Глава 6. Харуто и Мияко

Итак, величайшая миссия Мияко Ширакавы началась, но, сколько бы она ни ломала голову над планом действий, ничего путного на ум не приходило.

Для начала, чтобы немного перевести дух, Мияко купила горячий молочный чай в автомате коридора.

Опершись о стену, она сделала глоток обжигающего напитка и тяжело выдохнула:

— Ха-а...

И тут...

— Хорошо потрудилась, Мияко, — раздался голос сбоку.

Это был Харуто Фува.

— Ах, здравствуйте. У вас сегодня тоже совещание?

— Угу. Как раз только что закончилось.

В настоящее время Харуто работал над последним томом серии «Шевалье. Святые рыцари далёких земель» и параллельно планировал новую работу. Судя по всему, и он, и его редактор Кавабэ были полны энтузиазма, поэтому писатель частенько наведывался в редакцию.

— ...А вот ты выглядишь какой-то уставшей.

На слова Харуто девушка лишь криво усмехнулась:

— Да уж... Взялась тут за одно непростое дело...

— Непростое дело? — переспросил Харуто с ноткой удивления.

Мияко немного поразмыслила и неуверенно произнесла:

— ...Фува-сан, могу я попросить у вас совета?

— А? К-конечно! — радостно отозвался он.

Уединившись в пустой небольшой переговорной, Мияко рассказала Харуто о том, что Наюта Кани решила завершить писательскую карьеру и что главный редактор поручил ей как-то отговорить девушку от этого шага.

Харуто, конечно, знал, что Ицуки и Наюта расстались, знал, что после этого Ицуки побрился налысо и превратился в бездушную писательскую машину, а сама Наюта заперлась у себя дома. И всё же новость о её уходе из индустрии стала для него настоящим шоком.

— ...Хотя, если подумать, Наю-чан стала писательницей исключительно ради Ицуки... Так что подобный исход вполне закономерен... — пробормотал Харуто, а затем предложил: — Тогда, чтобы заставить её передумать, нужно просто снова свести их с Ицуки, разве нет?

— Так-то оно так, но... — Мияко скривила лицо в сложной гримасе. — У Ицуки и Наюты всё так запущено... Вряд ли они сейчас готовы пойти друг другу навстречу.

— А-а-а... — Харуто тоже вспомнил состояние друга и напряжённо дёрнул щекой. — Они так долго жили душа в душу, что теперь, когда всё сломалось, на починку может уйти уйма времени.

— Вот именно, — кивнула Мияко. — К тому же...

— К тому же?

Девушка недовольно надула губки:

— ...чинить чужие отношения только ради того, чтобы заставить Наюту писать... как-то это неправильно. Мне это совсем не по душе.

Эти слова застали Харуто врасплох. На его лице отразилось недоумение, а затем он затараторил взволнованным голосом:

— А?! Неужели... т-ты хочешь воспользоваться шансом и отбить Ицуки... так, что ли?!

— Э? — Теперь настала очередь Мияко округлить глаза. Густо покраснев, она замотала головой: — Н-нет же! Я вообще не думаю ни о чём таком с Ицуки! Тем более сейчас!

— В-вон оно как... — с явным облегчением выдохнул парень.

Мияко недовольно буркнула: «Ну что за глупости...» — и принялась объяснять:

— ...Я лишь хотела сказать... Любовь — это ведь очень личное. Сошлись они или разошлись — это их дело, к такому результату привели их собственные чувства и столкновение характеров... Вмешиваться в такое только из-за того, что «у компании проблемы» — это как-то... корыстно, что ли. И крайне неуважительно по отношению к ним обоим... Сомневаюсь, что у меня как у редактора вообще есть право лезть в подобные вещи.

Внимательно обдумав её слова, Харуто коротко кивнул:

— Понимаю... Ицуки бы точно пришёл в бешенство от такого... Это ведь всё равно что использовать его как удобный инструмент, чтобы удержать Наю-чан от ухода.

— Именно.

— ...С другой стороны, главный редактор прав: если Наю-чан сейчас всё бросит, у издательства будут огромные проблемы. И не только у «Gift Publishing», но и у всех, кто занимается медиафраншизами, у книжных магазинов, у читателей... Да и мы, авторы того же лейбла, тоже понесём потери, это факт...

— Я это прекрасно понимаю... Поэтому и хочу, чтобы Наюта нашла в себе силы вернуться к писательству сама, независимо от её отношений с Ицуки.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Если бы я знала, то не просила бы у вас совета...

— Логично.

Повисло недолгое молчание, которое вскоре прервал Харуто:

— А что, если тебе просто поговорить с ней по-человечески? Ну, или попросить её?

— А? — Мияко растерялась от столь бесхитростного предложения.

Харуто пояснил:

— Понимаешь, в отличие от творческого кризиса Ицуки, Наю-чан не то чтобы «не может» писать, она просто «не хочет».

— Точно... — Мияко словно осенило.

Она сама себе надумала, что решение Наюты уйти из индустрии сродни кризису Ицуки. Но Ицуки хотел писать, просто не мог выдавить из себя ни строчки. Наюта же не пишет исключительно по собственной воле.

Значит, первым делом нужно не плести интриги и не придумывать хитрые многоходовочки, а попытаться искренне убедить её остаться. Это и есть самый верный путь.

— Фува-сан, кажется, я всё слишком усложняла.

— Бывает, — мягко улыбнулся Харуто.

— Я прямо сейчас поеду к Наюте и поговорю с ней! Спасибо вам огромное, Фува-сан!

Девушка поспешно вскочила с места.

— Что ж, рад был помочь, — рассмеялся писатель. Затем он как бы невзначай добавил: — А, кстати, просто чтобы прояснить...

— Да?

— Ты там обмолвилась, что «не думаешь ни о чём таком с Ицуки»... Значит ли это, что твои чувства к нему окончательно остыли?

— ...

На мгновение Мияко растерялась, но, запнувшись лишь на секунду, озарила его лёгкой улыбкой:

— Да. Я полностью его отпустила.

— Ясно.

Ответ Мияко, казалось, принёс Харуто огромное облегчение. Он расплылся в довольной улыбке и заявил:

— К слову, ты мне всё ещё нравишься.

— К-к чему такие внезапные признания?!

Щёки девушки залились краской, а Харуто искренне расхохотался:

— Ну, ты же сейчас вся в работе, с головой ушла в подработку в редакции, думаешь о будущем... Если я не буду время от времени о себе напоминать, ты ведь обо мне и вовсе забудешь.

— Н-не забуду, конечно... Но сейчас у меня и правда все мысли заняты совсем другим... — неловко пробормотала Мияко.

Её чувства к Ицуки, чувства Харуто к ней... От таких вещей нельзя просто так отмахиваться.

Она это прекрасно понимала, но из-за плотного графика, увлекательной работы в редакции и мыслей о будущем после выпуска банально избегала необходимости взглянуть правде в глаза.

Осознав это, Мияко с горечью подумала: «А я ведь совсем не меняюсь…»