Глава 17. Новая любовь

Вечер Сэцубуна[✱]Сэцубун — традиционный японский праздник, отмечающий день перед началом весны по старому лунному календарю. Название буквально означает «сезонное деление», обозначая переход от зимы к весне., третье февраля.

Мияко, Наюта и Кайко ели толстые роллы футомаки, купленные в супермаркете за полцены, разрезав их ножом и совершенно не заботясь о традициях поедания в счастливом направлении.

Роскошные роллы с изобилием морепродуктов, с жареными креветками, с угрём, завёрнутые в мясо или омлет вместо нори, а на десерт — лимитированный эхо-рулет.

— Честно говоря, я считаю этот обычай с эхомаки[✱]Толстый неразрезанный суши-ролл, который по традиции едят в день Сэцубун, загадывая желание и повернувшись в «счастливом» направлении. дурацким, но здорово, что можно попробовать столько разных необычных роллов, — произнесла Наюта. — Особенно вот эти, с жареными креветками... их стоило бы внести в постоянное меню, а не продавать только на Сэцубун.

Глядя на Наюту, которая, словно хомяк, набила полные щёки роллами с креветкой, Мияко рассмеялась:

— Наю, ты и правда обожаешь креветки. Ты всегда их так любила?

— Ну, раньше мне просто нравилось, но...

Тут лицо Наюты на мгновение помрачнело.

— ...Моим любимым блюдом они стали под влиянием бывшего. Его младшая сестра часто готовила вкуснейшие блюда с креветками для своего брата, который их очень любил, и, пока я их ела, тоже безумно пристрастилась.

— Наю… — Мияко почувствовала укол грусти от того, что Наюта избегает произносить имя Ицуки, называя его «бывшим» или «этим человеком». С момента их расставания прошло уже почти два месяца. Неужели между ними всё действительно кончено?..

И в этот момент смартфон Наюты звякнул уведомлением из «LINE».

Не выпуская ролл из правой руки, она взяла телефон левой.

— Как некультурно, — мягко пожурила её Мияко.

— А, это от Такасины-сана, — сообщила Наюта, проверив экран.

— Что?!

— Пишет: «У меня освободилось время в графике, не хотите ли поужинать вместе вечером одиннадцатого?»

— Э-это ведь приглашение на свидание?!

Наюта лишь горько усмехнулась в ответ на панику Мияко:

— Мя-сан, у вас слишком романтичное мышление. Скорее всего, у него просто появилось свободное время и от скуки он решил позвать меня перекусить.

— Нет-нет-нет-нет-нет! График Юмы Такасины, несомненно, забит под завязку! Потратить столь драгоценное свободное время на то, чтобы пригласить тебя на ужин — это должно значить нечто особенное!

— Хм... Думаете?.. — Наюта явно не уловила посыла.

— ...Ну и что ты решишь, Наю? Пойдёшь?

— Ну, особых планов у меня нет, так что пойду.

— Пойдёшь?! Серьёзно?! На свидание с Юмой Такасиной?!

— Да говорю же, скорее всего, это никакое не свидание...

Затем, слегка отстранённым голосом, Наюта добавила:

— Да и даже если у Такасины-сана и есть какие-то подобные чувства, я не вижу в этом проблемы. Мне тоже пора бы уже задуматься о новой любви.

— ...Ты это серьёзно?

— Кто знает... Как сказать, — Наюта туманно улыбнулась, уходя от ответа, отчего брови Мияко поползли вверх.

Однако...

— Снова включили «мамочку», Мя-сама? — неожиданно подала голос Кайко, которая до этого момента молча уплетала роллы.

— Угх... — Мияко проглотила готовые сорваться с языка слова.

Наюта в конце концов взрослая девушка. Мияко не имеет никакого права лезть в её личные отношения.

— ...Ладно, раз уж ты, Наю, так хочешь, то иди… Но на всякий случай включи перед выходом геолокацию на телефоне, чтобы я знала, где ты. Никаких посиделок во втором заведении, комендантский час — в полно... в двадцать три ноль-ноль!

— Ведёте себя прямо как настоящий опекун… — На лице Кайко читалось полнейшее недоумение.

И вот наступило одиннадцатое февраля, девятнадцать ноль-ноль.

Наюта вошла в ресторан, где у неё была назначена встреча с Юмой Такасиной.

Заведение располагалось на первом этаже трёхэтажного здания, затерянного в тихом жилом квартале. Снаружи не было даже вывески, поэтому девушка сперва прошла мимо, не осознав, что это и есть нужное место.

Интерьер был выполнен в японском стиле: спокойная атмосфера, но без давящей чопорности, свойственной дорогим традиционным ресторанам.

Она назвала имя Такасины сотруднику в самуэ, и её проводили в отдельную комнату. Судя по всему, все столики здесь находились в приватных кабинках.

Юма уже ждал её. Как только Наюта вошла, он поднялся, чтобы поприветствовать её.

— Добрый вечер, Кани-сэнсэй. Спасибо, что пришли сегодня.

— Что вы, это вам спасибо за приглашение.

С этими словами Наюта опустилась напротив Юмы. Место было обустроено в стиле хориготацу — с углублением в полу под столом, что стало настоящим спасением для девушки, не любившей сидеть в позе сэйдза.

— Вам было не слишком сложно найти это место?

— Да уж. Я даже один раз прошла мимо.

Когда Наюта честно призналась в этом, Юма виновато произнёс:

— Прошу прощения. Мне следовало назначить встречу где-нибудь поблизости и проводить вас. Или, может, стоило заехать за вами на такси...

— Нет, не нужно было так утруждаться… Скажите, а вас часто узнают фанаты, когда вы просто гуляете по улице?

Юма выдавил лёгкую улыбку.

— Обычно я прячу лицо под маской и солнцезащитными очками, но... иногда всё равно узнают...

— Ого. Тяжело быть знаменитостью.

— Вовсе нет. Это большая честь, что люди помнят моё лицо.

В этот момент официант принёс осибори[✱]Влажное полотенце, которое подаётся перед едой для вытирания лица и рук. и меню.

— Спасибо, — поблагодарил Юма сотрудника и открыл меню.

— Могу я для начала принять заказ на напитки? — поинтересовался официант.

Юма слегка засуетился:

— Э-э, да, конечно.

Он принялся лихорадочно искать страницу с напитками.

— Кажется, напитки в этой книжке, — подсказала Наюта, открывая другое меню, лежавшее отдельно от того, что держал Юма.

— А, точно… Кани-сэнсэй, что будете пить?

Наюта бегло изучила меню. Как и подобает заведению в японском стиле, выбор саке был огромен, но также радовал отличный ассортимент вин, пива, виски и коктейлей.

— Тогда мне «VEDETT».

«VEDETT Extra White» — это белое бельгийское пиво, отличающееся освежающим фруктовым вкусом. Градус у него был невысокий, и, хотя Наюта предпочитала более крепкие и плотные сорта, для первой кружки оно подходило идеально.

— Эм, «VEDETT»? А что это? — спросил Юма.

— Пиво. Бельгийское.

— А, понятно. Тогда мне то же само... А, нет, позволите всё же взглянуть на меню?

— Вы случайно не недолюбливаете пиво? — поинтересовалась Наюта, передавая ему список напитков.

— Ну... Я вообще его почти не пью, оно такое горькое...

— «VEDETT» не особо горчит.

— Правда?.. Тогда, извините, мне тоже «VEDETT», пожалуйста, — с ноткой сомнения в голосе Юма сделал заказ.

Когда официант принял заказ и удалился, они перешли к выбору блюд.

— А что здесь вкусного?

— Я и сам здесь впервые, но мой сэмпай по агентству, который посоветовал это место, говорил, что тут отлично готовят креветки и другие морепродукты.

— Креветки! Обожаю креветки! — радостно воскликнула Наюта.

Юма тепло улыбнулся.

— В послесловии к «Белому пейзажу» вы писали, что любите креветки.

— ...Разве?

Поскольку Наюта всегда сдавала рукописи в самый последний момент, свои послесловия она писала на скорую руку, просто вываливая на бумагу первые пришедшие в голову мысли, и поэтому абсолютно не помнила их содержания.

— Да. Вы написали: «Хотя мой псевдоним переводится как “краб”, в последнее время я полюбила креветки куда больше».

— А-а, кажется, припоминаю что-то такое… Вы выбрали это заведение, потому что я люблю креветки?

— Ну, в общем-то, да. Я и сам без ума от любых морепродуктов, так что это идеальный вариант.

В этот момент им принесли заказанное пиво и закуску-отоси — заливное с креветками и корнем лотоса внутри.

Они заказали ещё несколько приглянувшихся блюд наугад, после чего легонько чокнулись бокалами.

— ?!. О, и правда! Совсем не горько... Такое освежающее и вкусное! — удивлённо воскликнул Юма, сделав первый глоток.

— Я же говорила, — Наюта с удовольствием пригубила пиво, радуясь, что её рекомендация пришлась по вкусу.

И тут она поймала себя на мысли: «а ведь Мияко, похоже, была права — это и впрямь похоже на свидание…»

Когда он написал ей в «LINE», она искренне полагала, что это просто спонтанный ужин из-за образовавшегося окна в графике. Однако этот ресторан явно был из разряда статусных заведений «для своих». Похоже, он специально расспрашивал знакомых, чтобы найти скрытое от посторонних глаз место, которое бы соответствовало её вкусам. Судя по тому, как неуверенно он делал заказ, он вообще редко ест вне дома. Как ни крути, это совершенно не походило на «просто перекусить в свободное время».

Осознание этого заставило её занервничать.

Она украдкой взглянула на Юму и встретилась с ним глазами. Девушка тут же отвела взгляд и поспешно отпила пиво.

— Что-то не так? — Юма слегка склонил голову набок.

— Н-нет… Какое вкусное заливное. Если у них такие комплименты от шефа, значит, уровень заведения на высоте.

Наспех придумав эту отговорку, она отправила кусочек заливного в рот. Оно и в самом деле оказалось изумительным: концентрированный вкус буквально таял на языке, раскрываясь богатыми оттенками.

Тем временем на столе начали появляться и другие блюда. Ресторан специализировался на авторской японской кухне, и подача каждого шедевра была невероятно стильной.

Совершенно не заботясь об эстетике сервировки, Наюта щедро наложила себе в тарелку карпаччо из морского леща и лосося в японском стиле, а также жареных пресноводных креветок и принялась с аппетитом есть.

— Вам нравится? — с явным волнением спросил Юма.

— Да. Безумно вкусно.

Услышав ответ Наюты, Юма с облегчением выдохнул:

— Я рад, что вам понравилось. Я редко хожу по ресторанам, поэтому совершенно не разбираюсь в хороших заведениях...

— А, так я угадала.

— Иногда мы ходим куда-нибудь со стаффом и актёрами на вечеринки после окончания съёмок, но... как ни стыдно признаться, сегодня я впервые в жизни сам бронировал столик.

— Я в последнее время тоже почти никуда не выбираюсь...

— Вот как. А чем же вы обычно питаетесь?

— Едой, которую готовит моя соседка по квартире, или готовыми блюдами из супермаркета.

Брови Юмы слегка дрогнули от этих слов Наюты.

— ...Эм, вы с кем-то сожительствуете?

— Скорее не сожительствую, а делю квартиру. Мы живём втроём, одни девушки.

— А, снимаете вместе. Звучит весело.

Заметив промелькнувшее на лице Юмы выражение лёгкого облегчения, она лишь убедилась в своих подозрениях: он определённо испытывает к ней симпатию...

— А как обычно питаетесь вы, Такасина-сан?

— Есть специальный сервис по ежедневной доставке готовой еды, в основном пользуюсь им. Когда для роли нужно набрать мышечную массу, добавляю протеин и всё в таком духе.

— Наверное, это ужасно тяжело — менять своё тело ради роли?

— Капитальная трансформация требуется крайне редко, так что это на удивление не так уж сложно. А-а, хотя однажды ради роли тяжелобольного в фильме мне пришлось сбросить десять килограммов, а спустя три месяца, для роли игрока в американский футбол, набрать двадцать — вот тогда был настоящий ад.

— Двадцать килограммов?! Разве такое вообще возможно?

— Да... Ни за что не хочу повторять этот опыт, но да, это оказалось возможным. Набирать вес было куда сложнее, чем сбрасывать: я целыми днями только и делал, что ел и тренировался... Это была вечная борьба с тошнотой. А потом ещё пришлось помучиться, сгоняя эти мышцы для другой роли...

— Ужас какой...

Даже от одного представления этого процесса ей стало не по себе. Она бы точно на такое не решилась.

Заметив, что Наюта в ужасе, Юма поспешил добавить:

— В дораме, в которой я сейчас снимаюсь, я играю обычного студента, так что, к счастью, мне не нужно особо следить за питанием. Поэтому сегодня я планирую от души наесться вкуснятины!

Звонко рассмеявшись, он зацепил палочками сразу несколько ломтиков только что принесённого татаки из мраморной говядины и отправил их в рот.

Тоже перекладывая мясо себе в тарелку, Наюта спросила:

— И как вам удаётся быть таким целеустремлённым, Такасина-сан? Неужели вам никогда не хотелось всё бросить из-за того, что слишком тяжело?

Невозможность питаться тем, чем хочется, необходимость скрывать лицо на улице... Сколько бы людей тобой ни восхищалось, сколько бы денег ты ни зарабатывал — Наюта ни за что бы не согласилась на такую жизнь.

— Хм... — Юма с серьёзным лицом на мгновение задумался. — ...Бывали моменты, когда мне было невыносимо тяжело, но я ни разу в жизни не думал о том, чтобы бросить актёрскую карьеру.

— И почему же?

— Наверное, просто потому... что я люблю играть.

— Потому что любите... Неужели одного этого достаточно, чтобы продолжать?

— Наоборот, мне кажется, ради чего-то другого продолжать просто невозможно. По крайней мере, мне.

Услышав его твёрдое заявление, она произнесла:

— А что... если, чисто гипотетически!.. Если в вашей жизни произойдёт какое-то грандиозное событие, из-за которого вы возненавидите актёрское мастерство... что вы тогда сделаете?

— Гипотетически, значит...

Юма посмотрел на неё с лёгким недоумением, но ответил:

— Если я возненавижу игру... думаю, я просто в один момент уйду из профессии...

— Вот именно!

— А?

— Когда то, что ты любил, перестаёт приносить радость, когда ты теряешь к работе всякую любовь, страсть и гордость, но всё равно продолжаешь жалко и механически цепляться за неё — в этом ведь нет никакого смысла!

Заметив пыл, с которым Наюта выпалила эти слова, Юма сначала растерялся, а затем горько усмехнулся.

— Я не совсем понимаю суть дела, но... если допустить, что кто-то потерял любовь, страсть и гордость к своей профессии, но всё равно отчаянно пытается за неё удержаться... значит, у этого человека есть на то причина, которая куда важнее, чем любовь, страсть или гордость.

— ...Куда важнее...

«Ради кого, чёрт возьми...»

Полные боли слова и отчаянное лицо Ицуки в тот день промелькнули в памяти Наюты, болезненно сжав её сердце, словно терновым венцом.

— ...На самом деле, ещё совсем недавно я и сам ужасно злился, когда видел людей, которые работали без капли энтузиазма, выдавая лишь тот минимум, что от них требовался. Я не понимал: «Зачем они вообще этим занимаются?» Конечно, головой я осознавал, что работа — это не единственный смысл жизни, но... я с самого детства обожал играть, и актёрская деятельность была для меня всем. Я просто не мог прочувствовать это сердцем… — Оживлённо рассказывающий Юма вдруг прервался и с улыбкой посмотрел на Наюту. Его щёки слегка покраснели. — Но недавно... у меня впервые в жизни появилось нечто любимое помимо работы.

— ...Вот как?

— Да.

Наюта прямо встретила серьёзный взгляд Юмы.

— Я люблю вас, Кани-сэнсэй. Пожалуйста, станьте моей девушкой.

— Извините, — с искренним чувством вины Наюта ответила незамедлительно.

Она не стала спрашивать: «Почему именно я?»

Знание причины всё равно не изменило бы её ответа. К тому же она чувствовала, что они с Юмой очень похожи в своём восприятии мира. Влюбляться в человека только по его характеру, проглядывающему сквозь его работы, слепо следовать за своими чувствами и признаваться в любви при первой же встрече — глядя на него, она словно видела саму себя в прошлом.

И если бы обстоятельства их знакомства сложились иначе, возможно, она бы тоже полюбила Юму. Но реальность была другой.

— Вот, значит, как, — от категоричного ответа Наюты лицо Юмы болезненно исказилось.

— Мне правда очень приятны ваши чувства, Такасина-сан, но я уже люблю другого.

— ...Понятно, — тихо выдохнув от разочарования, Юма попытался улыбнуться.

— Можно поинтересоваться, что это за человек? Как вашему поклоннику, мне безумно интересно узнать о делах сердечных Кани-сэнсэй.

Наюта прониклась ещё большим уважением к Юме, который изо всех сил старался говорить бодрым тоном, и ответила:

— Ну... Если описать его одним словом, то он довольно... специфичный.

— Специфичный?

— Он довольно... Нет, он абсолютно безнадёжный человек. Ужасно неряшливый, совершенно не приспособленный к быту, перекладывающий все домашние дела на сестру и кохая... Ну, тут я, конечно, и сама не лучше, так что не мне его судить...

— ...

Тёплый взгляд Юмы побуждал её продолжать.

С губ Наюты сорвалась горькая усмешка, а слова полились рекой.

— ...Он не какой-то там писаный красавец, ростом не вышел... Характер, честно говоря, тяжёлый: строит из себя эдакого альфа-самца, а на деле весь соткан из комплексов, чуть что — сразу дуется и впадает в депрессию. Откровенно говоря, я не думаю, что в нём есть хоть что-то, в чём он превосходил бы вас, Такасина-сан. Разве что романы писать умеет, да и те сейчас — полнейший мусор.

Глядя на недовольно надувшую щёки Наюту, Юма улыбнулся:

— Но вы всё равно его любите?

— Да.

Наюта кивнула, растянув губы в готовой сорваться в плач улыбке.

— Люблю. Больше жизни. Каким бы безнадёжным неудачником он ни был, для меня он — величайший герой, единственный и неповторимый любимый человек во всём мире. Как бы я ни старалась его возненавидеть, как бы ни пыталась забыть — всё без толку. Я люблю его всей душой, до такой степени, что просто не могу представить своё будущее ни с кем, кроме него.

Сказав это, Наюта почувствовала, как её лицо заливается краской.

Рассказывать подобное парню, которому ты только что отказала, — это уж слишком бестактно.

Однако глаза Юмы почему-то сияли от глубокого волнения.

— Услышать столь пылкое признание в любви из уст самой Кани-сэнсэй... Я поражён до глубины души.

— Э-это... забудьте то, что сейчас услышали...

— Любить всей душой... Надеюсь, и я когда-нибудь испытаю любовь, о которой смогу сказать такие слова.

— Н-не повторяйте за мной!

Юма лишь прищурился и с теплотой улыбнулся покрасневшей от смущения Наюте.

Тем временем.

Мияко Ширакава, вернувшись в квартиру после подработки, отправила сообщение Ицуки в «LINE».

Вскоре сообщение было прочитано, и пришёл ответ.

— И всё? «Ясно»?..

Уверенная, что в душе он сейчас жутко паникует, она напечатала следующее сообщение.

В этот раз ответа пришлось ждать довольно долго.

...Как она и думала, он всё-таки волнуется. Мияко отправила:

Хочешь сказать, у тебя есть дела поважнее, чем свидание Наю с другим парнем?! Да хватит уже упрямиться!

Вспылившая Мияко тут же получила ещё одно сообщение от Ицуки.

— Чего-о?! — Глаза Мияко округлились от шока, и она издала истеричный вопль.