Глава 18. Шиори

Схватки у Нацумэ Хашимы начались одиннадцатого февраля около пятнадцати часов.

Кэйсукэ отвез Нацумэ в больницу и остался там, чтобы присутствовать при родах. Поскольку ему, вероятно, придётся переночевать в больнице, он взял с собой сменную одежду.

Чихиро осталась присматривать за домом.

Когда Нацумэ собиралась в больницу, Чихиро вызвалась поехать с Кэйсукэ, чтобы быть рядом.

— Я рожаю уже второй раз, предродовая палата тесная, так что одного отца будет достаточно. А ты, Чихиро, лучше сосредоточься на подготовке к экзаменам, — сказала ей Нацумэ, поэтому девочке ничего не оставалось, кроме как остаться дома.

Как ей и велели, она разложила учебники в своей комнате, но из-за мыслей о матери совершенно не могла сосредоточиться на учёбе.

С мамой всё будет хорошо?.. Когда же родится малышка... Роды — это всё-таки так тяжело... А вдруг с мамой что-то случится...

Когда остаёшься дома одна, тревога буквально грозит тебя раздавить.

Пока она в волнении бесцельно слонялась по комнате, раздался звук открывающейся входной двери.

Подумав, что это Кэйсукэ вернулся за чем-то забытым, она вышла из комнаты и взглянула вниз на первый этаж: в дом вошёл Ицуки.

— Брат!

Она спустилась по лестнице, чтобы встретить Ицуки.

— Ага, — Ицуки слегка поднял руку в знак приветствия.

Она написала Ицуки, что у Нацумэ начались схватки и роды, вероятно, состоятся сегодня, но в ответ получила лишь короткое сообщение «Понял» и никак не ожидала, что он приедет.

— ...Ну, как ты? Держишься?

— А, угу. Папа написал, что все обследования и оформление в больницу уже закончились, — ответила Чихиро.

— Да нет, я не об этом... С тобой всё в порядке? У тебя, кажется, лицо бледное.

— Э, правда, что ли...

— Ага, — кивнул Ицуки.

— Я просто очень волнуюсь за маму... Рожать ведь тяжело, да?

— Вроде бы тяжело. Точно не знаю, но, судя по тому, что показывают в «Коунодори»[✱]Популярная медицинская манга и дорама «Акушер-гинеколог Коунодори», рассказывающая о суровых буднях родильного отделения.…

— Вот именно... Всё ли будет хорошо...

— Но, вообще-то, говорят, что во второй раз всё часто проходит гладко. Да и отец рядом, так что всё будет в порядке.

— Хоть и во второй раз, но в первый-то она рожала восемнадцать лет назад! Да и возраст уже тридцать шесть...

— Э-это, конечно, так... но нам нет смысла изводить себя здесь. Остаётся только верить, что всё пройдёт хорошо, и ждать.

По тому, как Ицуки произнёс это, словно убеждая самого себя, она поняла, что брат тоже переживает.

— Угу... Да, ты прав...

Видя, что лицо Чихиро по-прежнему выражает тревогу, Ицуки постарался сказать как можно бодрее:

— Может, сыграем во что-нибудь, чтобы отвлечься?!

— А? Э... угу, давай.

Учиться она всё равно была не в состоянии, поэтому Чихиро согласилась на предложение Ицуки.

Из игровых приставок у них была только «PS3», которую Ицуки купил ещё в старших классах, но контроллер был всего один, так что поиграть вместе они не могли. Из остального в доме нашлись сёги, реверси, «Монополия», донджара и карты.

Для начала они достали запылившуюся на книжной полке «Монополию» и принялись играть в гостиной.

«Монополия» — это, безусловно, классическая игра, которую долгие годы любят во всем мире, но при игре вдвоем исчезает пространство для «переговоров», составляющих основу её привлекательности, и она превращается в игру на удачу, где всё зависит исключительно от броска кубиков. Для Ицуки и Чихиро, переигравших во множество отличных настольных игр, этого было совершенно недостаточно.

И вот в эту скучную игру брат с сестрой играли чисто механически. Удовольствие сейчас было для них на втором месте — главным было просто убить время, ни о чём не думая.

Они сыграли в «Монополию» несколько раз, а когда время перевалило за семь вечера, Чихиро занялась приготовлением ужина. Ицуки тем временем неотрывно смотрел на лежащий на столе смартфон, ожидая вестей от отца.

Пока они молча ели, смартфоны Ицуки и Чихиро вдруг одновременно завибрировали.

— !

В семейной группе в «LINE» появилось сообщение от Кэйсукэ.

Они торопливо прочитали его.

— Скоро...

Ицуки и Чихиро переглянулись с напряжёнными лицами.

— Скоро — это через сколько?..

— Не знаю.

К этому моменту они оба уже не раз гуглили, как проходят роды.

Считается, что от начала схваток до полного раскрытия шейки матки при первых родах проходит около десяти-двенадцати часов, а при повторных — от четырёх до шести, но всё очень индивидуально.

Когда начнутся сами роды, Кэйсукэ будет безотрывно находиться рядом с Нацумэ, так что до самого появления малыша на свет у него вряд ли будет возможность написать.

Ориентировочная продолжительность потужного периода при первых родах составляет два-три часа, при повторных — час-полтора, но здесь опять же возможны варианты.

Пройдёт ли час, или ждать придётся больше трёх часов... Так или иначе, им оставалось только терпеливо ждать сообщения о том, что роды благополучно завершились.

Они не находили себе места и за ужином то и дело поглядывали на часы.

— Б-брат, может, принести тебе выпить? — спросила Чихиро.

Ицуки подумал, что алкоголь и вправду помог бы ему немного расслабиться, но покачал головой:

— Нет, не нужно.

Чихиро волновалась ничуть не меньше. Он не мог позволить себе расслабиться в одиночку.

И в этот момент.

На смартфон Ицуки пришло сообщение от Мияко.

— Чт?!.

Ицуки издал сдавленный возглас, и Чихиро тревожно взглянула на него.

— Что случилось?

— Нет, ничего.

С кем бы Наюта ни пошла на свидание, его это больше не касается, не касается...

Он сухо ответил: «Ясно», на что пришло ещё более ошеломляющее сообщение: «Она с актёром, Юмой Такасиной».

— Ха?!.

Канико на свидании с этим популярным актером? Это ещё что значит? Ничего не понимаю!

Из-за шока и паники он не мог совладать с эмоциями.

Мелькнула даже мысль, что это дурацкая шутка Мияко, но она была не из тех, кто стал бы так глупо врать.

Юма Такасина — невероятно популярный актёр, сыгравший главную роль в фильме «Серебряный пейзаж».

Он вспомнил, как ещё до того, как они с Наютой начали встречаться, та познакомилась с Юмой на читке сценария и так им восхищалась, что Ицуки почувствовал укол ревности.

Он знал о нём лишь понаслышке, но его поразительный профессионализм вызывал у Ицуки искреннее уважение, а игра в «Серебряном пейзаже» казалась по-настоящему великолепной.

...Если в современном японском обществе и существовал кто-то, кого можно было бы назвать «главным героем», то Юма Такасина, безусловно, был одним из них.

Как ещё один избранник эпохи — гений, обласканный богом литературы, он идеально подходил на роль мужчины рядом с Наютой Кани.

Даже если бы Наюта и Юма влюбились друг в друга — у него, отказавшегося от роли главного героя и уже расставшегося с Наютой, не было ни малейшего права ревновать или завидовать.

Раздался скрип зубов. Ицуки стиснул челюсти так сильно, что едва не сломал зубы. Чихиро с тревогой посмотрела на него:

— Эй, что с тобой, брат... Ты так побледнел?

— Д-да ничего. Просто переборщил с острым маслом для гёдза, вот и припекло, — Ицуки с натянутой улыбкой попытался отшутиться.

Сделав глубокий вдох, он отправил Мияко: «Понятно», на что пришёл ответ: «Переживаешь?».

Конечно, переживаю!

Подавив желание закричать, он написал Мияко: «Мне сейчас не до этого» и добавил: «Я в больнице. Скоро родится моя младшая сестрёнка». После такого Мияко из деликатности наверняка перестанет присылать лишнюю информацию.

Про больницу я соврал, но мне и вправду не до того.

Сейчас он должен думать о семье, а не о бывшей девушке.

Убрав со стола, Ицуки и Чихиро принялись играть в карты, но оба совершенно не могли сосредоточиться: путали правила, роняли карты, и игра в итоге не клеилась.

— Может, посмотрим фильм?.. — предложил Ицуки, оставив попытки убить время играми.

Чихиро кивнула.

— Что будем смотреть?

Ицуки достал ноутбук и открыл стриминговый сервис с подпиской на фильмы и сериалы.

— А что там есть? — спросила Чихиро.

— Да полно всего. И аниме, и наши фильмы, и зарубежные.

— ...А для взрослых?

— А?!

Ицуки округлил глаза, и Чихиро покраснела, торопливо оправдываясь:

— Ш-шучу я!

— А, вот как. Шутишь, значит...

— У-угу... А, точно, а «Гандам» там есть?

— А, ага. Почти все сериалы, да и полнометражки, наверное, все в наличии.

Чихиро немного подумала и сказала:

— Тогда полнометражку по «Дабл О».

— Понял.

Ицуки пощёлкал мышкой и включил фильм «Гандам 00».

Они оба уже видели это аниме, но напряжённый сюжет, глубокая человеческая драма и захватывающие боевые сцены вновь приковали их к экрану.

Когда фильм закончился и на фоне титров зазвучала песня «Qualia»[✱]Песня японской рок-группы UVERworld, которая играет во время финальных титров полнометражного фильма «ГАНДАМ 00», смартфоны Ицуки и Чихиро одновременно завибрировали.

— !

Они мигом забыли про экран ноутбука и бросились проверять телефоны.

Время было 22:53.

Сообщение от Кэйсукэ было кратким:

Ицуки и Чихиро резко вскочили со стульев и переглянулись.

Из глаз Чихиро хлынули слёзы, а Ицуки попытался улыбнуться, но губы дрожали, и улыбка вышла кривой.

— Р-родилась... правда?

— У-угу... П-получ... Получилось... Ура-а-а-а-а-а-а!! — выдавил из себя Ицуки, и Чихиро с радостным криком бросилась ему на шею.

— Да, да... мы дождались, дождались!..

Ицуки, на глаза которого тоже навернулись слёзы радости, крепко обнял Чихиро.

— Сестрёнка, брат! Наша сестрёнка!..

— Да... сестрёнка. Наша с тобой сестрёнка!..

Повторяя слово «сестрёнка», словно пробуя его на вкус, они вскоре немного успокоились и смущённо отстранились друг от друга.

— Эхе-хе...

— Ха-ха...

С застенчивыми улыбками брат с сестрой наслаждались переполнявшей их радостью.

На следующий день, в девять часов утра.

Ицуки и Чихиро вместе приехали в больницу, где лежала Нацумэ.

Оформив пропуск для посетителей, они напряжённым шагом направились к её палате.

После стука в дверь раздался голос Кэйсукэ:

— Войдите.

Медленно открыв дверь, Ицуки и Чихиро вошли внутрь.

Нацумэ полулежала на кровати, держа на руках завёрнутого в пелёнку младенца.

Кэйсукэ сидел на стуле рядом.

— Вы пришли, Чихиро, Ицуки-кун, — увидев брата с сестрой, Нацумэ мягко улыбнулась.

Ицуки, хоть и смущаясь, посмотрел ей прямо в глаза и произнёс:

— Можно просто Ицуки... Мама.

Услышав это, Нацумэ, Кэйсукэ и Чихиро в один голос ахнули от удивления.

Затем Нацумэ, робко улыбнувшись, сказала:

— Тогда... Ицуки. Спасибо, что пришли. Идите сюда, посмотрите на свою сестрёнку.

— Да, а, нет... угу.

Ицуки и Чихиро подошли к кровати и вгляделись в лицо младенца.

Малышка спала, тихо и безмятежно дыша.

— К-какая милашка... — прошептала Чихиро с очарованным лицом, стараясь не разбудить сестру.

— Это точно... — искренне согласился Ицуки. От одного взгляда на неё на лице сама собой появлялась улыбка.

— Хи-хи, вот твои старший братик и старшая сестрёнка~ — Нацумэ осторожно покачала малышку, и та, не просыпаясь, слегка шевельнула маленькой ручкой.

— М-можно её потрогать? — спросила Чихиро.

— Только осторожно, не разбуди, хорошо? — ответила Нацумэ, и Чихиро указательным пальцем легонько коснулась щеки сестры.

— Какая мягкая... и тёплая.

Вслед за Чихиро Ицуки тоже робко прикоснулся к щёчке младенца.

Сквозь эту нежную, словно маршмэллоу, кожу явственно ощущалось тепло жизни.

— Эм, кстати... М-мама... А как её зовут? — спросил Ицуки, и тут вмешался Кэйсукэ:

— Насчёт этого, Ицуки.

— А?

— Я хочу, чтобы имя для неё придумал ты.

— А-а?! — Ицуки невольно вскрикнул и поспешно зажал рот рукой. К счастью, малышка не проснулась.

Он шёпотом переспросил у Кэйсукэ:

— ...Что, прости?

Кэйсукэ с невозмутимым лицом спокойно произнёс:

— Я хочу, чтобы ты придумал ей имя. Полагаюсь на твоё превосходное писательское чувство стиля. Имя должно соответствовать духу времени, быть оригинальным, но не вычурным, чтобы всем было приятно его произносить. В общем, придумай великолепное имя, которое она с гордостью будет носить всю жизнь.

— Э-э?!. — Ошарашенный внезапной и непосильной задачей отца, Ицуки в панике посмотрел на Нацумэ, ища спасения.

— Мы тоже пытались придумать... но так и не смогли выбрать. Поэтому мы с отцом посоветовались и решили, что имя для малышки придумаешь ты, Ицуки.

— Да ну-у… — к растерянному Ицуки присоединилась даже Чихиро. — У тебя точно получится, брат! Подари нашей сестрёнке самое лучшее имя!

— И ты туда же...

Под полными ожидания взглядами семьи Ицуки, едва не плача, ответил:

— Ладно...

Сдавшись, он тяжело вздохнул.

Внимательно глядя на лицо ребёнка, он заставил мозг работать на пределе, перебирая варианты.

Спокойно, я справлюсь.

Никаким выдающимся чувством стиля он, конечно, не обладал, но за семь лет писательского труда, включая забракованные проекты, он придумал имена для сотен персонажей. Выдать одно хорошее имя — пустяковое дело.

Подход Ицуки к выбору имён зависел от произведения: иногда он просто придумывал красивые или милые имена на ходу, иногда отталкивался от дизайна персонажа, заморачивался с нумерологией и совместимостью имён, ограничивал себя рамками вроде добавления в имя цифр или названий животных, заимствовал имена у исторических личностей, пользовался генераторами или изучал списки популярных имен для новорождённых и сайты с иностранными именами.

В голове Ицуки нескончаемым потоком всплывали и исчезали имена придуманных им героев и новые, только что рождённые варианты.

— М-м-м-м-м-м-м-м. Ну-у-у-у-у-у-у-у!..

Он с серьёзным видом рассматривал лицо сестры, бормоча под нос и напрягая извилины так, что, казалось, вот-вот пойдёт дым из ушей.

— ...На всякий случай уточню: тебе не обязательно выдавать результат прямо сейчас, — заметил Кэйсукэ.

Ицуки озадаченно моргнул:

— А?

— Главное — успеть до конца срока подачи заявления о рождении, так что можешь думать хоть несколько дней.

— Да блин... а я-то запаниковал… — Ицуки расслабленно выдохнул.

И всё же, было бы жаль и неудобно оставлять ребёнка без имени надолго. Ему хотелось подарить ей хорошее имя как можно скорее.

Размышляя об этом, он бросил случайный взгляд по комнате и заметил несколько книжек, лежащих на подоконнике.

— М-м?..

Цвета корешков показались ему до боли знакомыми. Подойдя поближе, он увидел, что это были романы Ицуки Хашимы: «Всё ради сестрёнки», «Хроники сотворения сестры в новом мире (Дженэсистэр)» и «Сестромагическая битва», с первого по третий том каждой серии.

— К-какого чёрта тут делают мои книги?!.

— В больнице много свободного времени. Надо же было взять что-то почитать, — ответил Кэйсукэ.

— Мог бы выбрать и не мои... — неловко проворчал Ицуки.

Ему казалось, что книги про романтику с младшими сёстрами, да ещё и с пикантными сценами, совершенно не подходили для чтения в родильном отделении.

И тут он заметил закладку, торчащую из одной из книг.

Закладка из японской бумаги с плоской белой тесёмкой. Вероятно, Кэйсукэ заботливо положил её туда.

— Шиори…[✱]Шиори-нингё — это традиционная японская кукла-закладка.

Имя само сорвалось с губ Ицуки, словно вспышка озарения.

— А? — переспросила Нацумэ.

Ицуки повернулся к Нацумэ, Кэйсукэ, Чихиро и новорождённой сестре и произнёс:

— Как насчёт имени Шиори? Как книжная закладка.

Шиори.

Та, что терпеливо ждёт и служит путеводным знаком, позволяя передохнуть, когда устаёшь от продвижения по сюжету, чтобы потом снова двинуться в путь.

Как было бы здорово, если бы она стала таким символом для их семьи.

Именно эта мысль возникла в сердце Ицуки.

— Шиори... Мне нравится. Да, это очень хорошее имя! — первой с воодушевлением поддержала его Чихиро.

— Я тоже согласна. Звучит очень мило и нежно, — сказала Нацумэ.

— Шиори... Шиори, значит. Угу. А почему бы и нет? — Кэйсукэ тоже удовлетворённо кивнул.

Получив одобрение всех троих, Ицуки с облегчением выдохнул.

Нацумэ ласково прошептала малышке — Шиори Хашиме, — которую держала на руках:

— ...Шиори... Шиори-чан. Твоё имя — Шиори Хашима. Какое хорошее имя, правда? Это твой старший братик придумал...

— Шиори-чан... эхе-хе... Шиори-чан... какая прелесть… — повторяя это имя, Чихиро кончиками пальцев нежно погладила Шиори по щёчке.

— Хм... Шиори... Шиори, значит… — глядя на жену с дочерьми, Кэйсукэ мягко улыбнулся, смакуя имя нового члена семьи.

Ицуки заметил, как в глазах отца блеснули слёзы, и, поддавшись эмоциям, сам почувствовал, как защипало в носу.

Кэйсукэ Хашима.

Нацумэ Хашима.

Чихиро Хашима.

И Шиори Хашима.

Эта картина семьи, переполненной счастьем, навсегда запечатлелась в памяти Ицуки, проникая в самые потаённые уголки души. И тогда в нём зародилось одно сильное желание:

Я тоже хочу когда-нибудь создать с кем-то такую семью.

И этим «кем-то» мог быть только один человек в целом мире.