Глава 14. Пусть кто угодно другой простит это, но она, главная героиня, этого не простит

Вернувшись в свою квартиру, Ицуки снял пальто, сразу же сел на стул и вывел ноутбук из спящего режима.

Он открыл другой файл, даже не сохранив черновик романа без младших сестёр, который писал, чтобы вернуть писательскую хватку.

Имя файла — «Всё ради сестрёнки 7 том 1 черновик». На открывшейся странице не было написано ещё ни единого символа.

Сейчас я смогу написать.

У него была такая уверенность.

Его указательный палец коснулся клавиши ноутбука.

Как он и думал, кончики пальцев легко начали сплетать текст.

Текст «Всё ради сестрёнки», при попытке написать который раньше к горлу подступала тошнота, теперь печатался так гладко, словно весь предыдущий творческий кризис был лишь ложью.

Молча, без единой заминки, в стабильном темпе, Ицуки писал свой роман.

Словно он стал машиной, чьи пальцы двигались автоматически.

Отделив свою душу, талант, страсть и личность, он использовал только те навыки, что накопил за шесть лет писательства, чтобы механически выстраивать текст по заранее заготовленному плану.

Он полностью разделил человека по имени Ицуки Хашима и писателя по имени Ицуки Хашима.

Есть ли у него самого младшая сестра или нет — не имеет к этому роману никакого отношения.

То, что автор Ицуки думает о сестре главного героя этого романа, — не имеет к этому роману никакого отношения.

Он заставлял персонажей действовать, думать и влюбляться словно по заранее заданной математической формуле. Никакого сопереживания, никакой проекции себя.

Он — профессиональный писатель, и потому он пишет романы.

Это всего лишь работа, программа.

Нет никакой нужды вплетать туда лишнюю личную историю самого автора.

Моя история… с меня, пожалуй, хватит и этого.

Смириться с этим было легко.

Чихиро Хашима, Наюта Кани, Мияко Ширакава, Харуто Фува, Эшли Оно, Касука Сэкигахара, Кэйсукэ Хашима и Аянэ Митахора…

В этом мире полно главных героев, словно избранных самой судьбой.

И он, судя по всему, к ним не относится.

Раз так, то история Ицуки Хашимы… с него, пожалуй, хватит и этого.

Он устроился на немного необычную работу писателем, его произведения даже получили аниме-адаптацию, и у него появилась кохай, ставшая профи благодаря восхищению им.

Для истории обычного человека, не ставшего избранным, это весьма неплохой результат.

Поэтому хватит.

Больше никаких драматических поворотов ему не нужно.

Писать романы как работу, зарабатывать деньги, гулять и пить с друзьями, ужинать с семьёй, лепить из глины или собирать ганпла в качестве хобби, жениться на любимом человеке и жить вместе — вот такое скромное счастье.

Такой заурядной истории вполне достаточно для остатка его жизни.

Со спокойным лицом, словно старик, доживающий свои дни, Ицуки продолжал стучать по клавиатуре.

Бесконечно безэмоционально, бесстрастно, по обязанности, механически, как на конвейере…

Исчезло стремление написать величайшую историю, которую может написать только он, пропало напряжение от мысли, что он должен стать особенным главным героем, а вместе с этим бесследно исчезло и нечто важное, что составляло суть писателя Ицуки Хашимы.

Без любви, страсти и гордости, а потому без трудностей, мучений и конфликтов, написание продвигалось исключительно гладко и монотонно.

И вот, в начале декабря — всего через неделю после того, как Ицуки возобновил работу, — рукопись седьмого тома «Всё ради сестрёнки» была завершена.

«Просто интересно».

Таково было впечатление Кэнджиро Токи, прочитавшего рукопись.

В этой работе не чувствовалось всплеска таланта и страсти, как в прежних произведениях Ицуки.

Она была собрана из безупречного текста, ни на йоту не отклоняясь от хорошо проработанного сюжета, превратившись в «просто интересный» коммерческий продукт.

Учитывая, что в прошлом было множество читателей, которых отталкивала его чрезмерная любовь к младшим сёстрам, можно сказать, что это идеальный уровень качества, чтобы удержать новых читателей, узнавших о работах Ицуки Хашимы благодаря аниме. Настоящее ремесленное мастерство. Качественный промышленный товар.

«Но можно ли на самом деле назвать это работой Ицуки Хашимы?..»

Хотя то самое главное, что составляло основу всех прежних произведений Ицуки Хашимы, было безвозвратно утеряно, баланс коммерческого продукта стал даже лучше… Оказавшись перед такой рукописью, Токи задумался и решил спросить Ицуки напрямую.

Точно ли можно публиковать эту рукопись?

Ответ Ицуки на это был:

— Разумеется. Я хочу, чтобы её опубликовали как можно скорее.

Глядя на спокойное лицо Ицуки, словно с него спало какое-то проклятие, Токи, напротив, почувствовал неладное, но всё же принял решение об экстренном выпуске седьмого тома «Всё ради», который ранее был отложен. У редактора нет права единолично останавливать публикацию произведения, которое хочет издать автор, которое требует рынок и чьё качество вполне соответствует коммерческому уровню.

Выпуск был назначен на январь следующего года.

Поскольку обложка и цветные иллюстрации были готовы ещё до объявления о переносе, с иллюстрациями они тоже успевали в самый притык.

— Я закончил седьмой том, так что давай поедим вместе, впервые за долгое время.

Через несколько дней после того, как рукопись седьмого тома «Всё ради» была закончена, Ицуки сказал это и позвал Наюту к себе в квартиру.

Его истинной целью было сделать Наюте предложение.

Кольцо для помолвки было уже готово. Размер её пальца он знал, так как Наюта при каждом удобном случае сама ему о нём напоминала.

Он думал о том, чтобы сделать предложение в модном ресторане или в месте с романтическим ночным видом, но решил, что эта комната, полная общих воспоминаний для Ицуки и Наюты, подойдёт лучше всего.

— Ого! Это рукопись седьмого тома?! Пожалуйста, дай мне прочитать её прямо сейчас! — сказала Наюта с сияющими глазами, едва войдя в комнату и обнаружив на столе стопку распечатанных на принтере листов.

— Конечно, — разрешил Ицуки, и Наюта с радостью забралась под котацу и начала читать.

…Он планировал сделать предложение во время тоста перед едой, но, возможно, будет лучше сделать это сразу после того, как Наюта дочитает рукопись.

Творческий кризис стал причиной того, что он упустил момент для предложения, поэтому, когда она дочитает и поймёт, что писатель Ицуки Хашима вернулся в строй, он предложит ей остаться с ним навсегда… Разве это не идеальный момент?

С такими мыслями Ицуки занимался работой, пока Наюта читала.

Он писал рукопись девятого тома «Сестромагической битвы», работа над которой, как и над «Всё ради», застопорилась из-за кризиса.

Как и в случае с седьмым томом «Всё ради», он тихо и механически сплетал слова.

И вот, спустя почти два часа.

— Я закончила.

— !.. В-вот как.

Когда Наюта объявила об этом, Ицуки как бы невзначай встал и незаметно достал из кармана висящего на стене пальто коробочку с обручальным кольцом.

Спрятав коробочку за спиной, чтобы Наюта не увидела, он медленно сел напротив неё.

Его сердце колотилось как сумасшедшее.

— П-послушай, Кани…

Он хотел назвать её Канико, но осёкся.

— Эм, в общем…

В тот момент, когда Ицуки попытался назвать её настоящим именем — не Канико и не Наюта Кани…

— …Что это такое? — с губ Наюты сорвался до жути ледяной голос.

— А?..

Не глядя на растерянного Ицуки, Наюта пристально смотрела на стопку листов в своих руках.

Её взгляд потемнел, лицо побледнело, а руки слегка дрожали.

— К-Канико?..

— …Что это? Что это за мусор? — Наюта медленно подняла голову и пронзила Ицуки леденящим душу взглядом.

— Му… мусор? Ч-что ты такое несёшь… — ошеломлённо переспросил Ицуки.

— Не издевайся надо мной!! — истерично закричала Наюта и швырнула рукопись на пол. Листы разлетелись в разные стороны.

— Д-да о чём ты…

— Это… это не роман сэмпая! Это не работа Хашимы-сэнсэя!

Глядя на Наюту, кричащую со слезами на глазах, Ицуки, находясь в шоке, слабо возразил:

— Неужели всё настолько скучно?.. Ну да, я только-только вышел из кризиса, так что, возможно, был не в лучшей форме… но честно, я сам не думаю, что вышло плохо, да и редактор дал добро… Не настолько же это мусор, чтобы так говорить…

Только от Наюты он не хотел слышать плохих слов о своих романах.

Бывало, ему говорили, что его любовь к сёстрам слишком сильна и за ней трудно угнаться, но чтобы его вот так, в лицо, полностью отвергали — такое с ним впервые.

Он верил, что пусть даже весь мир будет против, Наюта обязательно скажет, что любит его романы…

С выражением глубокой боли на лице Наюта ответила:

— …Каким бы скучным он ни был, как бы плохо он ни был написан, я думала, что смогу полюбить его, раз это работа Ицуки-сэмпая. Но… это другое! Это совсем другое! Если мне придётся читать такой бездушный мусор, словно написанный искусственным интеллектом, то лучше бы вы и дальше не могли ничего писать!

— … — в голове Ицуки всё побелело.

Эти слова точнее всего поразили его душу.

— …Ч… что… ты несёшь… — дрожащим голосом выдавил из себя Ицуки. — …Лучше бы я… не мог писать?.. Ты хочешь сказать, что лучше бы я оставался… в том аду?.. Да знаешь ли ты, как мне было больно… через что мне пришлось пройти, чтобы написать эту рукопись…

— Я знаю, что вы страдали. Но даже так… я не хочу этого.

— …Ты же говорила, что примешь меня любым… это была ложь?..

— Я не собиралась лгать. Но это невозможно… я не могу. Да, я люблю Ицуки-сэмпая, но… я так же сильно люблю писателя Хашиму-сэнсэя!

— !..

— Я никогда не прощу того, что Хашима-сэнсэй, который спас меня, стал таким! Пусть весь мир простит это, но я — не прощу!

Чтобы выйти из творческого кризиса, Ицуки разделил в себе мужчину по имени Ицуки Хашима и профессионального писателя Ицуки Хашиму.

Но для Наюты, которая когда-то спаслась, прочитав «Сестру Апокалипсиса», и полюбила её автора, мужчину по имени Ицуки Хашима, это было абсолютно неприемлемо.

— Д… да не неси ты эгоистичную чушь!!! — закричал Ицуки, не в силах сдержаться, хотя и понимал причину её гнева. — …Ради кого, по-твоему… я так отчаянно пытался преодолеть этот кризис и вернуться как писатель…

Он хотел как можно скорее сделать свою любимую счастливой.

И вот каков результат его отчаянных стараний?

Силы покинули тело Ицуки.

— …Разве это плохо?.. Ну написал я заурядный роман, в котором нет души, и что с того?.. Все люди — главные герои своих собственных историй… Я ничем не выдающийся, обычный человек, мне нет нужды рисковать жизнью и вкладывать душу, чтобы создать нечто особенное… Зарабатывать достаточно денег на таких вот заурядных романах и жить в меру счастливо — разве этого недостаточно?.. Вот такой ответ я нашёл для себя во время этого кризиса…

— Этот ответ — просто обман, — как приговор отрезала Наюта. — Сэмпай, вы не вернулись. Вы всё ещё лежите поверженным… Я могу любить и отчаявшегося сэмпая, и сломленного сэмпая, но я никогда не прощу сэмпая, который сдался, спрятался за каким-то надуманным, жалким ответом и ухмыляется!.. Хашима-сэнсэй. Сражайтесь, пока не станете тем главным героем, которым сами хотите быть!

Ицуки слабо помотал головой.

— …Я не смогу стать героем твоей истории.

— Станьте им! Возьмите на себя ответственность за то, что спасли меня, за то, что подарили мне мечту, за то, что научили меня любить, Ицуки Хашима-сэнсэй!

Слушая крики плачущей Наюты, Ицуки вспомнил слова Кайдзу.

«У тебя нет перед ними никаких обязательств. То, что они увидели мечту — это сугубо их личное дело».

Точно.

Всё именно так!..

— Я же говорю, это невозможно! Не навязывай мне свои эгоистичные идеалы! Я не такой гений, как ты! Тому, кто может писать шедевры так же легко, как дышать, не понять страданий обычного человека!

— Ицуки-сэмпай потрясающий! У вас есть свой, уникальный и особенный талант!

— Нету! Даже если и был, я его уже потерял!

— Раз потерял, значит, просто найдите в себе новый талант!

— Хватит так легкомысленно об этом говорить, чёртова гениальность!

— И вы тоже прекратите так легко раскидываться словом «гений»! Не смейте всё подряд списывать на один только талант! Я, между прочим, тоже тайком от всех стараюсь изо всех сил, вы придурок!

— Я знаю! Но для меня твой талант слишком ослепителен, я настолько завидую, что меня просто разрывает!

— И что мне прикажете с этим делать?! Я не просила себе никакого таланта! Мне было бы достаточно просто выиграть премию для новичков и встретиться с вами!

— Ч?!. Что это за хреновое высокомерие! Тогда отдай свой талант мне! Раз он тебе не нужен, поделись им со мной!

— Я-же-вам-го-во-рю! Я говорю, что у сэмпая есть талант! Аргх! Придурок! Какашка!

— Да нету у меня ничего, идиотка, дрянь, кусок дерьма! — выпалив это, Ицуки издал опустошённый вздох.

Этот разговор ходил по кругу, они совершенно не понимали друг друга.

Взглянув на Наюту, он увидел, что она тоже выглядит уставшей.

— …Почему ты не хочешь меня понять…

— …Те, у кого есть талант, не создают мусор…

Глядя на разбросанную по полу рукопись, Ицуки пробормотал с угрюмым лицом:

— …Наверное, это всё бессмысленно. Давай расстанемся. Мы с тобой.

Эти слова, прямо противоположные предложению руки и сердца, сорвались с его губ совершенно естественно и легко.

— …Аха… и правда… давайте так и сделаем, — Наюта слабо улыбнулась и кивнула.

Ицуки и Наюта. Их первая ссора с тех пор, как они стали парой — нет, с тех пор, как они встретились, — наконец-то дошла до самого конца.

(Конец)