Глава 13. 1st Priority
С наступлением сентября наконец-то запустился новый лейбл — «Branch Hill Bunko».
Первый проект Мияко в роли редактора, веб-роман Цукимоно Стейка «Изгнанный из страны герой становится тёмным рыцарем и живёт свободно», тоже благополучно вошёл в стартовую линейку.
Начало продаж оказалось весьма успешным, а «Тёмный рыцарь» и вовсе разлетался так, что всего через неделю после выхода было принято решение о дополнительном тираже.
Хотя главные испытания были ещё впереди, успешный старт позволил Аянэ, Мияко и всей редакции «Branch Hill Bunko» с облегчением выдохнуть.
Спустя три дня после новостей о допечатке первого тома «Тёмного рыцаря».
Взявшая запоздалый летний отпуск Мияко отправилась в долгожданную поездку вместе с Наютой, Ицуки и остальными.
Местом назначения стал курорт Нагасима в префектуре Миэ. Чихиро, побывавшая там во время школьной выпускной поездки, очень хвалила это место, и они давно договаривались съездить туда всем вместе, а теперь просто подгадали под отпуск Мияко.
Сразу после радостных новостей о допечатке подопечного автора Мияко пребывала в чудесном расположении духа. С прошлого месяца, когда к ней помимо Идзуми прикрепили других авторов, работы прибавилось, и она то и дело сомневалась в своих редакторских способностях, но на время поездки твёрдо решила оторваться по полной и освежить мысли.
Компания собралась внушительная: Мияко, Наюта, Ицуки, Харуто, Чихиро, Кайко, Уи и Аоба. Хотя стоял будний день, стоило Мияко кинуть клич, как все моментально согласились. И если авторов ранобэ со свободным графиком или Чихиро с её летними каникулами ещё можно было понять, то Аоба ради поездки просто прогуляла школу, а Кайко, вечно гонимая дедлайнами, притащила с собой весь рабочий арсенал.
Рано утром компания выехала со станции Токио, а уже в начале одиннадцатого прибыла на курорт Нагасима, оставив вещи в отеле.
На территории необъятного, одного из крупнейших в стране парков развлечений располагался не менее масштабный аквапарк, работающий только летом. Туда-то они первым делом и направились.
Миновав входные ворота и оказавшись в зоне бассейнов, все разделились по раздевалкам и переоделись в купальники.
Женская половина предпочла раздельные модели.
Купальник Мияко был одним из тех, что Наюта с Кайко подобрали для неё, когда она позировала Кайко. Пусть ткани в нём было маловато, что немного смущало, на фоне того засилья эротики и откровенного безумия он смотрелся более чем пристойно.
Наюта, Кайко и Уи выбрали закрытые и сдержанные фасоны, но выдающиеся формы этих троих едва ли мог спрятать хоть какой-то купальник.
Купальник Аобы пестрел оборками и сверху, и снизу, всячески подчёркивая её миловидность.
На удивление, самой смелой оказалась Чихиро, выбравшая крошечное треугольное бикини на завязочках. Её неестественно объёмная грудь, очевидно, была заслугой подкладок.
— Чи-тян, ты, оказывается, такое носишь... — изумлённо произнесла Мияко.
Чихиро залилась краской и тихонько ответила:
— Решила пойти ва-банк, вот и постаралась...
То, что она решила «пойти ва-банк», вероятнее всего, относилось к Харуто. Но...
— Эм, Чи-тян. На самом деле мы с Фувой...
— Знаю, — перебила Чихиро замявшуюся Мияко. — Харухико-сан мне всё лично рассказал. Вы ведь не будете встречаться, пока вы не станете полноценным редактором? В таком случае... у меня тоже ещё есть шанс.
Поймав на себе этот почти бросающий вызов взгляд, Мияко слегка растерялась:
— Ну-у... У меня, конечно, нет права тебя останавливать, но...
Ничего не выйдет, — честно подумала она. Дело было вовсе не в самоуверенности победительницы, а в трезвой оценке характера Харуто: он ни за что не отступится от Мияко, чтобы вдруг переметнуться к другой девушке.
— Думаете, это безрассудно? — спросила Чихиро.
— ...
Мияко отвела взгляд, тем самым подтверждая её слова. Чихиро хихикнула:
— Я тоже так думаю.
— Э?
— Но, если честно, мне весело. Я ведь никогда раньше не вела себя так... по-девчачьи.
Чихиро — девочка, которая с раннего детства помогала матери, после её повторного брака вкладывала всю душу в семью, а в присутствии брата и его окружения и вовсе скрывала свой пол — сказала это с совершенно искренней радостью.
Конечно, грызться друг с другом из-за парня — это так по-девчачьи, но, кажется, именно эта «девчачесть» парней и отпугивает...
Мияко слегка опешила, но не могла не пожелать, чтобы юность Чихиро отныне сияла только ярче. Впрочем, болеть за её успех с Харуто она не могла — это вышло бы ей самой боком.
Переодевшись и воссоединившись, компания немного поплавала в волновом бассейне и ленивой реке, после чего переключилась на водные горки.
Широчайший выбор горок был главной гордостью этого аквапарка.
Но стоит уточнить.
Поскольку аквапарк находился на территории «Nagashima Spa Land», славящегося на всю страну своими экстремальными аттракционами, большинство местных водных горок отличались агрессивным дизайном с упором на скорость и острые ощущения. Тот, кто привык к вялым спускам в других бассейнах и решил бы, что «это всего лишь горки», горько бы пожалел.
В отличие от аттракционов с их ремнями безопасности и надёжными фиксаторами, на водной горке человек несётся по жёлобу почти голышом, поэтому даже любители американских горок порой не переносят водные спуски.
Ицуки Хашима как раз относился к таким людям.
— ...Всё, больше не могу, тяжко... Я сейчас умру... Какой смысл по своей воле лезть в такую смертельную опасность... Это что, склонность к суициду?.. — едва держась на ногах и чуть ли не плача, бормотал Ицуки после трёх спусков.
— Эй, Ицуки, ты же вроде любил аттракционы. Что стряслось? — удивлённо спросил Харуто.
Больше двух лет назад Ицуки, Харуто, Наюта и Мияко ходили в парк развлечений, и тогда Ицуки с Наютой с диким восторгом прокатились на всех экстремальных аттракционах.
— Мне нравится скорость и экстрим, когда моя безопасность гарантирована... Водные горки — это мрак... Тело отбивается об стенки, недавно я вылетел с круга и ударился головой, а на финише вода в нос залилась... Американские горки — это развлечение для аристократов, а водные горки — проверка на прочность для варваров!..
— Н-ну, ты загнул... А я вот, наоборот, аттракционы не жалую, зато горки мне по душе, — криво усмехнулся Харуто.
— Ицуки-сэмпай! Давайте теперь вон на ту крутую штуку! — бодро позвала Наюта, которой водные забавы, похоже, пришлись по вкусу.
— Ни за что, нет, нет, нет, нет! — Ицуки отчаянно замотал головой. — Я пока отдохну, так что идите развлекайтесь.
Следом за Ицуки подала голос Мияко:
— Ох, пожалуй, я тоже сделаю перерыв. Кажется, я не фанатка экстрима...
— Я тоже. Раз вы отдыхаете, то и я... — попыталась вставить Аоба.
Но Наюта внезапно перебила её, схватив за руку:
— Тогда, Ао-тян, пойдём-ка вон на ту вместе!
— Э?! Кани-сэнсэй?! Э-э-э?! Н-но я же говорю, я боюсь...
Наюта силой потащила сопротивляющуюся Аобу за собой.
— Ой-ой-ой! Неужели Ао-тян не хочет прокатиться со мной?
— Н-нет, что вы, вовсе нет!
— Тогда вперёд! Сегодня ты у меня сполна познаешь ад.
— Э-э-э-э?!
Ещё в те времена, когда Наюта и Ицуки расстались, Аоба пыталась соблазнить Ицуки. Узнав об этом на прошлогодней рождественской вечеринке, Наюта стала относиться к Аобе заметно жёстче. Сама же Аоба, по неизвестной причине напрочь забыв о своих тогдашних словах, искренне не понимала, с чего вдруг Наюта к ней придирается.
— Харухико-сан, давайте и мы пойдём! — Чихиро с разрумянившимися щеками вцепилась в правую руку Харуто.
— Э?! Ч-Чихиро-чан?! — запаниковал Харуто.
Тут его левую руку подхватила Уи.
— Хи-хи, идёмте, Харуто-сэмпай.
С самого прихода в аквапарк Уи то и дело подбивала клинья к Харуто. Хоть она однажды и отступилась от него, видимо, пример Чихиро вновь разжёг в ней решимость. Её макияж стал скромнее, но сокрушительная мощь форм никуда не делась, и Харуто растерялся куда сильнее, чем от объятий Чихиро.
— Эй, Айой-сан! И Чихиро-чан тоже! Понял я, пойдём! Только отпустите!
— Эхе-хе...
— Уфу-фу...
Пока Мияко с раздражением наблюдала за этой сценой, Харуто утащили Чихиро и Уи.
«Харухико-сан» и «Харуто-сэмпай», да уж...
Может, ей тоже стоит называть его как-то более ласково? Но она столько времени звала его «Фува-сан», что менять привычку было как-то неловко. Так размышляла Мияко.
— ...Всё в порядке? — спросил Ицуки, глядя вслед удаляющейся троице с обречённым лицом.
Мияко тяжело вздохнула:
— ...Ну, в целом я Фуве-сан доверяю.
— Понятно.
И они вдвоём покинули суматоху, чтобы немного передохнуть.
...К слову, Кайко, переодевшись в купальник, всё это время безвылазно сидела в ресторане и рисовала раскадровку манги.
Особенностью аквапарка в геотермальной зоне было наличие небольших бассейнов с горячей водой. Решив совместить приятное с полезным, Ицуки и Мияко направились к ближайшему такому бассейну и погрузились в воду. Вода была весьма горячей, создавая полное ощущение купания в горячем источнике в купальниках. Помимо них, в воде блаженно грелись семьи с маленькими детьми и парочки, похожие на студентов.
Э-это как-то похоже на совместную ванну...
Даже отбросив все романтические чувства к Ицуки, принимать ванну вдвоём было жутко смущающе.
Ицуки, судя по всему, разделял её чувства, старательно отводя взгляд куда-то в сторону, лишь бы не смотреть на Мияко.
— К-кстати, дата выхода твоей новой книги уже определена, да? — решила развеять неловкую тишину Мияко, заговорив о работе.
— А, да, — отозвался Ицуки.
На днях на официальном сайте «GF Bunko» объявили, что в октябре стартует новая серия Ицуки — «LR Days». В июле завершилась «Сестромагическая битва» — серия, которую он писал больше трёх лет, и новая работа была анонсирована во всеоружии.
— Рукопись уже готова?
— Разумеется. Я уже даже авторскую правку сдал.
...Ицуки не раз тянул с рукописью до самого месяца релиза, так что ничего «разумеющегося» в этом не было, но Мияко предпочла промолчать.
— Как настрой?
— ...Ну, я сделал всё, что мог.
— Ты так говоришь, будто у тебя язык не поворачивается сказать прямо.
Ицуки покачал головой:
— Нет, я действительно горжусь ей. Из всего, что я выпускал, это стопроцентно самая интересная работа… Но она всё ещё далека от моего идеала, вот и всё.
— Хм-м...
Мияко не до конца поняла смысл его слов.
Он тоже изо всех сил старается двигаться дальше... Ицуки.
— Кстати, книга, которую ты вела, вроде бы отлично продаётся, — заметил Ицуки.
— Э? А, ага...
Реакция Мияко заставила Ицуки озадаченно нахмуриться.
— ? Не радуешься?
— Н-нет, конечно, я рада. Но... она хорошо продалась потому, что уже была популярна в сети, а успешный выход в печать — это почти полностью заслуга Аянэ-сан...
— Аянэ-сан, значит... — Ицуки слегка поморщился. — И как она тебе как редактор?
— Она невероятная, знаешь? С виду кажется легкомысленной, но подмечает мельчайшие детали. У неё огромный авторитет, авторы ей доверяют, и она спокойно пробивает даже самые абсурдные требования... Тот же Идзуми-сан привязался к Аянэ-сан куда больше, чем ко мне...
— Всё ещё охмуряет тех, кто младше...
— Э?
— Д-да нет, ничего.
Мияко непонимающе склонила голову на попытку Ицуки уйти от темы.
— Эх... И как мне стать полноценным редактором?
— Становись им побыстрее, хотя бы ради Харуто, — поддразнил её Ицуки.
Мияко слегка покраснела:
— Я вообще-то стараюсь... И вовсе не ради Фувы-сан. Но стать такой, как Аянэ-сан, у меня явно не выйдет... Наверное, не только писателям, но и редакторам нужно своё собственное оружие...
Мияко тяжело вздохнула:
— ...Слушай, Ицуки. В чём, по-твоему, моя сильная сторона?
В обычной ситуации она бы засмущалась задавать такой вопрос в лоб, но расслабляющая атмосфера горячего источника развязала ей язык.
— Твоя сильная сторона?
Ицуки задумался буквально на секунду.
— В том, что ты дурочка? — выдал он почти без колебаний.
— Ха?! Что ты сказал?!
Возмущение Мияко было вполне предсказуемым, и Ицуки поспешил оправдаться:
— Э-эй, успокойся! Это ни в коем случае не оскорбление! Я в хорошем смысле! Я правда считаю это твоим главным плюсом!
— Что ещё за «дурочка в хорошем смысле»... — Мияко подозрительно прищурилась.
Ицуки тихонько вздохнул:
— Давно ещё... когда была встреча с создателями аниме по «Всё ради».
— А-а... было дело.
— Когда сценарист заговорил мне зубы и я чуть было по глупости не согласился на жуткие изменения в сюжете, ты, будучи просто подработчицей, влезла в разговор, так? «Разве это нормально? Ты точно уверен, что стоит полностью доверять всё аниматорам? Это же твоё главное творение!» ...Или как-то так.
— У-угу… — вспомнив об этом, Мияко густо покраснела от стыда. И угораздило же её забыть о субординации.
Ицуки мягко улыбнулся:
— Благодаря тому, что ты ляпнула не подумав, совершенно забыв о своём положении, я смог плотно поучаствовать в создании аниме. Твои безрассудные поступки, когда ты не читаешь атмосферу и действуешь на одних лишь эмоциях, выручали и меня, и Харуто, и Канико, и Кайко-сан. Твоя придурковатость... эта идиотская прямолинейность — это стопроцентно твоя сильная сторона.
— Э-это... Я тогда просто ничего не смыслила в индустрии... — смущённо надула губы Мияко.
— Вот именно, — сказав это, Ицуки внезапно пронзил её острым взглядом. — Подработка в редакции «GF», изучение индустрии ранобэ ради поиска работы, чтение манги и веб-новелл, устройство в издательство и работа профессиональным редактором... Получив столько знаний и опыта, не стала ли ты, часом, наполовину умной? Научилась знать своё место, читать атмосферу — и скатилась до обычного рядового сотрудника?
— Скатилась... до обычного? — слова Ицуки вонзились в сознание Мияко острым лезвием.
Подработка, учёба, работа — она думала, что пусть и медленно, но всё-таки растёт над собой.
Но... это не так?..
Вместо того чтобы расти, она деградировала?
Неужели она сама, по собственной воле, выбросила то самое, уникальное оружие — смелость действовать, рождённую незнанием индустрии и ранобэ?
— Неужели... всё было зря? Весь мой опыт, учёба — всё… — зрение замутилось. На глазах ошеломлённой Мияко навернулись слёзы.
— Нет, — резко оборвал её Ицуки.
— Э?..
— Знания и опыт — это база, с ними всегда лучше, чем без них. Мне даром не сдался бесполезный редактор, который не способен работать каждый день и полезен лишь изредка, когда случайно выдаёт гениальную идею… Но если ты впитываешь эти знания и опыт, а потом они становятся кандалами, мешающими тебе делать то, чего ты действительно хочешь, тогда просто разбей их к чёртовой матери и иди напролом, как дурочка, туда, куда велит сердце.
— Ицуки...
— И не вздумай стесняться. Оценивай атмосферу, а потом смело её игнорируй. Делай так, как считаешь нужным… Ошибёшься — ну и плевать. Всё равно жить правильно и расчётливо у тебя не выйдет, — голос его звучал ровно, почти отстранённо, но за этими словами крылся жар, резонирующий прямо в душу Мияко.
— Не выйдет жить расчётливо, значит. Это уж точно. Ведь я... дурочка, — Мияко криво усмехнулась, грубо утерев слёзы в уголках глаз.
...Что ж, тогда самое время забыть о рамках и рвануть вперёд изо всех сил.
— Слушай, Ицуки. Как думаешь... можно мне сделать то, чего я хочу? Даже если это доставит кучу проблем многим людям... даже Годо-сан и Токи-сан, которые так много для меня сделали.
— Делай что хочешь, — Ицуки саркастично усмехнулся. — Проблемы для главных редакторов? Ты что, решила переманить Канико? Или Харуто? ...В любом случае, они звёзды «GF». Шуму будет немало.
— ...
Выбор был сделан.
Мияко шагнула к Ицуки, встав прямо перед ним.
— Ицуки... Ицуки Хашима-сэнсэй. Тот роман, который ты написал только для Наю... позволишь мне стать его редактором?
— Чего?! — глаза Ицуки округлились, и он издал нелепый возглас.
Мияко посмотрела на него в упор:
— Автор, с которым я больше всего хочу работать — это не Кани Наюта и не Фува Харуто. Это ты — Ицуки Хашима. Я поняла это сразу, как только прочитала тот роман. Я хочу издать эту книгу, чтобы она дошла не только до Наю, но и до множества других людей!
— П-погоди, погоди, погоди. Это же реально роман-любовное письмо, написанное исключительно для Канико... Если его прочитает кто-то другой, это будет просто стыдное графоманство.
— Вовсе нет! — решительно отрезала Мияко, прерывая его самоуничижение. — Я ведь прочитала и была тронута. Из всех твоих работ... нет, из всех историй, что я знаю, этот роман — мой самый любимый. Прочитав его, я сама захотела стать главной героиней. Я уверена, что есть масса людей, которым эта книга так же нужна, как и мне.
Услышав её серьёзный тон, Ицуки пристально посмотрел ей в лицо.
— ...Ты, похоже, не шутишь.
— Угу. Абсолютно серьёзно.
— Понятно...
Ицуки с шумом выдохнул:
— ...На самом деле, у меня тоже мелькала мысль о том, чтобы выпустить его в свет. Хоть это и письмо для одного-единственного человека, я вложил туда все свои писательские навыки и душу. Для меня это, безусловно, мой главный шедевр, и я, как профессиональный автор, не могу не задумываться о том, как его примет публика...
— Тогда!..
Лицо Мияко просияло, она затаила дыхание, но Ицуки добавил:
— Но есть условия!
— Условия?
— Этот роман написан для Канико, так что права принадлежат ей. Сначала убеди её и получи разрешение на публикацию.
— У-угу... поняла.
Ицуки продолжил:
— Перед изданием я должен его переписать. Есть места, которые я хочу кардинально изменить.
— Переписать — это без проблем, но... кардинально? Что именно ты хочешь поменять?
Мияко считала, что качество романа было таким, что его можно было печатать как есть. Разве там было что масштабно переделывать?
— Это... секрет.
— Хм-м... Ладно, давай договоримся так: я прочитаю отредактированную версию, а потом мы всё решим?
— Договорились, — кивнул Ицуки.
Так начался проект по превращению безымянного стотысячезначного любовного письма, написанного Ицуки Хашимой для самого дорогого человека, в настоящую книгу.
И именно этот момент стал рождением легендарного дуэта, чьи имена вскоре прогремят на всю издательскую индустрию.
После завершения поездки и возвращения в Токио.
Когда Мияко попросила у Наюты разрешения издать тот самый роман, та с лёгкостью согласилась: «Конечно! Это же величайший шедевр века! Скрыть его от мира — преступление против литературы!» — так заявила Наюта, будучи одновременно возлюбленной и фанатичной поклонницей Ицуки.
Следом Мияко отправилась прямиком в редакцию «GF Bunko», чтобы попросить главного редактора Сатоши Годо и Кэнджиро Токи разрешить публикацию неизданной рукописи Ицуки в «Branch Hill Bunko». Годо со строгим лицом кивнул: «Если Хашима-сэнсэй согласен, мы не вправе его останавливать», а Токи с лёгкой грустью в голосе добавил: «Буду болеть за вас».
Наконец, Мияко представила проект на собрании редакции «Branch Hill Bunko». То, что она принесла, даже проектом назвать было сложно — это была сплошная графоманская хвалебная ода в духе «Это супер-крутой роман. Прочтёте — сами всё поймёте», но Аянэ легкомысленно бросила: «Звучит интересно, одобряю!» — и дала зелёный свет.
Так проект официально стартовал.
А месяц спустя Ицуки закончил второй черновик романа, получившего название «Я хочу стать главным героем», и Мияко тут же принялась за чтение.
Основной сюжет остался почти без изменений, за исключением одной важнейшей детали.
В первой версии была сцена ближе к финалу, где героиня, разорвав отношения с главным героем, проникалась симпатией к другому персонажу — популярному актёру, чьим прототипом стал Юма Такасина. Характер этого актёра был выдуман Ицуки от и до и не имел ничего общего с реальным Юмой: на публике он казался безупречным красавцем, но за кулисами оказывался тем ещё подонком, меняющим женщин как перчатки.
По словам Наюты, линия с этим красавчиком выглядела слишком дёшево и натянуто, с чем Мияко была согласна. Однако благодаря тому, что он был мерзавцем, сцена, где главный герой избивал его, добавляла сюжету столь необходимое зрелищное чувство катарсиса, поэтому Мияко не видела в этом проблемы.
Но во втором черновике этого актёра-красавчика не оказалось вовсе. Его существование было полностью вычеркнуто из текста.
При этом само развитие сюжета, где героиня после ссоры с главным героем тянется к другому человеку, сохранилось.
Место удалённого красавчика заняла Кэй Курояма — общая подруга героев, присутствующая в романе с самого начала.
В первом черновике она появлялась лишь время от времени как удобный второстепенный персонаж, помогающий героям. Зато во второй версии её экранное время и глубина раскрытия выросли настолько, что её смело можно было назвать третьим главным героем.
Сцена, где она, терзаемая собственными проблемами, изо всех сил поддерживает разбитую героиню, была прописана невероятно живо, и то, что героиня прониклась к ней чувствами, выглядело абсолютно естественно. В романе даже присутствовала сцена, где Кэй и героиня сплетаются телами в поисках утешения. Если бы в первой версии героиня переспала с тем красавчиком, Мияко бы этого точно не простила, но с Кэй это казалось неизбежным и правильным.
Сцена противостояния главного героя и Кэй за сердце героини кардинально отличалась от клишированного избиения злодея ради спасения дамы. Это была тяжёлая, обнажающая души человеческая драма, задающая пронзительные вопросы о том, что такое счастье и что такое любовь.
— Потрясающе... Ицуки, это просто потрясающе! Этот вариант однозначно лучше первого! — взбудораженно выпалила Мияко, дочитав рукопись в комнате Ицуки.
— Хех, а то ж, — самодовольно ухмыльнулся он.
Мияко с жаром продолжила:
— Ох, я и подумать не могла, что Кэй раскроется с такой стороны... С виду обычная девчонка со своими загонами, но при этом такая добрая, искренняя, пылкая... Далеко не идеальная, но безумно крутая... Кажется, из всех персонажей романа я понимаю Кэй лучше всех!
— ...Ещё бы, — буркнул Ицуки с полуприкрытыми глазами.
— Э? — Мияко озадаченно склонила голову.
Ицуки посмотрел на неё, как на диковинную зверушку:
— ...Неужели не догадалась?
— ?.. Догадалась о чём?
— ...У Кэй Куроямы есть прототип.
— А-а, вот как.
Услышав её беспечный тон, Ицуки лишь застонал и с фейспалмом пробормотал:
— Серьёзно?.. Как можно было не заметить очевидного...
— Ицуки?
— Прототип Кэй Куроямы, которую ты назвала такой крутой и близкой тебе по духу, — это ты, Мияко Ширакава.[✱]В этот раз Ицуки не сильно заморачивался с именем. Иероглиф имени Мияко также можно прочесть, как «Кё», что очень похоже на «Кэй», а фамилия Ширакава переводится как «белая река», в то время как Курояма означает «чёрная гора».
— Чего? — на лице Мияко застыло глупое выражение.
— Разумеется, ради сюжета я добавил много вымысла... но характер, поступки — это практически ты... Точнее, мой образ Мияко Ширакавы, перенесённый на бумагу без купюр.
От слов Ицуки лицо Мияко запылало.
— Ч-что?! П-погоди-ка, Ицуки! Никакая я не прямолинейная и крутая девчонка!
— Думаешь? Я вижу тебя именно такой, и когда я дал почитать рукопись Канико, её первой фразой было: «Всё вскрылось!» ...Так что, похоже, не я один тебя такой вижу.
— Э? Что значит «Всё вскрылось!»?
— Наверное, то, что мне стало ясно, как сильно она любит тебя в романтическом плане, и ей из-за этого неловко, — спокойно пояснил Ицуки, заставив мозг Мияко вскипеть ещё сильнее.
— Э?! Н-Наю меня?! Э?! Любит?! Чего?!
— Ну, естественно, после меня, — с едва заметной ноткой соперничества добавил он.
С бешено колотящимся сердцем Мияко начала поспешно листать стопку листов.
Перед глазами замелькали отрывки с Кэй, и в сознании вспыхнул образ девушки, похожей на неё как две капли воды, которая смеётся, плачет, злится.
— Н-но я ведь не спала с Наю?! ...Да, у нас пару раз была подозрительная атмосфера, но до конца мы так ни разу и не дошли...
— Это уже художественный вымысел, не забивай голову, — Ицуки посмотрел на неё исподлобья.
Всё ещё красная как рак, Мияко снова вернулась к началу и раз за разом перечитывала текст.
— ...Неужели вы с Наю действительно видите меня такой?
— Да.
— ...Как-то не верится...
— Хочешь, я дам почитать Харуто и Кайко-сан? Уверен, они с первой же страницы поймут, с кого списана Кэй.
Мияко тихонько выдохнула:
— Раз уж ты так говоришь... Наверное, так оно и есть.
Переживающая из-за любви, дружбы и своих мечтаний, но всё равно идущая вперёд — обладательница «тройной короны юности» Кэй Курояма была настолько ослепительной, что, хоть Мияко и понимала её чувства, ассоциировать себя с ней она решительно не могла.
И всё же осознание того, что в чьих-то глазах она выглядит именно так, придавало сил.
Настоящая Мияко была куда более запутавшейся, слабой и жалкой, но ради людей, считающих её крутой и притягательной, она твёрдо решила научиться жить с высоко поднятой головой.
— Спасибо за чудесный роман, Ицуки Хашима-сэнсэй. Как я и говорила, ты — мой самый любимый писатель.
Эти искренние слова сорвались с губ сами собой. Ицуки смущённо залился румянцем и отвёл взгляд.
