Пролог

Дети жестоки.

Многие называют их невинными, но мало кто понимает, что слово «невинность» — это ещё и синоним безответственности. А если и понимают, то обычно не задумываются об этом.

— Не подходи к нам!

— А то твоя вонь передастся!

Есть боль, которую не понять, пока сам не изваляешься в грязи. Есть печаль, которую не познать, пока сам не запачкаешься.

Это не вопрос логики. Это чувство.

И потому те, кто этого не изведал, могут быть беспредельно жестоки. Могут быть безжалостны. Ведь им не дано ощутить боль того, кого они ранят.

И пустые проповеди о доброте здесь не дадут никакого эффекта.

— Не лезь к нам, как будто мы друзья.

— Будешь с тобой играть — нас тоже сочтут полукровками!

Те, кто защищён индульгенцией под названием «дети», не несут ответственности за последствия своих слов.

Но это вряд ли можно назвать злым умыслом. Как нельзя назвать грехом незнание чужой боли. Бессмысленно взывать к их совести, точно так же, как бессмысленно порицать за жестокость дикого зверя, не ведающего морали.

И всё же…

— Она что, совсем дура?

— Чего вылупилась? Бесишь.

Жестокие поступки — это факт, и они ранят сердца жертв. И прямо сейчас здесь, корчась от боли, совершенно реально существует тот, кого ранила эта порождённая невинностью жестокость.

— …Что случилось?

— ……

— Как тебя зовут?

— ……

Она не могла назвать своё имя. Назовёт — и над ней опять начнут издеваться.

Имя ребёнка, которого родила женщина из кочевого племени после связи с местным юношей, здесь знали все.

Знали, как чужеродный элемент, затесавшийся в закрытое общество этого города.

— А друзья у тебя есть?

Ей было тяжело даже просто покачать головой.

— …Их нет?

Неизвестно, что он подумал о девочке, которая ни подтвердила, ни стала отрицать, но на его лице появилось выражение, похожее на смех сквозь слёзы.

— …Вообще-то, у меня тоже нет друзей. Я только недавно сюда переехал… да и к тому же…

— …А…

Увидев эту грустную улыбку, она впервые приоткрыла рот. Приоткрыла… но слова не шли. Она слишком привыкла молчать.

Откроет рот — скажут, что у неё воняет изо рта. Попытается что-то сказать — назовут дерзкой. Заплачет — обругают за то, что шумит.

Поэтому она забыла слова. Она перестала говорить, ограничив свою речь лишь самым необходимым минимумом.

— У меня слабое здоровье… Я не могу бегать, поэтому все говорят: «С тобой играть скучно».

Девочка моргнула и уставилась на протянутую ей руку.

Рука была совсем маленькой и слабой… но, тем не менее, для маленькой девочки в тот момент она стала единственной во всём мире. Тем, чего она так отчаянно, так горячо желала, но чего ей так и не давали.

И именно поэтому…

— …Поиграешь со мной?

На это предложение, сделанное робким голосом, словно мальчик боялся отказа… она без всякого выражения на лице кивнула.