Глава пятая. Нерушимые узы
Шаннон прикусил губу.
Он знал, что рано или поздно это случится.
И боялся этого. Было нетрудно догадаться, что с того дня, когда закончилась их беззаботная жизнь, когда-нибудь наступит подобная ситуация. Именно поэтому он, Ракель и Пасифика решили покинуть родину и выбрали жизнь в бесконечных скитаниях, без надежды осесть где-либо.
Но… пусть и на время, Шаннон и остальные прервали этот путь.
Они прекрасно всё понимали, но намеренно притворились, что забыли об опасности. Сказалась усталость. Свою роль сыграла и самоуверенность от того, что они раз за разом успешно отбивались от подосланных убийц. Вряд ли кто-то стал бы их винить… но если называть вещи своими именами, они потеряли бдительность.
— Фальк, к счастью, отделался лёгкими травмами… но, в общем, этот мальчишка оставил вот это.
Пасифика подалась вперёд, собираясь что-то сказать, но Шаннон остановил её одним лишь взглядом. Увидев нечто в глазах брата, она молча уселась обратно на стул.
На крошечном клочке бумаги, протянутом Сафиром, педантичным почерком было выведено:
«Хранителю» Шаннону Касуллу. Жду в каньоне Арвен. Приходи один… Кристофер Армалайт.
— Что ещё за каньон Арвен[✱]Может звучать как отсылка к Толкиену. Но вероятно, имелся в виду британский многозарядный гранатомёт для подавления беспорядков ARWEN 37 (Anti Riot Weapon ENfield), стреляющий резиновыми пулями и гранатами со слезоточивым газом калибра 37 мм.? — спросил Шаннон, сминая бумажку.
— Это Стеклянная долина, примерно в половине глокка ходьбы на северо-восток от северных городских ворот. Место довольно опасное, поэтому вход туда запрещён. В любом случае, сейчас ополчение собирает всех молодых парней города. Как только всё будет готово, мы все вместе…
— Не нужно.
В противовес дрожащему от тревоги голосу Сафира, голос Шаннона звучал без малейшего волнения. До пугающего спокойно.
— Если мы завалимся туда толпой, Виния окажется в опасности. К тому же, это не то место, где можно задавить противника числом. Он всё это просчитал, потому и выманивает меня.
Кроме того… против такого мастера, как Крис, простое численное преимущество бесполезно.
Дело не только в том, что он превосходно владеет рукопашным боем. Бойцы специального назначения — эксперты в нестандартных боевых ситуациях. Они редко действуют в группах, но зато обучены использовать в бою абсолютно всё, что их окружает, включая рельеф местности и погодные условия.
Внезапные атаки, ловушки, снайперская стрельба из длинного лука… Городское ополчение, не обладающее ни специальными навыками, ни знаниями, будет уничтожено ещё до того, как даже увидит врага. То, что Фалька не убили, следует считать великим везением.
— Я пойду один.
— Но, Шаннон…!
— Прошу вас. Я обязательно верну её.
Сафир хотел было возразить… но замолчал.
Чёрные глаза Шаннона пристально смотрели на него.
Почему у него больше не нашлось слов… Сафир и сам не понимал. После короткого молчания он со стоном произнёс:
— Понял… Я сам поговорю с ополчением.
— Буду вам признателен.
Шаннон низко поклонился.
Ветер, ласкающий щёки, был холодным.
Она моргнула раз, другой.
Когда Виния открыла глаза, всё её поле зрения заполнил гладкий, как гладь ночного озера, мрак, испещрённый во всех направлениях геометрическими узорами.
Насколько хватало глаз, простиралась чёрная стена.
Её огромная поверхность была гладкой, словно стекло, и по ней, подобно паутине, расходились бесчисленные трещины. Плавно меняющаяся густота тёмных тонов и хаотичное сплетение прямых линий создавали сложный узор, рождая невероятно красивый пейзаж.
Рассеянно скользя взглядом по этой необъятной стене, она увидела узкую полоску ночного неба с плывущей по нему луной.
Незнакомый вид на мгновение сбил Винию с толку, но она быстро поняла, что находится на дне узкого пространства, зажатого между гигантскими стенами.
Ширина ущелья едва позволяла бы разъехаться двум повозкам, из-за чего почти отвесные скалы давили своим величием, словно нависая над ней.
— Каньон Арвен…?
Так называли большую и странную долину на северо-востоке от Тауруса… ту самую Стеклянную долину.
Подобный загадочный рельеф встречался не только здесь, но и по всему Королевству Лайнван, да и в других частях континента Даствин.
Когда и как это появилось… всё это оставалось загадкой, и эти гладкие, как стекло, разломы в земле продолжали ломать умы исследователей геологии. По одной из версий, это следы Войны Сотворения мира, в которой сражались боги и демоны, но истина всё ещё была сокрыта во мраке.
— Я…
Как только Виния осознала ситуацию, к ней немедленно вернулись воспоминания о мгновениях перед потерей сознания.
Прямо посреди города её похитил тот юноша с каштановыми волосами. Сразу после этого она получила в шею удар, настолько лёгкий, что он показался бы шуточным, и Виния моментально провалилась в беспамятство.
— …Надо бежать.
Виния попыталась приподняться и тут же обнаружила, что связана тонкой верёвкой. Для пут она выглядела слишком уж ненадёжной… но девичьим рукам было не под силу не то что порвать её, но даже ослабить.
— Проснулась?
Услышав голос, она обернулась и увидела того самого юношу — он сидел, прислонившись к стене неподалёку.
— Ты…
— Кристофер Армалайт. Можешь звать меня Крис.
Юноша представился с выражением лица, которое можно было бы назвать невинным.
Винии от этого стало жутко.
— Ты… убийца…?
— А, не волнуйся. Ты в этот раз не цель. Если «Хранители» не станут делать глупостей, думаю, ты сможешь благополучно вернуться домой.
Цель. То, что означало это слово, не требовало объяснений…
— Т-ты…! — невольно вскрикнула она.
Неосторожно провоцировать убийцу смертельно опасно… эта мысль промелькнула у неё в голове, но слова сами собой сорвались с губ:
— Почему вы охотитесь на Пасифику… Почему…
— …Вот как. Значит, ты не знаешь, — произнёс Крис с тихой улыбкой.
В этой улыбке не было ни насмешки, ни презрения.
— Давным-давно, в одном королевстве… Королева родила близнецов — мальчика и девочку.
— О чём ты гово…
— Долгожданные наследники. Но обитатели замка, вместо того чтобы радоваться, содрогнулись от ужаса. А всё потому, что насчёт этих близнецов было сделано одно пророчество.
Это… была не сказка.
Виния тоже слышала об этом. Пожалуй, любой житель королевства знал эту историю.
Слухи распространяются быстро. И чем они омерзительнее, тем стремительнее и шире, словно насмехаясь над теми, кто пытается их утаить, безответственные сплетни проникают в умы людей.
Слух, о котором знали все, но который никогда не обсуждался публично.
«Из близнецов, рождённых из чрева королевы, девочку надлежит немедленно казнить. Ибо она воздвигнет в этом мире горы трупов и реки крови. В день своей судьбы она станет губительным ядом, что уничтожит этот мир».
— «Пророчество Святого Гренделя»…!
Тех, кто знал правду, было мало, и со временем слухи превратились в легенду. Теперь это была просто старая сказка, утратившая даже иллюзию достоверности, и те, кто её рассказывал, не видели в ней ни капли реальности.
Легенда о принцессе, которую боялись как реинкарнацию Владыки Демонов, проклинали как символ зла, которой не дали имени и даже не признали её существования… и чья жизнь была тайно прервана по приказу её собственного отца-короля.
— Неужели… Пасифика…
— С тех пор прошло четырнадцать лет.
Крис рассказывал об этом так, словно ему было весело. Обычный человек решил бы именно так.
Но… Винии казалось, что этому юноше сейчас невероятно больно.
Словно он рассказывал о своей собственной трагедии.
— Но однажды королевская семья по чистой случайности узнала, что Выброшенная принцесса, которую они считали мёртвой, всё ещё жива. Король запаниковал. Дочь, которую он приказал убить, дочь, которой предсказано уничтожить мир, жива. Что будет, если она знает о том, что он сделал, и затаила обиду? Не разорвёт ли она, ставшая Владыкой Демонов, его на куски первым делом? Вот что он подумал.
Так значит… за спиной этого юноши стоят.
Содрогаясь от пробирающего до костей озноба, Виния отрешённо осознала:
Они пытаются её убить…!
— На самом деле, в вопросе «Выброшенной принцессы» среди различных организаций и ведомств нет единого мнения. Верхушка Церкви Маузера стоит на позиции абсолютного уничтожения. Королевская семья и разведка хотят устранить её ради сохранения авторитета и как меру безопасности. А часть армейского командования планирует использовать её как своего рода козырь против короля… и так далее. Они даже строят козни друг против друга… Глупо, правда?
Крис усмехнулся и пожал плечами.
О «Пророчестве Гренделя» Виния, разумеется, знала. Это пророчество раз в год ниспосылается в Гренделе — священном городе Церкви Маузера, государственной религии королевства и крупнейшей религии континента Даствин. Его точность можно назвать практически абсолютной.
В памяти всплыла улыбка Пасифики.
Эта девушка уничтожит мир? Эта… чуть более энергичная, чем остальные, острая на язык, но при этом немного капризная и одинокая в душе… словом, самая обычная девушка — уничтожит мир?
Бред. Так подумал бы каждый… если бы это не было «Пророчеством Святого Гренделя». Каким бы абсурдным ни казалось предсказание, одного авторитета «Пророчества» хватало, чтобы придать ему оттенок непреложной истины.
— Не может быть…
— Значит, ты и правда не знала.
Крис с интересом наблюдал за Винией, которая шептала это тоном человека, бредящего в лихорадке.
Шаннон достал из повозки, припаркованной на заднем дворе «Большой Медведицы», комплект снаряжения.
Он редко им пользовался. Да в этом и не было нужды: Шаннону куда больше подходило сражаться налегке, сохраняя мобильность. Какой бы лёгкой ни была броня, за повышение защиты приходилось расплачиваться снижением маневренности.
Но его противник — Кристофер Армалайт. Неизвестно, сможет ли он победить, даже если выложится на полную…
— Я тоже пойду! — шумела Пасифика со шваброй в руках, видимо, воображая её своим оружием.
— Дурочка. Его конечная цель — ты. И что будет, если ты сама туда заявишься? Это всё равно что утке прийти на кухню, захватив с собой специи.
Завершив надевать снаряжение, Шаннон привычным движением вырвал швабру из рук сестры.
— Успокойся и предоставь всё мне.
Основной частью снаряжения был доспех из жёсткой кожи. Её вываривали в воске, чтобы придать твёрдость. По прочности она уступала латным доспехам, но зато не пропускала скользящие удары клинком, была куда легче и не сковывала движений.
Многофункциональный доспех из жёсткой кожи типа 0 «Бриганд».
Тот самый, который использовал их отец, Юма Намбу Касулл, когда ещё был в строю.
— Но… Но…
Глядя на опустившую голову Пасифику, Шаннон впервые всё понял.
…Похоже, дурак здесь я.
Та же экипировка, что и у их покойного отца. Он даже не подумал о том, какие воспоминания это пробудит в сердце Пасифики. Видимо, из-за ситуации с Винией он всё же спешил и нервничал… Шаннон разозлился на собственную неосмотрительность.
— Если из-за меня ещё и…
Дрожащий, готовый вот-вот сорваться голос. Те, кто знал Пасифику лишь по её обычному поведению, поразились бы такому контрасту.
Но Шаннон и Ракель знали, что нынешняя Пасифика… нет, в каком-то смысле именно эта Пасифика и была настоящей.
Под маской эгоистичной девчонки скрывалась девушка с хрупкой, уязвимой добротой. Вопреки силе своей веры, она была невероятно чиста и ранима.
— Хватит, я же сказал — сиди смирно дома вместе с Ракель. И вместо того чтобы глупости говорить, лучше приготовь ужин. Если опять перепутаешь сахар с мукой, как в тот раз, напишу у тебя на лбу «идиотка» и подвешу под крышей!
— С-сам-то! Сам же недавно выдал классику и перепутал сахар с солью! — покраснев от возмущения, завопила Пасифика.
— Мне простительно. Это просто невкусно. А вот сырая мука не переваривается, так что у тебя от неё живот скрутит.
Шаннон обернулся к Ракель, ожидавшей в стороне.
— Ну что… приступай.
«Приходи один»… таково было условие Криса. Пока у него заложница, выбора нет. И хотя Ракель — маг высочайшего класса, ей не хватило бы ни магической мощи, ни мастерства, чтобы незаметно подобраться к такому опытному бойцу, как Крис.
Поэтому они решили сделать всё возможное заранее.
— Шаннон, ты же понимаешь…
— Понимаю. Не продолжай.
Шаннон оборвал Ракель на полуслове и бросил быстрый взгляд на Пасифику. Ракель, похоже, тут же поняла его намерения, тихо вздохнула и кивнула.
— Прости… Тогда я начинаю.
Ракель протянула правую руку к Шаннону и тихо начала читать заклинание:
— Во имя договора между мной и тобой… О, лишённый, властвующая сила, право возничего, пусть и эфемерное, ныне дарую его, дабы явить твою скрытую мощь…
Он не помнил лиц ни отца, ни матери.
И Крис, и другие бойцы специального назначения из «Обстинейт Эрроу» были отобраны и отсеяны из брошенных детей со всей страны, либо тех, кого родители продали — причём как в переносном, так и в самом прямом смысле.
Курсанты один за другим ломались и отсеивались в ходе немыслимо жестоких тренировок. Разумеется, путь им был один — на общую могилу за территорией базы. На каменной плите, единственной на этом кладбище, больше похожем на свалку мусора, кто-то выбил надпись: «Здесь покоятся счастливые неудачники».
Возможно, смерть и впрямь была для них лучшим исходом.
Дни, когда они, повинуясь приказам, с головой погружались в смертельно опасные тренировки. Лица тех, с кем они успевали сблизиться, в один прекрасный день исчезали, и тренировки возобновлялись, не давая времени даже на слёзы.
Они, словно пожирая друг друга, сталкивали в пропасть товарищей по несчастью, чтобы перейти на следующий этап обучения. Иногда им приходилось собственными руками ломать шеи или вонзать ножи в сердца тех, кто питал к ним добрые чувства.
Не на кого опереться. Некому защитить. Даже если ты умрёшь, никто тебя не вспомнит. Ты просто уйдёшь в небытие.
И это естественно. Кто станет защищать ребёнка, от которого отказались даже родители? Кто будет его помнить?
— …Ты плачешь?
Слова сидящей рядом девушки вернули Криса к реальности.
— Плачу?
Никаких слёз не было. Он уже давно забыл, как это делается. Ему нужно было запоминать горы куда более важных вещей. В бесполезных навыках не было нужды.
— Я? С чего бы.
Крис усмехнулся и пожал плечами.
— Хотя, признаюсь, иногда мне хотелось бы уметь плакать… Кстати, ты не проголодалась?
— …Не особо.
— Правда? Ну, если захочешь, скажи. Я тут на всякий случай приготовил кое-что перекусить.
С этими словами Крис указал на бумажный пакет, лежавший рядом. Он порылся в нём и достал булочку размером с его собственный кулак.
— Я купил их в пекарне, куда заходил днём. Оказались на удивление вкусными, так что я взял ещё парочку…
— Хватит.
Резкий, раздражённый голос Винии заставил Криса умолкнуть.
— Почему ты ведёшь себя как обычный человек? Если ты убийца, так и будь убийцей!
Крис стёр с лица все эмоции под напором этого резкого обвинения.
— Ты убийца, душегуб, пришедший убить ни в чём не повинную девушку… Так почему же… почему у тебя такое… — со стоном произнесла Виния. — Такое грустное лицо…
Говоря это… Виния каким-то образом понимала.
Подобные сердца резонируют друг с другом. Есть выражения лица, которые может понять лишь тот, кто, пусть и в разной степени, но носил в себе те же чувства.
Этот юноша, должно быть…
— А ты забавная, сестрёнка.
С горькой усмешкой Крис убрал булочку обратно.
Между ними повисло неловкое молчание.
А затем…
— …Когда мне было десять, — Виния, решившись, заговорила так тихо, словно бормотала себе под нос. — …Я поссорилась… с другом.
— …К чему это ты? — спросил Крис, но Виния проигнорировала его и продолжила.
— Он был слабеньким мальчиком, но очень добрым. Мы всегда играли вместе. У меня не было других друзей, а у него не хватало здоровья, чтобы играть с обычными мальчишками.
— Не было друзей?
Слова резанули, как острый нож.
Виния на мгновение прикусила губу, а затем продолжила:
— Я ведь наполовину кочевница… Поэтому все меня сторонились. Открыто никто не дискриминировал, но дети жестоки… Мне частенько доставалось. Они дразнили меня «полукровкой».
Кочевники… так называли бродячий народ, который сейчас более-менее признан обществом, но ещё несколько десятилетий назад был объектом всеобщего презрения.
Изначально это была группа, образовавшаяся вокруг чужеземцев, переселившихся с юга, к которым присоединялись преступники и те, кого по каким-либо причинам изгнали из городов. Чтобы выжить, они часто брались за работу, которую считали «грязной».
Не презирали их лишь наёмники, находившиеся в похожем положении, да некоторые люди, повидавшие мир и освободившиеся от закостенелых предрассудков.
— Он был сыном из богатой купеческой семьи. Его отец и мать относились ко мне так ласково, словно к родной дочери. Но…
Она на секунду замялась.
Были вещи, о которых тяжело даже вспоминать. Воспоминания, которые она страстно желала стереть из памяти.
— В один прекрасный день я услышала, что он думает обо мне на самом деле.
Слова, которые она случайно подслушала из-за угла.
Одноклассники из воскресной школы окружили щуплого мальчика и насмехались над ним. Свойственная детям жестокость загоняла его в угол…
…Тебе ведь нравится Виния, да?
…Я видел, как вы за ручки держались!
…Фу, грязь! Не боишься, что от неё завоняешь?
…Воняет, воняет! А-ха-ха-ха!
И тогда он сказал. Сказал это.
…Д-да кому нужна эта «полукровка»!
Спустя три дня.
Обеспокоенный тем, что Виния вдруг перестала приходить играть, мальчик в сопровождении дворецкого пришёл в «Большую Медведицу».
Виния ничего не сказала.
Она просто молча начала швырять в него тарелки. Одну за другой.
Предательство, уместившееся в одной короткой фразе.
Оглядываясь назад, Виния понимала, что не знает, сказал ли он это всерьёз. Возможно, он просто смутился из-за насмешек над их дружбой, и эти слова сорвались у него с губ случайно. Но у тогдашней маленькой Винии не было ни жизненного опыта, ни мудрости, чтобы понять мальчишеское желание сохранить лицо и смущение.
Она больше не могла безраздельно и безоговорочно ему доверять.
…Что ты думаешь на самом деле?
…В глубине души ты тоже считаешь меня грязной?
Вопросы, тонущие в рыданиях, так и не стали словами, а потому не могли получить ответа. Лишь звон разбивающегося о землю фарфора пронзал холодную тишину.
Должно быть, это был звук разрушающихся уз между двумя детьми.
Умный мальчик, видимо, понял, почему Виния так изменилась. С тех пор от него почти каждый день приходили письма.
Но слова извинений так и остались непрочитанными — письма одно за другим отправлялись в камин «Большой Медведицы».
— И что дальше? — безразлично спросил Крис. — Что ты хочешь этим сказать?
— …Сама не знаю, — бросила Виния с отчаянием в голосе. — Я и сама не знаю…
Но она чувствовала, что должна это сказать.
Ей казалось, что если она расскажет, то, возможно, этот юноша поймёт её. Как человек, носивший в себе такие же одиночество и зависть.
Виния устало закрыла рот.
Наверное, это было бессмысленно. Между ними вновь повисла тяжёлая тишина.
Некоторое время они молчали. А затем…
— И чем всё закончилось?
— …А?
— Чем всё закончилось с твоим другом?
Его тон был таким, словно он спросил это мимоходом, без особого интереса. И всё же…
— Мы так и не смогли помириться, — произнесла Виния, словно смакуя каждое слово. Ведь в этом заключался… её собственный грех. — Он умер от болезни.
— …Вот как.
Крис тихо усмехнулся. И эта усмешка снова показалась Винии похожей на плач.
В этот момент…
Что-то почувствовав, Крис поднялся на ноги.
— Кажется, пришёл.
Крис обернулся и увидел Шаннона, ступающего в Стеклянную долину.
— Братик… Виния.
Пасифика сжала кулаки так, что костяшки побелели.
Отчаянно осознавая собственную беспомощность, она молилась в одной из комнат «Большой Медведицы»…
Нет, не молилась, а желала всем сердцем. Ей не оставалось ничего другого, кроме как искренне желать.
Молиться бесполезно. Бога нет. По крайней мере, такого бога, который стал бы слушать молитвы Выброшенной принцессы.
Она ничего не может сделать.
Пасифика ничем не могла помочь тем, кто рисковал ради неё жизнью.
…Хотя нет. Было кое-что, что она могла сделать.
— ………
Не в силах вынести эти мысли, Пасифика посмотрела на подсвечник, стоявший на полке неподалёку. Почти полностью оплывший воском подсвечник обнажил свой острый, как лезвие, штырь, казавшийся сейчас орудием убийства.
Оставаясь одна, она старалась не смотреть на острые предметы. Потому что иногда у неё возникало импульсивное желание проткнуть себе горло.
Если она умрёт, всё это закончится.
Иногда это казалось ей прекрасным решением проблемы.
Умирать страшно. До дрожи страшно. Это естественно. Но… в то же время осознание того, что ты можешь лишь отчаянно чего-то желать и ничего не делать, было невыносимо болезненным. Мысль о том, что кто-то может умереть вместо неё, пугала её до безумия. Ей казалось, что она крадёт жизнь у тех, кто погибает.
Ведь она должна была умереть ещё пятнадцать лет назад. Но всё же…
— Надо… приготовить ужин.
Пробормотала Пасифика, словно убеждая саму себя, и встала.
Верить и ждать. Порой это бывает тяжелее, чем сражаться самому.
И всё же…
— Я же… обещала…
По ту сторону двери.
— ………
Тихо отойдя от двери, Ракель издала тихий вздох облегчения.
В воздухе плясали чёрные искры.
Выветрившиеся и ставшие хрупкими стеклянные стены разлетались на куски от малейшего удара. Гладкие поверхности осколков отражали лунный свет, раскрашивая пустоту сверканием, подобным блеску драгоценных камней.
Бесчисленные лучи света танцевали, словно чёрный снег.
С каждым взмахом клинка, с каждым скольжением подошв вздымались осколки, создавая фантастически красивую картину, совершенно не вязавшуюся с местом смертельной схватки.
— А ты упрямый.
Стон сталкивающихся лезвий пронзал звёздное небо.
Оружие скрещивалось раз за разом в мгновение ока. Вымеряя дистанцию и выискивая бреши в защите противника, они вкладывали всю свою боевую мощь, сконцентрированную в долю секунды, в мечи и алебарду.
Атаки, одной из которых было бы достаточно, чтобы отправить на тот свет воина второго или третьего сорта. Они обменивались ударами, достойными звания смертельных… и тем не менее, ни Шаннон, ни Крис не могли нанести решающий удар.
У Шаннона была атакующая магия, а Крис превосходил его в гибкости и физической силе. Опасаясь коронных приёмов друг друга, они не решались применять мощные атаки, открывающие большие бреши в защите.
— Сам виноват, что не добил меня, — произнесли они, скрестив скрежещущие лезвия и глядя друг другу в глаза.
— Нужно было убить тебя тогда, чтобы не оставлять хвостов.
— Да уж. Я уже жалею об этом, — раздражённо бросил Шаннон. — Но раз уж я сохранил тебе жизнь, мог бы распорядиться ей с большей пользой.
— Я и распоряжаюсь. Спасаю мир, — с насмешкой ответил Крис. — Я вас не понимаю. Меня ужасно раздражает смотреть на вас. На ваше неисправимое лицемерие.
— Лицемерие?
— А разве не так? Вы защищаете человека, который станет спусковым крючком для конца света, но стоит мне взять в заложницы вашу обычную знакомую, как ты покорно приходишь сюда.
— ………
— В твоих действиях нет никакой логики. Чего ты добиваешься в итоге? Ради чего, ради кого ты всё это делаешь?
Шаннон ничего не ответил.
Голос Криса зазвучал горячее, словно от нетерпения:
— У тебя не хватает ни духу убить, ни хладнокровия бросить кого-то на произвол судьбы… Ты даже меня одного убить не можешь! И с этим ты собираешься защищать Выброшенную принцессу? А в худшем случае убьёшь её своими руками? Да ты ни на что из этого не способен! Ты просто наслаждаешься самодовольством, играя роль «брата, защищающего бедняжку-сестру»!
— …Может, и так, — совершенно невозмутимо ответил Шаннон.
Лицо Криса исказилось, и он взмахнул алебардой. Шаннона отбросило силой удара, он разорвал дистанцию и снова поднял меч.
— Терпеть этого не могу… Одно только зрелище этого лицемерия бесит меня до чёртиков!
Крикнув это, Крис занёс алебарду над головой.
Словно желая одним сокрушительным ударом стереть иллюзию, стоящую перед ним…
Чёрные осколки кружились в воздухе, словно рой маленьких метеоритов, упавших с небес и блуждающих по земле, сверкая в неровном лунном свете. Два человека, сошедшиеся в смертельной схватке посреди этого искрящегося хаоса, были так прекрасны, будто исполняли танец.
— Нельзя…!
Виния, не в силах сделать ничего другого, лёжа на земле, выдавила из себя крик. На фоне яростного звона сталкивающихся клинков её голос прозвучал слишком тихо, но…
— Нельзя… Ты…!
Маленький ребёнок, сжавшийся во тьме.
Который не может никому доверять. Никого не может полюбить. В чьём сердце осталось лишь отчаянное одиночество.
Вдалеке, за пеленой мрака, виднеется свет.
Но ребёнок даже не пытается выйти из темноты. Его предал тот, кому он доверял больше всего, и его сердце, привыкшее к сладкому отчаянию и смирению, теперь боялось даже сделать шаг из своего укрытия. Он мог лишь смотреть на свет вдалеке сухими глазами и завидовать.
Лицо этого ребёнка, выглядывающее между обхваченными руками коленями… порой казалось лицом Криса, а порой — самой Винии.
— Ты…
Желание было лишь одно.
Чтобы кто-то остался рядом с тобой в этой темноте, без всяких корыстных расчётов.
Кто-то, кто останется на твоей стороне, даже если весь мир ополчится против тебя.
Нерушимые узы, способные преодолеть логику вещей, здравый смысл, и все те цепи, что сковывают и движут людьми.
Абсолютное доверие.
Именно это Крис и Виния увидели в Шанноне и его сёстрах.
— Нет этого… Ничего такого…
Но таких абсолютных уз не существует.
Пожив с Шанноном и остальными, Виния начала это понимать.
Они не полагались на нечто подобное. Они не связывали друг друга такими узами. Они просто продолжали делать всё необходимое, чтобы жить вместе… Никто их не принуждал, это было их собственное желание.
Именно поэтому они могли быть вместе.
— Прекрати! — закричала Виния.
Крис не ненавидел Шаннона и его сестёр. Он лишь сам внушил себе эту ненависть.
— Ты… Ты просто завидуешь Пасифике!
Крик Винии эхом разнёсся по Стеклянной долине.
Движение Криса, бросившегося в атаку, замедлилось… Лишь на какую-то долю секунды, но замедлилось.
И в этот момент Шаннон сделал свою ставку.
— Дева битв, благослови!
Пакетное заклинание.
Метод высокоскоростной активации заранее сохранённой магической формулы с помощью короткого заклинания.
— …!
Шаннон стиснул зубы, терпя психологическую нагрузку от активации.
Сам по себе Шаннон не был магом.
Пусть у него и была магическая сила, способности её контролировать у него не было. Магия, наложенная Ракель, сформировала в нём ещё одну псевдоличность — виртуальное сознание, которое и управляло его магией.
Это была крайне опасная техника.
Она была равносильна намеренному введению себя в состояние раздвоения личности. Если поддерживать это состояние слишком долго, каким бы сильным духом ни был человек, границы его разума начнут стираться, что в итоге приведёт к полному разрушению. Личность просто не сможет сохранить свою целостность.
Если это произойдёт, от человека не останется ничего, кроме оболочки, механически реагирующей на внешние раздражители, без способности мыслить.
Вот почему Ракель не любила накладывать эту магию на Шаннона.
Более того, пакетное заклинание было равносильно одновременной активации нескольких заклинаний, что требовало создания ещё одного виртуального сознания-контроллера. В результате Шаннону приходилось вмещать в своей голове три сознания одновременно и терпеть эту колоссальную нагрузку.
Всё-таки это тяжело…
Тяжело…
ело…
Крис же, глядя на Шаннона, активирующего магию, был уверен в своей победе.
Да, пакетное заклинание срабатывает куда быстрее обычной атакующей магии. Но даже так, после активации всё равно требуется время на прицеливание.
Именно это мгновение и решает исход боя. По этой причине атакующая магия плохо подходит для ближнего боя.
На такой дистанции удар клинком будет однозначно быстрее.
Я победил!
С этой мыслью он обрушил алебарду.
Шаннон, словно отказавшись от магии, не стал прицеливаться, а встретил удар своим мечом.
Алебарда и меч сцепились…
…Дзззззззынннннь…!
— А?
Режущий слух звук, словно кто-то царапнул прямо по барабанным перепонкам.
Лезвие меча глубоко впилось в алебарду.
Оно прорезало её насквозь… меч рассекал алебарду.
Крис с неверием смотрел, как сталь режет сталь. Лезвие меча гладко, словно кусок масла, разрезало металл и отсекло рабочую часть алебарды.
Крис замер от изумления.
И в его живот врезался тупой край клинка, когда Шаннон перевернул меч.
— ………………!
Крис рухнул на землю, подняв облако чёрных искр.
— …Ну правда, сколько можно, — произнёс Шаннон сварливым тоном, ни на секунду не отводя меч от лежащего и корчащегося от боли Криса. — С меня хватит боёв с тобой. Если бы не новая магическая формула Ракель, ты бы меня прикончил.
То, что он применил, не было атакующей магией.
Это было одно из вспомогательных боевых заклинаний, которое обычно почти не использовалось… точнее, его улучшенная версия. Изначально это заклинание было придумано от безысходности магами, уступавшими в рукопашном бою мечникам, чтобы иметь хоть какие-то шансы на ближней дистанции.
Но, честно говоря, в использовании оно было крайне неудобным.
Каким бы разрушительным ни было оружие, если навыки рукопашного боя самого пользователя оставляют желать лучшего, толку от него мало.
Однако… в руках Шаннона, который изначально был мечником, всё менялось. Поняв это, Ракель усовершенствовала магическую формулу и внедрила её в его сознание.
«Благословенный клинок»… Заклинание ускоряло взмах меча, и одновременно с этим невидимый, высокоскоростной виртуальный клинок, развёрнутый поверх настоящего лезвия, разрубал даже сталь.
Обычным оружием это остановить невозможно. Даже будь то толстая стальная броня или крепостная стена, под натиском этого клинка они ничем не отличались бы от куска масла.
— Тебе следовало бы убить меня в этот раз, — прохрипел Крис сквозь прерывистое от боли дыхание.
— …Не стану я тебя убивать.
С этими словами Шаннон вложил меч в ножны.
— Если я убью кого-то ради её защиты, мне кажется, она и впрямь превратится в «Спусковой крючок катастрофы». По крайней мере, эта принцесса-идиотка будет винить себя до конца своих дней, если из-за неё кто-то пострадает.
— ………
— Поэтому мы приняли решение. Никого не убивать и не позволять никому быть убитым. Даже если это малолетний убийца с перекошенным характером… Хочешь называть это лицемерием — называй.
Бросив эти слова, Шаннон повернулся к Крису спиной и зашагал к Винии. Вряд ли он не допускал мысли об ударе в спину, но…
— …Я проиграл.
Спокойно произнёс Крис.
То, что остаётся непоколебимым — это не узы. Не доверие. Это убеждения. Воля следовать тому пути, который ты выбрал сам, не полагаясь ни на кого и не ради кого-то другого.
— В этот раз… я действительно проиграл.
— Если так считаешь, то больше не возвращайся.
Даже сейчас голос «Хранителя» звучал так, будто ему всё было лень.
Во мраке скорчились человеческие фигуры.
Это были статные мужчины, чьи натренированные тела угадывались даже под одеждой.
Из-за коротких стрижек и серых плащей они казались неприметными, но было в них нечто, выделяющее их на общем фоне.
Искусственно созданное ощущение однородности.
Одинаковые причёски, одинаковая одежда, одинаковые движения, одинаковое телосложение. Это сходство, казавшееся проявлением ненависти к индивидуальности, создавало какую-то жуткую атмосферу.
Те, кто отбросил свою человеческую индивидуальность во имя прекрасных идеалов веры. Шестой отдел внешних связей, входящий в состав Главного управления Церкви Маузера… Отряд по уничтожению ключевых вероотступников и врагов церкви, которого официально не существует.
«Чистильщики».
Но… сейчас это были лишь четверо беспомощных мужчин, в бессилии рухнувших на землю.
Их тела покрывали раны, словно разорвавшиеся изнутри. Подобные следы остаются после мгновенного мощного удара молнии. Молния, пронзившая тело, высвобождает всю свою разрушительную мощь в момент выхода наружу.
Кроме того, у всех них были раздроблены коленные суставы. При должном лечении и тренировках они, возможно, смогут снова ходить, но их жизнь как бойцов подошла к концу.
— …Мы проиграли?
Мужчины медленно подняли головы. На их непроницаемых лицах, не привыкших отражать эмоции, застыла тонкая плёнка усталости и страха.
Земные исполнители божьего гнева не проигрывают. Они не имеют права на поражение. Их проигрыш означает сомнение в абсолютности владыки Маузера. Чтобы обрести силу, способную безошибочно уничтожить любую цель, они пожертвовали всем. Именно поэтому поражение полностью перечёркивало сам смысл их существования.
Это поражение жгло «Чистильщиков» сильнее любого клейма, разъедая их изнутри.
— А этот «Хранитель» оказался крепче, чем я думал.
Прекрасный силуэт на фоне льющегося света.
Лишь одни его очертания заставляли смотрящих восхищаться его красотой. Силуэт свысока взирал на лежащих мужчин.
— Изначально я не планировал вмешиваться лично, но, видно, придётся. Можно было бы предоставить всё армии, но эти идиоты не понимают сути происходящего. Того и гляди наломают дров из-за своих жалких амбиций.
Силуэт плавно поднял взгляд к небу.
— К тому же… в движение пришёл один мерзкий пережиток старого мира. Если он вмешается всерьёз, проблем не оберёшься.
Силуэт неторопливо протянул правую руку.
— Ныне я дарую вам истинную силу. Волей великого Маузера, всемогущего Творца, отныне вы станете воистину единым целым.
Певучий голос.
Нет, это действительно была песня. Песня, благословляющая рождение новой жизни.
— Именем посланника владыки Маузера, Четвёртого Хранителя Порядка «Хегарила», я дарую вам чудо… Радуйтесь, ибо ныне вы сбросите с себя скорлупу человеческого естества.
Вытянув руку, силуэт внезапно схватил одного из «Чистильщиков» за лицо.
— Радуйтесь, радуйтесь, настало время нового рождения.
Пальцы с влажным звуком погрузились в лицо «Чистильщика».
Глубоко, очень глубоко… Каким умением и какой силой нужно было обладать, чтобы сделать подобное? Пальцы, должно быть, достигли самого мозга.
Глаза «Чистильщика» закатились. Ожидаемая реакция, но… выражение его лица расслабилось, сменившись каким-то экстатическим блаженством.
— А……… аа……… ааа-гхррр-аааааа…
В полутьме раздался крик… нет, крик новорождённого.
