кучу хлопот. Очень. Мно-о-го. Хлопот.

— Н-нет, что вы, эт-то Чихиро-к… Чихиро-сан очень мне помогла…

— Что именно тебя в ней не устраивает?

— Н-нет, дело вовсе не в том, что меня что-то не устраивает! Она просто чудесная девушка! Просто у меня уже есть человек, в которого я влюблён!..

— Хм. И как продвигаются ваши с ней отношения?

— Ну, честно говоря, не очень…

Ицуки рухнул на стол от смеха, слушая, как Харуто путается в словах.

Но в этот момент…

Раздался грохот стремительно спускающихся по лестнице ног, и в комнату влетела густо покрасневшая Чихиро.

— П-п-п-папа!!! Вы что творите?!

Судя по всему, громкость была настолько высокой, что голос Харуто донёсся аж до комнаты Чихиро.

— Я разговариваю с парнем, который тебя отшил, — сказал совершенно пьяный Кэйсукэ с абсолютно серьёзным лицом.

Чихиро округлила глаза, увидев на экране телефона надпись «Харуто Фува».

— Ф-Фува-сан, п-п-простите! Кажется, мой отец сильно напился!

— А, ага, угу…

В голосе Харуто слышалось крайнее замешательство — он понятия не имел, как реагировать.

— В-в общем, я потом вам перезвоню! — с этими словами Чихиро сбросила вызов и свирепо посмотрела на Кэйсукэ и Ицуки.

— Я просто поверить не могу! Зачем вы это сделали?! Папа, ты дурак! И ты, братик, вообще о чём думал?!

Кэйсукэ и Ицуки отшатнулись под напором вконец рассвирепевшей Чихиро.

— А, нет… Просто настроение такое было, — пробормотал Ицуки.

— Настроение такое было?! Вот за это я тебя и ненавижу, братик!

— Прости, что я такой плохой…

— Да ладно тебе, не злись так, Чихиро.

Слова Кэйсукэ привели Чихиро в ещё большее бешенство:

— Конечно, я злюсь! Папа! Если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, я с тобой до конца жизни разговаривать не буду!

— Это будет проблемой… Прости меня.

— Блин! Вы настоящие идиоты!

Чихиро тяжёлой поступью направилась обратно в свою комнату.

Ицуки и Кэйсукэ какое-то время сидели с раскаивающимися лицами, а затем…

— …Ну что, продолжим? — сказал Кэйсукэ.

— Пожалуй, — кивнул Ицуки и налил саке в стопку.

После этого они проговорили ещё очень долго.

Разговор шёл в основном о работе, и Ицуки, который не знал подробностей о том, чем занимается отец, с интересом его слушал.

Отец и сын болтали до глубокой ночи, словно пытаясь наверстать годы молчания, но поскольку оба были пьяны, на следующий день они благополучно забыли большую часть своего разговора…