Глава 12. Ты мне нравишься

— С возвращением, Мя-сан. Сегодня ты что-то рано.

Время перевалило за половину восьмого вечера.

Мияко, которая, как и велел Сирогаминэ, пораньше закончила работу и вернулась в квартиру, с улыбкой встретила абсолютно голая Наюта.

— Угу, я дома, Наю.

— Я как раз собиралась ужинать, так что и на твою долю приготовлю.

В последнее время, когда Мияко возвращалась поздно, Наюта брала приготовление ужина на себя.

Правда, кулинарных способностей Наюты хватало лишь на то, чтобы поставить вариться рис в рисоварке, а гарнир она просто покупала в супермаркете или комбини, но Мияко всё равно была за это безмерно благодарна.

Однако...

— Извини. Я на встрече наелась пирожных, так что совсем не голодна. Пойду-ка лучше сперва в ванну.

— Да? Тогда я тоже приму ванну, — с этими словами Наюта бодро зашагала в ванную комнату и нажала на кнопку автоматического водонагревателя.

Мияко тоже разделась, и, пока ванна наполнялась горячей водой, девушки принялись мыть друг друга.

— Мя-сан, ты, случайно, не устала? — спросила покрытая пеной Наюта, прижимаясь мягким телом к спине Мияко.

— А? Почему? — растерянно спросила Мияко.

— Просто когда я тискаю твою грудь, ты стонешь тише обычного.

— Э-э, вообще-то обычно я не стону!

— Ах да, точно. Ты ведь сдерживаешь стоны, даже когда тебе приятно, Мя-сан, — игриво сказала Наюта, нежно поглаживая грудь Мияко.

Мияко возмутилась, с трудом сдерживая готовый сорваться с губ стон:

— П-погоди, Наю!.. Ты слишком пошло меня трогаешь...

— Ня-ха-ха... Обожаю, когда у тебя такое развратное личико, Мя-сан! ♥

Наюта лизнула Мияко в ухо, и та, не выдержав, пронзительно пискнула:

— Хьян?!

С тех пор как в декабре прошлого года Ицуки и Наюта расстались, она буквально прилипла к Мияко. И даже после того как они с Ицуки снова сошлись, эта слегка чрезмерная тактильность никуда не делась. Вероятно, причина крылась в том, что Ицуки стал уделять много времени писательской деятельности и своей младшей сестре, из-за чего они с Наютой проводили вместе куда меньше времени, чем до разрыва.

Конечно, выступать клапаном для сброса её накопившегося сексуального напряжения — то ещё удовольствие, но Мияко не имела ничего против того, чтобы вот так, голышом, соприкасаться с Наютой кожей. Ей это было даже приятно.

Обычно Мияко переходила в контратаку и в ответ тискала грудь Наюты, заставляя слабую в обороне писательницу жалобно пищать, но в этот раз она лишь выпалила:

— Смотри, ванна уже наполнилась, я залезаю!

Поспешно смыв с себя пену душем, Мияко погрузилась в воду.

— ...Мя-сан, ты точно не устала? — с беспокойством в голосе спросила Наюта, залезая в ванну следом.

Мияко слабо усмехнулась:

— Угу... Есть немного... В последнее время на работе завал. Запуск нового лейбла выходит на финишную прямую, так что дел невпроворот.

— Вот как... — произнесла Наюта, не став расспрашивать дальше.

— Ах да, Принц-бабник недавно беспокоился. Боялся, как бы Мя-сан не увёл какой-нибудь красавчик-писатель.

— Фува-сан? Красавчик-писатель... Это он про Идзуми-сана, которого я веду?

— Ага, — кивнула Наюта.

Идзуми и впрямь был весьма привлекательным юношей, но он всё ещё учился в старшей школе и, что самое главное, оставался для неё исключительно деловым партнёром. Мияко ни на секунду не воспринимала его как мужчину.

— Ну что за человек...

С Харуто одни хлопоты. И всё же... услышав это, она поймала себя на мысли, что ей было немного приятно.

— Кстати, тогда Принц-бабник с таким энтузиазмом собирался позвать тебя на свидание, Мя-сан. Чем всё закончилось?

— А?

Мияко непонимающе захлопала глазами, а Наюта с недоумением продолжила:

— Э? Тебе ведь приходило сообщение в «LINE» от Принца-бабника? Мы тогда были вместе с Ицуки-сэмпаем. Принц минут тридцать что-то набирал и стирал, так нас достал, что сэмпай просто выхватил у него смартфон, набрал какую-то отсебятину и отправил.

— ...Ой!

Она вспомнила.

«Если в ближайшее время у тебя будет свободный день, может, сходим куда-нибудь поесть вдвоём?»

Неделю назад, когда она была по уши в работе, разбираясь с письмами от Идзуми, от Харуто пришло такое сообщение. Она сразу же черканула в ответ: «Отвечу позже», но так и забыла про него.

— Я совсем забыла... Погоди, так это Ицуки написал?!

А ведь и правда, для Харуто сообщение выглядело слишком уж простым. Он бы выразился куда более витиевато: приплёл бы «празднование дня рождения» или «в честь выхода новой книги» — в общем, придумал бы какой-нибудь предлог даже для обычной дружеской встречи.

— Забыть такое отчаянное приглашение... Бедный Принц-бабник. Похоже, ему ничего не светит... — пробормотала Наюта с почему-то слегка довольным лицом.

Ох... Прости, Фува-сан... Надо будет сразу же ответить, как только выйду из ванны...

Мысленно извиняясь перед Харуто, Мияко, и без того остро ощущавшая свою неопытность, почувствовала, словно её добили, и впала в ещё большее уныние.

— Уо-о?! — получив наконец ответ на сообщение, отправленное Мияко неделю назад (строго говоря, Ицуки самовольно написал и отправил его), Харуто невольно вскрикнул.

Она сказала, что ответит позже, и после этого от неё целую неделю не было ни слуху ни духу. Всё это время Харуто не находил себе места. Дня с третьего он постоянно прокручивал в голове: «Может, она забыла ответить, и мне стоит спросить самому? Но она вроде занята на работе, вдруг я буду назойливым? К тому же, торопить с ответом — значит выглядеть отчаянно, как-то стыдно...» — и из-за этих мыслей работа валилась из рук.

И вот ответ наконец-то пришёл.

И к тому же... это согласие.

Она ведь правда согласна? Это же не какой-то нарративный трюк? Вдруг она просто спрашивает «как насчёт?», но это вовсе не значит «да»?

С тревогой он снова и снова перечитывал короткое сообщение, пока не пришёл к выводу, что это всё-таки согласие.

— Д-да-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Братец, заткнись! — стоило Харуто громко обрадоваться, как из соседней комнаты послышался возмущённый крик младшей сестры.

Обычно сестра его бесила, но сейчас ему было плевать.

Они с Мияко и раньше пару раз ели вдвоём, но это случалось спонтанно, когда они случайно пересекались в издательстве. А вот так, чтобы заранее договориться о встрече наедине, — такое происходило впервые. Это уже вполне можно назвать свиданием.

Свидание... Первое свидание с Мияко!..

— О-о... о-о-о-о-о!.. А-а, что же делать, что делать?!

Пока Харуто метался, издавая странные звуки, сестра принялась колотить в стену, но ему было всё равно.

Он тут же отправил: «В вечер субботы мне отлично подходит! Есть пожелания по еде?» — и получил ответ: «Мне всё равно».

Вот оно, «всё равно»!..

Харуто посерьёзнел.

Он как-то читал в интернете, что женское «всё равно» отнюдь не стоит понимать буквально. На самом деле оно означает: «всё равно, при условии, что мне это понравится». Тут нужно очень тщательно подойти к выбору заведения.

Харуто поспешно вбил в поиск «свидание ужин» и «первое свидание где поужинать», выписывая и анализируя все более-менее подходящие варианты.

Стоит ли повести её в дорогой французский ресторан или хороший суши-бар, чтобы показать себя состоятельным взрослым мужчиной? Но Мияко наверняка откажется, если он захочет полностью оплатить счёт, так что от слишком дорогих мест лучше отказаться. Тогда семейный ресторан или фастфуд? Нет, для свидания двух работающих людей это перебор... Может, тогда какой-нибудь ресторанчик в стиле кэжуал или модная идзакая?..

— М-м-м... А-а! Вообще не могу выбрать! — он схватился за голову и завопил. Сестра снова забарабанила в стену, но Харуто проигнорировал её.

В итоге, промучившись около часа, он так ничего и не решил и написал Ицуки в «LINE»: «Мияко согласилась пойти со мной поужинать, как думаешь, куда лучше пойти?»

Ответ Ицуки был прямолинеен до безобразия: «Если ты ей нравишься, то куда бы вы ни пошли — это будет правильный выбор, а если ей на тебя плевать, то ни один ресторан не спасёт».

Тц, вот же нормис чёртов... Легко рассуждать, когда тебя это не касается...

С перекошенным лицом Харуто отправил стикер с поникшим аниме-персонажем и решил думать своей головой.

Однако вскоре от Ицуки пришло ещё одно сообщение.

Плим!

Следом прилетела ссылка на гастрономический сайт. Нажав на неё, Харуто оказался на странице заведения под названием «Бистро-что-то-там».

— Это?..

— И-Ицуки-и-и-и! — расчувствовавшись от столь идеальной информации, Харуто отправил стикер, где аниме-персонаж молился с надписью: «Бог!»

С благодарностью за такую дружбу Харуто тут же забронировал столик через интернет.

...То, что Ицуки поделился с Харуто такой ценной информацией, было продиктовано не стопроцентной дружбой и добрыми намерениями, а его собственными скрытыми мотивами, о которых Харуто даже не догадывался.

И вот наступила суббота.

Харуто прибыл к турникетам ближайшей станции больше чем за полчаса до назначенного времени, а через двадцать минут подошла Мияко.

Оба были одеты в стиле смарт-кэжуал, чтобы соответствовать атмосфере заведения.

— Простите, я заставила вас ждать, — извинилась она.

— Да нет, я и сам только-только подошёл, — скрывая волнение, с улыбкой выдал эту клишированную фразу Харуто.

— Ну что, пойдём?

— Угу.

Ориентируясь по карте в телефоне, они около десяти минут шли по безлюдным переулкам, пока не добрались до ресторана. Он находился на первом этаже офисного здания, а его внешняя стена была выложена кирпичом, напоминая старинные европейские постройки. У двери стояла написанная от руки вывеска.

Войдя внутрь, Харуто сказал сотруднику: «Бронь на имя Мацуо», — и их проводили в отдельную кабинку в глубине зала.

— Позовите, когда будете готовы сделать заказ, — произнёс сотрудник и удалился.

— Кстати, ваша настоящая фамилия ведь Мацуо, верно? — спросила Мияко.

Харуто кивнул:

— Ага... А я разве говорил тебе своё настоящее имя?

— Я узнала, когда подписывала конверты на подработке в редакции.

— А-а, понятно.

Обычно подписыванием адресов для отправки авторских экземпляров и мерча занимались именно совместители.

— Когда внезапно звучит настоящее имя, это немного сбивает с толку. А почему вы выбрали псевдоним Харуто Фува?

— Э-э… — Харуто немного подумал и, слегка склонив голову, ответил:

— Просто показалось, что звучит круто?..

— А почему так неуверенно? — слегка рассмеялась Мияко.

— Да я уже и сам не очень помню.

Ему казалось, что была и другая причина, но псевдоним он придумал очень давно... кажется, ещё в старшей школе, так что в деталях вспомнить не мог.

— Псевдонимы вообще часто берут от балды. Вот Наю-чан, например, взяла свой, потому что на ужин были крабы.

— По-моему, это уж слишком от балды.

— Ой, кстати, а я ведь никогда не слышал настоящего имени Наю-чан... Ты знаешь?

— Ну да, мы же вместе живём, — Мияко кивнула и добавила:

— У неё довольно неожиданное имя.

— Неожиданное?

— Как бы сказать... Оно очень обычное.

— Хе-е. И как же её зовут?

— А это вы у самой Наю спросите.

— Так и сделаю, — легко ответил Харуто, взял меню и протянул Мияко второе. К слову, в глубине души ему было абсолютно плевать на настоящее имя Наюты, и он думал: «Разговор с самого начала идёт так легко, значит, всё хорошо, да? Как думаешь?»

— Что бы взять для начала... — пробормотала Мияко, изучая барную карту.

Харуто тоже уткнулся в своё меню.

Как и говорил Ицуки, выбор бельгийского пива здесь был огромным. Кроме него хватало европейских и американских сортов, а также вина и виски. Очень радовало, что под каждым названием мелким шрифтом шло краткое описание: «Саур-эль. Крепость 6,5%. Освежающая кислинка с цитрусовыми нотками».

— Я возьму «Delirium Tremens».

Мияко выбрала бельгийское пиво, знаменитое своей этикеткой с милым розовым слоником. Оно сладковатое на вкус и приятно пьётся вначале, но вскоре по языку разливается пряная горечь. К тому же крепость у него довольно высокая — 9%. Само название «Delirium Tremens» в переводе с нидерландского означает «галлюцинации при алкогольном отравлении», а розовый слоник, судя по всему, символизирует эти видения.

Честно говоря, для первого бокала это пиво подходило не лучшим образом, поэтому Харуто уточнил:

— У него ведь довольно высокая крепость, ты уверена?

— А, да, я знаю. Мы как-то пили его у Ицуки, и мне очень понравилось.

— Понятно.

Раз она знает, что заказывает, и ей нравится этот алкоголь, то лезть с советами было бы бестактно. Убедившись в этом, Харуто выбрал напиток для себя, подозвал официанта и заказал выпивку с несколькими блюдами.

Вскоре им принесли пиво и закуску — длинные хрустящие крендельки-палочки.

Сам Харуто заказал «Saison Dupont». В нём много хмеля, поэтому вкус у него освежающий, но с сильной горечью, и оно легко пьётся. Сэзон — это сорт пива, который изначально варили фермеры, чтобы утолять жажду во время летних полевых работ, так что для этой поры, когда лето уже на носу, оно подходило как нельзя лучше.

— Ну, тогда за встречу.

Харуто и Мияко легонько чокнулись, сделали по глотку и откусили от крендельков. Хрустящая закуска, посыпанная крупной каменной солью, отлично сочеталась с пивом.

— Ха-а... как вкусно… — Мияко в мгновение ока осушила половину бокала и издала какой-то сладострастный выдох. — Мне кажется, с тех пор как я начала работать, алкоголь стал гораздо вкуснее.

Внутренне смутившись, Харуто рассмеялся:

— Хе-е, вот оно как. Я-то никогда официально не устраивался на работу. И как тебе работа? Я слышал, тебе уже дали авторов.

В ответ на вопрос Мияко сухо улыбнулась.

— Работа?.. Ха-а… — она вздохнула и сделала ещё глоток пива.

— Мияко?

— ...На работе всё отлично, каждый день наполнен смыслом...

— О, ну это же здорово.

— ...Сказала бы я, но увы, всё совсем не так...

— Ого… — Харуто смущённо перекосило. — Эм-м... Автором «Тёмного рыцаря» ведь оказался Камисака-кун из «GF»? С ним тяжело работать?

Мияко покачала головой:

— Да нет, вовсе нет. Просто я была недостаточно внимательна...

Поедая принесённое карпаччо из свежей рыбы и куриную пикату, Мияко рассказала Харуто о недавнем инциденте с Сомой Камисакой, он же Сота Идзуми.

— М-да... Ну, бывает и такое. Не стоит слишком из-за этого переживать.

Харуто понимал, что это слабое утешение, но подобные вещи в их индустрии действительно случались сплошь и рядом, поэтому ему больше ничего не оставалось.

— Думаете?..

Мияко сделала глоток из второго бокала — она заказала «Leffe Radieuse», пиво тоже не из лёгких — и вздохнула. Затем она посмотрела на Харуто слегка увлажнившимися глазами и произнесла:

— На самом деле я хотела сегодня кое-что у вас спросить.

— Ч-что такое?

Под этим странно горящим взглядом Харуто покраснел. А Мияко серьёзным тоном спросила:

— Чего вообще писатели ждут от своего редактора?

От столь неожиданного вопроса Харуто заморгал:

— Чего ждут от редактора? И ты спрашиваешь это у меня?

— Угу.

— ...А почему именно у меня?

— Ну, отношения Ицуки и Токи-сана даже другим редакторам кажутся слишком специфичными, а позиция Наю в духе «лишь бы не мешали» — это чересчур равнодушно...

— То есть, по-твоему, наши с Кавабэ-саном отношения — это как раз тот самый стереотипный стандарт, на который можно опираться?

Харуто криво усмехнулся, а Мияко, немного помявшись, робко подтвердила:

— Ну, да... Вроде того.

— Вот оно что...

Значит, она согласилась пойти с ним на свидание ещё и потому, что это могло помочь ей в работе. Очень в духе такой добросовестной девушки, как Мияко, но Харуто всё равно стало немного обидно. Впрочем, то, что она полагается на него, было приятно.

Справившись со смешанными чувствами, Харуто задумался всерьёз.

— Чего ждут, значит... Ну, я лично на Кавабэ-сана почти никогда не жаловался... И да, во времена «Шевалье» у нас и правда было, как ты выразилась, просто чёткое выполнение работы с обеих сторон. А вот с «RivaRiva» он мне помогает по полной. Договаривается об интервью, собирает материалы, ходит со мной по книжным... Кстати, помнится, редактор «Кармы адвоката» вообще привёл профессионального юриста и сам искал и отправлял автору информацию, да? Пожалуй, когда человек так выкладывается ради произведения, выходя за рамки своих обычных обязанностей, это вызывает искреннюю благодарность.

— Понятно...

Мияко достала из сумки блокнот и записала: «Выкладываться ради произведения, выходя за рамки обязанностей». Дождавшись, когда она закончит, Харуто продолжил:

— Но всё же, если так вкалывать над каждой книгой, как с «Кармой», никакого времени не хватит. Так что, думаю, писателю не стоит требовать от редактора такой самоотдачи по умолчанию… Самое базовое и при этом самое важное — это правило «Хо-Рэн-Со»...

— Докладывать, информировать, советоваться?

— Ага. Честно говоря, мне кажется, процентов девяносто конфликтов между писателями и редакторами возникает именно из-за нехватки этого самого Хо-Рэн-Со.

— Девяносто процентов?! Так много?!

Мияко недоверчиво округлила глаза, но Харуто с серьёзным видом закивал:

— Если получил рукопись по почте — обязательно отпишись: «Я всё получил». По возможности ещё и добавь: «Отвечу до такого-то числа». Если видишь, что не успеваешь к обещанному сроку, предупреди заранее и обсуди перенос. Если возникла какая-то проблема, доложи все подробности, о которых можешь рассказать. Если и редактор, и писатель будут строго придерживаться этих простых правил, недопониманий станет в разы меньше.

— Хо-Рэн-Со... И ведь правда, даже того недавнего конфликта можно было бы избежать, если бы я более обстоятельно объяснила Идзуми-сану, почему иллюстратор, которого он хотел, не подходит...

— Я прекрасно понимаю, что редакторы загружены, что писать по каждому пустяку напряжно, и что никому не хочется сообщать о проблемах. Но для писателя... особенно для того, кто работает только с одним издательством, его редактор зачастую — единственная связь с обществом… Конечно, все люди разные, но в целом можешь быть уверена: чем дольше висит молчание, тем в геометрической прогрессии растёт недоверие писателя к своему редактору.

— Неужели всё так и есть?

Поражённой Мияко Харуто ответил кривой улыбкой:

— Худо-бедно, у каждого писателя хорошо работает воображение. Когда нет связи, мы начинаем накручивать себя, рисуя самые мрачные сценарии. Например, подождать три дня или неделю после отправки рукописи ещё можно, но если молчание затягивается, раздражение растёт с невероятной скоростью. Я по себе знаю: неделя без работы тянется ужасно долго. Да, бывает, что редактор зашивается и не успевает прочесть текст, тут ничего не поделаешь, но об этом нужно сообщать... Хотя учти, отговорка «я был занят другими делами» тоже вызовет агрессию. Ведь это равносильно заявлению: «Ваш проект для меня менее важен, чем всё остальное».

— Э? А как тогда говорить?

На этот вполне логичный вопрос Харуто только пожал плечами:

— Кто знает? Разумом все понимают, что в работе есть свои приоритеты, но эмоции — это другое дело. Да и не только у писателей так. Вряд ли кому-то понравится, когда его труд отодвигают на задний план ради чужого.

— С этим не поспоришь... Но если честно рассказать о ситуации нельзя... то что тогда? Соврать, что заболела, или что родственник умер?..

От такой идеи Харуто криво усмехнулся:

— Ну, вряд ли найдётся изверг, который после таких слов заявит: «Мне плевать, занимайся моей книгой», но если обман вскроется, доверие рухнет на самое дно. Спасаться ложью — вообще худшая стратегия. В наше время благодаря соцсетям люди в индустрии постоянно общаются, так что лучше исходить из того, что любая ложь рано или поздно выплывет наружу.

— Да, вы правы... Я тоже считаю, что врать плохо. Но что тогда делать-то...

— Идеальный вариант — это не накапливать столько дел, чтобы приходилось заставлять кого-то ждать больше недели.

— Если бы всё было так просто... Никто ведь не копит работу от хорошей жизни.

— Именно. Поэтому в реальности остаётся только честно объяснять, что именно за «другие дела, которые нужно сделать срочно», и постараться убедить автора подождать. Хотя, конечно, пойдут ли тебе навстречу — зависит от человека.

— Понятно... Получается, всё упирается в Хо-Рэн-Со... — с глубокомысленным видом заключила Мияко.

— Ага. А ещё... Я слышал, есть такие редакторы, которые составляют для авторов жёсткие графики на несколько месяцев вперёд: такого-то числа сдаётся сюжет, такого-то — первая глава, потом черновик, тогда-то сдача в печать, тогда-то корректура — и так до самого релиза, беря писателя под тотальный контроль.

— Ого. Как настоящие менеджеры...

— Вот уж точно. Это, наверное, требует кучу времени, да и не все писатели на такое соглашаются. Многие возмущаются: «Свободный график — это ведь главный плюс нашей профессии, так с какой стати меня загоняют в такие жёсткие рамки?!»

— И вправду, наверняка хватает писателей, которые просто физически не могут работать в таком режиме.

— Ага. Быть редактором — та ещё работёнка.

— Эй... не говори так, будто тебя это не касается.

Мияко надула губы, а Харуто рассмеялся:

— Но я ведь не редактор.

По просьбе Мияко Харуто ещё несколько часов рассказывал ей о конфликтах и трудностях, с которыми сталкивался сам или другие авторы, а также обсуждал редакторов с хорошей и дурной репутацией.

Когда пришло время закрытия, они оплатили счёт пополам, вышли на улицу и неспешно побрели по ночному городу.

— Ха-а, что-то у меня слегка кружится голова, — Мияко, чьё лицо слегка покраснело, расплылась в расслабленной улыбке.

— Удивительно, что она у тебя только слегка кружится... — смешав восхищение с лёгким недоумением, заметил Харуто.

Мияко выпила порядка десяти бокалов, и всё — крепкое пиво. Ицуки откинулся бы ещё на половине, да и сам Харуто наверняка напился бы в стельку.

Мияко как-то грустно усмехнулась:

— Иногда так хочется напиться до беспамятства. Нажраться в хлам, чтобы стало плевать на все проблемы, обнулить эмоции — вот было бы здорово...

— Мияко...

Поймав обеспокоенный взгляд Харуто, она вежливо поклонилась:

— Большое спасибо за сегодняшний вечер, Фува-сан. Было очень познавательно.

— Я рад, что смог помочь... Но, знаешь, не стоит так себя накручивать.

При этих словах Харуто лицо Мияко слегка напряглось.

— Ты же всего первый год работаешь, ошибаться — это нормально. Я вон тоже косячил, когда только дебютировал.

Например, когда его дебютную книгу разнесли в сети, обозвав «сплошным шаблоном», он так разозлился, что сорвал обиду на студентах профессионального училища, куда его случайно пригласили гостевым лектором… Конечно, именно это в итоге подтолкнуло Уи Айой стать профессиональным писателем, так что результат оказался положительным, но для самого Харуто это было болезненной ошибкой.

Харуто неосознанно криво усмехнулся своим воспоминаниям. Мияко прищурилась, словно её ослепило солнце:

— ...Вы уже ушли так далеко вперёд, Фува-сан, раз можете со смехом вспоминать свои ошибки новичка как дела минувших дней.

— А?

Харуто недоуменно моргнул, а Мияко с улыбкой продолжила:

— Я буду стараться изо всех сил, чтобы однажды догнать вас… А также Ицуки, Наю, Кайко и Аянэ-сан. Так что, пожалуйста, позвольте мне как-нибудь снова с вами вот так поговорить.

Было кристально ясно, что она выдавливает из себя эту улыбку из последних сил. А в уголках её глаз поблёскивали слёзы.

При виде этих слёз Харуто ощутил между ними пропасть, и его сердце болезненно сжалось.

Она наверняка на него полагается. Доверяет ему. И он ей точно симпатичен… Как человек. Как взрослый. Как старший товарищ по индустрии.

И в будущем они наверняка ещё не раз вот так же выпьют, он выслушает её тревоги и даст совет.

Но как бы сильно она ни полагалась на него, как бы ни доверяла, ни уважала, ни благодарила...

Для неё я навсегда останусь просто «хорошим человеком».

Интуиция подсказывала ему это с пугающей ясностью.

Я не хочу этого.

Ни за что! — Харуто так сильно этого не хотел, что ему захотелось разодрать себе грудь.

Его ни капли не радуют её доверие, уважение и благодарность.

Слова о том, что он рад быть полезным — всего лишь жалкий самообман.

Я... На самом деле, я...

— А-а, как же я хочу быть Принцем-бабником!

— П-погодите... Фува-сан?! Вы чего вдруг?! — Внезапный вопль Харуто в небеса заставил Мияко густо покраснеть, и она суетливо завертела головой по сторонам. К счастью, поблизости никого не оказалось. — Э-эм, Фува-сан?..

Она недоуменно уставилась на него, а Харуто с тоскливой улыбкой сбивчиво заговорил:

— ...Будь я и правда Принцем-бабником, как твердит Наю-чан... то смог бы прямо сейчас внезапно обнять расстроенную Мияко, поцеловать и утащить за собой в отель...

— Фува-сан... Что вы такое несёте?

Мияко, покраснев, бросила на него укоризненный полувзгляд, а Харуто лишь обречённо вздохнул:

— Ну знаешь, как в дорамах или манге часто бывает. Герой внезапно целует раненую душой девушку, она отвечает ему в порыве чувств, а потом экран темнеет — и бац, сцена в номере отеля, они оба голые в кровати, утренние лучи солнца... И всё в таком духе.

— Ну, я видела такие сцены...

— ...Но, к моему огромному сожалению, я на такое не способен. Вот говорят: «Всё произошло само собой...» Но как именно всё так происходит от поцелуя до утренних лучей?! Объясните мне подробнее, я же ни черта не понимаю! Я даже не знаю, где тут поблизости лав-отели, не понимаю, как там нужно снимать номер. Если на ресепшене, как в обычных отелях, сидят люди, то они же сразу поймут: «Ага, эти двое сейчас пойдут трахаться», — и это же чертовски стыдно, разве нет?! Вот о чём я сразу думаю...

Издав тяжёлое «ха-а-а...», Харуто с таким видом, будто вот-вот расплачется, продолжил:

— Я ведь никакой не Принц-бабник. Я даже не целовался ни разу, не то что... Я просто жалкий девственник-отаку, задрот в эроге, у которого никогда не было девушки...

Он до скрипа стиснул зубы и выплюнул:

— И я до тошноты ненавижу себя за то, что настолько безвреден, что даже не могу воспользоваться слезами девушки, которая мне нравится!..

— Э... Но ведь это, наоборот, ваша сильная сторона, Фува-сан...

Услышав слова Мияко, сказанные, скорее всего, от чистого сердца, Харуто ответил:

— Неважно, что ты об этом думаешь, это бесит лично меня… Точно так же, как ты не можешь признать собственные заслуги, сколько бы мы с Наю-чан и Ицуки тебя ни благодарили.

— !..

Мияко потрясённо распахнула глаза, а Харуто слабо улыбнулся ей:

— ...Сколько бы мне ни доверяли и как бы ни были благодарны, я не хочу вечно оставаться для тебя «хорошим парнем» или просто «человеком, который нравится». Мияко, я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Но я не герой-бабник, я понятия не имею, как там всё происходит само собой, поэтому даже в такой идеальный момент не способен ни на что. Всё, что мне остаётся — это, как последний идиот, твердить одни и те же слова...

Харуто набрал в грудь воздуха и произнёс:

— Мияко Ширакава, ты мне нравишься. Пожалуйста, давай встречаться, — он выдохнул эти слова слабо, но чётко, словно молитву.

Приняв это признание лицом к лицу, Мияко на какое-то время оцепенело уставилась на Харуто, а затем заговорила:

— Наверное, вы мне... тоже нравитесь, Фува-сан. И как человек, и как... мужчина... думаю. Наверное... — с запинкой пробормотала Мияко, заливаясь краской.

От неожиданности и радости глаза Харуто расширились, но...

— Но... сейчас я едва справляюсь с работой. Для меня сейчас главное — это не отношения, а моя профессия. Я хочу стать полноценным редактором и встать в один ряд с вами, Наю и Ицуки.

— Вот оно как...

Лицо Харуто омрачилось от разочарования, но Мияко продолжила:

— Поэтому... Я не знаю, когда это произойдёт, но однажды... когда настанет день, и я наконец-то смогу сама себя признать... Если к тому моменту вы всё ещё будете меня любить… — Мияко мягко улыбнулась. — Тогда, пожалуйста, давай встречаться.

— Мияко!.. — Харуто застыл с приоткрытым ртом, а Мияко покраснела:

— Я-я понимаю, что прошу о чём-то жутко эгоистичном, поэтому вовсе не нужно ждать меня через силу! Если захотите встречаться с Уи-сан или Чи-тян — пожалуйста, я вас не держу!

— Я буду ждать! Столько, сколько потребуется! — выпалил Харуто в ответ на её скороговорку.

Мияко смущённо и неловко рассмеялась:

— Ну... эм-м, тогда договорились...

— Д-да... договорились... — краснея, кивнул Харуто.

Конец июня. Немного душный вечер. Тускло освещённый переулок в деловом квартале, лишённый даже намёка на романтику.

Именно здесь любовь Харуто Фувы и Мияко Ширакавы сделала свой первый робкий шаг вперёд.