Глава вторая. Красавица и чудовище
Во все времена и во всём мире... с тех самых пор, как человечество примерило на себя одежды цивилизации и пошло по пути, отличному от пути зверей, разрыв между богатыми и бедными неотступно следовал за людьми в их жизни.
Богатство распределяется неравномерно, и его концентрация порождает ещё большую концентрацию. С другой стороны, бедность влечёт за собой новую бедность, заставляя страдать неимущих. Нет конца тем, кто, дойдя до крайней нужды, ищет спасения от неё в смерти. Безусловно, это неизбежное положение вещей.
Люди отнюдь не равны. Даже если ценность самой жизни одинакова для всех, такие факторы, как физические и духовные данные, а также среда, в которой человек появляется на свет, с самого начала представляют собой верх несправедливости. И общество это допускает. Оставим в стороне идеалы — оно просто вынуждено это допускать. Принцип конкуренции — основа развития общества. Куда более нездоровой для него была бы стандартизированная система, не делающая различий между способными и бездарными.
И всё же.
Для тех, кто прямо сейчас страдает от нищеты, подобные высокомерные рассуждения лишены всякого смысла.
Если попытаться прожить жизнь, в которой нет уверенности даже в том, будет ли у тебя завтра кусок хлеба, любой воспылает гневом на несправедливость этого мира. И неважно, вызвано ли это эксплуатацией со стороны привилегированных классов или же просто преследующей тебя неудачей.
Итак.
Для тех, кто оказался в бедственном положении нищеты, выбор способов вырваться из него или хотя бы удержаться на плаву, чтобы не пасть ещё ниже, не так уж и велик.
Один из них, как упоминалось выше, — смерть.
С другой стороны, можно просто с надеждой в сердце упорно и честно трудиться. Это тоже вариант.
Однако... для молодой девушки открывается весьма простой, но оттого и самый быстрый путь. Он сам собой перед ней открывается. А уж если она красива — тем более.
Быть женщиной, быть красивой... в некотором смысле, это капитал. Использование этого капитала — древнейший способ заработать деньги. Начальный капитал — ты сама. Никаких стартовых вложений не требуется.
Конечно, найдутся те, кто осудит это, назвав грехопадением.
И всё же в жизни нередко случаются ситуации, когда другого выбора просто нет.
Иными словами...
— Эм... я... — сказала Ракель, слегка смущённо улыбнувшись.
Она была красивой девушкой с длинными чёрными волосами. Её черты лица были на редкость правильными, но какое-то неуловимо расслабленное выражение придавало ей особое очарование.
А ещё — лёгкий налёт соблазнительности.
— Я впервые занимаюсь подобным... — под звук шуршащей одежды произнесла она.
Обычно она производила впечатление высокой невинной девушки, но сейчас, когда она сняла большую часть одежды и осталась в тонком нижнем белье, в ней проявилась чувственность, вполне соответствующая её возрасту... нет, даже превосходящая средний уровень её ровесниц. Впрочем, то, что она при этом не теряла некой целомудренности, было её уникальной особенностью.
Мужчины как существа перед такой атмосферой слабы.
Увы и ах, безумно слабы.
— Ну... как вам?
Сказав это, Ракель покружилась на месте, чтобы собеседник мог как следует её рассмотреть.
На груди её белого фартука красовалась крупная надпись «Магазин Боландов».
— Да, отлично, просто отлично.
Глядя на Ракель, переодевшуюся в костюм для рекламной кампании — хотя, по сути, это была просто униформа официантки, — Мишель Боланд[✱]Отсылка к американскому оружейнику Джиму Боланду, известного своими модификациями пистолетов M1911 — настоящих шедевров оружейного искусства. В Японии Boland Custom были хорошо известны и их можно встретить в манге Gusmith Cats Кэнъити Соноды и её экранизации. с готовностью кивнула.
Последние несколько дней Шаннон и остальные искали работу в городе Таурус.
Само собой разумеется, чтобы заработать на ремонт кухни и столовой «Большой Медведицы», которые они разнесли во время потасовки. Когда они попросили плотника составить смету, выяснилось, что ремонт обойдётся не так дорого, как они опасались, но названная сумма всё равно была отнюдь не маленькой.
Поэтому они первым делом отправились на поиски работы... Однако, хоть это и был город, он представлял собой провинцию без какой-либо крупной промышленности, и, конечно же, приезжим найти тут хорошо оплачиваемую работу было практически невозможно.
Если бы нашлась хотя бы низкооплачиваемая работа, это уже было бы неплохо. Ракель, видимо, благодаря своему умению располагать к себе людей, понемногу зарабатывала мелочь: то поможет соседям по хозяйству, то посидит с детьми... Шаннон же в свободное время от безысходности занимался готовкой и стиркой в «Большой Медведице» или сидел на главной улице с самодельной табличкой «Точу ножи».
Что касается Пасифики, то она заявила: «Я вообще-то у вас на иждивении!» — и просто слонялась по городу. Хотя, несмотря на её слова, похоже было, что она тоже пыталась подыскать какую-нибудь работу.
И вот однажды.
Шаннон и остальные страдали из-за того, что выплата долга продвигалась черепашьими шагами — вернее, страдал в основном один Шаннон, — как вдруг к ним поступило небольшое предложение о работе от пекарни, магазина Боландов, с которой «Большая Медведица» тоже время от времени вела дела.
— Короче говоря, — произнесла Мишель, выставляя на прилавок круглые маленькие булочки. Они были только из печи, и один лишь их ароматный запах разносился по всей улице.
— Мы собираемся выпустить в продажу новый продукт.
Мишель Боланд... их нынешний наниматель, единственная дочь в семье Боландов. С её коротко остриженными каштановыми волосами и живыми, бегающими чёрными глазами она производила впечатление весёлой и энергичной девушки. Ей было семнадцать лет, как и Винии.
— Нам немного не хватает рабочих рук, к тому же мой старик, похоже, на этот раз очень гордится своим творением, вот я и подумала устроить всё с размахом. Основная концепция нашей новой выпечки — «вкус горько-сладкой первой любви», поэтому лучше уж попросить помощи у молодой красавицы, чем у каких-нибудь дяденек или тётенек с улицы.
— ...И поэтому мы делаем вот это? — поражённо спросил Шаннон.
Двое... нет, трое, если считать Ракель в униформе официантки... стояли перед магазином Боландов, в торговом квартале. Само по себе здание магазина с его фасадом цвета натурального дерева имело довольно спокойный и солидный вид. Однако сейчас перед входом рядами стояли пёстрые рекламные флаги кричащих расцветок, а на столе, покрытом тканью с не менее броским узором, возвышалась огромная стопка кислотного цвета листовок.
— Пожалуйста-а... Обязательно попробуйте новую гордость магазина Боландов!
Что до Ракель, она расплывалась... то есть, одаривала прохожих своей обычной расслабленной и донельзя счастливой улыбкой, предлагая им хлеб с подноса, который держала в руках.
То ли дело было в отличном вкусе самого хлеба, то ли в обаянии Ракель, то ли людей просто ошарашили эти флаги и листовки... Так или иначе, прохожие, остановившиеся посмотреть, постепенно превращались в толпу, обступающую магазин. Честно говоря, это был настоящий успех.
— И всё же я не думаю, что стоило внезапно вытворять подобное. Не в обиду будет сказано, но неужели деревенской пекарне нужны рекламные кампании?
— Как же ты наивен, Шаннон! И эта наивность примерно в 2,35 раза слаще нашей булочки с кремом! — поцокала языком Мишель, помахав указательным пальцем.
— ...Мне, конечно, всё равно, но для слова «примерно» цифры у тебя какие-то слишком точные.
— А ты сам слишком придирчивый. Женщинам такие не нравятся, знаешь ли?
— Отстань.
Несмотря на недовольный тон Шаннона, Мишель общалась с ним на удивление фамильярно — возможно, он пришёлся ей по душе. Впрочем, она держалась в тех рамках, чтобы не вызывать раздражения, что, вероятно, выдавало в ней торговку, умеющую обходиться с клиентами.
— В Таурусе около четырёх пекарен. И старик из магазина Кунана[✱]Отсылка к американскому оружейнику Дэну Кунану и его компании Coonan Arms. Кунан, как и Боланд, тоже занимался платформой M1911, но в другом направлении. Он известен переделкой (работоспособной!) M1911 под мощный револьверный патрон .357 Magnum — Coonan .357 Magnum Automatic. на ножах с моим отцом. Мне этот папаша Кунан тоже не особо нравится. Чуть что, сразу издевается: «девчонка, девчонка». В общем, открыто они не скандалят, но соревнуются при каждом удобном случае. А так как последние полгода мы стабильно проигрывали в продажах, мой старик решил предпринять какую-нибудь отчаянную меру, чтобы спасти положение.
— ...Тяжело, наверное, быть пекарями, — вставил Шаннон тоном, по которому было ясно, что ему абсолютно плевать.
— Вот именно! Очень тяжело! — произнесла Мишель проникновенно, однако по её лицу было очевидно, что вся эта ситуация её забавляет.
Странная девушка.
— Ну, как бы то ни было, хорошо, что подвернулся такой кадр, как Ракель-сан!
— Могла бы и сама стать лицом магазина, — заметил Шаннон, бесцеремонно оглядев Мишель с ног до головы.
Выдающейся красавицей её не назовёшь, но у неё была та открытая, дружелюбная аура, которая легко располагает к себе людей.
— Нужен ажиотаж! Ажиотаж! Если бы это делала я, эффект был бы не тот. А вот загадочная красавица неясного происхождения точно вызовет интерес у покупателей.
— Загадочная... — Шаннон на мгновение склонил голову набок и посмотрел на Ракель. Его сестра-близнец, лучезарно улыбаясь, раздавала кусочки хлеба всё растущей толпе.
Она была его сестрой-близнецом, они постоянно были вместе, но... порой он совершенно не понимал, о чём она думает. Глядя на её неизменно счастливое без всякой на то причины лицо, Шаннону иногда хотелось просто дать ей затрещину, чтобы заставить расплакаться или разозлиться. Наряду с Пасификой, она была для Шаннона самым близким человеком, его семьёй, однако он частенько ловил себя на мысли, что даже у близнецов могут быть абсолютно разные характеры.
— Ну, если под этим понимать «непонятно что творится у неё в голове», то она и вправду загадочная. Что ж, зато благодаря ей я освободился от готовки и стирки, так что жаловаться не на что...
К слову, те самые флаги и листовки Шаннон и Мишель мастерили вчера всю ночь напролёт. Нельзя сказать, что вышло шедеврально, но для таких вещей главное — бросаться в глаза.
— ...Что с тобой? Ты какой-то неспокойный, — нахмурилась Мишель, заметив, что Шаннон странно блуждает взглядом по сторонам.
— Да сестры с самого утра нигде не видно.
Когда он вернулся в «Большую Медведицу», чтобы немного вздремнуть, Пасифики там уже не было. Он спросил Винию, и та ответила, что девушка пошла с кем-то на встречу.
Пасифика прекрасно понимала своё положение, поэтому вряд ли стала бы соваться в безлюдные места... Но учитывая их обстоятельства, Шаннон не мог избавиться от тревоги, когда она пропадала из виду.
— А, это та девушка, Пасифика?
— Реально как бродячая кошка. Стоит на секунду отвести взгляд, и она уже вытворяет непонятно что.
— Уфу-фу. В этом-то и её прелесть.
— .........
Шаннон молча повернулся к Мишель и демонстративно вздохнул.
— Посторонним легко рассуждать.
— Ну хватит тебе! — рассмеялась Мишель, замахав на него ладонью.
— Не смущайся. Ей ведь пятнадцать, верно? Я понимаю, что ты души в ней не чаешь, но она уже в том возрасте, когда можно и парня завести. Так что не будь занудой и не мешай ей, братик!
— Если и найдётся кто-то, кто станет встречаться с этой эгоисткой, то он должен быть либо святым, либо извращенцем-мазохистом, либо просто круглым дураком, — горько усмехнулся Шаннон. — В любом случае, моя часть работы на этом закончена. Пойду поищу сестру...
И в этот самый момент...
Толпа, которая всё это время благополучно росла, кольцом обступая магазин Боландов, внезапно дала брешь.
По рядам зевак прокатился гул. Брешь начала расширяться, и вскоре людская стена расступилась надвое.
Прямо посреди улицы появилась бесцельно бредущая невысокая фигура.
— ...Какого? — пробормотал Шаннон, прищурившись.
Там был... какой-то странный объект.
Именно объект. Хоть он и имитировал живое существо, его формы были до того неуклюжими и коренастыми, что с первого взгляда было ясно: это дело рук человеческих. Иными словами... это была ростовая кукла, сшитая из ткани и набитая ватой.
Зелёного цвета, с крайне непропорциональным детским телосложением.
Коротенькие ручки и ножки, казалось, существовали только для того, чтобы нелепо ими болтать.
Невероятно огромная голова с растрёпанным не то чубом, не то гребнем.
Рожки и хвост, приделанные словно для галочки.
И узкие, радостно прищуренные глаза, которые так и хотелось расковырять.
— ...Крокодил?
— Дракон! — ответил не сам объект, а вышедший из-за него мужчина.
Он был низковат, полноват, а на лбу у него уже начала образовываться солидная плешь... В общем, типичный мужик средних лет. Надпись «Магазин Кунана» на его груди красноречиво выдавала его личность.
— Дракон...
Легендарный магический зверь. Сильнейшее создание, которое, как говорят, сражалось на равных с самими богами в Войне Сотворения мира. В современном мире континента Даствин именно такие обрывочные образы возникают в голове обычного человека при слове «дракон».
В отличие от мифической эпохи, сейчас это существо уже не встречается в природе, поэтому интерпретаций его облика великое множество.
В церкви Маузера в Таурусе тоже есть фреска с изображением Войны Сотворения мира, но дракон на ней прорисован слишком абстрактно и нечётко. С другой стороны, этот образ, видимо, разжигал творческое воображение, поэтому религиозные живописцы не раз запечатлевали его на своих холстах. Но и там каждый художник изображал его по-своему, и единого канона не существовало.
Вероятно, именно потому, что, как и у богов, у дракона нет чётко определённой формы, сказания об этом демоническом звере передаются из поколения в поколение сквозь века.
Но тем не менее...
— Какой грандиозный полёт фантазии, — простонал Шаннон, глядя на то, что, как ни крути, выглядело как бракованный крокодил. Убери у него рога — и вылитый прямоходящий коротконогий крокодил.
— Правда, милашка? — с полнейшей уверенностью произнёс Кунан, заставив Шаннона слегка содрогнуться.
— Мы намерены сделать этого Супи-куна[✱]Отсылка к английской аббревиатуре SP, означающей в контексте стрелкового оружия soft-point bullet — полуоболочечная экспансивная пуля. Написано иначе (スーピイвместо エスピー), но созвучно и чтобы это звучало как имя милого маскота. Но это чёрный юмор — полуоболочечные пули известны своим сокрушительным останавливающим действия, нанося цели страшные ранения. центром нашей новой линейки товаров! Булочки с кремом «Супи-кун», шоколадные рогалики «Супи-кун», слойки «Супи-кун» и так далее... С этим безупречным ассортиментом мы нацеливаемся на невиданные высоты! Мы завоюем любовь всех детей с помощью Супи-куна, а со временем даже планируем открыть филиал в королевской столице! Ва-ха-ха-ха!
Делясь этими грандиозными амбициями, Кунан достал из мешка хлеб, точь-в-точь похожий на ту самую ростовую куклу. Оставалось лишь гадать, чем была эта пугающе детализированная выпечка — булочкой с кремом или булочкой с джемом.
— Э... это против всех правил! — крикнула Мишель, резко указав на него пальцем. Правда, палец этот слегка подрагивал — видимо, она всё же растерялась.
— Где твоя гордость пекаря?! Сражайся честно — вкусом! Вкусом!
— ...Не думаю, что ты в том положении, чтобы кого-то упрекать, — заметил Шаннон, покосившись на Ракель.
А что же сама Ракель?
— Ка-ка-кая... — молитвенно сложив руки поверх фартука, старшая дочь семьи Касулл прошептала с мечтательным блеском в глазах:
— Какая прелесть!..
— ...Я так и знал. — Шаннон обречённо схватился за голову. Это было вполне ожидаемо... Как бы там ни было, в таком состоянии от Ракель больше не было никакого толку.
— Эй, Ракель-сан! — взвизгнула Мишель, обхватив сзади девушку, которую, словно магнитом, потянуло к ростовой кукле. — Вы чего это очаровываетесь рекламной приманкой конкурента?! Эй!
— Ах... Супи-кун... — заворожённо шептала Ракель, совершенно не слыша голоса Мишель.
А мужчины, в свою очередь, заворожённо смотрели на саму Ракель. В такие моменты её глаза, ещё более влажные, чем обычно, каким-то непостижимым образом будоражили мужские сердца.
— Честно говоря, оба хороши... — устало пробормотал Шаннон. — Лично я в толк не возьму, что движет тем, кто залезает в эту идиотскую плюшевую куклу.
Услышав меланхоличную реплику Шаннона, кукла внезапно вздрогнула. Было неясно, кто там внутри, но, похоже, эти слова его слегка задели.
— Что за чушь! Не понимать всей этой прелести... бедный же у тебя внутренний мир, парень!
— Просто жизнь тяжёлая.
Глядя, как Ракель медленно ползёт к Супи-куну, волоча за собой вцепившуюся нанимательницу, Мишель выкрикнула, словно применяя последнее средство:
— А-а-а-а, ну всё! Я урежу вам почасовую оплату, Ракель-сан!
Лишь после этих слов к глазам Ракель вернулся разум. Ну, точнее, очень расфокусированный разум.
— Фу-ха-ха-ха! Видели? Видели эту пугающую силу обаяния Супи-куна?!
Надо признать, Супи-кун и впрямь пользовался успехом не только у Ракель, но и у присутствующих здесь женщин и детей. Каждый раз, когда он нелепо махал своими коротенькими ручками, из толпы доносились смех и радостные возгласы.
— У-ню-ню-ню-ню-ню-ню... — издала мученический стон Мишель, повиснув на спине Ракель, точно обезьяна. — Кх... раз уж на то пошло, давай состязаться! Посмотрим, у кого рекламный эффект лучше — у Ракель-сан или у твоего Супи-куна!
— Я только за! Но кто из них лучший инструмент продаж: милый Супи-кун, которого тепло примут в любой семье, или девчонка, взывающая лишь к низменным мужским инстинктам, — ответ очевиден и без всяких соревнований! — выпятив грудь, парировал Кунан.
Что ж, в его словах было зерно истины, однако...
— ...Приравнять её к ростовой кукле... — с жалостью в голосе протянул Шаннон.
И тут...
— Э-э-э?!.. — с лёгким запозданием и трагизмом в голосе воскликнула Ракель. Изогнув шею, она посмотрела на прилипшую к её спине Мишель. — Я... должна сражаться с Супи-куном?
— Именно!
— Как же так, как же... — Ракель на мгновение погрузилась в терзания.
Однако её врождённая способность быстро принимать ситуацию взяла верх: с таким видом, будто решившись на что-то важное, она сжала кулаки и кивнула.
— В конечном счёте, это окровавленный путь...
— Да не окровавленный он, не окровавленный, — осадил её Шаннон, но его комментарий остался без внимания.
— Я поняла. Тогда... — с этими словами Ракель подняла правую руку. — «Гунгнир», пронзи!..
— Прекрати немедленно!
Шаннон быстро подошёл к сестре-близнецу, начавшей читать боевое заклинание, и ладонью толкнул её в затылок. Когда Ракель, едва не упав, обернулась, он с раздражением спросил:
— Ты чего это удумала со своим внезапным заклинанием «Копья Бога»?
— Но ведь... если нам предначертано столкнуться и пути назад нет, то сражаться изо всех сил, не недооценивая противника, — это, как мне кажется, путь истинного человека.
— Отвратительный какой-то путь... — вздохнул Шаннон, глядя в укоризненные глаза Ракель, и добавил:
— Нет, я о другом... Зачем сразу уничтожать противника? Это ведь соревнование за популярность, понимаешь? Кому удастся привлечь больше покупателей...
— Правда? — хлопая ресницами, переспросила Ракель.
— Д-да, именно так... — слегка испуганно ответила Мишель.
И её можно было понять: любой струхнёт, если при нём вот так запросто начнут читать запрещённое боевое заклинание.
Как правило, использование боевой магии запрещено, если только заклинатель не состоит в государственной организации или не имеет от неё соответствующей лицензии. Само изучение магии не ограничивается, и на практике за использование лёгких заклинаний несмертельного действия никто штрафовать не станет, но... к слову, «Копьё бога» («Гунгнир») относится к атакующей магии первого класса.
— Вы сказали «сражаться», вот я и решила...
— ...Сдаётся мне, я наняла какую-то безумную девицу...
Кажется, до этой девушки тоже стало доходить, что за человек Ракель Касулл. Впрочем, сожалеть об этом было уже поздно.
— Итак, состязание начинается! — громогласно объявил Кунан, расставляя все точки над «i».
Бабушка Винии впервые за долгое время почувствовала себя хорошо, поэтому девушка попросила её присмотреть за «Большой Медведицей», а сама отправилась в торговый квартал — проведать троицу Касуллов.
Кажется, Ракель упоминала, что им подвернулась какая-то кратковременная работёнка в магазине Боландов.
«Только бы они не вляпались ни во что странное...»
Большую часть хлеба для постояльцев в «Большой Медведице» пекли сами, но иногда, когда нужно было подать изысканную сдобу, они закупались у Боландов. Благодаря этому Виния была знакома с их единственной дочерью, Мишель Боланд.
Говорят, изначально семья Боландов вела дела в городе побольше, но когда их работник сбежал с деньгами, им пришлось закрыть заведение и начать всё заново здесь, в Таурусе. Выросшая в большом городе Мишель, похоже, часто скучала в этой провинции и имела дурную привычку раздувать из пустяков целые происшествия. Не то чтобы она была плохим человеком...
— И Пасифики с самого утра не видно... А? — Виния нахмурилась и остановилась.
В одной части торгового квартала... как раз там, где находился магазин Боландов, собралась целая толпа. Оттуда то и дело доносились радостные крики.
— Что там такое? — Виния подбежала к толпе и, растолкав зевак, пробилась в первые ряды.
И то, что она там увидела...
— Номер восемь! Супи-кун делает кувырок!
Как только Кунан это произнёс, кукла в виде непонятного существа, стоявшая на помосте, послушно кувыркнулась вперёд.
Действие было простейшим, но из-за непропорционально огромной головы и невероятно коротких конечностей оно, видимо, давалось кукле с трудом. Мало того, что двигалась она донельзя неловко, так ещё и после кувырка никак не могла подняться на ноги, беспомощно дрыгая лапами.
По правде говоря, зрелище было крайне жалким и неуклюжим, однако...
— Кья-а-а, какой миленький!
— О-о-о-о, да ты просто прелесть, Супи-кун!
— Супи-кун, ты крут!
Для зрителей всё это выглядело безумно очаровательно. Эта кукла по имени Супи-кун, видимо, обрадовавшись такому приёму, смешно наклонила голову набок. Этот невинный жест, напоминающий птичий, вызвал у толпы новый взрыв восторга.
— Ах, Супи-кун, ну что ты за создание такое! Какая же прелесть, чёрт возьми!
— Супи-кун, посмотри сюда!
Виния в оцепенении смотрела на это зрелище.
— Что это... такое? — пробормотала она.
— ...Действительно, что бы это могло быть?
— Ах, Шаннон-сан!
Она оглянулась... и увидела стоящего рядом Шаннона со скрещенными на груди руками. Как обычно, он выглядел мрачноватым, разве что сейчас в его лице читалась ещё и глубокая усталость.
— А где Ракель-сан?
— .........
Шаннон молча кивнул в сторону.
Как раз там... на помосте стояла Ракель в униформе официантки.
— Номер девять! Ракель смущается! — выкрикнула Мишель, стоявшая у самого помоста. Видимо, это было оговорено заранее.
Ракель кончиками пальцев приподняла край фартука к лицу и тихо произнесла:
— ...Ну всё... Ду-ра-чок.
В следующее мгновение другая половина зрителей... состоявшая в основном из мужчин... взорвалась криками.
— У-о-о-о, какая милая!
— Посмотри на меня-а-а-а!
— Я люблю тебя-я-я-я-я!
— Сестрёнка, ты супер!
Ракель с растерянным выражением лица повернулась к Мишель:
— ...Так сойдёт?
— Обалденно! Просто супер, так держать, Ракель-сан! Нет... отныне я буду звать вас сестрёнкой! — кивнула Мишель, с силой выбросив вперёд сжатый кулак. В её глазах уже читалось явное безумие.
— Эм... — ошеломлённо наблюдая за происходящим, Виния снова повернулась к Шаннону. — ...Так что всё-таки здесь происходит?
— ...Хм-м, — только и издал Шаннон, ничего не ответив.
А тем временем эта странная битва — или как её там назвать — продолжалась.
— Номер десять! Супи-кун ложится спать!
— Номер одиннадцать! Ракель смотрит исподлобья!
— Номер двенадцать! Супи-кун танцует!
— Номер тринадцать! Ракель слегка высовывает язычок и говорит «хе-хе»!
— Номер четырнадцать! Супи-кун прикладывает лапку к щеке и наклоняет голову!
— Номер пятнадцать! Ракель неуклюже спотыкается во время мытья полов!
— Ого, бьёшь по ценителям фетишей! Тогда номер шестнадцать! Супи-кун капризничает и говорит: «Не хочу, не буду»!
— Хм, а ты неплох... Раз уж на то пошло, моё последнее средство! Номер семнадцать! Ракель раздевается!
— У-О-О-О-О-О!
Мужчины взвыли от восторга. Вполне естественная реакция.
Поддавшись всеобщему настроению, Ракель уже потянулась к одежде, но вовремя опомнилась и одарила Мишель осуждающим взглядом.
— Тогда я тоже использую запрещённый приём! Номер восемнадцать! Супи-кун выпивает масло и дышит огнём!
— Ньё-э-э-э?!
Видимо, это настолько потрясло Супи-куна — вернее, того, кто сидел внутри, — что из костюма вырвался непроизвольный приглушённый вскрик.
— Это перебор, я так не смогу!
— Эй, замолкни! Я не воспитывал тебя такой слабачкой, чтобы ты сдавалась, даже не попробовав!
— Да ты меня вообще не воспитывал!
Кунан с налитыми кровью глазами и Супи-кун принялись истошно препираться.
— Шаннон-сан... та кукла...
— ...Не говори.
— Внутри ведь Па...
— Не говори, умоляю, — перебил Винию совершенно измученный Шаннон. — Я-то думал, куда эта идиотка запропастилась с самого утра... Что одна сестра, что вторая — чем они вообще занимаются?
А тем временем Мишель вовсю пыталась стянуть с Ракель юбку официантки, устроив с ней настоящее перетягивание каната.
— Давай же, сестрёнка! Женщина становится прекрасней, когда на неё смотрят! Сбрось её эффектно, с размахом!
— Нет, послушайте, Мишель-сан! Мне кажется, вы немного путаете форматы...
Разумеется, Ракель сопротивлялась, и в итоге на помосте развернулась диковинная картина — две молодые девушки в форме официанток сплелись в жаркой борьбе. Зрелище, прямо скажем... крайне порадовавшее мужскую половину толпы.
— Давай! Раздевай!
— Вот так! Чёрт, почти!
— Отлично-о-о-о! Сейчас!
Толпа заводилась всё сильнее.
Точнее... достигнув такого градуса возбуждения, зеваки реагировали бурным восторгом на любые действия. Тот же принцип, по которому человеку, бьющемуся в истерическом хохоте, кажется смешным и синее небо, и белые облака.
И всё же...
— Может, пора это прекратить?
— Я тоже так думаю, — вздохнул Шаннон и шагнул вперёд.
В итоге.
Эта абсолютно бредовая битва так и завершилась без победителя.
Впрочем, городские жители, судя по всему, наслаждались самим внезапным зрелищем, а не соревновательным элементом.
Шаннон и остальные так и не поняли, поспособствовало ли всё это росту продаж в магазинах Боландов и Кунана.
И вот тем же вечером.
В столовой «Большой Медведицы».
— Супи-кун... — произнесла Ракель с тяжёлым вздохом. Сегодня на её вечно счастливом лице читался лёгкий оттенок меланхолии. Виния, расставляя на столе тарелки с ужином, заметила:
— Он вам и вправду так понравился, Ракель-сан?
— ...Не понимаю, — Шаннон обхватил голову руками.
— Как вы можете её не понимать... Вы ведь близнецы, — с лёгкой усмешкой произнесла Виния.
Шаннон поднял голову и покачал ей.
— Это не значит, что у нас одинаковые мозги. Пусть мы и семья, мы разные люди.
Хоть тон Шаннона и был абсолютно будничным, лицо Винии едва заметно дрогнуло.
— Но... разве семья — это не те, кому можно безоговорочно доверять? Вы всегда жили вместе, росли вместе... и поскольку вы понимаете друг друга от и до, разве не поэтому вы можете верить друг другу?
— Что это с тобой? Внезапно...
— Нет, я просто...
Виния пожалела, что сболтнула лишнего, но было уже поздно. Впрочем, Шаннон не стал вдаваться в подробности и, с удивлением посмотрев на неё, сказал:
— Находиться рядом с человеком, которого ты понимаешь от и до, наверное, тяжело.
— В-вы так думаете?
— Да это же всё равно что быть одному. Если позаимствовать слова Ракель: «Именно потому, что мы разные люди, мы можем находить друг в друге что-то новое».
— Это...
Остановив замявшуюся Винию взмахом руки, Шаннон продолжил:
— Веришь ты или не веришь... Разве для этого обязательно понимать, о чём думает другой?
— ...А?
— Как по мне, нужно просто верить в то, во что хочется верить. Неважно, понимаешь ты человека или нет.
— ...Но ведь могут предать...
— Если предадут... Что ж, значит, ты сам был дураком, раз поверил такому человеку. Верить или не верить — личный выбор каждого. Но и ответственность тоже несёшь сам. Вот как я об этом думаю.
— Я никогда... не смотрела на вещи с такой стороны.
Шаннон произнёс это, слегка разминая плечи. Наверное, они затекли от непривычно нравоучительной речи.
— Это всего лишь моё мнение. Тебе не обязательно думать так же. Просто размышляй своей головой и сама решай — верить или нет.
— Да... Вы правы, — Виния кивнула с лёгкой улыбкой.
— Я проголодалась-с...
Именно в этот момент со второго этажа спустилась Пасифика.
— Еда ещё не готова~?
— Скоро будет. Подожди немножко.
Сказав это, Виния разминулась с Пасификой и пошла на полуразрушенную кухню за салатом.
— Кстати, ты где сегодня пропадала?
— М-м... По делам. — В ответ на вопрос Шаннона Пасифика сделала нетипично уклончивое лицо.
— Ах да, братик Шаннон! — Пасифика слегка наклонила голову и приложила ладонь к щеке. — ...Я милая?
Повисла тишина. После недолгого оцепенения Шаннон нахмурился и спросил:
— ...Ты съела что-то не то?
— Слойку «Супи-кун», пирожок с карри «Супи-кун» и сэндвич с ветчиной и яйцом «Супи-кун»!
— Съесть столько и просить ещё...
— Замолчи. У меня растущий организм! И вообще, мог бы для приличия ответить что-то вроде: «Да, ты очень милая». Ох уж этот мрачный тип!
— Меня сегодня уже тошнит от всяких милашек.
— Ну, это и понятно, — усмехнулась Пасифика.
— Что значит «понятно»? Ты хоть знаешь, что сегодня произошло?
— А? Не... ну... Я слышала. Да. Я ведь не была там лично.
— О-о-о? — Шаннон многозначительно посмотрел на сестру.
По лбу Пасифики, поспешно отвернувшейся в сторону, скатилась капелька пота.
— Ч-что такое?
— ...А, ладно. Неважно.
— Ах, Супи-кун... — А рядом всё ещё сидела погружённая в сумеречную меланхолию Ракель.
К слову.
Впоследствии стратегия Кунана с Супи-куном с треском провалилась.
Милота — это, конечно, хорошо, но он совершенно упустил из виду один очевидный факт: чем милее персонаж, тем сильнее отталкивает мысль о том, чтобы есть хлеб в виде него.
В конечном счёте этот просчёт привёл к тому, что магазин Кунана ушёл в минус, а магазин Боландов, как услышали потом Шаннон и остальные, впервые за полгода обошёл их по продажам...
Впрочем, им до этого не было уже никакого дела.