Глава первая. Прибытие странников
— Ах ты, вечно унылый придурок!
Услышав пронзительный голос, от которого, казалось, содрогнулся трактир «Большая Медведица»[✱]Астрономическая отсылка. Записано кандзи 大熊, как и название созвездия., Виния на секунду замерла, расставляя тарелки.
Впрочем, лишь на секунду. Её янтарные глаза даже не взглянули на потолок... в сторону второго этажа, где находились гостевые комнаты.
Когда слышишь подобное каждое утро, словно это какая-то рутина, волей-неволей начинаешь привыкать.
К тому же, хотя они изрядно сбили цену за проживание, раз уж платят, то они — гости. Сейчас не тот сезон, чтобы их шум мешал другим постояльцам, которых попросту нет, да и роскоши перебирать клиентами у «Большой Медведицы» не было.
Одно дело, когда город Таурус[✱]Отсылка к бразильскому производителю стрелкового оружия Taurus Armas. переполнен паломниками-маузеритами в сезон паломничества, но сейчас, в несезон, каждый гость на вес золота. Особенно для «Большой Медведицы» — одной из самых крохотных гостиниц Тауруса.
Провинциальный город Таурус.
Заурядный городок, расположенный в восточной части королевства Лайнван. Будучи одним из ста пяти мест паломничества государственной религии Маузера, в сезон он более-менее оживает... но в остальное время это не более чем обычное захолустье.
Поэтому, хоть повсюду в городе и висят вывески гостиниц, в основном это сезонный бизнес, которым фермеры подрабатывают в свободное время.
Тем не менее дороги здесь ухоженные, так что иногда сюда забредают несезонные чудаки, странствующие торговцы или барды в поисках ночлега. И в расчёте на них существует небольшое число гостиниц, работающих круглый год. «Большая Медведицы» была одним из таких исключений.
...Итак. Крики продолжались ещё какое-то время, но к тому моменту, когда Виния закончила накрывать на стол к завтраку, всё стихло. Это тоже было привычным делом.
Вскоре послышались шаги — кто-то спускался по лестнице.
— Доброе утро.
— Да, доброе утро.
Ответив привычной фразой на этот слегка протяжный голос, Виния обернулась к лестнице, ведущей прямо в столовую.
Там, как всегда, показалась высокая, стройная девушка.
И длинные волосы, спускавшиеся до середины спины, и блестящие, словно влажные, глаза были цвета воронова крыла. Гладкая кожа и белизна опрятной повседневной одежды лишь подчёркивали этот роскошный цвет ночи. В ней не было броскости, активно привлекающей внимание, но в её правильных чертах лица крылась чистота полевого цветка.
Она красива. С этим согласился бы каждый.
Но, возможно, из-за расслабленного, словно у только что проснувшегося ребёнка, выражения лица, которое она носила постоянно, в памяти оставалась скорее её миловидность, нежели красота... Такой уж была эта девушка. Из-за этого в ней напрочь отсутствовала та неприступность, свойственная писаным красавицам.
В книге постояльцев её имя было записано как Ракель Касулл.
— ...В чём дело? — спросила Ракель, слегка склонив голову. Её длинные, блестящие чёрные волосы мягко колыхнулись, излучая такое изящество, что даже у Винии на миг ёкнуло сердце.
— Н-нет... ничего, — Виния отвела взгляд.
«...А всё-таки боги несправедливы».
Глядя на неё, Виния всегда думала об этом. Жёсткие рыжие волосы. Веснушки. Смуглая кожа. И янтарные глаза — не выражающие особых эмоций, странно взрослые и бесстрастные.
Она не красива. И не мила.
Нельзя сказать, что уродлива, но в то же время лишена шарма или ярких черт, способных привлечь чужой взгляд... Такова была оценка Винии самой себя, когда она смотрела в зеркало.
И в самом деле, оглядываясь на свои семнадцать лет жизни, она понимала, что никогда не слышала искренних комплиментов вроде «какая ты красивая» или «какая милая».
— Изо дня в день бьёте ключом... вы оба.
— Уж простите, — ответила Ракель, отвечая горькой усмешкой на усмешку Винии.
— Ну, сейчас других постояльцев всё равно нет... Если вы не пачкаете комнаты и не ломаете мебель, то мне вообще-то всё равно, хоть деритесь на кулаках, хоть хороводы водите.
В этой маленькой дешёвой гостинице было всего два работника. Её бабушка, одна из них, отличалась слабым здоровьем и часто лежала в задней комнате, так что фактической хозяйкой «Большой Медведицы» была Виния. К слову, родители умерли, когда она была ещё совсем крохой. Она не помнила лиц ни отца, ни матери.
— У меня нет ни братьев, ни сестёр, так что мне сложно судить... но разве брат с сестрой должны так часто ссориться?
— Ну... я тоже не знаю, как там заведено в чужих семьях.
На этих словах Ракель на секунду замолчала.
Словно вклинившись в эту паузу, по лестнице послышались шаги одного человека. Видимо, спускался следующий постоялец.
Ракель слегка пожала плечами и продолжила:
— Просто у нас в семье всё немного... сложно.
— ...Утречко... — произнёс сонным голосом высокий, худощавый юноша, почёсывая левой рукой голову.
Его звали Шаннон. Шаннон Касулл.
Обычно он небрежно стягивал свои длинные чёрные волосы тонким белым шнурком, поэтому это не бросалось в глаза... но сейчас, глядя на него, было кристально ясно, что они с Ракель близнецы.
Однако впечатление он производил совершенно иное. В отличие от Ракель, всегда озарённой мягкой улыбкой, лицо Шаннона постоянно выражало меланхолию и вселенскую скуку. Будучи очень похожим на сестру, он обладал весьма привлекательной внешностью, но из-за какой-то усталой ауры казался странно постаревшим.
Возможно, на его долю выпало немало забот.
И тут.
— ...Утро, — недовольно буркнула болтающаяся туда-сюда на конце его правой руки златовласая и голубоглазая девушка.
На вид ей было лет пятнадцать — миниатюрная, прелестная девушка. Её внешность была не просто красивой, в её утончённых, словно нарисованных тонкими штрихами чертах чувствовалось даже некое благородство. Если нарядить её в роскошное платье и заставить молчать, она вполне сошла бы за юную леди из высшего общества.
Впрочем... ощутить это благородство, глядя на неё сейчас, когда её, как котёнка, держали за шиворот, так что был виден пупок, пожалуй, было невозможно.
Длинные волосы, обычно аккуратно завязанные, сейчас были взлохмачены после сна. А уж если она откроет рот — пиши пропало.
Именно эта девушка так кричала совсем недавно.
Это была Пасифика Касулл.
Винии говорили, что она младшая сестра Шаннона и Ракель, но... ни цвет волос и глаз, ни черты лица — ничто не выдавало в них родства. Может, она приёмная?
«...Просто у нас в семье всё немного... сложно...»
Слова Ракель эхом пронеслись в голове.
— Вы так дружны, — сказала Виния тоном, в котором сквозило недоумение. Пасифика ловко пожала плечами и пренебрежительно фыркнула. Впрочем, болтаясь в воздухе, этот дерзкий жест выглядел даже забавно.
Судя по всему, она упрямилась и отказывалась идти, поэтому Шаннону пришлось тащить её силой.
— Да к-кто с этим старикашкой дружен-то?! Вечно, вечно, ве-е-ечно только и талдычит: «Как же лень» да «Как же лень»! Мог бы с тем же успехом повесить себе на спину табличку с надписью «Мне лень» и так ходить!
— Эй, ты...
— А ведь я, между прочим, так не-е-ежно его будила! А он только переворачивался на другой бок и бурчал: «Заткнись». Если тебе даже просыпаться лень, так и уснул бы вечным сном!
— ...Слушай, Ракель, — со вздохом произнёс Шаннон. — Можно я эту злобную принцессу так и свяжу да повешу где-нибудь под карнизом?
— Мы же не заготовки на зиму делаем...
— Вообще-то, братцу Шаннону не хватает осознания своего долга и уважения как подданному! Подданный должен испытывать величайшую радость от одной лишь возможности находиться рядом со своей обожаемой госпожой...
— Принцесса... Уж от вас я лекций про осознание долга слушать не намерен.
— Молчать!
...Подобные перепалки эта троица устраивала почти каждый день. Стандартная схема была такой: когда Шаннон и Пасифика вдоволь уставали препираться, вмешивалась Ракель и разнимала их.
«Интересные у них отношения», — подумала Виния.
Её почему-то тянуло к ним. Она то и дело замечала, что бессознательно следит за ними взглядом. Ловит ухом их разговоры.
Будоражило ли это её любопытство?.. Их странное, шумное, но в чём-то милое общение казалось Винии удивительно свежим.
Особенно привлекали внимание... вызывали интерес слова вроде «принцесса» и «подданный», которыми они время от времени называли друг друга.
Для простых прозвищ или шуток они звучали слишком часто, да и использовались как-то не к месту.
Кто же такие эти трое и что их связывает?
Одно время она предполагала, что Пасифика — дочка какого-нибудь аристократа, путешествующая инкогнито, а Шаннон с Ракель — её слуги, скрывающие свою личность... но и это было не так. Уж слишком грубо и бесцеремонно Шаннон обращался с Пасификой... По крайней мере, на отношения принцессы и слуги это совсем не походило.
Например...
— Ты съел?! Ты это съел?! Я в тебе разочарована, братец Шаннон!
Этот голос словно вонзался прямо в барабанные перепонки и сверлил мозг. Нет, когда она говорила нормально, голос у неё был довольно милым...
— Зная, что я... что я больше всего на свете люблю омлет, и так нагло! Взял и слопал один!
— Что значит «слопал»? Это вообще-то моя порция была.
— Молчать! Тебе лишь бы самому было хорошо? Такой эгоистичный образ мыслей оправдывает устранение других как средство... э-э-э, как там... а, точно, порождает унифицированный и эксклюзивный принцип конкуренции, и, э-э, возникающая в результате этого концентрация богатства, эм, привносит структурные искажения в общество!
Пасифика то и дело подглядывала в маленькую бумажку, вытащенную из рукава, когда Шаннон, поражённо вздохнув, оборвал её:
— Хватит уже писать себе шпаргалки для каждой ссоры...
— Отстань! Я лишь хочу сказать, что ты мог бы подумать: «А не поделиться ли мне омлетиком со своей милой младшей сестрёнкой, со своей обожаемой госпожой?», ведь это те самые чувства, о которых нельзя забывать, если хочешь оставаться человеком!
— Нет у меня таких чувств.
— У-у-у... сестрёнка Ракель, братец Шаннон такой жестоки-и-ий!
— Да-да, я отдам тебе свою порцию, только перестань душить Шаннона сквозь слёзы.
И так... во всём.
Они живут тут уже неделю, и за ними правда не устаёшь наблюдать. Впрочем, возможно, так кажется только Винии, ведь она единственный ребёнок в семье. Для тех, у кого есть братья или сёстры, в этом нет ничего странного, просто обычные...
— Смертельный Двойной Вилочный Торнадо!
— Слишком слабо.
— Так и задумано! Тайная техника: Призрачная Казнь Ножом!
— Ещё учиться и учиться.
— Ах так... тогда в ход идёт запретный приём...
— ...Да-а-а-а, прекращайте, что за манеры!
...хотя вряд ли.
Лязг-лязг! Скрестились нож и вилка.
«Нет, они всё-таки странные».
Наблюдая за этой непонятной битвой Шаннона и Пасифики — точнее, Пасифика нападала, а Шаннон просто хладнокровно отбивался ножом в правой руке, — подумала Виния.
В бледном мраке бесшумно стояли человеческие силуэты.
Их было четверо... кажется. Утверждать это наверняка было сложно, поскольку из-за малейшего движения грань между ними стиралась — настолько эти мужчины были похожи друг на друга.
Одинаковые причёски. Одинаковый рост. Одинаковая одежда.
Нет... скорее, было бы проще назвать их различия, чем сходства. Лишённые малейших признаков индивидуальности, стоя в ряд, они напоминали толпу иллюзорных двойников, застрявших в зеркальном коридоре.
Разумеется, это были живые люди, а не отражения... Если приглядеться к лицам, то можно было найти различия. Но они полностью тонули в насильственно унифицированном образе.
— ...Слушайте внимательно.
Белый свет разрезал полумрак.
Мужчины обернулись синхронно, без малейшей заминки. Принимая прямо в лицо свет, который для их привыкших к темноте глаз был сродни яду, они даже не щурились и не отворачивались. Словно марионетки на одних нитях, они просто безэмоционально смотрели на свет... и на фигуру, стоящую в нём.
— Чистильщики[✱]Поверх японского 浄化者 фуриганой написано パージャース — английское «Purgers»....
Таково было их имя.
Другого названия для них не было. У них не было даже личных имён для различия. За ненадобностью и бессмысленностью.
— Я возлагаю на вас новую миссию, — тихо произнёс силуэт.
В контровом свете детали тонули в чёрной тени, поэтому облик говорящего оставался неясным. Однако в его контуре, вырезанном светом, крылась идеальная гармония.
Не просто красота. В линиях, обрисовывающих фигуру, не было ни единого изъяна, а исходящее от неё благородство было пропитано холодом, граничащим с жутью.
Красота вызывает восхищение. А красота, отточенная, как клинок, порождает благоговейный трепет. Красота этого человека была именно такой.
— Именем владыки Маузера, очистите проклятую душу.
Однако... на лицах стоящих перед ним мужчин не отразилось никаких эмоций.
Для них и красота, и уродство были не более чем знаками. Существовала только вера.
Созданные ради веры, они жили ради веры и ради веры умирали.
Всё остальное — нечистые помыслы.
— Имя проклятой — Пасифика.
Мужчины едва заметно шевельнулись. Словно натянутая тетива с нацеленной стрелой, дрогнувшая в предвкушении выстрела.
— «Выброшенная принцесса» Пасифика Касулл.
Но выражения их лиц по-прежнему не изменились.
Чистильщики не знали удивления. Не знали ни гнева, ни печали. О смехе не было и речи. Не сомневаясь, не чувствуя, не раздумывая, они лишь летели к своей цели.
В обмен на способность пробить любую преграду и «очистить» мишень, они отказались от всего человеческого.
— ...Идите.
Поклонившись в едином безупречном порыве, они исчезли, будто само их существование было иллюзией.
Когда мишень выбрана, они мчатся вперёд, не оставляя даже остаточного изображения. Не колеблются. Не сомневаются. И уж тем более не задаются вопросом «почему?». Для машин для убийства, сохранивших человеческий облик лишь ради формы, такой уход был самым подходящим.
Они ни о чём не думали. Ни в чём не сомневались.
Даже видя, что к тени человека перед ними... к контуру, отброшенному на пол, примыкала тень огромных крыльев, которых не должно было быть у оригинала.
— Виния-я-я! Ви-ни-я! Кому говорю!
Пасифика вцепилась в фартук Винии в начале второй половины дня.
Пасифика и без того обладала юркостью мелкого зверька, но то, как она внезапно и без причины ластилась... при этом сохраняя в манерах некую грациозность и благородство, делало её вылитой кошкой.
— Слушай, покажи мне город! Достопримечательности какие-нибудь, ну или магазины хорошие.
— А? ...Но я...
Даже в маленькой гостинице всегда найдётся работа. А с тех пор как бабушка слегла, Виния фактически тянула всё хозяйство «Большой Медведицы» на себе. Стирка простыней и штор, готовка ужина, починка сломанных вещей — от одного перечисления этих дел непривыкшему человеку могло бы стать дурно.
Впрочем, Виния замялась не только поэтому.
Столь открытая привязанность сбивала её с толку.
Нельзя сказать, что она ненавидела людей, просто она старалась сводить общение к минимуму. Скрывала эмоции, вела себя с окружающими сухо и по-деловому. Это был своего рода защитный механизм, выработанный за семнадцать лет жизни.
— Ой, я помешала?
Пасифика на удивление быстро отступила.
С Шанноном она вела себя как последняя эгоистка, но с чужими людьми почему-то была на удивление понятливой.
— Прости, даже не спросила, есть ли у тебя время. Наверное, это было эгоистично...
Когда тебе уступают с такой искренностью, волей-неволей начинаешь испытывать чувство вины.
— Нет-нет, что ты... Я бы с радостью показала тебе город, но скоро смена сезона, нужно поменять бельё и шторы, всё перестирать, так что времени совсем...
— Так пусть это сделает кто-нибудь другой!
— Другой?
Пасифика указала на Шаннона, который сидел в углу столовой и наслаждался послеобеденным ароматным чаем.
Чуть не поперхнувшись, он кое-как проглотил напиток и обернулся с откровенно недовольным видом.
— Эй, погоди-ка, Пасифика. Ты хочешь, чтобы я стирал и менял занавески?
— Ага.
Без малейшей запинки или сомнения Пасифика кивнула. Её непривычно сияющая улыбка говорила сама за себя.
«...Да ей просто весело».
Представив себя в фартуке за стиркой, подумал Шаннон. И правда, животики надорвёшь... если бы речь шла не о нём.
Шаннон по опыту знал, что сопротивляться бесполезно. «Ну, это всё же лучше, чем доверить дело Ракель...» — сказал он себе и замахал рукой, словно прогоняя Пасифику.
— А... ясно, всё ясно.
К слову, со стороны Ракель казалась спокойной и домовитой... но если неосмотрительно поручить ей работу по дому, случится катастрофа.
Не то чтобы она ничего не умела. И уборку, и готовку, и стирку — если заставить её делать это по-нормальному, она справится лучше многих, сноровки ей не занимать.
Если делать по-нормальному.
Но она порывалась использовать военную атакующую магию даже для того, чтобы просто пожарить яичницу. Будь то уборка или стирка, она без нужды пускала в ход заклинания, что каждый раз приводило к ненужным последствиям. Такой уж она была.
Шаннон помнил, как однажды во время генеральной уборки она создала виртуального духа с простым алгоритмом для стирки. Однако дух вышел из-под контроля, начал стирать всё, что попадалось под руку... и в итоге чуть не утопил самого Шаннона, принявшись стирать одежду прямо на нём.
— Делайте что хотите... только возьми с собой Ракель на всякий случай.
— Ага! Пойду позову сестрёнку Ракель.
Виния в растерянности переводила взгляд с брата на сестру. Но Пасифика, не обращая ни на что внимания, убежала на второй этаж.
— Эм...
— Для начала займусь стиркой. Простыни, шторы, наволочки, так? А с расстановкой мебели разберёмся, когда вернёшься, скажешь, что куда.
Шаннон криво усмехнулся, а Виния замотала головой.
— Нет, ну как можно, заставлять постояльца...
— Да не бери в голову... Её капризы не вчера начались. Считай, что я отрабатываю скидку за проживание.
Шаннон пожал плечами и рассмеялся.
Лавки, выстроившиеся вдоль центральной улицы.
В одной из них, самом крупном магазине товаров первой необходимости в Таурусе, находилась компания Пасифики. Здесь торговали всем подряд — от бытовых мелочей до сувениров. Огромный ассортимент и, как преимущество крупной торговой точки, низкие цены.
В прежние времена такие магазины можно было встретить лишь в столице, где всегда было обилие товаров.
Но последние лет двадцать в королевстве Лайнван не было войн, дороги улучшались, скорость и объёмы перевозок росли, поэтому подобные гипермаркеты стали всё чаще появляться и в провинции. Это было очень удобно, так что от покупателей не было отбоя, и бизнес явно процветал.
Итак...
— Ах, какая прелесть, какая прелесть, правда ведь? Ой, и это такое миленькое!
По магазину, возбуждённо порхая от полки к полке, носилась Пасифика... вернее, Ракель.
Виния вызвалась показать Пасифике город... но, честно говоря, уже было непонятно, кто из них за кем присматривает. Местные вазочки с куколками, резные деревянные подставки для книг, пеналы из узорчатой ткани — стоило Ракель увидеть хоть что-то необычное, как она тут же хватала это и вертела в руках.
Впрочем, то, что она не скупала всё подряд в порыве импульсивности, доказывало, что остатки разума у неё ещё сохранились...
— И это прелесть, и это миленько... А-а-а, и вон то!
Пасифика, проведя с ней бок о бок пятнадцать лет, ничуть не удивлялась, но... Виния ошеломлённо смотрела на Ракель, с визгом роющуюся в побрякушках.
Видеть, как красавица в чёрном прыгает от радости с сияющими глазами, словно маленький ребёнок... было странно, но мило.
— Пойдём передохнём на улице, — с кривой улыбкой предложила Пасифика. — Сестрёнка Ракель, мы посидим в киоске напротив!
Дождавшись, пока Ракель махнёт рукой в перерыве между возгласами «какая прелесть», Пасифика вместе с Винией вышла из магазина и подошла к ларьку с фруктовой водой на другой стороне улицы.
— О, новые лица, — дружелюбно поздоровался хозяин ларька. — Путешественницы? Редкость для этого сезона.
— Ага.
Пасифика ответила приветливо, будто они были знакомы лет десять. Иногда Виния завидовала этой непринуждённости.
— Дяденька, налейте нам две порции вашего лучшего напитка.
— Озадачила ты меня, у меня тут всё лучшее.
— Уню. Прошу прощения.
Пасифика легонько хлопнула себя ладошкой по макушке. Видимо, этот жест пришёлся хозяину по душе, и он со смехом ответил:
— Ну, если уж выбирать, то яблочную. В этом году яблоки удались на славу.
— Тогда её!
— Сделаем.
В поданных стаканах фруктовой воды было столько взбитых сливок, что они едва помещались.
— Это бонус для милых барышень.
— Да ну вас! После такого я ведь и влюбиться могу.
— Ха-ха-ха. Заходите ещё, пока вы в городе!
После этого диалога Пасифика села на один из расставленных вокруг ларька стульев. Виния последовала её примеру и устроилась рядом.
— ...Странная у меня сестра, да? — Пасифика протянула Винии воду со сливками, снова глядя в сторону магазина. — Если бы помалкивала, сошла бы за красавицу.
«Это про тебя тоже можно сказать», — подумала Виния, но не осмелилась произнести вслух. Она лишь неопределённо натянула улыбку и взяла стакан.
— Но, мне кажется, это чудесно, когда есть нечто, что может так увлечь.
— Ну, вообще-то сестрёнка Ракель и раньше собирала всякие такие безделушки.
Пасифика рассмеялась, вспоминая комнату сестры.
Она была такой же площади, как и у них с Шанноном, но по плотности вещей комнаты брата и сестры различались, как пустыня и лес. Нельзя сказать, что там яблоку негде было упасть — всё-таки вещи лежали аккуратно.
Пасифика в упор не понимала, что в них такого хорошего... но помнила, как сестра берегла каждую мелочь, как сокровище, как родное дитя.
— Но... когда мы отправились в путешествие, ей пришлось от всего избавиться. Наверное, она просто радуется, видя их снова спустя долгое время.
А ещё она помнила... как сестра швырнула их все до единого в огонь, словно пытаясь оборвать привязанность к прошлой жизни.
— Ясно... Кстати, а зачем вы путешествуете, Пасифика?
На туристическую поездку это не походило, а для паломников-маузеритов было не то время года. Проведя в городе неделю, они целыми днями просто бездельничали.
— Хм... Хочешь знать?
— Да... простите за бестактность, но мне интересно, кто наши гости. У нас часто останавливаются люди с историей.
— С историей?
Лицо Пасифики дёрнулось.
— Бегущие от коллекторов или те, кто норовит улизнуть не заплатив. Гостиница-то дешёвая, да и управляю ей я почти в одиночку, вот и думают, что со мной можно не церемониться.
— А, ты об этом. Угу-угу. Тяжело тебе, — с измазанным в сливках лицом Пасифика глубокомысленно кивнула.
— Да я уже привыкла.
— Неудивительно, что тебе хочется узнать побольше о постояльцах.
— Нет, ну, вы, Касуллы, заплатили за неделю вперёд, так что я не настаиваю...
— Вот что, — перебила её Пасифика. — Если перестанешь разговаривать со мной этим своим «тоном для клиентов», так и быть, расскажу.
Озорная улыбка.
— Эм...
Виния на секунду смутилась.
— Что ты имеешь в виду...
Нет... даже спрашивая, Виния понимала.
Дежавю. Как тогда.
Давным-давно, единственная протянутая ей маленькая ручка... это воспоминание вспыхнуло в её сознании.
«...Поиграешь со мной?»
Воспоминание далёких дней. Настолько далёких, что теперь до них ни за что не дотянуться.
Его больше нет. Он исчез.
— Я...
Она всегда заставляла себя быть хладнокровной и расчётливой. Общаясь с людьми, тщательно подбирала слова, вела себя должным образом... старалась не показывать никому свою душу.
Подавлять эмоции. Говорить отстранённо. Не проявлять лишнего интереса.
Всё это нужно было для того, чтобы держать дистанцию, чтобы никто не лез к ней в душу, и она не лезла в чужую.
Потому что сближение с людьми приносило Винии боль.
Ей не нужны друзья. Больше никогда.
Так она думала. И продолжала думать.
— Нет, эм...
— ...М?
Пасифика заглянула Винии в глаза, словно подталкивая её к чему-то.
В её взгляде не было ни расчёта, ни злого умысла... но именно поэтому эти глаза загнали Винию в угол.
— Угу...
Сдавшись, Виния неуклюже улыбнулась. Но на душе от этого почему-то не стало тяжело.
— Расскажи, Пасифика.
— Ну, много чего было, — Пасифика довольно улыбнулась. — В общем, всё это ради меня... Мне нельзя долго оставаться на одном месте.
— А?
Что это значит?
— Поэтому братец Шаннон и сестрёнка Ракель пошли за мной, в это путешествие в никуда.
Тон был беззаботным.
Но Виния не могла не заметить промелькнувшую в её выражении лица грусть и какую-то взрослую тоску. Сама привыкшая прятать свои чувства, Виния тонко чувствовала чужие.
Скитания — дело не такое уж и простое, как может показаться со стороны. Нет документов, нет постоянной работы, а отсутствие дома, куда можно вернуться, неимоверно изматывает. В некоторых регионах изгнание из города и вовсе равносильно смертному приговору.
— Это я у них всё отняла. Дом, увлечения, друзей, родину, спокойную жизнь — у сестры Ракель и брата Шаннона... всё.
— В ка... каком смысле?
— В таком...
Пасифика слегка запнулась.
Видимо, она раздумывала, насколько можно посвящать Винию в эти тайны.
— В том, что ты сама по себе — табу.
Категоричный голос раздался у них за спиной.
Пасифика в ужасе обернулась. Виния, увлечённая её реакцией, проследила за её взглядом. Они увидели четверых мужчин, стоящих на углу улицы.
Четыре фигуры, словно бестелесные тени, стояли обособленно от городской суеты.
Коротко стриженные волосы и серые плащи. Нет, не только это — они были пугающе похожи во всём.
Но не чертами лица, как Шаннон и Ракель. Их маскообразные, лишённые эмоций лица, механические манеры, словно у кукол, малейшие жесты — всё было идентичным, как чья-то злая шутка.
Мужчины разом двинулись в их сторону.
И так же одновременно извлекли из-за пазухи странное оружие — два соединённых полумесяца.
— Виния, беги, скорее, — тихо прошептала Пасифика.
Виния чувствовала, что та напряжена... но при этом не растеряна и не напугана.
Это было спокойствие человека, принявшего ситуацию. И готового бросить ей вызов.
— Они пришли за мной. Если ты убежишь, тебя не тронут.
Поскольку мужчины двигались очень медленно, прохожие не обращали на них особого внимания.
В пёстрой суете улицы эта группа клонов казалась зияющей дырой в реальности.
Виния почувствовала, как от этого контраста её мысли остановились.
«...Что? Что это? Что проис...»
— Быстрее! Если останешься, тебя заденет!
— Н-но... эм...
По оружию в руках мужчин скользнул блеск.
Лезвия. За исключением рукоятей, внешняя сторона этих предметов была заточена острее любого меча. Размером они были не больше тех, что можно спрятать за пазухой, но в умелых руках ими можно было блокировать удар меча и зарезать врага обычным прямым ударом кулака. А если их метнуть, из-за сложной формы они полетят по непредсказуемой траектории.
Конечно, Виния не могла этого знать, но это было специальное оружие наёмных убийц, известное как «Клинки двойной луны».
— Очищение.
Кто это сказал — неясно. Может, они произнесли это хором, впрочем, какая разница?
Мужчины синхронно замахнулись своими клинками двойной луны. Едва уловимое движение. Слишком короткое для вложенного в него убийственного намерения.
— Н...
Виния всё ещё не до конца осознавала происходящее, но одно она понимала чётко: они хотят причинить Пасифике вред.
— Нет!..
Клинки вырвались из рук, будто обрубая её крик.
Пять лезвий, получившие мощнейшее ускорение и вращение, устремились к Пасифике, словно примагниченные...
— ...Стена, прегради путь.
Дзынь!
Звонкий звук эхом разнёсся по улице. Внезапно вспыхнувший светящийся геометрический узор, наслоившийся прямо перед Пасификой, послужил щитом и остановил кольцевые клинки.
Военное защитное заклинание «Крепостная стена» («Мидгард»[✱]Мифологическая отсылка. В скандинавской мифологии Мидгард — срединный мир (между Асгардом и Хельхеймом), мир людей, окружённый непроходимой стеной.).
— ...?!
Только сейчас прохожие, до этого не замечавшие ничего странного, обернулись в их сторону.
И...
Не выказывая ни удивления, ни тревоги, мужчины повернули головы туда, где стояла женщина-маг. Её чёрные волосы и плащ развевались на городском ветру, а этот безмятежный облик был так прекрасен, что захватывало дух...
— Сестрёнка Ракель!
...Однако бумажный пакет со всякими безделушками, который она прижимала к груди, выглядел, прямо скажем, слегка нелепо. Да и выражение её лица оставалось всё таким же блаженно-расслабленным, что напрочь убивало всю напряжённость момента.
— Вам что-то нужно от моей младшей сестры? — поинтересовалась Ракель таким тоном, будто встретила на улице старых знакомых.
— ...Господа Чистильщики.
Мужчины молчали.
В следующее мгновение они так же синхронно достали из-за пазух вторые клинки двойной луны.
Никаких колебаний или сомнений. Стоя перед мишенью, они лишь убивают во имя Владыки.
В ответ Ракель протянула правую руку и произнесла:
— О, духи пламени, танцуйте.
В ту же долю секунды пусковая последовательность, заархивированная в глубинной памяти Ракель, была распакована и развёрнута в виртуальном сознании, настроенном на обработку магических формул. Военное наступательное заклинание «Кольцо пламени» («Муспель») материализовалась менее чем за десятую часть положенного времени.
Посреди улицы прогремел взрыв.
От неожиданности люди с криками попадали на землю. Клубы дыма от взрыва и пыль заволокли улицу белой пеленой.
— Пасифика, Виния, — позвала Ракель, подбежав к ним под прикрытием дыма. — Бежим.
— Разве ты их не прикончила?
На этот вопрос Ракель слегка склонила голову набок и ответила:
— Они же Чистильщики.
Её тон по-прежнему оставался спокойным, без тени досады. Она просто констатировала факт.
— Я тоже сталкиваюсь с ними впервые... но если слухи верны, мне их не одолеть. Нужно вернуться к Шаннону.
С этими словами Ракель с неожиданной силой схватила их за руки и побежала.
— Ну и ну...
Пробормотав эту жалобу в десятый раз, Шаннон бросил простыни в корыто.
Склонившись в не самой подходящей для взрослого парня позе, он намылил бельё и принялся тереть его о стиральную доску. Впрочем, несмотря на то, что эту работу он должен был делать нехотя, на его лице почему-то читалось удовольствие. Сам он этого явно не замечал.
— Как же муторно... это пятно... чёрт, не отстирывается... хм-м.
Судя по всему, он из тех, кто легко увлекается. Плеск-плеск, шорх-шорх — он упорно оттирал грязь на краю простыни. Как ни крути, такая работа была ему не противна.
— ...Из тебя выйдет отличная невеста.
Внезапно раздался голос.
— Обойдусь без твоих советов, — ответил Шаннон, не оборачиваясь и усилием воли подавляя удивление.
Если он обернётся, то в этот же миг откроется для атаки. Тот, кто смог подобраться к нему со спины незамеченным, за эту долю секунды успеет дважды пронзить его сердце.
«...Кто это?»
Убедившись, что от собеседника не исходит жажды крови, Шаннон медленно выпрямился и обернулся.
Разумеется, его правая рука всё это время легко касалась рукояти висящего на поясе меча, готовая в любой момент выхватить клинок.
— М-м?..
Шаннон нахмурился, разглядывая говорившего.
— Половина дуэта Защитников (брат и сестра Касулл), Шаннон Касулл. Думала я, что ты за человек...
— ...
— А оказался парнем, которому чертовски идёт фартук. Какая неожиданность.
— Я же сказал, обойдусь без твоих советов, — огрызнулся Шаннон, срывая с себя фартук. Выражение его лица по-прежнему оставалось меланхоличным, но слегка порозовевшие щёки выдавали смущение.
— Не злись. Я делаю тебе комплимент, ты на удивление мил.
— От соплячки слышу.
И то правда.
Сейчас перед Шанноном стояла... совсем ещё юная девочка, которой на вид не дашь и десяти лет. Её черты лица были настолько правильными, что приковывали взгляды абсолютно всех без исключения. В ней не было и капли типичной для маленьких девочек хрупкости или беззащитности. Длинные синие волосы, почти достающие до пят, были перевязаны фиолетовой лентой, концы которой торчали вверх, напоминая звериные ушки, прислушивающиеся к шорохам добычи.
Красивая... невообразимо красивая девочка.
Только в её идеальных чертах крылась некая жёсткость. Она производила впечатление куклы, созданной на основе скрупулёзных расчётов.
Красивая, но не милая. От неё исходило не очарование плюшевой игрушки, а холодная эстетика стеклянной куклы.
Её аметистовые глаза, казалось, сфокусированные в бесконечность, спокойно отражали Шаннона.
— Впрочем, внешность наверняка обманчива.
— О? С чего ты взял?
— Я стою прямо перед тобой, но вообще не чувствую твоего присутствия. Ты не человек, а фантом. Уж не знаю, оптическая ли это магия иллюзий или ментальная, но раз ты иллюзия, то можешь принять любой облик.
Словно подтверждая его слова, девочка как-то по-взрослому пожала плечами.
— Хм. Ты прав... хоть и не я сама выбрала себе этот облик. Но неважно. Сегодня я пришла дать тебе совет.
— Совет?
— Прибыли новые убийцы. Отряд чистильщиков церкви Маузера. На вас уже, кажется, напали.
На этом девочка умолкла, изучая реакцию Шаннона. Но его лицо всё так же выражало скуку и ничуть не изменилось.
— ...Ни удивления, ни паники. Разве ты не волнуешься за младшую сестру?
— С ней Ракель. Если бы Пасифику убили, от этого города уже осталось бы выжженное поле.
Произнеся это, Шаннон прищурился и снова уставился на фантом этой девочки.
— ...Даже если я спрошу, кто ты такая, ты всё равно не ответишь, так?
— Не прошу мне верить, но я на вашей стороне. А о том, кто я, рассказывать пока бессмысленно — всё равно не поверишь. Но представиться мне не жалко.
На секунду девочка задумалась, а затем тихо произнесла:
— Можете называть меня просто Арфи .
— Это что, твоё ласковое прозвище?
— Нет. Это аббревиатура. И постарайся это запомнить. .
С этими словами фигура девочки... Арфи дрогнула. В следующее мгновение фантом распался на мириады осколков, которые растаяли в пустоте.
— ...Ничего не понимаю.
Пока Шаннон ожесточённо чесал затылок, до его слуха донеслись знакомые голоса. Судя по всему, Пасифика и остальные отбились от врагов и вернулись.
— Э... эм!..
Прямо на глазах ничего не понимающей Винии, чей взгляд метался из стороны в сторону, троица молниеносно паковала вещи.
Наверное, они всегда так делали. Их отточенные до автоматизма движения казались Винии грустными.
Быстрые и точные сборы.
После них не останется ничего. Если подумать, они пробыли в «Большой Медведицы» всего неделю. Стоит им уйти, и от их пребывания здесь не останется и следа. Будто всё это было лишь иллюзией — останутся лишь воспоминания.
Ни дома, ни друзей, только бесконечная погоня и битвы. Виния даже представить не могла, каково это — так жить...
— Прости, что втянули тебя в это, — сказала Пасифика после коротких сборов.
— Я просто дала слабину. Мы так долго в пути, я устала. Сама не знаю как, но я вдруг подумала... что в этом городе смогу жить нормальной жизнью.
— Пасифика?..
— Завести друзей, иметь дом, куда можно вернуться... я позволила себе эти наивные мечты.
То, что есть у каждого. То, что когда-то было и у них, воспринимаемое как само собой разумеющееся. Обычное, скромное счастье.
Но для Пасифики и её семьи оно было где-то невыносимо далеко... за гранью досягаемости.
— Но ты не бойся. Думаю, когда нас здесь не будет, тебе больше ничего не грозит.
«...Они уходят», — подумала Виния.
Они изначально были лишь путниками, остановившимися здесь ненадолго. Уйдут — и они больше никогда не увидятся. По крайней мере, Пасифика пыталась уйти так, чтобы они больше никогда не встретились... чтобы больше не приносить Винии проблем.
Сердце Винии сжалось от отчаяния.
А она ведь думала, что они смогут подружиться.
Ведь Пасифика протянула ей руку. Такой, как она, протянула руку. И Виния подумала, что сможет искренне её полюбить.
И всё же, Пасифика... вы тоже уйдёте?
Если бы она ей разонравилась, расставание было бы неизбежно. Если у них есть какая-то цель, их не удержать. Но расстаться вот так, из-за такой несправедливости...
— Э-эм...
Виния в смятении попыталась произнести слова, которые могли бы их удержать. Но как назло ничего не шло на ум.
Одно-единственное слово от чистого сердца, этого было бы достаточно...
— ...Плохо дело. Уже здесь.
Вместе с бормотанием Шаннона по «Большой Медведице» разнёсся звон бьющегося стекла.
Чистильщики выбили окна и ворвались в столовую «Большой Медведицы».
За то краткое мгновение, пока их ноги не коснулись пола, Чистильщики могли визуально обнаружить цель и перейти в атаку. План был таков: к моменту, когда раздастся звук приземления, всё будет кончено.
Ещё в воздухе четыре пары глаз зафиксировали стоящего в углу столовой Шаннона.
«...Цель очищения обнаружена».
Без единого звука или переглядывания четверо убийц пришли к единому выводу одновременно.
«...Очистить!»
Четыре сверкающих клинка.
Идеально синхронная атака. Отразить её одним мечом было невозможно.
Вспыхнул белоснежный цвет.
Брошенные ими двойные лунные клинки срикошетили от взметнувшейся скатерти.
Обычная ткань, украшающая обеденный стол, при правильном вращении и скорости могла стать щитом, способным отбить смертоносное оружие.
Двойные лунные клинки со звоном попадали на пол или беспомощно вонзились в стены.
— ...О-ох, — вырвался страдальческий стон.
— А я ведь только её постирал... — произнёс Шаннон, отбрасывая скатерть.
Белая ткань блестяще отразила первый удар Чистильщиков, но в тех местах, где по ней прошлись лезвия, появились затяжки и прорехи.
Чистильщики уже приготовились к следующей атаке.
Четверо выстроились полукругом вокруг Шаннона, держа в обеих руках новые двойные лунные клинки и приняв стойку, похожую на боксёрскую.
Столовая была самой большой комнатой в «Большой Медведице», но по сравнению с улицей пространство для манёвра здесь было сильно ограничено. Обычно малая дальность действия этих клинков компенсировалась метанием, но в бою в помещении этот недостаток превращался в преимущество.
Длинный меч требовал пространства для размаха. А двойные лунные клинки, способные нанести смертельную рану простым ударом кулака, были в таких условиях куда сподручнее.
И снова без единого сигнала, все четверо одновременно обрушили на Шаннона град ударов руками и ногами. Шаннон молниеносно уворачивался или блокировал их мечом. Но один из ударов он отбить не смог, и лезвие скользнуло по его щеке.
На мгновение позже... словно опомнившись, на щеке выступила капля крови.
— Тц...
Сильный враг. Поодиночке с ними можно было бы справиться, но вчетвером их боевые навыки превосходили мастерство Шаннона. Стоит ему хоть на секунду потерять бдительность, и клинки вонзятся в его уязвимые точки.
Пасифика и Виния заперлись в задней кухне, так что о них можно было не беспокоиться, но...
— Чистильщики, значит...
Лезвия сверкали одно за другим.
Между ударами не было ни малейших зазоров. Мало того, что Шаннон находился в невыгодном положении «один против четверых», так ещё и движения Чистильщиков были ненормально слаженными. Они использовали одни и те же приёмы рукопашного боя, метили в одни и те же болевые точки с миллиметровой точностью. Казалось, что это не четверо разных людей, а один четырёхглавый зверь.
— Я слышал, что у церкви есть свой отряд убийц. Но какие же вы занудные. И рожи у вас всех одинаковые.
Поскольку атаки были однотипными, привыкнув к ним, отбиваться становилось легче. Но на него раз за разом обрушивались одинаковые лица, одинаковые приёмы, одинаковое оружие и одинаковые техники. Отражая удары без передышки, он начал терять понимание того, со сколькими врагами сражается.
Бесконечный кошмар зеркального лабиринта.
И этот кошмар к тому же кромсал на куски.
Тело Шаннона уже покрылось множеством порезов от лунных клинков. Раны были неглубокими и почти не кровоточили, но... вместе с кровью медленно утекали и жизненные силы.
— ...!
Наблюдавшая за этой сценой в щёлочку двери, ведущей на кухню, Виния подавила вскрик.
Шаннон был весь в крови, словно в испарине от сильного пота. Впервые вблизи увидев настоящий бой, Виния могла лишь смотреть, тяжело дыша.
Но тут...
— Всё ради владыки Маузера.
— Мы — часть и целое, целое и часть.
Голоса Чистильщиков звучали торжественно, словно они читали священные стихи.
— Ни предательства, ни вероломства.
— Наша вера делает нас единым целым.
— Вера — наши абсолютные узы.
У них не было понятия «союзник».
Каждый был частью и копией другого. Поэтому им не нужны были ни договорённости, ни сигналы: с одними и теми же техниками, одной и той же силой, одними и теми же мыслями они действовали как единый механизм без малейшего сбоя. Так же, как зверь не задумывается над каждым движением своих лап.
— ...
Слова Чистильщиков болью отозвались в сердце Винии.
Идеальные узы.
Связь, которую невозможно разорвать.
В ней нет места предательству, одиночеству, отчаянию...
Виния сдавленно выдохнула.
Глядя на этих людей, доверявших друг другу как самим себе, без единой тени сомнения, Виния завидовала им. Завидовала так, что сводило скулы.
И всё же...
— ...Какие к чёрту узы.
С каждым движением разбрасывая из ран алые капли... голос Шаннона не выражал ни страха, ни отчаяния, лишь привычную меланхолию.
— Согласен, ваши серии ударов впечатляют.
На самом деле Шаннон не мог найти лазейку для контратаки. А защищаться вечно невозможно. Если кровопотеря и усталость продолжат накапливаться, он неизбежно допустит роковую ошибку.
— Но то, что у вас — это не доверие. Вы просто испугались, так ведь? Боялись соприкасаться с другими людьми... боялись, что вас предадут или ранят, вот и отринули всех, кроме себя.
На мгновение на лице Шаннона мелькнула свирепая, звериная ухмылка.
— ...!
Глядя на его профиль... Виния содрогнулась, на миг вообразив, что его слова обращены к ней.
— Вера? Не смешите. У вас просто не хватило смелости во что-то поверить, и вы попросту перестали думать!
Чистильщики молчали.
Но Винии показалось, что на какую-то долю секунды их движения потеряли свою плавность.
Ринувшись напролом к ближайшему Чистильщику, Шаннон обрушил на него удар меча. Тот, естественно, заблокировал его лунными клинками, но погасить инерцию не смог.
Не разрывая скрещения клинков, Шаннон изо всех сил впечатал тело Чистильщика в стену «Большой Медведицы». От удара о стену Чистильщик, видимо, повредил позвоночник, потому что издал болезненный стон и замер. Но вместе с этим Шаннон открыл совершенно беззащитную спину троим оставшимся врагам.
«...Шанс!»
Оценив ситуацию, трое убийц разом бросились к его спине...
— Потому вы и ведётесь на такие дешёвые трюки.
Сказал Шаннон, не оборачиваясь... и внезапно рухнул на пол, распластавшись ничком.
Из-за этого неожиданного манёвра лунные клинки троих Чистильщиков рассекли пустоту. Они даже не поняли, что их «собрали» в кучу.
— ...«Мьёльнир», рази!
Из-за стены раздался голос Ракель.
Уже подготовленная к активации атакующая магия выстрелила, скашивая всё на своём пути по горизонтали. В следующее мгновение мощнейший разряд молнии пробил стену насквозь и ударил по церковным убийцам.
Погрузив вещи в повозку, Пасифика обернулась.
— ...Ну, пока.
Она пыталась улыбаться, но Винии показалось, что за этой улыбкой скрывается подавленная грусть.
— Это была очень весёлая неделя. Спасибо тебе.
С этими словами Пасифика отвернулась. И Виния сказала этой спине, казавшейся сейчас невероятно маленькой:
— ...Постойте.
От этого умоляющего голоса спины Пасифики, Шаннона и Ракель вздрогнули.
Стараясь скрыть волнение, Шаннон и остальные обернулись... и увидели сияющую, до жути приветливую улыбку Винии.
— Вы ведь не думаете, что можете вот так просто уйти, сделав вид, что ничего не случилось?
— Э... ну...
На лбу Шаннона выступил холодный пот.
С другой стороны... если присмотреться, на лбу улыбающейся Винии вздулась венка от гнева.
— Если мы останемся, то доставим проблемы и тебе, и горожанам... поэтому...
— Не пытайтесь отговориться! Вы только посмотрите, что вы натворили!
Виния указала на удручающее зрелище: от кухни до столовой и внешней стены «Большой Медведицы» тянулась гигантская пробоина, словно здание кто-то выгрыз.
Здание и так было старым, а тут ещё Шаннон устроил погром с Чистильщиками, ну а атакующая магия Ракель стала последним гвоздём в крышку гроба.
— Нет, ну это...
— Вы мне за всё заплатите, Касуллы. Всё почините и восстановите «Большую Медведицу» до состояния, в котором можно принимать постояльцев.
— Но, эм... у нас с деньгами...
Они путешествовали уже больше года. Деньги, взятые из дома, подходили к концу, а подработки, за которые они брались по пути, приносили сущие гроши.
Проще говоря, у Шаннона и его сестёр не было круглой суммы, чтобы сразу расплатиться за ущерб. Были бы у них лишние деньги, они бы не стали снимать комнаты в «Большой Медведице», да ещё и торгуясь за каждый грош.
— Раз нет денег, значит, отработаете! И пока не расплатитесь, я вас никуда не отпущу!
— Нет, но там же убийцы...
— Отговорки не принимаются. В таком виде мне всё равно конец, бизнесу конец, останется только в петлю лезть.
Сказала Виния, уперев руки в бока и сверля троицу взглядом. От её неожиданного напора Шаннон с сёстрами опешили и не могли вымолвить ни слова в свою защиту.
Однако... хоть Виния и злилась, её лицо почему-то светилось от радости.
— Эм... ну, я же говорю...
— До тех пор я снижу вам плату за проживание до себестоимости, так что будете работать и возвращать деньги за ремонт. Договорились?
— Ну, как сказать...
— Д-о-г-о-в-о-р-и-л-и-с-ь?
— ...Да.
Троица дружно повесила головы.
Вот так.
Шаннон, Ракель и Пасифика продлили своё пребывание в городе Таурус ещё на какое-то время.