Глава 1. Разрыв
Вечер начала декабря.
Мияко Ширакава находилась в гостиной квартиры, стоя абсолютно голой в позе из «ДжоДжо», позируя для рисунка Кайко Микуниямы. Со стороны это выглядело довольно странно, но для неё принимать экстравагантные позы в нижнем белье или вовсе без него по просьбе Кайко стало настолько привычным делом, что она даже перестала задаваться мыслью: «И чем это я тут занимаюсь...»
Вдруг.
Дверь в гостиную медленно отворилась, и внутрь вяло вплелась Наюта Кани. Она опустила голову, поэтому выражение её лица было трудно разглядеть.
— А? С возвращением, Наю. Ты сегодня рано, — с лёгким удивлением произнесла Мияко.
Всего пару часов назад Наюта в приподнятом настроении отправилась домой к своему парню, Ицуки Хашиме. У него наконец-то была готова рукопись, с которой он так долго мучился, и, судя по всему, он пригласил её вместе поужинать.
Учитывая, что это было их первое свидание за долгое время, перед уходом она тщательно намывалась в ванной, и Мияко была абсолютно уверена, что Наюта останется у него на ночь...
Пока Мияко в недоумении стояла в обнажённой позе из «ДжоДжо», Наюта молча выронила сумку на пол, скинула пальто и, пошатываясь, рухнула прямо на Мияко, уткнувшись лицом ей в грудь.
— Э?! Погоди, Наю?!
— Наю-сама! Не могли бы вы не мешать?! — возмутилась Кайко, которая в этот момент делала наброски, нацепив трусы на голову. Однако Наюта даже не думала отстраняться от Мияко.
— Наю...
— ...М-м? Наю-сама?
Мияко и Кайко озадаченно посмотрели на Наюту, из чьих уст послышались тихие всхлипывания: «...У-у... У-у-у...»
— ...Ты что, плачешь? Наю... — спросила Мияко, после чего Наюта наконец подняла голову. Её лицо исказилось от боли, покрасневшие глаза были полны слёз, а из носа текли сопли.
— Ч-что случилось, Наю?!
— У-у-у-у-у... Мя-зя-а-а-а-а-ан!! Идзуги-зэмпа-а-ай, Идзуги-зэмпай дагой жесдоги-и-ий! Бу-э-э-э-э-э! — Наюта снова уткнулась лицом в обнажённую грудь Мияко, на этот раз разрыдавшись в голос.
— ...В общем, я пока заварю чай, — произнесла Кайко, положив альбом для рисования и карандаш на диван, и направилась на кухню.
Выпив чаю и наконец немного успокоившись, Наюта рассказала о случившемся, повергнув Мияко в шок.
Оказалось, что рукопись седьмого тома «Всё ради сестрёнки», которую Ицуки дал прочесть Наюте, была ужасным, совершенно бездушным текстом, кардинально отличающимся от всех предыдущих работ Ицуки Хашимы.
Речь шла не просто о снижении качества из-за затянувшегося творческого кризиса — казалось, из текста исчезло нечто самое сокровенное, что всегда составляло суть писателя Ицуки Хашимы. По словам Наюты, это было «отвратительное чтиво» и «ошмётки произведения Ицуки Хашимы».
Для Наюты Кани, которую спасли книги Ицуки Хашимы, которая полюбила его и сама стала писательницей только ради того, чтобы встретиться с ним, такой роман был абсолютно неприемлем. И Наюта честно высказала Ицуки всё, что думает:
— Что это... за мусор?
— Если мне придётся читать такой бездушный мусор, словно написанный искусственным интеллектом, то лучше бы вы и дальше не могли ничего писать!
Ицуки, который с таким трудом выдавил из себя эту рукопись после долгого кризиса, пришёл в ярость от подобной реакции своей девушки.
После долгой, ни к чему не ведущей эмоциональной перепалки с губ Ицуки наконец сорвалось: «Давай расстанемся», — и Наюта согласилась.
Неужели и правда настал день, когда Ицуки и Наю расстались...
Глядя на лицо спящей у неё на коленях обнажённой Наюты, вымотанной слезами и разговорами, Мияко была охвачена непередаваемым чувством.
В глазах Мияко Ицуки и Наюта были поистине идеальной парой, и она ни секунды не сомневалась, что в скором времени они поженятся и будут жить долго и счастливо.
Столь внезапный разрыв стал огромным потрясением и для самой Мияко, пусть она и была лишь сторонним наблюдателем.
Конечно, всё ещё оставался шанс, что они просто сцепились на эмоциях, в пылу ссоры сболтнули лишнего про расставание и скоро помирятся, но...
Даже самая гармоничная пара из всех, что знала Мияко, могла дойти до серьёзного конфликта, когда дело касалось творчества. Ей казалось, будто она воочию увидела тяжкое бремя творцов.
Всё ли будет в порядке с Наю? Да и с Ицуки тоже...
Как подруга — да, исключительно как подруга — Мияко искренне переживала за них обоих.