Глава четвёртая. Возвращение бойца специального назначения
Изящество и грубость.
Оружие... в особенности клинковое — это тонкий инструмент, постоянно балансирующий между этими двумя противоречивыми элементами.
Чем острее лезвие, тем оно более хрупкое, и наоборот, чем оно тупее, тем хуже режет.
Если не брать в расчёт исключения в виде декоративного или церемониального оружия, создание и поддержание в надлежащем виде клинка, предназначенного для реального боя, да ещё и находящегося в руках умелого бойца — это процесс, который можно назвать поиском компромисса между этими свойствами наощупь. Слишком большая острота идёт в ущерб прочности, а если поставить во главу угла надёжность, лезвие неизбежно затупится.
— Братик Шаннон~
Однако на что делать больший упор — на остроту или прочность — зависит ещё и от стиля боя владельца и формы самого оружия. Нельзя сказать, что предпочтение одного другому будет единственно верным решением.
Грубо говоря, таких точек компромисса ровно столько же, сколько существует владельцев и их клинков. Обойтись простой шаблонной работой тут не выйдет.
— Братик Шаннон, эй, братик Шаннон!
Чтобы выдерживать суровые условия эксплуатации в бою, оружие требует постоянного, ежедневного ухода. И это весьма кропотливая работа, отнимающая много сил, времени, а главное — нервов. Малейшая небрежность или ошибка в суждении может стоить владельцу жизни, так что это вполне естественно.
— Эй, ну послушай, эй, эй!
Иными словами, уход за оружием — процесс невероятно важный и требующий величайшей осторожности...
— Ты меня вообще слушаешь? Эй! Ау-у!
Никаких посторонних мыслей не допускается...
— А я вот так сделаю! Вжик-вжик!
Словом...
— О, как миленько. Тогда вот тут, а теперь здесь.
— ...А ну прекрати.
Когда Пасифика принялась заплетать длинные чёрные волосы Шаннона в косички, его терпение окончательно лопнуло.
К слову, шнурок, которым Шаннон обычно стягивал волосы на затылке, был развязан руками его младшей сестры, и теперь им была перевязана прядь волос на правой стороне его головы.
Эта прядь торчала, как кроличье ухо, и забавно покачивалась... Ну, пожалуй, это можно было назвать милым. Хотя выглядело глупо.
— Ты...
Задний двор трактира «Большая Медведица», где остановились Шаннон и остальные.
В нежарких и нехолодных лучах осеннего солнца, навевающих послеобеденную дремоту, пестреющие разными цветами деревья казались смутно дремлющими.
Двор был не слишком просторным, но там имелись клумба и небольшой пруд, а для того, чтобы постояльцы могли насладиться чаем на свежем воздухе, стояли белые столик и стулья. Впрочем, сейчас прямо рядом с ними находилась грубая самодельная печь, наспех сложенная Шанноном взамен наполовину разрушенной кухни, так что вся атмосфера была испорчена.
— Стоит только промолчать, как ты начинаешь творить с чужими волосами всё, что вздумается.
«Хранитель» Шаннон перестал чистить отцовский меч и свирепо уставился на свою горячо любимую младшую сестру, которую он должен был защищать ценой собственной жизни... ну, по идее. Наверное.
— Э-э, но ведь мило же получилось~
— Если тебе так хочется чего-то милого, делай это со своей головой.
— А мне не надо, я и так достаточно милая.
— ………
Шаннон с непроницаемым лицом посмотрел на сестру, которая произнесла это, гордо выпятив грудь... тихонько вздохнул и как ни в чём не бывало возобновил работу.
— Эй, ты чего?! Что за молчание такое?! Мне показалось, или ты имел дерзость выразить несогласие с абсолютным и непреложным фактом того, что я милая?! Эй, слышишь! Отвечай на вопрос своего сюзерена, Шаннон Касулл!
Шаннон посмотрел в лицо Пасифике, которая схватила его за воротник и принялась трясти. Глядя на эту мордашку, которую любой назвал бы милой — если бы она, конечно, просто молчала, — он произнёс:
— Что вы, что вы, принцесса. Вы являете собой воплощение высшей и непревзойденной красоты, насколько мне известно, да-да.
— А ну не читай как по бумажке с таким скучающим видом!
— Какая же ты придирчивая.
— Это братик Шаннон слишком поверхностный!
— Да плевать на это... Тебе что-то было нужно?
Шаннон оборвал их привычную перепалку, и Пасифика кивнула.
— Ах да, точно. Совсем забыла. В общем, Виния просит составить ей компанию за покупками. Ей нужно закупиться кучей всего.
— Значит, буду носильщиком. Как же лень... Но я не в том положении, чтобы отказываться.
Учитывая, что они жили в «Большой Медведице» и платили только за фактические расходы, отказаться он не мог.
— Скажи ей, пусть немного подождёт. Я почти закончил с чисткой.
— Угу. Поняла.
Окраина Тауруса.
Небольшой холм, с которого открывался вид на весь город. На нём невозмутимо стоял мужчина.
Его внешность вызывала ассоциации со сталью; даже просто стоя на месте, он излучал тихую, но давящую ауру. Пугающая сила тяжёлой, твёрдой стали, которую не так-то просто поколебать или повредить.
Люк Штурм. Так звали этого человека.
Но те, кто знал его хорошо, называли его просто «Майор»... вкладывая в это слово благоговейный трепет.
— Доложите обстановку.
В ответ на голос Люка, прозвучавший почти как бормотание, пейзаж вокруг него слегка дрогнул. Это были его подчинённые, скрывавшие своё присутствие с помощью магии иллюзий, преломляющей лучи света.
Отряд специальных операций разведывательного управления армии Королевства Лайнван... известный как «Блэк Хоук»[✱]Записано катаканой по-английски — ブラック・ホーク , Black Hawk. Т.е. «Чёрный Ястреб». Может быть отсылкой к американскому производителю тактического снаряжения Blackhawk или вертолёту UH-60, а может и не быть, вместе с остальными названиями этого ряда составляя цветовую последовательность..
Чёрные как смоль ястребы, парящие во тьме ночи, никогда не показываются на свету. Однако их когти, как и подобает хищным птицам, разят насмерть, безошибочно настигая добычу.
Заговоры. Убийства. Похищения. Каким бы подлым и грязным ни было дело, если оно необходимо, эти люди выполнят его без колебаний и с идеальной точностью. Наряду с четвёртым отрядом специального назначения «Кримсон Сорд»[✱]Записано катаканой по-английски — クリムゾン・ソード, Crimson Sword. Т.е. «Багровый меч». и пятым отрядом «Обстинейт Эрроу»[✱]Записано катаканой по-английски — オブスティネート・アロ , Obstinate Arrow. Т.е. «Непоколебимая стрела»., они представляли собой сильнейшую диверсионную группу, управлявшую тёмными делами королевской армии... Это и был «Блэк Хоук».
— Вторая группа задержала караван бродячих торговцев из семи человек. Пятая группа задержала одного мужчину. Ко всем применена процедура содержания под стражей второго типа. В остальном со времени предыдущего планового доклада ситуация во всех группах без изменений. Живое оцепление сохраняется.
Люк лишь слегка кивнул.
— Всем группам сохранять текущие позиции.
— Но, майор... Вы уверены, что стоит оставлять всё на этого бойца специального назначения?
В голосе, доносившемся из дрожащего марева, сквозило легкое недовольство.
— Если говорить об индивидуальных боевых качествах, этот юноша, несомненно, боец высшего класса. Чего и следовало ожидать от солдата из «Непоколебимой стрелы».
— Нет, я не о том...
Люк слегка махнул рукой, прервав подчинённого, и продолжил:
— Я понимаю. Но именно потому, что он признан лучшим как собой, так и другими, у него есть гордость и репутация, которую нужно защищать. Он не успокоится, пока не отомстит за поражение. По крайней мере, не успокоится эта «Баронесса». То, что она прислала его участвовать в нашей операции под кучей разных предлогов — лучшее тому доказательство. Если мы уступим ему первый ход и дадим шанс отыграться, они будут у нас в долгу.
— ...Понятно.
— Если он победит, то и отлично. Если проиграет — мы ничего не потеряем. Скорее наоборот: если нам придётся подчищать за ним хвосты, должок только возрастёт.
Тон Люка оставался холодным, словно он просто зачитывал ожидаемые результаты расчётов. Даже при том, что «подчищение хвостов» в некоторых случаях могло означать полное уничтожение жителей города.
Он не был ни жестоким, ни бессердечным. Но когда дело касалось миссии, он забывал о чувствах. Таким уж он был человеком.
Иначе он не смог бы стать командиром «Блэк Хоука». Человек, способный усилием воли подавить любые эмоции... Человек, который, если того потребует королевство, недрогнувшей рукой задушит ни в чём не повинного младенца.
— Однако.
На мгновение... всего на одно короткое мгновение по лицу Люка скользнуло некое выражение.
— Вряд ли он победит.
— Скорее всего. А даже если и победит, то с большим трудом.
В голосе подчинённого тоже прозвучало что-то похожее на жалость... или, скорее, ностальгию. Словно он вспомнил о чём-то, что давным-давно оставил позади.
— Слишком острое лезвие не годится в качестве оружия, — произнёс Люк, глядя на город Таурус.
— Вот, пожалуйста, заждались!
Одно из заведений на торговой улице.
Сидя за столиком у окна, он отвёл взгляд от улицы и повернулся. Сейчас в заведении не было других посетителей.
Возле столика с сияющей улыбкой стояла девушка, на вид чуть старше его — лет восемнадцати-девятнадцати.
Её нельзя было назвать красавицей, но то ли из-за коротко стриженных каштановых волос, необычных для девушки, то ли из-за живого блеска чёрных глаз, она производила легкое впечатление озорного мальчишки.
В руках девушка держала поднос с выпечкой и ароматным чаем.
В этой пекарне прямо у входа стояло несколько столиков, за которыми можно было тут же съесть только что купленные булочки. Пекарня работала как небольшое кафе, чтобы уставшие от покупок на торговой улице посетители могли без стеснения зайти и отдохнуть.
К слову, то, что он заказал, казалось, было новинкой. По всему залу были расклеены листовки с надписями «Лёгкая горчинка», «Вкус первой любви!» и «Старшие сестрёнки в восторге!», так что он заказал это под каким-то необъяснимым порывом...
— ...Хе-хе.
Поставив заказ на стол, девушка с лучезарной улыбкой уставилась ему в лицо.
— .........?
Не видя с её стороны никаких попыток уйти, он вопросительно на неё посмотрел.
— А ты...
Девушка, словно ребёнок, нашедший что-то интересное, устремила на него горящий любопытством взгляд и произнесла:
— ...Влюблён, да?!
...Бух.
Он едва не сполз со стула от бессилия, но всё же сумел сохранить равновесие.
— ...Чего?
— Это печальное выражение лица и периодические вздохи — лучшее тому доказательство!
— Нет... я...
Девушка выставила ладонь вперёд, словно обрывая его на полуслове.
— Довольно, можешь не продолжать, юноша! От великой Мишель ничего не скроешь! Когда работаешь официанткой в таком месте, частенько видишь таких клиентов, как ты. Прячут в груди щемящую тоску, а в глазах отражается то ли сумеречное небо, то ли иллюзия любимого человека... Ух, вот они, свет и тень юности, прямо здесь! Ах, как прекрасна юность!
Судя по возрасту, девушка и сама находилась в самом разгаре этой самой юности, однако говорила так, словно была уже старушкой.
В её затылок из глубины пекарни прилетел гневный окрик:
— Эй, Мишель! Опять ты за своё! Хватит доставать клиентов, быстро дуй сюда помогать вынимать хлеб из печи!
Похоже, у этой девушки было такое хобби — ловить подходящих клиентов и дразнить их ради забавы.
— Ой, попалась.
Девушка слегка высунула язык, поспешно бросилась в подсобку... а затем обернулась.
— Удачи тебе~
С этими словами она скрылась в глубине пекарни.
Странная какая-то, но очень энергичная.
В отличие от того времени, когда она ещё не принесла чай, теперь тишина казалась ему странно тяжёлой и давящей.
— ...Это на меня не похоже.
Он горько усмехнулся, посмотрел на лежащую перед ним булочку, отщипнул небольшой кусочек и отправил в рот. Видимо, её испекли с добавлением каких-то трав: выпечка была ароматной и имела лёгкий горьковатый привкус.
— Влюблённость... значит.
Наверное, со стороны это действительно так и выглядит.
Кто же это сказал... что любовь и ненависть — очень близкие чувства. Они сводят с ума и затуманивают рассудок. Заставляют перестать понимать собственное сердце и терять над ним контроль.
Он вообще никогда не испытывал к другим людям обычных человеческих чувств. И старался их не испытывать. Именно поэтому он мог хладнокровно выполнять свои миссии. При необходимости он мог, не дрогнув ни единым мускулом, задушить ребёнка.
И только потому, что он мог это сделать, его существование имело ценность. Те, кто не мог, быстро умирали. Однако.
Шаннон Касулл... этот лицемер.
При мысли о нём он не мог уснуть по ночам. Во сне и наяву его образ и голос навсегда отпечатались в мозгу. Где он сейчас и что делает? Что видит, что слышит, что чувствует?
Что же это тогда: ненависть? Или любовь?
Он горько усмехнулся. До чего же банальный вопрос.
— Уж прости, но чтобы расставить все точки над «i», нам придётся сразиться ещё раз... «Хранитель» Шаннон Касулл.
Боец специального назначения из пятого отряда специального назначения «Обстинейт Эрроу» королевской армии Лайнвана — Кристофер Армалайт.
С тихой улыбкой он смотрел в окно... на противоположную сторону улицы, где прогуливался юноша в чёрном вместе с какой-то девушкой.
— Так-с...
Идя по торговой улице со списком покупок в руке, Виния склонила голову. Два вида специй. Мука. Новые тарелки. Масло для ламп. И так далее, девять пунктов. Вроде всё.
— Ну, вот и всё...
— Какое облегчение.
Произнёс Шаннон, шагая рядом с Винией с несколько наклонённой влево осанкой. Как обычно, на левом боку у него висел меч, а вдобавок ко всему почти все покупки он нёс одной лишь левой рукой. Для его физической силы груз был не слишком тяжёлым, но он оказался чересчур громоздким, из-за чего идти было очень неудобно. Чтобы удержать равновесие, ему волей-неволей приходилось крениться в сторону.
— Я уж думал, что мне делать, если прибавится ещё что-нибудь.
— Взяли бы в обе руки.
— Мне нравится носить вещи в левой.
Сказав это, Шаннон внезапно протянул правую руку в сторону Винии.
— ...А?
Раздался лёгкий стук. Вслед за звуком мяча, отскочившего от земли, послышался торопливый голос ребёнка, извиняющегося за неловкость. Правая рука Шаннона отбила мяч в самый последний момент, и издалека могло показаться, что он всё-таки попал Винии в голову.
— Оп-па.
Едва не потеряв равновесие из-за пакетов в левой руке, Шаннон остановил скачущий мяч правой ногой и отфутболил его туда, откуда донёсся голос.
— Большое спасибо!
— Играйте осторожнее!
Бросив это слишком уж небрежно для наставления, Шаннон снова двинулся в путь. Виния, которая на секунду застыла, не понимая, что произошло, поспешно зашагала следом и поравнялась с ним.
— С... спасибо.
— Не за что.
Тон Шаннона был, как всегда, таким, будто ему всё лень. Он вёл себя так, словно ему было плевать на всё на свете.
— Я всё-таки понесу половину.
— Да не надо. Перекладывать туда-сюда слишком муторно.
Сказав это, Шаннон немного ускорил шаг. Виния больше не пыталась идти с ним вровень; глядя на его спину, она лишь горько усмехнулась. Похоже, он твёрдо вознамерился не давать ей в руки ничего тяжёлого.
Этот неуклюжий и нелюдимый юноша... Винии он был симпатичен. По крайней мере, больше, чем ловкие парни, которые умели лишь расточать любезности.
По-настоящему добрые люди не выставляют свою доброту напоказ.
Пока она размышляла об этом, шагая следом...
Перед её глазами внезапно выросла стена чёрного цвета.
— Бугх...
Она врезалась в спину резко остановившегося Шаннона. Потирая ушибленный нос, Виния окликнула его чёрный силуэт:
— Шаннон... ?
Одно мгновение. У неё возникло такое чувство, будто все волосы на теле встали дыбом.
Она не понимала почему. Но профиль Шаннона, застывшего посреди улицы и смотревшего в пустоту, показался ей до жути пугающим.
— Э-эм... ?
Тихий металлический лязг.
Правая рука Шаннона, невесть когда опустившаяся на рукоять меча, крепко сжалась на ней. Левой рукой он небрежно бросил покупки на землю и положил ладонь на ножны, готовясь выхватить клинок на максимальной скорости.
— .........!
Почувствовав холодок, Виния невольно отступила от него на полшага.
— Э... Знаете, не стоит тут стоять... Пойдёмте скорее домой... А то Пасифика опять будет ругаться: «Вы чего так до-о-о-олго!». И вообще... Я понимаю, что нести всё это вам не хочется, но, э-э...
Поспешно и сбивчиво тараторя всё это, где-то в глубине души, там, где остался трезвый рассудок, Виния подумала: «Всё не так. Что я несу?».
Шаннон остановился вовсе не из-за этого. Она понимала, что несёт совершенно неуместную, нелепую чушь. Но найти других слов просто не могла.
...Враг.
Наверное, снова пришёл враг. Ощутив эту жажду крови или что-то там ещё... Виния и представить себе не могла, как это чувствуется, но он уловил этот сигнал и схватился за оружие.
Но Виния не хотела этого признавать. Ей казалось, что стоит ей это признать, как Шаннон, Пасифика и Ракель отдалятся от неё... уйдут в другой, чуждый ей мир.
Нелюдимый, но добрый Шаннон. Шаннон, которому всё лень, но стоит ему за что-то взяться — и он уходит в дело с головой. Шаннон, который постоянно ссорится с сестрой, но на деле души в ней не чает. И всё же.
Взгляд Винии словно магнитом притянуло к его поясу... к длинному мечу в его руке. Меч. Смертельное оружие. Инструмент для убийства людей.
Два противоречивых образа.
С дрожью в сердце Виния смотрела на спину перед собой.
Убивал ли он когда-нибудь? Ради спасения младшей сестры... Ради одной жизни лишал ли он другой?
— ...Показалось, что ли?
Пробормотал Шаннон.
И тут, словно только что вспомнив о Винии, он обернулся через плечо.
— О... прости. Что ты сказала?
— Э-э... ну... Я говорю, пора бы поторопиться, время ужина приближается...
— А, да, верно.
Шаннон, развеяв напряжение последних секунд как ни в чём не бывало, начал собирать покупки. Свёрток звякнул.
— ...Ой.
— О нет!
Поняв, что значит этот звук, Виния невольно вскрикнула. Она посмотрела на Шаннона и увидела на его лице отчётливое: «Чёрт, облажался».
— Тарелки!
Похоже, они разбились при падении.
— Ну вот, несколько штук раскололось! Я же просила вас быть осторожнее...
— Нет, э-э...
В его голове пронёсся целый шквал оправданий, но...
— ...Прости.
Шаннон предпочёл безопасно извиниться.
— Вы, Шаннон, идите домой. Я схожу куплю ещё раз.
— А? Нет, но...
— Таких выгодных предложений почти не бывает. Нужно успеть, пока всё не разобрали.
С этими словами Виния побежала обратно.
Шаннон рефлекторно рванулся за ней, но... звон разбитой посуды заставил его остановиться. Если он побежит в таком состоянии, осколки поцарапают и те тарелки, что уцелели.
— Ладно... пусть так.
Проводив взглядом фигуру Винии, скрывшуюся в вечерней толпе, Шаннон развернулся и пошёл к «Большой Медведице».
Солнечный свет, струящийся из окна, уже приобрёл закатные тона. Пришло время, когда не только в гостиницах и тавернах, но и в обычных домах начинали готовить ужин.
— Что-то они задерживаются, — сказала Пасифика.
Они с Ракель сидели в столовой «Большой Медведицы» и пили чай. Впрочем, точное время узнать было невозможно, поскольку таких предметов роскоши, как механические часы, на постоялом дворе не водилось.
— Это да.
Выздоравливающая Ракель, держа в руке книгу, отвечала без особого интереса. К слову, книга называлась «Энциклопедия магических формул». По сути, это был некий справочник, в котором содержались официальные магические формулы, одобренные Королевской Академией Магии.
Там были собраны только базовые заклинания, и, разумеется, не описывалась боевая магия, доступ к которой строго ограничивался, или какие-либо особые заклинания.
Однако для мага уровня Ракель не составляло труда путём комбинирования формул создавать новые заклинания с совершенно иными эффектами. Видимо, пока она отлёживалась в постели, ей в голову пришло несколько идей, и вот уже два дня Ракель, едва притронувшись к еде, с головой ушла в чтение.
— Они же пошли за покупками, не думаю, что им надо было так уж много всего брать.
— Это да.
— Может, случилось чего?
— Это да.
— .........
Пасифика смерила сестру холодным взглядом. Ракель, то ли не замечая взгляда сестры, то ли игнорируя его, продолжала лениво скользить глазами по строчкам.
— А может, у них... свидание?
— Это да.
— ...Слушай, а братику Шаннону вообще нравятся такие, как Виния?
— Я слышала, ему нравятся девушки с длинными волосами.
Мгновенно ответила Ракель.
— Впрочем, учитывая, что в воскресной школе он пользовался немалой популярностью, глаз на девушек у него должен быть намётан... Ах да, помню, он как-то говорил, что размер груди и толщина щиколоток для него не так уж важны.
— Сестрёнка Ракель, ты всегда такой была.
На мгновение опустив взгляд на свою грудь, Пасифика искоса посмотрела на сестру.
— Кажешься такой... рассеянной, но на деле всё подмечаешь и ни одной мелочи не упускаешь.
— Как грубо.
Протянула Ракель всё тем же рассеянным тоном.
— Никакая я не рассеянная... Оп.
Ракель захлопнула книгу и подняла голову. Пасифика невольно вздрогнула, заметив в её расслабленном выражении лица озорную улы. Когда Ракель делает такое лицо, жди беды.
— Ч... Чего тебе?
— И правда... Пасифика у нас такая братолюбка.
— К-кто братолюбка?!
Крикнула она и отвернулась.
— «Не забирайте моего братика-а-а!»
При этих словах Ракель, сказанных капризным детским голоском — видимо, она кого-то передразнивала, — кровь мгновенно бросилась Пасифике в лицо.
— Помнишь? Тебе тогда было пять...
— Я забыла! Забыла! Я вообще ничего не помню! Честно! Эта информация была стёрта из моей памяти навсегда и безвозвратно!
Вопила Пасифика, колотя обеими руками по столу. Но Ракель, казалось, совершенно её не замечала и продолжала:
— Когда Шаннон собирался пойти поиграть с соседской девочкой...
— А-а-а-а-а! Хвати-и-ит!
Пасифика схватилась за голову и покатилась по полу. Похоже, ей было невыносимо стыдно.
...В итоге, когда Ракель закончила перечислять все «реальные случаи», какие только смогла вспомнить, измождённая Пасифика всё ещё лежала на полу.
— У-у-у... Как жестоко.
— Но ведь ко мне ты так не ластишься, Пасифика.
Ракель сказала это со слегка обиженным видом, и в каком-то смысле сейчас она казалась куда более инфантильной, чем сама Пасифика.
— Да говорю же, не ластилась я!
Воскликнула Пасифика, усаживаясь обратно на стул.
— ...Пасифика.
Уловив в голосе сестры едва заметную перемену, Пасифика захлопала глазами.
— Ч... Что?
— Всё будет хорошо.
Глаза сестры, казалось, видели её насквозь. Протянутая белая рука коснулась волос Пасифики.
— Шаннон никуда от тебя не уйдёт.
Повисло недолгое молчание. Прекрасно понимая смысл столь внезапных слов, Пасифика опустила взгляд на край стола и произнесла:
— Я знаю... Но.
— Я тоже. Даже если это всего лишь «игра в семью»... Именно поэтому я считаю такую связь гораздо более ценной, чем отношения людей, которые просто живут вместе, воспринимая это как должное. Так что не волнуйся. Мы остаёмся с тобой не из чувства долга или обязанности... а потому что сами этого хотим.
— ...Угу.
Пасифика застенчиво и коротко кивнула.
Если долго жить в одном городе, начинаешь различать присущий только ему одному, ни с чем не сравнимый запах.
Конечно, пока ты сам являешься жителем этого города, ты его не замечаешь. Но стоит встретить чужака, как ты тут же обращаешь на это внимание. Запах, который должен был ощущаться, напрочь отсутствует, а вместо него вклинивается нечто чужеродное.
Это может быть запах города, в котором человек вырос, или запах группы, к которой он принадлежит.
Даже за одинокими путниками, вроде бардов, тянется свой, особенный шлейф.
Может быть, это и есть то, что люди называют «аурой»... Виния почему-то подумала об этом.
— Здравствуйте.
Но у юноши, стоявшего перед ней, этого запаха не было. Не было до такой пугающей степени, что на мгновение он показался ей куклой.
И впрямь, как у безупречно созданной куклы, в его внешности не было ни единого изъяна. Холодная, невероятная красота, которая, казалось, способна была вызвать в равной мере обожание у противоположного пола и зависть у своего.
Лет пятнадцать на вид — возраст, в котором должна была ещё проглядываться детская наивность, — но её не было. Совершенно.
— ...Вам что-то нужно?
Спросила Виния у преградившего ей путь юноши с каштановыми волосами.
Закатный пейзаж городских улиц. Толпы людей, спешащих домой. В окнах начал зажигаться свет, а отовсюду доносились ароматы готовящегося ужина. Вдалеке слышался женский голос, зовущий ребёнка — должно быть, мать.
Но на всём этом фоне юноша казался совершенно чужеродным элементом. Спроси Винию почему, она бы не смогла подобрать точных слов, но в нём явно было что-то, что никак не вписывалось в окружающую картину.
Словно ночной хищник, затаившийся в стаде травоядных.
— Шаннон Касулл... Вы ведь с ним знакомы, не так ли?
От этих слов Виния вся напряглась. Пусть её жизнь и не имела ничего общего с битвами и убийствами, догадаться было нетрудно. Этот юноша — враг Пасифики и остальных.
— Не зна...
— Нехорошо обманывать, сестрёнка.
Виния попыталась бежать, но в её плечо впилась острая боль. Юноша схватил её с такой силой, с какой, казалось, мог бы раздавить яблоко одной рукой.
— Кто-нибудь! Помоги...
— ...Виния?
Уж не помощь ли это с небес? Прежде чем она успела издать настоящий крик, рядом с ней оказался крупный молодой человек.
Она его знала. Молодой кузнец по имени Фальк, которого в округе хвалили за то, что он, пусть и не был мастером высшего класса, зато всегда добросовестно выполнял все поручения клиентов.
— Что случилось? Пристают?
Грубоватое лицо и маленькие карие глаза... добродушная внешность, но из-за роста, превышавшего рост Винии больше чем на голову, вблизи он выглядел весьма внушительно. Впрочем, без такого телосложения он вряд ли смог бы работать кузнецом.
— Эй, пацан. Может, у тебя и есть какие-то причины, но хватать сопротивляющуюся девушку силой — это не дело.
— Посторонним лучше не вмешиваться — целее будешь.
Произнёс юноша своим неизменно жизнерадостным тоном и легко взмахнул рукой. Тело Фалька оказалось на пути белой руки, хрупкой, как у девушки.
— Гх-х?!
Издав глухой звук, словно его сейчас вырвет, молодой кузнец взмыл в воздух. Пролетев добрых несколько шагов, он рухнул на землю.
— Т... ты... ?
Вокруг юноши, Винии и Фалька поднялся шум. Люди останавливались и глазели на троицу, гадая, что произошло.
Фальк, корчась от боли, начал подниматься, а юноша улыбнулся ему.
— Я, конечно, сдерживался... но для дилетанта ты неплох.
— У меня мастер был строгий. С самого детства колотил почём зря.
Сказав это, Фальк поднял кулаки на уровень груди. Это была скорее не стойка какого-то боевого искусства, а обычная уличная, выработанная инстинктами.
— Вот как. Но быть наполовину сильным — это невыгодно. Вырубись ты от прошлого удара, тебе было бы гораздо легче.
— Не одобряю я, когда дети так смотрят на взрослых свысока.
— Я тоже не одобряю, когда дилетанты так смотрят на профи.
Фальк двинулся на юношу и протянул руки, чтобы схватить его. Видимо, ему всё же претило бить того, кого можно было назвать ребёнком. Каким бы недюжинным ни был юноша, разница в весе была налицо, а значит, стоит его прижать к земле — и победа за ним... Наверняка именно так и рассуждал кузнец.
Но...
Раздался глухой стук. Виния заметила, что из-под серого плаща юноши, в том месте, где сходились полы, торчит палка.
— М-м... ?
Простонал Фальк. Юноша взмахнул рукой, и палка, вонзившаяся в солнечное сплетение кузнеца, быстро провернулась и с металлическим звоном стала ещё длиннее.
В мгновение ока она превратилась в оружие ростом с самого юношу — алебарду.
— Спокойной ночи.
Вслед за шёпотом юноши древко крутанувшейся алебарды нанесло прямой удар по затылку согнувшегося от боли Фалька. На этот раз кузнец беззвучно рухнул на землю и больше не шевелился.
Раздались крики. Кричала Виния, кричали зеваки, собравшиеся посмотреть на происходящее.
— ...Итак.
Совершенно не обращая внимания на крики и испуганные взгляды толпы, юноша снова повернулся к Винии. Уложив на землю здоровенного мужика, он даже не сбил дыхание. Более того: он ни на секунду не отпускал плечо Винии.
— Ты послужишь мне наживкой, сестрёнка.
С сияющей улыбкой заявил юноша.
Почувствовав чьё-то приближение, Шаннон поднял голову.
Он переглянулся с сидевшей рядом Ракель, которая чистила яблоко ножом для фруктов. Та закрыла глаза и проверила информацию от уже активированного сигнального барьера «Райская обитель» («Асгард»).
Вечером Шаннон, ощутив что-то вроде жажды крови, на всякий случай попросил Ракель наложить это заклинание.
«Райская обитель» после активации действовала целые сутки, даже если маг спал, и отслеживала присутствие любых живых существ, попавших в радиус действия. Однако при всей своей полезности это была крайне сложная магия, и её многодневное поддержание могло пагубно сказаться на разуме мага.
— Несёт с собой металл, но вряд ли это оружие. Рост, вес, длина шага... Хм... Думаю, это господин Сафир из «Дикой лошади».
Мгновенно считав эти данные с информационного экрана в своём разуме, Ракель кивнула.
Вскоре в дверь постучали.
Пасифика, лежавшая на столе, подскочила, словно кошка, среагировавшая на звук.
— Виния?
— Не похоже на то.
— У-у, я кушать хочу.
С горькой усмешкой пройдя мимо снова повалившейся на стол Пасифики, Шаннон подошёл к двери. Но не успел он её распахнуть, как дверь с нетерпением дёрнули снаружи.
— Шаннон!
На пороге, как и предсказывала Ракель, стоял невысокий пожилой мужчина — хозяин «Дикой лошади» Сафир Кольт.
— ...Что-то случилось?
Уловив что-то в лице Сафира, Шаннон спросил без приветствий. Сафир открыл было рот, чтобы что-то сказать... но тут же закрыл. Он понял, что если не успокоится, то начнёт нести бессмыслицу.
— Винию...
Сделав глубокий вдох, произнёс Сафир.
— Винию похитил какой-то странный парень!
От этих слов лица Шаннона и остальных застыли.