Глава седьмая. Преступивший закон
Повозка мчалась с быстротой ветра.
Словно передавая лошадям яростный настрой кучера, четвёрка кобыл неслась вперёд, взрывая копытами землю. Скорость была такой, что любая ошибка и падение означали бы верную смерть. И всё же на лице Шаннона, сжимавшего вожжи, читалось раздражение.
— Ну и добряки же вы, слов нет, — пробормотал Крис. Невозмутимо сидя на крыше пассажирского отсека несущейся к городу повозки, он позволил ветру трепать свой серый плащ.
— Заткнись.
Даже сквозь рёв ветра чуткий слух Шаннона уловил его слова.
— И вообще, с какой стати ты разъезжаешь на нашей повозке с таким невозмутимым видом?
— Я же вам информацию подкинул. Было бы лучше, если бы вы уехали, так ничего и не узнав? — Крис с интересом посмотрел на нахмурившегося Шаннона и продолжил. — Мне вот стало любопытно... Что же ты будешь делать после всех тех громких слов? Если бы ты сбежал, не оглядываясь на город, я бы ударил тебя в спину.
Он говорил это шутливым тоном, но... Крис, несомненно, был серьёзен.
— И всё-таки, у тебя есть шансы на победу?
— Я даже не знаю, что там происходит, какие, к чёрту, шансы? Но в худшем случае, если не смогу победить, хотя бы выиграю время, чтобы жители успели сбежать.
— Жители, которые пытались вас выгнать? Даже если ты их спасёшь, вряд ли кто-то скажет тебе спасибо.
— Достал. Я делаю это не ради благодарности. Ты же сам сказал. Самоудовлетворение. Обычное самоудовлетворение.
— И ради этого ты готов рисковать жизнью?
— Что-то не так?
— ...Браво. — на губах Криса появилась мягкая улыбка. — Ну что ж, посмотрим, на что ты способен.
— Заткнись, — процедил Шаннон сквозь зубы.
Плакал ребёнок.
Детский голос отчаянно звал маму и папу... Крик, который ребёнок, казалось, выдавливал из всего своего маленького тельца, эхом разносился по опустевшим улицам.
Но родители, которых вдали оттаскивали рыдающие ополченцы, уже не могли его услышать. Этот крик лишь сотрясал пустоту.
Ногу ребёнка обвила верёвка.
Верёвка из плоти... Щупальце.
Другой её конец тянулся к гигантскому объекту.
Этот объект... глыба плоти размером с жилой дом медленно извивалась. Содрогаясь и двигая нижней частью, словно гигантский слизень, она неторопливо ползла к центру города.
Во все стороны от неё, подобно паутине, тянулись бесчисленные щупальца, которые разветвлялись и расползались по всем улицам. В отличие от паутины, они двигались сами по себе. Они рыскали в поисках жертв.
Эта тварь... нарушала саму суть живых существ, к которым прикасалась.
Она могла разрушать физическую структуру и ткани жертвы, а затем изменять их по своему усмотрению. Словно ребёнок, мнущий кусок глины, она играла с теми, кого схватила, а в конце концов... поглощала их, сливаясь воедино.
...папа... мАМАааа...
В плаче ребёнка произошла перемена.
...Мммммнгха-а-а-а-а-а!
И тут.
Ребёнок... разорвался вдоль.
Словно не выдержав внутреннего давления, его тело лопнуло от лба до паха. Словно перезрелый плод, разбрызгивая во все стороны что-то красное.
Зрелище, невыносимое для любого человека с нормальной психикой.
Но... если бы это означало смерть, это было бы ещё спасением.
Настоящий кошмар начался потом.
О-о... о-оППААпААА... мАААмМАааААА...
Лицо ребёнка, разорванное надвое, продолжало плакать.
Из дёргающихся, содрогающихся краёв раны на лице с пузырением начало появляться нечто. Глазные яблоки, пальцы, уши... всевозможные части человеческого тела.
Словно насмехаясь над самой формой человеческого существа, они хаотично формировались, а в следующее мгновение лопались и исчезали.
Вскоре щупальце с мерзким чавкающим звуком притянуло ребёнка... то, что когда-то им было... и втянуло в глыбу плоти. Словно задрожав от радости, пульсация плоти на мгновение усилилась.
ПаПаАА... МАмаААА...
Растворяясь в плоти, разорванное надвое лицо до самого конца продолжало беззвучно плакать.
— Эй, Крис.
— Да-да.
Обрадовавшись, что его впервые назвали по имени, Крис с улыбкой посмотрел сверху вниз на Шаннона.
Город был уже перед ними.
Но его въезд, включая городские ворота, и внешнюю стену опутывала жуткая сеть из плоти.
Какова цель монстра — неизвестно. Но Шаннон и остальные понимали, что эта сеть служит своеобразным барьером, не выпускающим тех, кто внутри, и не впускающим тех, кто снаружи.
— Придётся использовать мощную атаку и прорываться с боем. Пока я этим занят, возьмёшь вожжи?
— Проще простого.
Крис спустился на козлы, а Шаннон занял его место на крыше. Следом за ним, схватив брата за руку, из пассажирского отсека на крышу поднялась Ракель.
— Готова, Ракель?
— Да. Людей поблизости нет... Если будем следить за радиусом поражения, можно не сдерживаться.
Сказав это, Ракель начала читать заклинание.
— ...Пусть и эфемерное, ныне дарую его...
Сначала — заклинание развёртывания виртуального сознания, которое Крис уже слышал. Благодаря ему Шаннон на время мог использовать магию.
А затем...
— Небеса, земля и всё, что пребывает меж ними... Ныне всем вам в равной мере дарую конец...
Ветер подхватил голос Шаннона, читающего заклинание.
В унисон с ним Ракель начала читать другое заклинание.
— Моя надежда, моё желание, да воплотятся они здесь.
Высоко и звонко их голоса слились воедино. Узнав слова заклинания, Крис удивлённо расширил глаза.
— Это же... настоящая...
— Что? Что это? — спросила Пасифика, высунувшись из окна.
— Во имя нашего договора, дарую тебе ещё большую силу.
Ракель опустилась на колени перед Шанноном и воздела руки к небу.
Активация вспомогательной боевой магии «Магическое слово» («Руна»[✱]Символы рунического алфавита (футарка), имевшие также магическое значение.).
— И боги, и демоны, сгиньте же здесь!
И тогда активировалась армейская атакующая магия «Разрушение небес» («Рагнарёк»).
Вспыхнул ослепительно белый свет.
Прочертив двойную спираль, луч света, обладающий куда более высокими температурой и силой удара, чем тот, что Крис видел раньше, пронзил воздух по прямой линии.
Громовой рёв ударил по ушам Криса и Пасифики.
Земля, городская стена и сеть из плоти взлетели на воздух. Свет выжег в них огромную дыру и рассеялся.
— Ух ты-ы-ы...
Пасифика, видимо, впервые увидевшая настолько мощную атакующую магию, издала ошеломлённый возглас.
— ...Так вот как выглядит настоящий «Рагнарёк».
В голосе Криса тоже слышалось восхищение.
— Ты много об этом знаешь, — сказал Шаннон, опуская руку.
— После того, как вы в прошлый раз применили его на мне, я решил изучить этот вопрос.
Вообще-то «Разрушение небес» — это магия, предназначенная для одновременного использования двумя и более магами. Настоящий «Рагнарёк», применяемый в связке со вспомогательной магией «Руна», которая усиливает, фокусирует, стабилизирует и точно направляет удар, обладает разрушительной силой, на порядок превосходящей одиночную версию. Хотя всё зависит от количества и навыков магов, в истории есть записи о том, как это заклинание стирало с лица земли целые крепости вместе с фундаментом.
Но...
— О-оно заживает...!?
Голос Пасифики сорвался на крик.
Получив колоссальный урон от ««Разрушения небес»», рой щупалец на мгновение замер, словно содрогнувшись... но тут же, с отвратительным чавкающим звуком, начал разрастаться из краёв раны и восстанавливаться.
Разрушенные участки регенерировали с невероятной скоростью, словно время оборачивалось вспять. Это не было похоже на обычную биологическую регенерацию путём размножения клеток. Скорее, это напоминало заливку грязи в форму... Нечто совершенно чужеродное.
— Всё в порядке. Мы успеем.
Голос Шаннона звучал спокойно.
Даже если тварь восстанавливается так быстро, на регенерацию столь огромной раны всё равно требуется время. Воспользовавшись этой брешью, повозка проскочила через пробитое отверстие и ворвалась в город.
— ...Что это...
Город... был захвачен щупальцами.
Обычные улицы, к которым они уже начали привыкать, теперь были исполосаны разросшимися на зданиях и дорогах мясистыми разломами.
— Стена, прегради путь!
Одновременно с голосом Ракель активировалась защитная магия «Крепостная стена» («Мидгард»), отбросив потянувшиеся к ним щупальца.
— Едем к «Большой Медведице»? — спросил Крис.
— Нет. К «Дикой лошади». Там собирается ополчение, и, кажется, это место назначено убежищем на случай чрезвычайных ситуаций. Сначала нужно убедиться, что с нашими знакомыми всё в порядке.
— Понял.
Крис кивнул и ударил поводьями.
— Да что же это такое... Что это за тварь... !
Чей-то плач разорвал тяжёлую атмосферу, повисшую в «Дикой лошади».
Ответа не было. Никто не мог ответить. Лишь глубокий ужас перед неведомой угрозой давил на всех присутствующих.
— Этого монстра ни мечи, ни огонь не берут...
Когда тварь поглотила несколько голов скота, ополченцы, заметив неладное, бросились в атаку. Но хотя клинки и огонь оставляли раны, они тут же заживали. Более того, те, кто подходил слишком близко, оказывались поглощены монстром.
Щупальца уже покрывали почти весь город. Человеческих сил было совершенно недостаточно, чтобы нанести твари решающий удар. Людям оставалось лишь прятаться в домах и убежищах, забаррикадировав двери и окна мебелью.
Но насколько эти хрупкие преграды смогут сдерживать натиск щупалец...
Ни огонь, ни сталь не могут причинить ему вреда.
Чтобы победить, нужна сила, превосходящая всё это.
— Если бы у нас была... мощная магия...?
Пробормотал кто-то.
Эти слова вызвали в памяти всех присутствующих образ одной девушки.
— Ракель...!
— Точно, если та девушка из близнецов...
— Да, та самая! Я сам видел, как она использовала атакующую магию.
— Если это могущественный маг...
По залу пробежал ропот. Люди переглядывались, подтверждая эту слабую надежду.
Однако.
— ...Госпожа Ракель и остальные уже уехали.
Тихий голос, в котором, тем не менее, сквозил нескрываемый гнев, заставил всех замолчать.
— Мы сами их прогнали... Вы что, забыли?
Люди обернулись и увидели девушку с искажённым от боли и гнева лицом.
Это была Виния.
— Вы шарахались от них, как от грязи, игнорировали... А ведь они ни в чём не виноваты!
Стоявшая рядом бабушка отчаянно дёргала внучку за руку, пытаясь заставить её замолчать, но Виния вырвалась и закричала:
— Вы даже не попытались разобраться! Поверили безответственным слухам и отвернулись от них! А теперь хотите, чтобы они вас спасли... Это уже ни в какие ворота!
— Э-это, конечно, так, Виния, но...
Один из ополченцев, на мгновение опешив от непривычно резкого тона обычно спокойной девушки, всё же попытался возразить:
— Но это факт, что они использовали атакующую магию посреди города и дрались с какими-то убийцами.
Со всех сторон посыпались голоса согласия.
— Да и вообще, использование мощной атакующей магии ведь под запретом, разве нет?
— Тебя же саму втянули в это и похитили!
— И когда мы собрались идти тебя спасать, они нас остановили. Наверняка у них рыльце в пушку.
— А может, этот монстр — их рук дело? Отомстили нам за то, что мы их выгнали...
Безответственные обвинения сыпались одно за другим.
Винии стало так горько, что она едва не расплакалась.
«Люди слабы», — сказала Ракель. Но эта слабость — не обязательно зло. Именно потому, что люди слабы, они могут быть достаточно смиренными, чтобы признать свои ошибки.
Но, госпожа Ракель...
Виния мысленно обратилась к ней.
Эти люди... они даже не могут признать свою слабость... И вы всё равно считаете, что в этом нет ничего плохого? Что с этим ничего не поделать?
— Вообще, с тех пор как они здесь появились, стало как-то неспокойно...
...Стук.
Внезапно раздался звук.
Глухой, но чёткий. Все разом замолчали.
Затем входная дверь «Дикой лошади» затряслась. Кто-то пытался открыть её с другой стороны, из-за баррикады из высоких столов.
Люди с ужасом уставились на дверь.
Некоторое время она тряслась... а затем всё стихло.
— Эй... В-всё нормально?
— Мы столько всего туда навалили, так просто не...
Гора столов внезапно разлетелась в щепки.
Словно насмехаясь над усилиями тех, кто их строил, столы легко взмыли в воздух и врезались в стену. Явно действовала сила, далеко превосходящая обычную.
— .........!
В ужасе ожидая, что сейчас внутрь хлынут щупальца, люди напряглись. Но вместо этого они увидели длинную палку, просунувшуюся сквозь разбитую дверь.
— ...О, открылась, открылась.
За разбитой дверью показался Крис, небрежно бросивший эти слова, а за ним...
— Шаннон? — пробормотала Виния, широко раскрыв глаза.
— ...Слава богу, вы целы.
Войдя в «Дикую лошадь» вместе с Крисом, Шаннон заметил Винию и облегчённо вздохнул.
По ту сторону двери, перекрывая вход, стояла повозка. Щупальца, рыскающие поблизости, раз за разом пытались проникнуть внутрь через щели между повозкой и дверным проёмом, но барьер «Крепостная стена» надёжно преграждал им путь.
— ...Слушай.
Крис, ловя на себе взгляды, полные страха, отвращения и растерянности, обратился к стоявшему рядом Шаннону:
— Кажется, нас тут не очень жалуют?
— Заткнись.
Шаннон попытался отвесить Крису подзатыльник, но тот легко увернулся. Решив больше не обращать внимания на мальчишку, Шаннон повернулся к собравшимся.
— Мы обеспечим пути отхода. Уходите отсюда как можно скорее.
Никакой реакции. Точнее, реакция была крайне вялой.
Что и неудивительно...
— Ч-что происходит? Почему вы... и этот мальчишка... он ведь, кажется...
То из одного, то из другого угла посыпались вполне закономерные вопросы. Окинув взглядом толпу, Шаннон раздражённо ответил:
— У меня нет времени всё объяснять. Об этом монстре я знаю не больше вашего. Короче, если хотите жить — идите за мной.
И всё же люди реагировали неохотно. Они не знали, можно ли ему доверять.
Шаннон, начиная терять терпение, собирался добавить ещё что-то, когда...
— Ясно. Рассчитываем на вас. Всем приготовиться к уходу.
Властный голос заставил всех обернуться. Из кухни вышел хозяин «Дикой лошади», Сафир.
Неизвестно, откуда он его достал, но в руках он держал старинный длинный меч. Оружие смотрелось в его руках так естественно, как бывает только у тех, кто не раз им пользовался...
— Я так и думал, что вы не просто трактирщик, — с улыбкой сказал Шаннон. Действительно, простой хозяин гостиницы не стал бы советником ополчения.
Сафир слегка похлопал по ножнам и горько усмехнулся.
— Сейчас — просто трактирщик. Я бросил наёмничество двадцать лет назад.
— Господин Сафир...
Некоторые ополченцы попытались было возразить с нотками осуждения. Но Сафир остановил их одним лишь спокойным взглядом.
— Взрослые люди собрались здесь и спорят, кто виноват и из-за кого всё это... Вы что, дети малые? Оставьте эти разговоры на потом, когда выживем. Кто хочет дискутировать — оставайтесь здесь. А я ухожу вместе с Шанноном и остальными.
После таких слов никто больше не решился спорить.
Люди спешно начали собираться.
Матери, прижимающие к себе детей. Сыновья, поддерживающие спотыкающихся стариков. Жёны, помогающие идти раненым мужьям. Ополченцы, берущие в руки оружие и подбадривающие друг друга.
Случайно бросив взгляд на Криса, Шаннон заметил, что юноша смотрит на эту картину с каким-то благоговением.
— ...У тебя, наверное, тоже жизнь не сахар.
Неожиданно проникновенно произнёс Шаннон. Крис в ответ лишь молча усмехнулся.
...И тут.
«...Внимайте».
Внезапно раздался голос.
Низкий гул, похожий на землетрясение, характерный для множества ртов, говорящих в унисон. Этот рёв сотрясал весь город, и, вероятно, был слышен в каждом его уголке.
Голос произнёс:
«Внимайте. О, смертные. Внимайте...»
В сети из щупалец, окутавшей город, произошли изменения.
Повсюду начали вздуваться бесчисленные опухоли, большие и маленькие... и лопаться.
Из-под них появились мужские лица. Разного размера, но абсолютно одинаковые.
Красивые, с глубокими чертами. Их точёные линии казались почти хрупкими, но в них ощущалась величественная аура, присущая лишь совершенным произведениям искусства. Несмотря на то что это были наросты на плоти, их красота выходила далеко за рамки обычных мирских представлений о прекрасном.
— Это ещё что...
Выбежавшие наружу Шаннон и Крис в оцепенении оглядывались по сторонам.
По всему городу появились лица, лица, лица...
— Что это такое?!
Вышедшие из повозки Пасифика и Ракель тоже с ужасом смотрели на это скопление лиц. Из «Дикой лошади» вышли несколько человек, включая Сафира и Винию, и застыли в немом шоке.
А затем.
Словно желая продемонстрировать свою мощь сбитым с толку людям, на другом конце улицы показалась гигантская глыба плоти.
В её центре располагалось самое большое лицо.
«Именем Закона я повелеваю».
Бесчисленные губы разом открылись и торжественно провозгласили:
«Уничтожьте... Уничтожьте, уничтожьте семя катастрофы... Её имя — Пасифика Касулл...»
— Чт...!
Лицо Пасифики исказилось.
Семя катастрофы. Смертельный яд, что уничтожит мир. Существо, само бытие которого является грехом.
Непростительное создание... «Выброшенная принцесса».
Таково было клеймо её судьбы.
— Ч-что... а...?
Внезапно... температура вокруг неё словно упала.
Нет, скорее всего, ей просто показалось. Но Пасифика отчётливо это почувствовала.
Она вдруг осознала, что Крис смотрит на неё.
Сафир смотрел на неё.
И... даже Шаннон и Ракель обернулись в её сторону.
Все присутствующие неотрывно смотрели на неё.
Знакомые, привычные лица безмолвно и механически окружили её.
В устремлённых на неё взглядах не было никаких эмоций. И дело было не в том, что их лица ничего не выражали. Казалось... они вообще не видели Пасифику как человека. Словно в одно мгновение все окружающие её люди превратились в одинаковых кукол, безмолвно и безэмоционально уставившихся на девушку.
Жуткая тишина повисла над городом.
Не в силах больше выносить тяжесть этих пустых взглядов, Пасифика закричала:
— Ч... что такое... что происходит?! Братик... Шаннон? Сестрёнка Ракель?
Пасифика с ужасом смотрела на руки сестры, тянущиеся к её шее.
Рядом с Ракель Шаннон уже обнажил меч. Сафир и Крис направили на неё своё оружие, а Виния тоже протянула руки к её горлу.
В одно мгновение все они... даже брат и сестра, которые пожертвовали всем, чтобы защитить её, стали её врагами.
— Не может быть... В-вы же шутите, да? Хватит шутить, не сейчас...
Белые пальцы безжалостно впились в шею Пасифики. Клинок хладнокровно взметнулся вверх.
— За... что...?
Хрипло прошептала Пасифика.
Но пальцы сестры не дрогнули. На её лице не было ни гнева, ни печали. Ракель безо всяких эмоций душила сестру... ту самую сестру, которую всё это время защищала.
— Сестрёнка... Братик...
Пасифика рефлекторно попыталась оторвать её руки, но её сил было недостаточно, чтобы хоть немного ослабить хватку. Ракель всегда была сильнее неё, но сейчас в её пальцах чувствовалась поистине невероятная мощь. Если так пойдёт и дальше, она сломает ей шею быстрее, чем та задохнётся.
Глаза Пасифики наполнились слезами.
Её убьют.
От рук её собственных брата и сестры.
И пусть. К этому она была готова. Если она действительно существо, которое, как гласит пророчество, принесёт миру гибель, то смерть — неизбежна... Так она думала.
Но если уж умирать, то от рук брата и сестры, которые защищали её, рискуя собственными жизнями. Она знала, что они готовы на это пойти.
Но.
Такая непонятная и нелепая смерть... она не хотела так умирать.
Что происходит — непонятно. Почему брат, сестра и остальные вдруг слепо подчинились приказу этого монстра — непонятно. Совершенно непонятно. Её убьют, а она так ничего и не поймёт.
— У... гх...!
Ей было не столько страшно, сколько до боли обидно. Теряя сознание от удушья, Пасифика плакала от горькой обиды.
Бред... Что я делаю...
Сознание Шаннона отчаянно сопротивлялось.
Он понимал, что делает. Понимал, что совершает непоправимое. Но не мог остановиться. Его тело, полностью игнорируя его волю, повиновалось приказу монстра.
Я... убью Пасифику?
В ответ на его полный ярости вопрос заговорил голос из глубин, скрытых ещё дальше, чем сознание.
Да. Тебе приказали, и ты должен исполнить.
Голос утверждал это. Как нечто само собой разумеющееся.
Им нельзя противиться. Так предначертано. С давних времён. Ещё до твоего рождения.
Что за бред...?
Таков закон, таков порядок. Ты должен это понимать. Они правят людьми. И люди обязаны им подчиняться. Бунтовать нельзя. Это не дозволено. И поэтому — невозможно.
Пошёл ты! Я... Я...!
Сознание Шаннона протестовало. Оказавшись запертым в парализованном теле.
Это было слишком слабое сопротивление, но всё же...
Хватка на шее усилилась. Меч опустился.
Нелепая, внезапная смерть неумолимо приближалась.
— Нет... Я не хочу... ни за что... нет...!
Даже слова отрицания гасли в удушье.
От недостатка кислорода и остановки кровообращения в глазах начало стремительно темнеть. Лишь блеск опускающегося белого клинка ярко сверкал в этой тьме.
Нет. Ни за что.
Осталась только эта мысль.
Я не признаю этого. Я не прощу этого. Чистая воля к отрицанию. Бунт против судьбы. Она повторяла это, как заклинание. Это было единственное, что она могла сделать.
НЕ ХОЧУ. НЕ ХОЧУ. НЕХОЧУ, НЕХОЧУ, НЕХОЧУНЕХОЧУНЕХОЧУ...
НИ ЗА ЧТО... НИ ЗА ЧТО, НЕ ХОЧУ!
НЕ. ХО. ЧУ...........!!
........................
Ни звука. Ни света.
Но что-то лопнуло и начало распространяться.
Где-то что-то... невидимый цвет изменил свои оттенки. Если назвать это «скверной», то Пасифика определённо чем-то безвозвратно осквернила этот мир.
Опускающийся клинок. Он... остановился у самого лба Пасифики, словно по какому-то чуду.
— Пасифи... ка...?
Ошеломлённо пробормотал Шаннон.
В тот же миг Ракель в ужасе отдёрнула руки от сестры. Даже она смотрела на свои дрожащие пальцы с оцепенением.
Остальные тоже моргали, словно очнувшись от кошмарного сна.
Они, видимо, не понимали, что произошло. И их можно было понять.
— О... очнулись? Вы снова в себе?
Шаннон, с трудом кивнув в ответ на умоляющий взгляд Пасифики, повернулся к глыбе плоти, возвышающейся на улице.
Он не знал, каким образом, но эта тварь пыталась заставить его убить Пасифику. Своими собственными руками... он едва не убил сестру, которую поклялся защищать.
— Ах ты мразь...!
«Так и знал...»
Проигнорировав голос Шаннона, клокочущий от ярости, бесчисленные лица произнесли нечто с пугающей безапелляционностью.
«Пасифика Касулл... Так это действительно ты?»
Множество лиц на плоти уставились на Пасифику.
В следующее мгновение десятки щупалец одновременно метнулись в её сторону.
Защиты не было. В тот момент, когда Ракель попала под контроль, «Крепостная стена» отключилась. Шаннон и Сафир инстинктивно попытались отбить их оружием, но...
— Пасифика...!
Голос Винии сорвался на крик.
Щупалец было слишком много. Одно из них, проскользнув мимо защиты Шаннона, устремилось к лицу Пасифики. Скорость была такой, что уклониться она не успела бы.
Но.
К всеобщему удивлению, щупальце замерло в воздухе, так и не достигнув Пасифики.
«Хм...»
В голосе чудовища прозвучали растерянность и тревога.
«...Всё-таки, всё-таки ты...»
Щупальца задрожали, словно в ужасе перед самим существованием Пасифики. Эти отростки, способные одним касанием даровать жизнь или смерть любому существу... обладавшие абсолютной властью над живой материей, теперь лишь беспомощно покачивались перед одной-единственной девушкой.
— Она их остановила?
— Нет...
Шаннон покачал головой в ответ на вопрос Криса.
Она не останавливала их. Это была лишь интуиция, не имеющая под собой никаких оснований, но, похоже, монстр был вынужден остановиться. Почему — Шаннон не знал.
А если подумать, почему... почему эта тварь вообще пыталась заставить их убить Пасифику? Ведь она могла сделать это сама без всякого труда.
— Пасифика, ты...
— А? Что?
Сама Пасифика лишь стояла в растерянности, не понимая, что происходит. Но...
Смотря на город свысока, девушка пробормотала:
— ...Впечатляет.
Её длинные, цвета небесной лазури волосы, почти достающие до пят, были перевязаны пурпурной лентой. Одетая в нечто похожее на военную форму, она внезапно появилась в небе высоко над Таурусом.
Даже с помощью магии достичь такой высоты было невозможно. Воздух здесь был настолько разрежен, что даже крылья птиц не находили бы опоры. На высоте, где любой человек задохнулся бы в муках...
...девушка оставалась совершенно невозмутимой.
Она тоже была чем-то иным, лишь принявшим человеческий облик.
— Пусть это и было направлено лишь против марионетки... но чтобы человек посмел воспротивиться «Миротворцу»... нет, самому «Закону»...
Если имя, которое она назвала Шаннону, было настоящим, её звали Арфи.
Непостижимое существо в облике девушки. Её внешность была невероятно красива, но в её лице проглядывала какая-то искусственная жёсткость. Милая, непорочная, но странно холодная.
— Истинно так, «Смертельный яд, что уничтожит мир»... Истинно так, последняя надежда, оставленная моим Владыкой.
Арфи удовлетворённо кивнула.
— ...Однако ту марионетку вам придётся уничтожить своими силами. Пока он использует людей в качестве основы, я не могу вмешаться.
«...В таком случае...»
Произнесли бесчисленные лица на плоти.
«Пока мы не уничтожим всех, кто на твоей стороне... Если не будет тех, кто тебя защищает, твоё будущее оборвётся прямо здесь.»
Бесчисленные щупальца рванулись во все стороны с взрывной скоростью.
Опытные в боях Шаннон, Ракель и Сафир инстинктивно уворачивались или отбивали их, но...
Щупальца приближались.
Оцепеневшая от ужаса Виния увидела на конце одного из них маленькое-маленькое человеческое лицо. И она узнала его... это было лицо того самого «Чистильщика».
В нём не было ни капли боли, ни капли скорби.
Лишь лучезарная радость.
И это лицо умоляло её.
...Ну же, давай будем вместе.
...Ну же, станем единым целым и избавимся от боли и печали.
Но Виния с криком попятилась.
Это не счастье. Такое счастье ей не нужно. Это равносильно смерти. Люди способны стараться именно потому, что им бывает тяжело. Люди могут быть добрыми именно потому, что познали печаль.
Если перестать всё это чувствовать, если сбежать от этого — человек просто перестанет быть человеком.
Но щупальце, стремящееся насильно слиться с ней, неумолимо тянулось вперёд.
И в тот момент, когда мерзкая верёвка из плоти уже почти коснулась её щеки...
— Оп-па.
Порыв ветра начисто срубил щупальце.
В следующее мгновение этот ветер превратился в шест, который Крис держал в руках. Даже обычная палка в руках мастера может резать, как клинок, если скорость и точность удара достаточно высоки.
— Ты...
Виния удивлённо смотрела на Криса — не столько из-за его мастерства, сколько из-за того, что он спас её.
— Прячься в здании. Дилетантам здесь делать нечего.
Сказал Крис, размазжив шестом отрубленный кусок щупальца.
— Стена, прегради путь!
Убедившись, что «Крепостная стена» развернула свои сияющие геометрические узоры вокруг «Дикой лошади», Ракель пристально посмотрела на глыбу плоти.
Её можно было рубить и жечь — всё равно она мгновенно восстанавливалась. Это был самый настоящий монстр. Однако у Ракель было два возможных способа его уничтожить.
Первый — бить его до тех пор, пока регенерация не исчерпает свой предел. Каким бы быстрым ни было восстановление, предел должен быть. Но неизвестно, хватит ли у них атакующей мощи, чтобы довести монстра до этого состояния.
Если они хотели действовать наверняка, оставался второй способ. А именно: не дать твари времени на регенерацию и уничтожить все её ткани за короткий промежуток времени.
И у Ракель была подходящая для этого магия. Магия, которая в буквальном смысле не просто «убивает», а «уничтожает»... Атакующая магия для полного и тотального истребления.
Но...
— Эх, был бы здесь ещё один маг...
Атакующая магия полного уничтожения «Демонический небесный волк» («Фенрир»[✱]Мифологическая отсылка. В скандинавской мифологии Фенрир был чудовищным волком, который должен сыграть ключевую роль в событиях Рагнарёка.)... Как и «Разрушение небес», она требовала использования сложнейшей и невероятно объёмной магической формулы, поэтому в одиночку её применить было невозможно.
Разумеется, в паре с Шанноном Ракель могла бы это сделать. Но даже её сознания не хватило бы, чтобы одновременно с этим поддерживать «Крепостную стену».
К тому же «Демонический небесный волк», изначально предназначенный для боя с многочисленным противником, воздействовал не на сам объект, а на определённую область пространства. Поэтому перед самой активацией требовалось задать зону поражения... и если враг успеет из неё выйти, всё будет впустую.
Иными словами, им нужны были люди, которые смогли бы задержать врага, пока Ракель и Шаннон будут сконцентрированы на магии, и одновременно защищать «Дикую лошадь».
— Нужны маги? Тогда... может, попросишь их?
Крис указал своим шестом на нескольких мужчин, вышедших из «Дикой лошади». Все они были одеты в неприметную одежду, но...
— Мы поможем, — сказал один из них.
Ни Шаннон, ни Ракель, конечно, не знали, кто они такие... но Крис, похоже, давно всё понял. Это были бойцы «Блэк Хоука», тайно проникшие в город.
— Это не входит в нашу задачу, но... мы тоже не горим желанием подыхать в этой неразберихе.
— Вы что, смеётесь...
Шаннон, нахмурившись, сделал шаг к ним, но Ракель дёрнула его за плащ. Когда Шаннон недовольно обернулся, сестра лишь покачала головой.
Ракель всегда умела быстро адаптироваться к ситуации. Шаннон называл это беспринципностью.
— Рассчитываем на вас, — сказала Ракель, и мужчины кивнули в ответ.
«Четвёртый Миротворец[✱]Кандзи 守護者, но фуриганой поверх записано ピースメイカー, английское peacemaker. Что в свою очередь, также является отсылкой к револьверу Colt Peacemaker.» Галиль[✱]Отсылка к израильскому автомату «Галиль». наблюдал за происходящим через свой «Терминал» — глыбу плоти.
«Терминал», созданный путём наделения тел «Чистильщиков» частью способностей Галиля, был, по сути, его аватаром. Он мог управлять им, как своим собственным телом, и не только видеть и слышать, что происходит вокруг, но даже чувствовать запахи и температуру. С другой стороны, он мог в любой момент отключить все чувства и отсечь «Терминал».
«Хм...?»
«Мидгард» переключился.
Защиту здания, в котором укрылись горожане, взяли на себя другие маги. Похоже, брат и сестра Касулл, «Хранители», собирались применить какое-то другое заклинание.
Судя по ситуации, это должна быть мощная атакующая магия. Но Галиль прекрасно знал о слабостях таких заклинаний.
Нужно было просто продолжать двигаться. Какой бы разрушительной ни была магия, без точного прицеливания от неё не будет никакого толку.
Однако...
Вокруг глыбы плоти заплясали линии.
«Это ещё что...?»
Цепи. Они молниеносно, в несколько слоёв, обвили глыбу плоти и сковали её.
Проследив взглядом за их концами, он увидел мужчин, прячущихся в тени зданий и на крышах. И их ловкость, и скорость, с которой они метают цепи, выдавали в них отнюдь не дилетантов. Скорее всего, это были агенты разведки, которых армия послала сюда заранее.
«...И вы думаете, что сможете меня этим удержать?»
Галиль беззвучно рассмеялся.
Какими же жалкими и беспомощными были люди.
Если бы они покорно подчинялись «Закону», им не пришлось бы тратить столько сил — они могли бы просто спокойно умереть. «Миротворцы» существовали лишь благодаря «Закону», но даже если отбросить его, физическая мощь Галиля была несравнима с человеческой.
Даже этот «Терминал», наделённый лишь частицей его силы, при желании мог бы с лёгкостью стереть с лица земли один-два города.
Щупальца обвили цепи.
Разорвать их ничего не стоило. А при необходимости можно было изменить форму и выскользнуть... Но в этот момент.
Мощнейший удар потряс «Терминал».
«Хм...?»
Атакующая магия «Громовой молот» («Мьёльнир»). Вызванная им молния по цепям ударила прямо в «Терминал».
«Грр... гх-х...!»
Разряд максимальной мощности, без малейших ограничений. У любого обычного существа кровь закипела бы, а внутренности разорвались в клочья. Поскольку «Терминал» тоже состоял из биологических тканей, он не мог остаться невредимым.
Щупальца с треском лопались и обгорали.
Конечно, сожжённые разрядом ткани тут же начали восстанавливаться.
И это было не клеточное размножение. Это была реструктуризация материи. До тех пор, пока центральное ядро оставалось целым, материя, однажды включённая в структуру и занесённая в память, могла воссоздаваться бесконечное число раз. В отличие от клеточного деления, на это требовалось гораздо меньше времени, и органическая подпитка не была обязательной. При необходимости «Терминал» мог восстановить своё тело даже из воздуха, земли или воды.
Единственным недостатком было то, что этот процесс потреблял колоссальное количество жизненной энергии.
И именно поэтому...
«Ах вы мелкие...»
Удары молний следовали один за другим без передышки. «Громовой молот» — мощная магия, но длится она всего долю секунды. Видимо, несколько магов по очереди беспрерывно активировали «Мьёльнир».
Плохо... — подумал Галиль.
Регенерация была задана как главный приоритет для способностей этого «Терминала». При любом повреждении регенерация включалась автоматически, поглощая жизненную энергию.
В результате почти вся энергия «Терминала» уходила на восстановление, и он не мог сдвинуться с места. Вряд ли люди могли зайти в своих расчётах так далеко...
Если так пойдёт и дальше, он примет атаку Касуллов в лоб.
Галиль не знал точно, какой уровень магии им доступен, но среди атакующих заклинаний были и такие, чья разрушительная мощь могла стереть «Терминал» в порошок целиком.
Галиль почувствовал жгучее унижение.
Потому что осознал: он паникует.
Он — «Миротворец», абсолютное существо из четвёрки тех, кому Владыка Маузер даровал власть управлять миром Даствина и поддерживать в нём надлежащий порядок.
Пусть он и был слабейшим из них, он всё равно стоял бесконечно выше людей. И это не измерялось такими примитивными и размытыми понятиями, как «сильнее» или «слабее». Так было предначертано «Законом».
И вот он с трудом справлялся с какими-то людишками.
Даже если он действовал через легко заменяемый «Терминал», служащий лишь аватаром, подобное было просто немыслимо.
Этого ни в коем случае не должно было произойти.
«Будь ты проклята, Пасифика Касулл...!»
Сгорая от унижения, Галиль был вынужден прибегнуть к уловке.
— ...Скованный зверь, ныне...
Читая заклинание, Шаннон наблюдал.
Из глыбы плоти появилось новое лицо. Это было лицо маленького ребёнка.
...Помогите...
Гласило лицо.
Словно выброшенная на берег рыба, ребёнок беззвучно открывал и закрывал рот в агонии. И безмолвно умолял о пощаде.
...Больно... Не убивайте...
Ему не было и десяти.
Он даже не знал, что означает слово «будущее».
В том возрасте, когда дети бездумно и радостно принимают каждый новый день, как должное.
...Больно... Помогите...
— .........
Шаннон замолк, прервав чтение заклинания.
...Помогите...
Он знал.
У Шаннона и остальных не было возможности спасти этого ребёнка. Ничего нельзя было сделать. От одного осознания этого становилось тошно. Разве не они сами отняли у этого ребёнка будущее?
Надо продолжать заклинание... другая его часть подгоняла Шаннона.
Но...
— ...Ничего не выйдет.
Одновременно с этими словами... брошенный кем-то кинжал вонзился ребёнку прямо в лицо.
— ...Крис?
Шаннон ошеломлённо посмотрел на стоявшего рядом юношу.
— Ты не сможешь его спасти.
Сказал боец специального назначения, так и застыв в позе, в которой метал кинжал.
— ...Этого уже никто не сможет.
На лице ребёнка на мгновение отразилось нечто похожее на удивление... а затем оно исказилось и тут же провалилось обратно в плоть.
— Ты...
— Раз спасти его невозможно, ты должен не опускать руки, — сказал Крис, повернувшись к Шаннону.
— Ты должен убить его наверняка.
В голосе бойца специального назначения не было ни гнева, ни печали — только холодное спокойствие.
— Я же говорил... Если ты решил защищать кого-то до конца, будь готов и убивать ради этого. Каковы бы ни были твои убеждения, это ты должен усвоить чётко.
Шаннон молчал.
Но его руки, выдавая внутреннюю борьбу, сильно дрожали.
— Шаннон Касулл!
Резко выкрикнул Крис.
— Ты же поклялся защищать её? Поклялся, что защитишь сестру, чего бы это ни стоило? Так не смей колебаться!
Его голос... звучал слишком трагично для простого упрёка.
— Умоляю, не колебайся...
— .........
Шаннон кивнул Ракель, которая смотрела на него с беспокойством, и закончил заклинание.
— Освободись же. Ибо это — посох разрушения!
Атакующая магия полного уничтожения «Демонический небесный волк» («Фенрир»), чья мощь была удвоена заклинанием усиления из рук Ракель, активировалась.
Бах! — раздался хлопок, словно лопнул сам воздух.
На земле внезапно вспыхнул гигантский клетчатый узор.
И в следующее мгновение из него вверх вырвались лучи света.
Из плоскости в объём... лучи света одновременно преломились, сплетаясь друг с другом, образуя сетку. Светящийся узор, сформировавшийся вокруг глыбы плоти, в одно мгновение превратился в «Клетку».
Цепи, сковывавшие «Терминал», и щупальца, расползшиеся по городу, с треском разлетелись в щепки.
«.........!»
«Терминал» словно опомнился и забился, но было уже поздно.
Зона уничтожения зафиксирована.
Срезы щупалец и цепей были идеально гладкими, словно масло, разрезанное раскалённым ножом. Их не разбили и не порвали. Клетка из света безжалостно разделила пространство на «внутри» и «снаружи». То, что внутри, не может выйти; то, что снаружи, не может войти; а всё, что пересекало границу, было безжалостно разрезано. Врата места казни захлопнулись, и они больше не откроются, пока жертва не будет уничтожена.
«Ах вы...!»
Глыба плоти била щупальцами по Клетке, но световой узор не дрогнул ни на миллиметр.
Зона поражения «Демонического небесного волка» лишь выглядела как Клетка, но ею не являлась. Узор из лучей служил лишь для обозначения границы между обычным пространством и изолированным измерением. И зазоры в решётке были лишь оптической иллюзией, пропускающей свет изнутри — физических щелей там не было.
Внезапно.
С влажным звуком от глыбы плоти оторвался кусок.
Не был отрезан. Просто внезапно исчез.
«Это же...!»
Исчезновения пошли цепной реакцией.
Словно невидимый зверь вгрызался в плоть, глыба теряла кусок за куском и растворялась в воздухе. Монстр содрогался всем телом, пытался изменить форму, бил по Клетке, словно стараясь спастись... но с каждой безнадёжной попыткой его становилось всё меньше.
Эта сила...
«Цепной молекулярный распад...!»
С ужасом осознал Галиль.
Перед этой силой любая материя превращалась в пыль, даже более мелкую, чем пепел. Ни регенерация, ни размножение не могли угнаться за скоростью исчезновения. Глыба плоти стремительно уменьшалась.
«Будьте вы прокляты, будьте вы прокляты...!»
Он не мог проиграть.
«Миротворец» — существо высшего порядка по отношению к человеку. Таково было правило. Как единица всегда меньше двойки. То же самое правило. Он был Абсолютом, которого люди не могли победить, как бы ни старались.
Абсолютный порядок «Закона» заложен в самых глубинах человеческого подсознания, глубже любых инстинктов. Пока он существует, люди не могут противиться «Миротворцам». Не могут враждовать с ними. Они могут лишь безоговорочно подчиняться.
Так должно было быть. Такое унижение было просто немыслимо.
Но... разрушение неумолимо продолжалось.
На поверхности плоти с бульканьем начали всплывать лица. Лица «Чистильщиков», лицо того мальчика, лица солдат из «Блэк Хоука».
Множество лиц тех, кого поглотила глыба и чьи структурные данные сохранились в её памяти.
Лица мертвецов, которым уже не суждено вернуться.
...За что...
Безмолвно вопрошали бесчисленные лица.
...Помогите... Мне больно...
— .........
Шаннон до крови прикусил губу, слушая этот хор скорби и проклятий.
...За что... Ты нас убьёшь?... Убьёшь?... Убьёшь?
В уголках его губ проступили капли крови. Но Шаннон, сжав зубы с такой силой, что, казалось, вот-вот прокусит губу насквозь, продолжал смотреть на лица мертвецов, которых он уничтожал.
Пристально... смотрел.
Словно это было его долгом.
...Будь ты проклят...
Глыба плоти билась в агонии.
Бесчисленные рты, запертые в световой Клетке, вопили, изрыгая проклятия...
«БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯ-Я-Я-Я-ЯТ...!»
Словно нанося последний удар, Клетка начала схлопываться.
Бесконечно сжимающаяся зона уничтожения.
Вспышка света.
В следующее мгновение глыба плоти исчезла, не оставив после себя ни пылинки.