Глава 3

1

Июнь миновал, и начался июль. Время неумолимо шло к осени, всё вокруг меня менялось, и лишь я оставался прежним — в этой противоестественной форме существования, продолжая раз за разом появляться в мире живых без какого-либо единого цикла или закономерности.

Я появлялся поместье Лейкшор, в доме семьи Хирацука, а также в их окрестностях.

Бывало, я даже однажды появился на приморской дороге в дождливый день, а также на территории полуразрушенного храма, название которого я не помню. И тем не менее, меня так никто и не заметил. Ни один человек.

В чём может быть причина того, что я продолжаю влачить это существование?

Возможно, мне уже известен ответ на этот вопрос. Я не был уверен на сто процентов, но моя теория казалась мне правдоподобной.

Я не думаю, что при жизни я держал на кого-то обиду, имел привязанность или сожалел о каком-то невыполненном деле. Если бы нечто подобное действительно лежало в корне моей проблемы, я бы наверняка был как-либо осведомлён об этом. Однако…

Я не чувствовал ни к кому злобы, и у меня не было догадок о том, мог ли я оставить какое-то важное дело незавершённым. Всё, что у меня было — чувство печали, которое продолжало временами накрывать меня…

... Вот почему.

Когда я думаю о причине своего нынешнего существования, я прихожу к выводу о том, что это произошло из-за того, что я всё ещё остаюсь «неоплаканным».

Я умер, но моя смерть не была никем признана, и в отношении меня не происходило никаких церемоний или похорон. Я даже не знал, где находится мой труп, и что с ним происходит. Осознавая это, я полагал, что продолжу влачить это существование ещё очень долгое время.

Что будет означать...

2

Когда я появлялся в мире живых и пытался прикоснуться к людям, которые меня окружали, никто из них этого не чувствовал. Я предполагаю, что некоторые люди всё же могут почувствовать это, но не четко.

У призраков всегда полно проблем. Быть может, к этому и сводится их существование?

Допустим, я стал бы мстительным духом, суть существования которого заключается в злобе на одного конкретного человека. Возможно, я бы начал преследовать этого человека, и в конечном итоге попытался бы убить его. Думаю, такой тип призрака должен иметь характерные черты, которые позволяют людям обнаружить его присутствие… или нет? Подобными мыслями я задавался в те моменты, когда мне становилось скучно.

Мне же, полагаю, досталась иная участь. Никто не знал обо мне и не видел меня, и я не пытался кого-то атаковать. Вне зависимости от того, где и как я появлялся, для окружающих людей меня попросту не существовало.

Всё, что я мог сделать — это принять своё положение, и смириться с ним. К моменту, когда июнь подошёл к концу и наступил июль, я начал свыкаться со своей нынешней жизнью.

Бывало, я подумывал о возможном поднятии суматохи в людном месте, чтобы меня наконец заметили. Но даже если бы я попробовал проделать что-то подобное, сомневаюсь, что кто-то смог бы опознать, что это делаю именно я — Теруя Сакаки. В конечном итоге я начал отчаиваться, и чувствовать себя никчемным. Конечно, ни Соу, ни Мирей не могли понять моей боли, поскольку не могли меня видеть — равно как и Тцукихо с Сюджи, которые продолжали скрывать факт моей смерти.

Таким образом, единственным шансом что-то изменить для меня было нахождение моего тела, что лишилось души в ночь на 3-е мая в вестибюле поместья Лейкшор, и не было захоронено должным образом.

Где оно? В каком оно состоянии? Если бы я мог просто найти его, получить возможность убедиться в своей смерти в такой неопровержимой форме…

Если я это сделаю… возможно, я наконец-то смогу со всем покончить…

3

С того самого дня всякий раз, когда я "воплощался", я начинал искать своё тело. Я не думал, что оно может находиться в доме семьи Хирацука, или где-то в его окрестностях. Наиболее логичным мне показался вариант с поместьем Лейкшор — в конце концов, именно там я и расстался с жизнью…

И тогда я решил, что каждый раз, когда я появлюсь в окрестностях этого дома, я буду проверять каждый его закоулок. Так и начались поиски моего пропавшего тела.

В первую очередь я решил осмотреть все помещения внутри дома — каждую комнату на первом и втором этажах, на чердаке и в подвале, в ванной и туалетной комнате, не забыв проверить и кладовые с чуланами. Несмотря на моё "состояние", я не утратил возможности физического воздействия на окружающий мир, пусть и не мог безостановочно касаться чего-либо, или поднимать тяжести. Возможность "прикоснуться к чему-то" зависела от времени и места, и была ограничена диапазоном и степенью этого воздействия, однако открывать двери, ящики, защёлки и тому подобное я мог безо всяких проблем.

На втором этаже имелось несколько комнат с закрытыми дверьми, но для меня это не имело никакого значения, поскольку я не обладал материальным телом, и мог проходить сквозь них по собственному желанию. Так, очень скоро я осмотрел все помещения в доме, и даже заглянул в старый камин, которым не пользовался с десяток лет...

…И тем не менее, я так и не нашёл своё тело ни в одной из комнат поместья…

Следующим местом, в которое я заглянул, стал гараж, построенный на участке земли, что примыкал к дому. На его лицевой стороне имелся одноэтажный обветшалый “навес” сделанный из дерева, который я использовал для того, чтобы паковать в него инструменты. Машина всё ещё была на том самом месте, где я её оставил.

Это был легковой автомобиль белого цвета, о котором я, не буду лукавить, заботился, как о собственном сыне. Я не владел ни мопедом, ни велосипедом, поскольку травма, полученная мной после автокатастрофы, не позволяла мне ими пользоваться. Всякий раз, когда я пытался крутить педали велосипеда, моя левая нога нестерпимо ныла, из-за чего от велосипедных поездок мне пришлось отказаться, пересев на автомобили.

Дверь машины не была закрыта, а ключ от неё висел на приборной панели в гараже — там же, где я его и оставил.

Водительское сиденье, пассажирское, заднее, багажник... всё было абсолютно таким же, как раньше. Моего тела здесь не было...

Я обыскал каждую трещин, каждый уголок в помещении гаража, включая пространство под машиной, но так и не смог ничего найти. Моё тело было не в гараже.

Затем я предположил, что оно может быть спрятано где-то снаружи. Теперь область поиска значительно расширилась…

Передний и задний дворы имения, лес, берег озера... оно может быть на дне озера, может быть зарыто в землю... Даже если отставить все эти варианты, оно вполне может быть брошено в местном океане... Мысли об этом не давали мне покоя. У меня не было ни единой зацепки…

Помимо этого, моя голова разрывалась было множество вопросов, связанных с моей смертью. "Что происходило после того, как я погиб?", "Как именно это произошло?". Даже после становления призраком я так и не смог этого узнать. Пустота густым туманом обволакивала мои воспоминания о том, что происходило до и после моей смерти, не оставляя мне ни единого шанса вспомнить…

Затем я решил пересмотреть свои вопросы.

"Почему я умер?"

"Что случилось после того, как я умер?"

По сути, вопросы остались примерно такими же, и потому я решил на время забыть о них, продолжив поиски тела. По крайней мере, у меня были некоторые предположения касаемо того, где оно может находиться. Впрочем, я не слишком спешил с разгадкой этой тайны. В конце концов, меня уже ничто не воскресит…

Конечно, я не мог назвать своё нынешнее состояние приятным, однако в то же время я не был уверен в том, что может произойти со мной, если я всё-таки смогу найти свой тело. А что, если я попаду в Ад? Что, если растворюсь в небытие...?

Размышления об этом заставили меня вспомнить слова, которые я некогда произнёс кому-то очень близкому…

“Я уверен — когда люди умирают, они каким-то образом соединяются с остальными…“

“С кем это — остальными?”

“С теми, кто умер до них...”

...Забавно. Я мёртв, и теперь я совершенно один... выброшенный в это противоестественное, нестабильное существование…

Я не хотел остаться таким навечно. И я знал, что должен это прекратить...

4

Ближе к середине июля, когда я вновь материализовался в поместье Лейкшор, я услышал, как в вестибюле зазвонил телефон. Как только я приблизился к нему, из динамика раздался уже знакомый мне голос.

— “Привет, Сакаки... это я, Арай. Я так понимаю, ты всё это время был в своей поездке? Видимо, другие мои сообщения ты тоже не получил...”

На самом деле, я получил их два месяца назад. Полагаю, пока меня не было в этом мире, он предпринял ещё несколько неудачных попыток дозвониться мне. Видимо, ему очень хотелось со мной поговорить…

— “Похоже, твоя поездка ещё надолго затянется... это проблема. Не помню, есть ли у тебя сотовый… но даже так, я вряд-ли смогу тебе дозвониться. Надеюсь, ты сможешь поймать хотя бы этот звонок от старого приятеля...”

Хотелось бы, но сейчас я абсолютно ничего не могу поделать с этим, не говоря уже о том, что я даже не могу вспомнить, как этот “старый приятель” выглядит на самом деле.

— “По правде сказать… я надеялся, что ты поможешь мне развеяться. Всё-таки мы вместе были в североёми, и прошли через весь этот ужас…”

На мгновение я встал в ступор.

Мы прошли через «ужас» в североёми?

Я догадывался, что под «североёми» он подразумевал «Северную Ёми». Северную Среднюю Школу Ёмиямы, которую я покинул одиннадцать лет назад…

Значит, этот Арай был моим одноклассником? В том самом классе?

— “Когда ты получишь это сообщение… Сакаки, не мог бы ты позвонить мне? Это очень важно для меня.”

Как только он повесил трубку, я направился в библиотеку на втором этаже.

Старый друг по имени Арай... я не мог вспомнить, какими кандзи пишется его имя, как и не мог представить себе его внешность. Тогда я обратился к фотографии, что стояла на моем письменном столе в библиотеке. Памятное фото, сделанное на летних каникулах в 1987 году. Я был уверен в том, что Арай тоже изображён на нём…

5

Говорят, что эта история началась в 1972 году — двадцать шесть лет назад, когда перед началом учебного года один из учеников «Северной Ёми», обучавшихся в классе 3-3, расстался с жизнью. Этим учеником был пятнадцатилетний мальчик по фамилии «Мисаки».

Мисаки был популярным парнем, и пользовался в коллективе большим уважением. В тот день, когда он погиб, никто из его одноклассников и учителей не захотел принимать его смерть. И тогда…

— “Кто-то из них произнёс: «Мисаки не мертв. Смотрите, он же здесь — сидит за своей партой…» И ученики, и учителя подыграли тому, кто сказал это, и продолжали подыгрывать вплоть до дня выпуска из школы.»

Я помню, как когда-то рассказал Соу об этой легенде.

— «После выпуска начали происходить странные вещи. Говорят, что на фотографии класса, которая была сделана после выпускной церемонии, появилось изображение Мисаки, которого там никак не могло быть…»

— “Фотография призрака?” — спросил Соу, склонив голову.

— “Что-то вроде того. Сам я никогда не видел это фото, поэтому не могу сказать точнее…” — ответил я перед тем, как продолжить.

— “Говорят, именно это и стало спусковым крючком. Начиная со следующего года, в классе 3-3 начали происходить ужасные вещи…”

Это происходило не каждый год. Я так и смог понять закономерности, в которой происходили эти катастрофы, однако в определённые года, которые среди учеников зовутся «такими годами», количество людей в классе увеличивается на одного человека, но никто этого не замечает. Опознать «лишнего» невозможно: он не выдаёт себя ни внешностью, ни поведением, и сам не осознаёт того, что он лишний. Единственный способ узнать, что в классе появился лишний человек — оставлять в классе строго определённое количество парт и стульев, которого должно хватить для всех учеников. Если же в начале учебного года кому-то из учеников не хватает места…

— “Когда в классе появлялся лишний, с учениками начинали происходить катастрофы…”

— “Катастрофы?”

— “Так в классе называют несчастные случаи, к которым приводит этот феномен. Каждый месяц кто-то из учеников, или из тех, кто имеет непосредственное отношение к ним или к классу, умирает... и всё это продолжается до дня выпускной церемонии…”

— “Так значит, это... проклятье класса?”

— “Некоторые считают, что это так… Но все те «лишние», что появляются в классе… это не месть погибшего Мисаки. Если верить легенде — все те мертвецы, что возвращаются в класс, ранее были его учениками, погибшими из-за феномена. Они не осознают, что они уже мертвы, и не делают ничего плохого… поэтому я не думаю, что этот феномен можно называть «проклятьем»…”

— “Это было…”, Соу выглядел очень встревоженно. “Это было… на самом деле?”

— “Я когда-нибудь лгал тебе?”

— “Но…”

— “Это… действительно происходило, Соу. Одиннадцать лет назад, когда я учился в классе 3-3 Северной Ёми, я сам столкнулся с этим...»

Одному из учеников в начале нового учебного года не хватило парты, и мои одноклассники начали паниковать, считая, что наступил «тот самый год». Всё началось в апреле, когда бабушка одного из учеников умерла из-за болезни… но в тот раз многие из наших не придали этому значения, и посчитали простым «стечением обстоятельств». Но потом…

— “В начале мая класс 3-3 должен был направиться в школьную поездку. Когда наш автобус приблизился к границе Ёмиямы, мы попали в аварию…”

В доказательство я указал Соу на мою левую ногу, на которой до сих пор оставались шрамы от той травмы, что я получил после этой аварии. Теперь выражение лица моего племянника наполнилось страхом…

— “Это было ужасно… многие мои одноклассники погибли в той аварии… в том числе и классный руководитель…”

Я вздохнул, и откинулся на спинку стула.

— “Восстановление заняло у меня целый месяц… а когда я наконец смог вернуться в школу, феномен снова начал действовать. В то время тебе было не больше года, поэтому ты вряд-ли сможешь это вспомнить… В середине июля в моей семье произошло кое-что страшное…”

Смерть моей матери.

Когда она возвращалась из магазина, ей внезапно стало плохо, и она была госпитализирована. В качестве причины смерти во всех документах числилась «остановка сердца»… но если верить моему отцу, у мамы никогда не было проблем с сердцем. Он не мог поверить в то, что это произошло…

В тот день я нарушил правила класса, и рассказал ему о том, что происходит в классе 3-3. Я был уверен в том, что и смерть мамы, и автокатастрофа во время школьной поездки были проявлениями феномена, и если это так — то бедствия ещё только начинались. В следующем месяца будет выбрана новая жертва, и тогда…

— “Мой отец — твой дед — был человеком науки, и не признавал существование паранормальных явлений, поэтому в тот раз он мне не поверил… но со временем у меня получилось до него достучаться…”

— “Ты и твой отец… вы уехали из Ёмиямы из-за этого?” — спросил меня Сора.

— "Да… из-за этого…" — ответил я, опустив взгляд в пол. — "Мы были напуганы… и решили сбежать подальше, пока «феномен» не добрался до нас…"

Мы думали, что всё прекратится после того, как мы уедем из города, и я начну ходить в другую школу… поэтому, как только у нас появилась возможность, мы собрали вещи и переехали сюда, в поместье Лейкшор. А затем, в следующем месяце, один из учеников класса 3-3 спрыгнул с крыши, и разбился насмерть…

6

«Последние летние каникулы в средней школе»

Эти слова были написаны на краю старой фотографии, что находилась в небольшой рамке на моём письменном столе. Я стоял перед нею, и смотрел на неё с безмолвным выражением лица, когда…

— “Что это за фото?”

Прошлым летом, когда я стоял на этом самом месте, девочка с повязкой на левом глазу, Мисаки Мэй, задала мне этот вопрос.

— “Справа… это молодой вы, Сакаки-семпай?”

На фотографии было изображено пять человек, что стояли спиной к озеру Минадзуки, и самый правый из них, что стоял поодаль от остальных, был мной. Судя по дате «8\3\1987\», указанной на краю, в то время мне было пятнадцать лет…

— “Эта фотография… навевает воспоминания о тех каникулах…”, сказал я в ответ на её вопрос.

— “…Вы выглядите весёлым, Сакаки-семпай. С этой улыбкой… вы кажетесь совершенно другим человеком…”

Мне оставалось лишь согласиться с ней.

— “Да… они были очень хорошими друзьями. Мы все вместе учились в одной средней школе…”

Каждый человек, что был изображён на этой фотографии, в прошлом был моим одноклассником по классу 3-3 «Северной Ёми».

— “Мой отец сделал это фото для нас…” — добавил я.

— “А дедушка тоже был там?”

На этот раз голос принадлежал вошедшему в комнату Соу. Помню, как в тот день Тцухико пришла ко мне в гости вместе с ним и малышкой Мирей…

— “Да”, ответил я, повернувшись, чтобы посмотреть на племянника. “В то время он тоже жил в этом доме… и ты тоже, когда тебе был год…”

— “А мама… тоже жила здесь?”

— “Конечно.”

Девушка стояла в стороне, и молча слушала наш разговор. Её правый глаз, на котором не было повязки, щурился в лёгкой улыбке…

7

Вспоминая этот разговор, я смог по-новому взглянуть на фотографию, сделанную на летних каникулах одиннадцать лет назад. Мой взгляд медленно прошёлся по лицам людей, что были изображены рядом с молодым мной.

Два парня слева, и две девушки справа. Я, Теруя Сакаки, находился по правую сторону, но стоял с заметным промежутком в расстоянии между собой и девушками. В моей левой руке была трость, на которую я опирался. Очевидно, на тот момент мои ранения ещё не зажили…

Парень, что стоял слева, был длинным и тощим, и был облачён в яркую гавайскую рубашку, всем своим видом излучая атмосферу отдыха. Его рука с поднятым вверх большим пальцем была выставлена вперёд, а лицо украшала улыбка.

Парень в синей футболке, что стоял следом за ним, был довольно низким, и обладал круглым лицом с нелепо-серьезным выражением, дополненными очками в серебряной оправе. Его руки были скрещены на груди, а губы кривились в легком недовольстве.

Один из них — Арай. Но кто именно?

Я вновь пристально осмотрел их лица, а затем — потянулся за рамкой, и попытался аккуратно подобрать её. Мне не составляло труда оказывать влияние на такой маленький предмет, поэтому она без проблем легла в мои ладони.

Мне показалось, голос и манера речи Арая больше подходили парню в гавайской рубашке, однако даже так я не смог вспомнить ни его, ни остальных.

Затем я перевёл свой взгляд на двух девушек.

Та, что стояла слева, была одета в легкую голубую блузку и плотную белую юбку. Она тоже была невысокой и носила очки в серебряной оправе, но при этом её причёска и тонкие черты лица соответствовали другим элементам её внешности. Она показывала ладонью знак мира и улыбалась, однако я чётко видел в выражении её лица след нервозности.

Девушка справа была худенькой, и имела почти такой же рост, как и я. Она была одета в джинсовые шорты и бежевую рубашку. Её длинные волосы развевались на ветру, в то время, как она также показывала знак мира с расслабленной улыбкой на лице.

...Нет, я все еще ничего не могу понять…

Я вернул рамку на место, и опустился на стул, прислонившись к его спинке.

Эти люди были моими хорошими друзьями, однако я ничего не помнил о них. Ни имён, ни характеров… я не мог вспомнить даже то, как звучат их голоса…

“Эта фотография… навевает воспоминания о тех каникулах…”.

Слова, которые я произнёс Мисаки Мэй, отражались в закоулках моего сознания, и точно также навевали мне воспоминания о её визите в тот день…

8

Заприметив в нижней части письменного стола небольшой ящик, я открыл его и принялся рассматривать содержимое.

Внутренняя часть была разделена на несколько отделений, в одном из которых находилась стопка из нескольких толстых тетрадей. Впрочем, как оказалось в дальнейшем, это были не тетради, а ежедневники, купленные мной в одном из местных магазинов.

Они были повернуты кверху корешками, на которых красовались надписи наподобие той, которую я заприметил прежде всего — “Воспоминания 1992”.

…Да, всё верно. Теперь я вспомнил.

В какой-то момент своей жизни я начал вести ежегодные дневники. Я вноси в них записи по настроению, или когда чувствовал это необходимым. Большинство записей были сделаны в спешке.

Дата, указанная на первом дневнике, указывала на год смерти моего отца. Это были «Воспоминания 1992», следом за ними «Воспоминания 1993», «Воспоминания 1994», и так далее.

Если бы я мог взять их и прочесть, все те воспоминания, которые я потерял в результате превращения в призрака, могли вернуться ко мне.

Первым я попытался отыскать мой дневник за этот год. Если я записал в нём что-то перед своей смертью — это могло помочь мне вернуть себе память.

Тем не менее, как бы я ни пытался, я не смог найти его в этом ящике. Я посмотрел на столе, на книжных полках, но его нигде не было. Я даже посмотрел во всех остальных ящиках, но ежедневника за 1998-й год не было ни в одном из них.

Может быть, в этом году я не вёл дневник? Нет… я помню, как я оставлял в нём записи. В этой библиотеке, за этим самым столом…

“Этот твой глаз…”.

Внезапно в моей памяти вновь всплыли слова, которые я однажды произнёс Мисаки Мэй на побережье озера Минадзуки.

“…с ним ты можешь видеть то же, что и я, смотря в том же направлении…”

То же, что и я?

В том же направлении?

Что это могло означать…?

Неожиданно перед моим взором промелькнуло несколько картин, когда я попытался подняться со стула.

Это было что-то, что я заприметил в первый день моего появления в этом поместье, когда вошёл на второй этаж и попал в спальню.

Что-то лежало на тумбочке рядом с кроватью. Теперь я мог чётко рассмотреть это в своей памяти. Бутылка и стакан… коробка из-под таблеток… что-то белое, свисающее с потолка в центре комнаты…

Верёвка. С петлёй на конце.

Совсем, как…

…

…

…я вновь услышал голос…

*** Что ты делаешь? ***

Чей-то… голос…

*** Что ты делаешь, Теруя? ***

Затем — ещё один…

*** Прекрати! ***

*** Не волнуйся об этом… ***

Один из них принадлежал моей сестре Тцукихо…

*** Ты не можешь... Не делай этого! ***

А второй — мне…

*** Не волнуйся об этом... для меня слишком поздно… ***

…

…

…я видел свое лицо.

Запятнанное кровью лицо, отражающееся в зеркале в вестибюле.

Искаженные, жесткие черты неожиданно превратились в умиротворённое выражение, как будто с моей души в один миг спал тяготивший её камень. А затем…

Мои губы зашевелились.

Из моего рта исходили слова. Но… что я пытался сказать?

Я едва слышал собственный голос. Что… что я говорил…?

Видение исчезло в ту же секунду, как до моих ушей донёсся гулкий звук удара.

Придя в себя, я обнаружил, что рамка с фотографией упала на пол. Это я её сбил?

Наклонившись и протянув к ней руку, я обнаружил, что задняя крышка отошла. Зажим, удерживающий её, ослаб под влиянием удара о пол.

Внезапно под взор упал на небольшой кусочек бумаги, который был заключён между фотографией и крышкой.

Подхватив эту бумажку кончиками пальцев, я, заинтересованный, принялся её разворачивать.

На кусочке тетрадного листа, гораздо меньшем, чем сама фотография, имелась надпись от руки. Перечисление имён и фамилий…

Надпись по правой стороне гласила «Сакаки». Следом я увидел имя «Арай», написанное на левом краю бумажки. Это имя писалось кандзи, означающими «новый дом».

Вот оно что…

Как я и думал, парень в гавайской рубашке действительно был тем самым Араем.

Далее я пробежался взглядом по остальным именам.

Девушек, справа налево, звали «Ягисава» и «Хигучи», а второго парня — «Митарай». В следующий миг я заприметил под именами «Ясигава» и «Арай» значки «Х», написанные поблёкшими чернилами, а рядом с ними — пояснение их значения.

— "Мёртв..."