Глава первая. Прокурор по делам ереси
Как ни напрягай зрение, противоположного берега разглядеть не удавалось.
Взору открывалась лишь покрытая мелкой рябью водная гладь. Видимость была просто отвратительной. Даже в ясную погоду огромное расстояние стало бы преградой для взора, а сейчас белёсая туманная пелена и вовсе сузила обзор до минимума.
Всем было прекрасно известно, что в этих краях часто стоят туманы и дымка... но когда не видно даже очертаний противоположного берега, это неминуемо вселяет тревогу в тех, кто собирается на ту сторону. А уж для тех, кто переправляется впервые — и подавно.
Впрочем... одной юной девушке до этого, казалось, не было никакого дела.
— Ого... Интересно… море тоже вот такое?
Её аккуратно собранные золотистые волосы сразу бросались в глаза. В королевстве Лайнван такой цвет волос часто встречался среди знати. В последнее время среди простолюдинов, подражающих аристократам, вошло в моду красить волосы в блонд, однако у этой девушки цвет наверняка был натуральным. В её ярких волосах виднелись плавные переходы оттенков. В отличие от фальшивок, окрашенных дешёвыми красителями, настоящие золотые волосы выгорают на солнце. Говорят, некоторые аристократы терпеть этого не могут и нарочно перекрашиваются... но именно благодаря этим переливам цвета слегка вьющиеся волосы девушки выглядели так ярко и естественно.
На вид ей было около пятнадцати лет.
Лицо, сияющее искренним любопытством, казалось невероятно милым и очаровательным — как и подобает в её возрасте, а то и более того. Но было в ней что-то ещё. То ли дело в льняно-алом дорожном костюме, так ладно сидевшем на её миниатюрной фигурке, то ли в слегка раскосых голубых глазах... но в этой девушке чувствовалась какая-то дерзость, вызывавшая ассоциации с бродячей кошкой.
— Говорят, море пахнет по-другому, — произнесла стоящая рядом с ней девушка лет двадцати.
Чёрные волосы до поясницы, длинный чёрный плащ — на первый взгляд её облик мог показаться мрачным, но от неё удивительным образом исходила аура странного, умиротворяющего тепла. Если уж сравнивать с кошками, то это была сытая домашняя кошка, дремлющая на солнышке... Примерно такое впечатление она производила. Одно лишь присутствие этой девушки необъяснимым образом заражало окружающих чувством счастья.
— Пахнет?
— Когда-то давно папа рассказывал мне, что вода в реке и в море пахнут по-разному.
— Ну, наверное, потому что одна солёная, а другая пресная? Хотя не думаю, что запах прямо так уж отличается.
— Я тоже так подумала.
Златовласая девушка склонила голову набок, и черноволосая повторила этот жест в точности, словно её зеркальное отражение.
— Ну, в общем, суть в том, что в реке и в море течёт разная вода, да? Ой, подожди, река ведь впадает в море?
— Похоже на то.
— А они там не перемешиваются? Может, солёность моря от этого падает?
— Кто знает? Как интересно...
Услышав этот разговор, любой выросший у моря человек либо схватился бы за голову, либо покатился бы со смеху, но девушки с абсолютно серьёзными лицами продолжали смотреть на раскинувшуюся перед ними водную гладь.
На гигантскую... реку, противоположный берег которой даже не был виден.
Река Моссберг[✱]Отсылка к американскому производителю стрелкового оружия O.F. Mossberg & Sons, известному своими помповыми ружьями..
Эта великая река, протекающая на западе королевства Лайнван, фактически служила естественной границей между внутренними и внешними приграничными землями королевства.
Она входила в пятёрку крупнейших рек континента Даствин, и многие, впервые увидев её, ошибочно принимали эту реку за море или гигантское озеро. Хотя течение здесь было спокойным, даже судам, приводимым в движение лошадьми или волами, требовались целые сутки, чтобы перебраться на другой берег. Небольшим лодкам на вёслах и вовсе понадобилось бы три дня.
И всё же люди — такие создания, которые готовы двигаться вперёд, если есть необходимость.
Переправа через эту реку значительно упрощала торговлю. Гораздо легче пересечь это широкое и медленное русло, чем преодолевать узкие, но бурные верховья или бесчисленные притоки. Конечно, легче — понятие относительное.
Так или иначе... вдоль берегов появилось множество причалов, вокруг которых собирались люди, ожидающие переправы, и со временем там выросли города, названные в честь реки.
Вест-Моссберг и Ист-Моссберг... торговые города, раскинувшиеся на западном и восточном берегах.
Ист-Моссберг. Четвёртый пирс.
Этот причал предназначался в основном для пассажирских судов. Впрочем, пассажирские — понятие растяжимое: здесь царило настоящее разнообразие, от крошечных лодочек на пару человек до крупных судов, перевозивших знатных господ в королевскую столицу. Словно выставка кораблей.
В одном из уголков этого пирса, рядом с залом ожидания, стоял чёрный экипаж.
Небольшая дорожная повозка, каких в приграничье полным-полно.
Однако внимательный наблюдатель мог бы заметить в ней нечто странное. А ещё более внимательный обратил бы внимание на то, что её чёрный корпус тут и там оснащён деталями, совершенно не подходящими для обычной дорожной повозки... оснащением, характерным скорее для военных экипажей.
— Братец Шаннон... что-то ты долго, — сказала златовласая девушка, прислонившись к стенке пассажирской кабины, покрытой огнеупорной краской.
Девушку звали Пасифика... Пасифика Касулл.
Пятнадцать лет. Вторая дочь и младший ребёнок в семье Касулл. У неё был старший брат и старшая сестра. Характер жизнерадостный, общительный, слегка напористый. Любимое блюдо — всё, что приготовлено из яиц. Хобби — доставать старшего брата... и так далее.
За исключением одной-единственной детали, она была настолько обычной девчонкой, что перечислять её качества было бы пустой тратой времени. Но для неё самой, её брата и сестры... а также для множества других людей эта самая деталь была источником колоссальных проблем.
— Я слышала, что в сезон полноводья рейсов становится меньше, а цены взлетают, так что договориться бывает непросто, — отозвалась черноволосая девушка, Ракель, задавая корм лошадям перед повозкой.
— Дорого не поэтому, а потому что мы эту махину с собой тащим!
Трое людей, экипаж и четыре лошади — неудивительно, что за такую переправу заломят цену. По правде говоря, была идея продать лошадей здесь, а на том берегу купить новых... но Ракель запротестовала, и от идеи пришлось отказаться.
Многие относились к лошадям как к простому средству передвижения, но за год с лишним странствий Ракель успела к этой четвёрке искренне привязаться.
— Они ведь так старались всё это время... — со слезами на глазах сказала она тогда, и ни Пасифика, ни её брат Шаннон не смогли пойти против её воли. В итоге пришлось заставить кошелёк слегка похудеть и грузить экипаж на корабль целиком.
— Ну... если посчитать разницу при покупке новых лошадей, то выйдет примерно то же самое... О, наконец-то возвращается!
Ракель проследила за взглядом Пасифики и обернулась.
Голубые и чёрные глаза девушек устремились на молодого человека. Он шёл прямо к ним от здания гильдии речных перевозчиков Моссберга.
Его длинные, почти женские чёрные волосы были небрежно стянуты белой лентой, а сам он был закутан в чёрный плащ. Дорожный наряд не представлял собой ничего необычного, однако оружие, покачивающееся на его поясе — однолезвийный меч, называемый тати, — придавало ему слегка экзотический вид.
На вид ему было около двадцати. Из-за странного, немного меланхоличного взгляда в нём почти не чувствовалось юношеской энергии. Вместо этого в нём сквозило какое-то странное спокойствие, словно он познал некую полуправду об этом мире... или же привык смотреть на всё со скепсисом.
Шаннон Касулл.
Брат-близнец Ракель и старший брат Пасифики с разницей в возрасте в пять лет. А ещё... некоторые с долей иронии называли его «Хранителем».
— Долго же ты, братец Шаннон!
— Если что-то не устраивает — иди и договаривайся сама. Вечно вы спихиваете на меня всю самую нудную работу, — устало огрызнулся Шаннон на недовольство сестры.
— Ну так это же ты у нас держишь кошелёк!
— Думаешь, я делаю это от большой радости? — вздохнул Шаннон, с грустью ощущая лёгкость кошелька, спрятанного за пазухой.
Не то чтобы он сам был гением финансового планирования, но в вопросах денег доверять младшей сестре, равно как и сестре-близняшке, было решительно нельзя. Пасифика обожала тратить деньги на всякую ерунду, а Ракель, при всём её багаже бесполезных знаний, начисто была лишена здравого смысла в некоторых повседневных вопросах. Обе они не имели ни малейшего понятия о рыночных ценах и часто делали покупки под влиянием импульса. Выдать им немного на карманные расходы — это одно, но доверить весь бюджет... на такое он пойти не мог.
Хотя, если послушать девушек, то Шаннон был просто скрягой.
— Из-за вас я только и научился, что быстро считать эти чёртовы гроши.
— Ну и отлично! Станешь экономной и расчётливой жёнушкой!
— Не стану.
— Брат, ты и готовишь, и стираешь сносно. А если ещё и деньги считать научишься, мне не стыдно будет выдать тебя замуж! — сжав кулачки, с энтузиазмом заявила Пасифика. Непонятно только, к чему она вела.
— Говорю же, не стану я ничьей женой!
— Зато ты быстро устаёшь и начинаешь лениться. Свекровь тебя со свету сживёт придирками!
Пасифика, видимо, уже вообразила себе картину, как Шаннон рыдает от издевательств злой свекрови, и выглядела при этом подозрительно весёлой. Шаннон ответил ей ледяным тоном:
— ...Интересно, что является большей проблемой: то, что у меня есть все качества идеальной жены, или то, что у тебя они отсутствуют напрочь?
— А мне всё равно! Я замуж не собираюсь!
— Выражайся яснее. Не «не собираюсь», а «тебя не возьмут».
Сказав это, Шаннон вдруг нахмурился и посмотрел на сестру-близняшку.
Она, как обычно, улыбалась, но Шаннон, знавший её с самого рождения, умел улавливать даже малейшие изменения в её мимике.
— ...Что такое?
— Да вот думаю... говоришь-то ты уверенно, Шаннон, но если дело дойдёт до свадьбы Пасифики, ты же первым ляжешь костьми и заявишь: «Я не отдам сестру никому, кого не одобрю лично!»
— ...Ну естественно. Если спихнуть эту зловредную кошку-принцессу на какого-нибудь недотёпу, случится катастрофа. Как хозяин, я несу ответственность за выбор следующего хозяина... — с горькой усмешкой произнёс Шаннон.
— Кто тут зловредная кошка?!
Пасифика с возмущением замахала руками, пытаясь дотянуться до брата, а тот небрежно удерживал её на расстоянии одной левой рукой, упёршись ей в лоб. Глядя на эту привычную сцену, Ракель улыбнулась чуть шире.
— Ну-ну. Пусть будет по-твоему. Так что там с кораблём? Нашёл?
— Нет... Похоже, из-за половодья погода нестабильная, и никто не хочет выходить в рейс.
— Всё забронировано?
— Нет, сесть-то мы сможем. Но в такой сезон, когда рейсов мало, да ещё и с экипажем... они ломят бешеную наценку. Вот и думаю, что делать. Можно, конечно, вообще не переплывать реку.
— Но переправиться ведь лучше?
— По ту сторону Моссберга начинаются внешние приграничные территории. Влияние сил правопорядка королевства там слабее... И само собой, по тем землям бродит куда больше всяких подозрительных личностей.
За рекой Моссберг уровень «глуши» резко возрастал. Формально эти земли оставались частью королевства Лайнван... но исторически сложилось так, что местные феодалы вступали под крыло Лайнвана из соображений выгоды, получая титулы от короля. В результате они сохраняли широкую автономию, а надзор со стороны королевской стражи там почти не действовал.
Именно поэтому на приграничных территориях, где юрисдикция была размытой, орудовало множество бандитов.
— Нужно выбирать из двух зол, — подытожила Ракель.
— С ночными грабителями и горными разбойниками хотя бы всё просто и понятно, — сухо отозвался Шаннон. — Ладно, подождём здесь пару дней. Если ничего не выгорит — бросим эту затею.
— Ура!
Услышав это, Пасифика тут же замерла и её глаза засияли.
— Значит, сегодня мы будем ночевать под крышей?! И есть нормальную, свежеприготовленную еду вместо походного пайка? И спать в нормальной постели?! Да?!
— ...О, моя принцесса. Изволите ли вы знать о плачевном состоянии наших финансов? — устало вздохнул Шаннон, глядя на сестру, у которой уже чуть ли не слюнки текли от предвкушения. Слово «принцесса» прозвучало с максимальной долей сарказма.
— А-а-а, ничего не слышу, не хочу ничего слышать! — театрально зажав уши руками, замотала головой Пасифика.
— ...Слушай давай, принцесса с половиной мозгов.
— У кого тут половина мозга?!
— У тебя. И ту ты не используешь.
— Да ты, братец Шаннон, и на треть свой не используешь! Спорим, если вскрыть твой череп, всё свободное место там забито глиной с надписью «Мне лень»!
— Ещё чего. В общем, слушай: денег у нас нет. Стабильного заработка тоже. Если не будем затягивать пояса, так и помрём где-нибудь под забором.
— У-у-у... — недовольно промычала Пасифика.
На самом деле она прекрасно понимала, что с деньгами у них туго. Не то чтобы им не на что было купить хлеб на завтра, но непредвиденные расходы могли возникнуть в любой момент. Особенно это касалось экипажа или оружия — на ремонте экономить нельзя. В приграничье, полном опасностей, это буквально вопрос жизни и смерти.
— Но, с другой стороны, мы действительно давно не ночевали под крышей, — произнёс Шаннон.
По правде говоря, он тоже устал. Как и Ракель, наверняка. «Если найдётся дешёвая комната, можно и позволить себе одну ночь...» — подумал он, готовясь предложить компромисс. И тут...
— ...Простите.
Раздался невнятный, словно отрешённый голос.
Шаннон и девушки обернулись. Перед ними стояла девушка, сжимая в одной руке плетёную корзинку.
Она была примерно ровесницей Пасифики, может, чуть младше. Коротко стриженные каштановые волосы и серая одежда делали её образ совершенно неприметным. Руки и ноги, видневшиеся из-под подола и рукавов, казались хрупкими — она была не просто худой, а болезненно истощённой.
— Лекарства... не желаете?
Лицо её не выражало ни радости, ни грусти, ни злости — оно было просто никаким. Скорее даже, её лицо словно застыло на полпути, так и не сформировав никакой чёткой эмоции.
— ...Лекарства? — рефлекторно переспросил Шаннон.
Решив, что он потенциальный клиент, девушка остановила на нём свой тусклый взгляд и достала из корзины несколько свёртков.
— Да. Мази от ран, желудочные капли, общеукрепляющие средства, антисептики, обезболивающие... Полный набор. Всё очень эффективно и по доступной цене. В пути такие вещи никогда не бывают лишними.
Она тараторила это монотонно, как актёр третьего сорта, читающий текст по бумажке — видимо, кто-то заучил с ней эту рекламную речь. Шаннон посмотрел на неё в некотором замешательстве.
— Э-э, извини, но у нас этого добра хватает...
Им дали немало лекарств на прощание в городе Таурус, где они гостили ранее, да и Ракель умела готовить простейшие мази и настойки. А отличать несколько видов целебных трав от покойного отца Юмы научились даже Шаннон с Пасификой.
В большинстве случаев самостоятельное изготовление лекарств из трав обходится в десять раз дешевле рыночной цены. Всё потому, что правительство Лайнвана строго контролировало аптекарей через систему регистрации: в обмен на гарантию качества государство облагало их налогом и регулировало цены.
Впрочем, система эта появилась не так давно, и среди простого люда в огромных количествах ходили старые-добрые несертифицированные препараты — вдвое дешевле легальных. Скорее всего, то, что продавала эта девушка, относилось именно к таким незаконным товарам.
— Тогда... как насчёт этого?
Сказав так, девушка извлекла из корзины свёрток кричаще-красного цвета. Слишком яркая упаковка для обычного лекарства...
— Идеально для ночных утех.
— ...Чего?
— Афродизиак.
— В-возбуждающее... — ахнула Пасифика.
— Можете подмешать в еду объекту страсти, а можете выпить вдвоём и провести бурную ночь. Даже самая неприступная дева, испив это, превратится в ненасытную блудницу и...
— ...Эй, притормози! Ты вообще понимаешь, что несёшь?
Видеть, как юная девушка заученным монотонным голосом выдаёт пошлейшую рекламу афродизиака (от которой даже Пасифика густо покраснела), было... даже для Шаннона слегка жутковато.
— ...Вам не по вкусу?
— Дело не во вкусах. В общем, лекарств нам не надо. Извини, ищи других покупателей.
Шаннон постарался произнести это как можно мягче и отчётливее. На мгновение девушка озадаченно моргнула... казалось, она не столько сомневалась в его словах, сколько вообще не понимала суть отказа. Наконец, смирившись, она убрала красный свёрток обратно в корзину.
Её лёгкое отступление объяснялось скорее не покладистостью, а полным отсутствием коммерческой жилки и энтузиазма.
— ...Надо же, они и правда такое продают, — с каким-то странным восхищением протянула Пасифика, глядя в спину уходящей девушке.
— Ты про афродизиак? Это фальшивка.
— Д... да? — Пасифика растерянно захлопала глазами, услышав столь безапелляционное заявление Ракель.
— Существует множество веществ, способных оказывать грубое воздействие на эмоции человека, но сексуальное влечение — слишком сложный механизм, чтобы им можно было так легко управлять. Большинство того, что продают под видом «возбуждающих зелий» или афродизиаков — это обычные стимуляторы или галлюциногены... по сути, просто наркотики. Разной степени тяжести, конечно. Я слышала, что на границе за этим следят не так строго, поэтому ими торгуют почти в открытую.
Откуда Ракель набралась таких специфических познаний — оставалось загадкой, но рассказывала она обо всём этом тоном беззаботной светской беседы.
— Говорят, они стоят так дорого, что иногда целые деревни живут производством наркотиков. Папа рассказывал, что когда-то участвовал в операции по зачистке одной такой деревни.
По правде говоря... если оставить в стороне вопросы легальности, в приграничье наркотики не считались строгим табу. При правильном использовании они могли служить стимуляторами сердечной деятельности или анестезией, а в некоторых регионах их использовали для поддержания веселья на фестивалях. Более того, поскольку цель их применения была чёткой, зависимых и тех, кто посадил здоровье здесь было даже меньше, чем в столице или крупных городах.
Однако неоспоримым фактом было и то, что так называемые «еретические культы», против которых боролась церковь Маузера, часто использовали наркотики в своих ритуалах, и неумелое обращение с ними могло с первого же раза привести к необратимым нарушениям психики. Именно поэтому законы королевства Лайнван так строго регулировали их оборот.
— Но это опасное дело — продавать такие вещи, — заметил Шаннон, бросив взгляд на девушку, которая теперь пыталась всучить свой товар какой-то подозрительной компании возле зала ожидания. — Продавщица никакая, товар незаконный. Как пить дать, влипнет в неприятности...
Не успел он договорить, как...
— Ах!..
До их ушей донёсся короткий вскрик девушки.
Они увидели, как перед ней выросли двое парней. На вид им было около двадцати... примерно ровесники Шаннона. Одеты в чистые светлые вещи, черты лица вполне приятные. Если бы не откровенно хамские манеры, их можно было бы назвать вполне приличными молодыми людьми.
— Хе-хе...
Парни сально ухмылялись. Лица у обоих покраснели — видимо, они уже успели хорошенько приложиться к бутылке.
Девушка сидела на земле и с тем же отрешённым выражением лица смотрела на них снизу вверх. Видимо, её толкнули, и содержимое корзины рассыпалось по дороге.
— ...Вот и неприятности, — оглядываясь, констатировал Шаннон.
Вокруг были люди, но никто не обращал на девушку внимания. То ли не замечали, то ли делали вид, что это их не касается...
— Ты нам тут проблемы создаёшь, куколка. Кто разрешил тебе этим торговать?
— Из-за таких, как ты, впаривающих всякую подозрительную дурь, у нас, честных тружеников, одни убытки.
С этими словами один из парней растоптал каблуком рассыпанные по земле пакетики с лекарствами.
Судя по всему, они были из конкурирующей группы подпольных фармацевтов. Пусть народ и закрывал глаза на торговлю стимуляторами, товар оставался незаконным. И когда сталкивались интересы нелегальных торговцев, они редко решали дела мирным путём.
— Мой товар не подозрительный. Рецептура соблюдена в точности. Эффективность гарантирована, — всё тем же безучастным голосом ответила девушка. В её поведении читалась не смелость, а скорее пугающая тупость — словно она даже не понимала, что ей грозит опасность.
— Ну так давай на тебе и проверим!
Один из парней подобрал красный свёрток и шагнул к девушке. То ли его раззадорила бледная кожа, видневшаяся в вырезе её платья, то ли в нём проснулся садист, но второй парень тоже с пошлой ухмылочкой потянулся к её одежде.
— Пойдём-ка вон туда, куколка. Раз уж хочешь, чтобы мы купили твой товар, надо подробно объяснить про него и качество гарантировать, так ведь? Хе-хе.
Слова звучали более чем зловеще, но окружающие по-прежнему игнорировали происходящее... Вернее, старательно делали вид, что ничего не замечают.
— Братец Шаннон...
— Да блин, опять проблемы на мою голову...
Шаннон поморщился, услышав умоляющий тон сестры. Впрочем, оставаться в стороне он и сам уже не мог. Ожесточённо почесав голову, он двинулся вперёд.
— Вот сунешь нос в чужие дела, и обязательно ничего хорошего не выйдет...
Но, несмотря на ворчание, в его шаге не было ни капли неуверенности. Он широким шагом направился к парням, которые уже схватили девушку за одежду и пытались грубо рывком поднять её на ноги.
— ...Эй, вы что творите, придурки?
Но эту фразу произнёс вовсе не Шаннон.
В то же мгновение один из парней внезапно оторвался от земли.
— Чт-т?..
Он, видимо, даже не понял, что произошло. Его ноги судорожно задёргались в воздухе, потеряв опору. И лишь мгновение спустя до него дошло... кто-то подошёл сзади, схватил его за голову и теперь держал на весу.
— Насилие — это плохо, парни. Плохо.
— Д-да кто ты такой, мать твою?! — огрызнулся второй парень.
Голос и манеры вмешавшегося совершенно не соответствовали его словам. Он говорил, как заправский бандит.
...Гигант.
Это слово первым пришло на ум Шаннону. Шаннон сам был довольно высоким, но этот мужчина возвышался над ним как минимум на голову. А весил, наверное, раза в два больше.
Кустистые брови. Квадратная челюсть. Мясистые губы. Коротко стриженные чёрные волосы. Из-за грубых, словно рубленных топором черт лица его серые глаза казались узкими щёлочками, словно он постоянно ухмылялся.
Судя по белому одеянию, он был священником церкви Маузера... но этот наряд совершенно ему не шёл. Любой нормальный человек при виде такой физиономии первым делом подумал бы о горном разбойнике или налётчике.
— Я же говорю: насилием ничего не решишь. Да и не по-мужски это — поднимать руку на бабу[✱]Беркенс в оригинале активно использует рабочий/бандитский сленг с очень грубыми словами, что должно создавать комический контраст с его должностью..
— Чего ты там умничаешь?! Отпусти его, слышь?! Ах ты ж... — завопил парень.
Священник почему-то радостно осклабился и сжал свою бугристую, как связка толстых канатов, руку. Грубые пальцы, удерживающие парня на весу, ещё сильнее впились в его череп.
Шаннону даже показалось, что он услышал жуткий звук: хрясь...
— Гха-а-а-а-а-а-а?!
— А? Чего-чего? Хочешь что-то сказать? — спросил священник у парня, который от боли лишь судорожно хватал ртом воздух, находясь на грани обморока.
— А-ах ты... Отпусти Ригса!
Второй парень выхватил из-за пазухи нож. Обычный, грубый рабочий нож, но для убийства его бы вполне хватило. Человека можно убить и иглой, если знать, куда бить. Любой инструмент в руках человека, полного решимости убить, в ту же секунду становится смертоносным оружием.
— ...Ну что за безнадёжные идиоты, а.
Священник небрежно отшвырнул Ригса в сторону, повернулся к его дружку и сделал шаг вперёд.
Парень с ножом побледнел. Вряд ли он всерьёз собирался пускать оружие в ход, но отступать было поздно — противник не испугался. Это был из тех типов, которые путают дешёвые понты и физическую силу с настоящей смелостью и мужеством. Для них извиниться или сбежать означало величайший позор.
— Тч-ч-ч!..
В отчаянии парень сделал выпад.
В его ударе не было ни техники, ни изящества, но для обычного человека дистанция и скорость не оставляли шансов увернуться. Впрочем, священник и не пытался. Он просто выставил вперёд свою согнутую руку, похожую на толстое переплетённое бревно.
Нож вонзился в руку. Но...
— ...Ну и? Что дальше делать будешь? — спросил священник, ухмыляясь, как дикий зверь.
Парень же ошарашенно смотрел на свою руку.
То, что он почувствовал через рукоять ножа, было противоестественно. Ему впервые довелось пырнуть человека, но туши животных он разделывал не раз. Случалось, лезвие соскальзывало на кость и тупилось, случалось, приходилось с трудом перерезать хрящи и сухожилия. Но то, что он почувствовал сейчас, не шло ни в какое сравнение с прежним опытом.
Лезвие словно воткнулось в камень. Оно вошло совсем неглубоко, но продвинуть его дальше или вывернуть в ране было физически невозможно. Более того...
— Ч-что?..
Нож медленно, но верно выталкивало обратно.
Ощущение было настолько жутким, что парень невольно разжал пальцы. И тут же лезвие стало само собой вылезать наружу, словно края раны отвергали его... словно сам металл в ужасе пытался вырваться из плоти этого человека. А священник при этом даже не пошевелился.
— В-ва-а-а-а-а?!
— Обосрался, придурок? У нас, браток, тренировки совсем другого уровня. Понял?
С воплем ужаса, как будто увидев чудовище, парень попятился назад. Вытолкнутый из раны нож со звоном упал бы на землю, но священник небрежно перехватил его свободной рукой.
Хрясь... раздался неприятный звук, и лезвие сухо сломалось пополам. Священник просто отломал его двумя пальцами.
— Ещё вопросы есть? — рявкнул он, но в следующий миг его грозное выражение лица... исчезло.
Огромная туша развернулась на пятках. С невероятной для своих габаритов скоростью священник оглянулся. Оказалось, что Ригс — тот, кого он отшвырнул ранее — успел зайти ему за спину. Сейчас Ригс корчился от боли, баюкая ушибленную руку.
А у его ног валялся точно такой же рабочий нож.
И... маленький камушек, которым, судя по всему, этот нож и выбили.
— ...Похоже, я влез не в своё дело? — произнёс Шаннон, выбрасывая второй, запасной камушек, который подобрал на всякий случай.
— Ну, спорный вопрос, — широко оскалился священник.
Первобытная, хищная ухмылка дикого зверя. Но при этом в ней не было ни капли злобы.
— Ты лишил меня удовольствия вмазать ему лично.
— Ты вообще-то священник, — вздохнул Шаннон, но его взгляд оставался острым — так он смотрел только на опасных противников.
Как бы ты ни качался, одной лишь толщиной мышц лезвие ножа не остановишь и уж тем более не вытолкнешь обратно. Шаннон вспомнил рассказы отца о некой секретной технике: особое дыхание и самовнушение позволяли превратить собственные мышцы в стальную броню. Мастера этого искусства могли голыми руками ловить мечи, а стрелы, пущенные в упор, даже не пробивали им кожу.
— Могу я узнать твоё имя?
— Извини, но моё имя не настолько великое, чтобы им разбрасываться, — пожал плечами Шаннон. Мало ли кто может подслушать. Назовёшься — и проблем не оберёшься. Тем более, когда перед тобой священник церкви Маузера.
— Хм. Ну ладно, жаль.
Пробормотав это, священник тут же потерял интерес к Шаннону и протянул руку осевшей на землю продавщице лекарств. Но вместо того чтобы просто помочь ей встать, он взял и поднял её в воздух, как нашкодившего котёнка за шкирку, и поставил на ноги.
— Цела? — спросил он. Его улыбка была под стать лицу — грубой и неотесанной, но... доброй.
Однако...
— Священник... церкви Маузера... — прошептала девушка. В её голосе проскользнула лёгкая дрожь страха.
— Ась? Да что во мне такого необычного-то? — удивился священник.
Но взгляд девушки не был взглядом человека, разглядывающего диковинку. Её тусклое, лишённое эмоций лицо вдруг исказилось, обнажив сложную смесь чувств: страх, гнев... и, кажется, жгучую ненависть.
— ...Эй, ты чего? Ушиблась где-то? — заволновался гигант, заглядывая ей в лицо.
И тут... он увидел, как её зрачки резко сузились, словно в припадке.
— Н-не трогай меня!..
Это был крик отвержения, граничащий с истерикой. Священник удивлённо моргнул и отдёрнул руку.
— Эй?
В следующее мгновение девушка пришла в себя, торопливо собрала с земли рассыпанные пакеты с лекарствами и вскочила. Священник только нахмурился, глядя на её суетливые движения. Не обращая внимания на его реакцию и даже не отряхнув платье от пыли, она бросилась наутёк.
И ни единого слова благодарности.
— ...И что это сейчас было? — озадаченно почесал в затылке священник. Шаннону, ясное дело, ответа было не знать.
— Да и чёрт с ней... Итак, на чём мы остановились?
Видимо, гигант оказался человеком широкой души и не сильно обиделся. Проводив взглядом убегающую девушку, он перевёл взор на парочку бандитов, которые всё это время в ступоре сидели на земле.
— В-ва-а-а-а-а-а?!
Подхватив обоих под мышки, священник зловеще усмехнулся:
— Ну что, ушлёпки, сейчас я вам хорошенечко вправлю мозги. Ухи-хи-хи-хи!
Этот жутковатый смех больше подошёл бы демону, чем служителю церкви.
— Н-н-не убивай, дяденька!.. — заскулили парни. До них наконец дошло, что дешёвыми понтами этого монстра не возьмёшь.
Но священник лишь недовольно насупился:
— Не неси чушь. Я служитель Владыки Маузера, даром что рожей не вышел. Я бессмысленными убийствами не промышляю.
— Т-тогда...
— Просто раздену вас догола, свяжу и брошу в реку.
— Ты же нас утопишь!!!
— Да заткнись ты. Не помрёте.
— Если честно, я думаю, что от такого и умереть недолго... — не выдержал Шаннон.
— Тч, ну что за хлюпики пошли. Ладно, так и быть. В реку бросать не буду. Просто раздену догола и брошу тут валяться.
— Так ещё хуже-е-е-е!!!
— Да сдалась тебе их одежда? — вздохнул Шаннон. Священник гордо выпятил грудь и ответил так, словно изрекал абсолютную истину:
— Это плата за обучение! Жизненный урок! А заодно пусть и за лечение приплатят!
К слову, рана на его руке уже даже не кровоточила. Могучие мышцы просто пережали сосуды. Складывалось впечатление, что стоит ему поплевать на неё, и она тут же заживёт.
— Короче, именем Господа я конфискую... то есть, принимаю ваши пожертвования! А ну-ка, выворачивайте карманы. О, а у тебя тут неплохо звенит!
— А-а, это же выручка за весь месяц...
— Не переживай! Я обязательно потрачу всё на хорошую выпивку и закуску! О, и у тебя деньжата водятся. Ухи-хи-хи!
— Г-грабитель...
Хрясь! — раздался жуткий звук. Священник врезал парню кулаком.
— Пыряют людей ножами, а потом ещё смеют жаловаться! Могу и городской страже вас сдать, если хотите!
Парням крыть было нечем, и они понуро замолчали. А затем и вовсе зашмыгали носами. Шаннон переводил взгляд с плачущих бандитов на священника, когда рядом с ним незаметно нарисовалась Пасифика и тихо произнесла:
— По-моему, это не грабёж, а откровенный разбой.
— Разбойничеством это называется, — устало поправил Шаннон.
Добежав до безлюдного переулка, девушка прислонилась к стене, пытаясь перевести дух.
— Этот священник... неужели...
В её глазах теперь читались вполне определённые эмоции, разительно отличавшиеся от её недавней апатии. Страх и ненависть. И то, и другое было необычайно сильным. Девушка прижала руку к груди и сделала глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце.
— ...Что стряслось, сестричка?
От неожиданности она вздрогнула. У входа в переулок стоял мальчик. Года на два-три младше её. Цвет волос и глаз у него был точно таким же — каштановые волосы и чёрные глаза. И чертами лица они были похожи. Настоящие брат и сестра. Судя по всему, они торговали вместе — в руке он держал точно такую же корзинку.
— Там был священник... церкви Маузера.
В глазах мальчика мелькнули те же страх и ненависть, но ответил он спокойнее, чем сестра:
— Старый жрец из той церквушки на окраине? Подумаешь, экая невидаль. Раздражает, конечно, но ничего особенного.
И правда: в Ист-Моссберге тоже была небольшая церковь Маузера, в которой постоянно находился престарелый священник.
Но в этом городе, полном торговцев и дельцов, ревностных верующих было не так много — разве что несколько владельцев крупных судов. Учение Маузера, проповедующее скромность и аскетизм, плохо вязалось с их стремлением к земной выгоде и прибыли. Поэтому церковь содержалась в чистоте и порядке за счёт их пожертвований... но почти всегда пустовала. А про старого священника поговаривали, что он в последнее время начал впадать в маразм.
— Нет. Не этот выживший из ума старик. Здоровый такой бугай, лет тридцати. Одежда грязная, как будто он долго путешествовал... Наверное, это прокурор по делам ереси[✱]В тексте используется термин 検察官 (кэнсацукан) — прокурор, следователь, государственный обвинитель. У читающего на языке оригинала тут должен возникнуть диссонанс — какие прокуроры в средневековом сеттинге?.
Услышав последние слова, мальчик нервно сглотнул и поёжился.
— ...Что же нам делать, сестрёнка?
— Куот, возвращайся и немедленно доложи господину Ганвасу. А я...
Девушка сунула руку в корзину и начала там что-то искать. Наконец она извлекла ярко-красный свёрток. Тот самый «афродизиак»... или, если Ракель была права, стимулятор или галлюциноген. В корзине их было немало.
Но что она собиралась с ними делать?
— Понял, сестрёнка, — видимо, разгадав её замысел, кивнул мальчик и убежал.
— Я заставлю тебя пожалеть. Цепной пёс Маузера...
С жутким, леденящим кровь выражением лица девушка спрятала свёртки за пазуху и неспешным шагом покинула переулок.
Воздух в помещении был густым от сытных ароматов, дразнящих желудок — запахи пряностей, жареного масла и алкоголя. В тусклом свете таверны, словно в мареве, сновали туда-сюда подавальщицы. Гул голосов был полон жизни, но не превращался в раздражающий шум; он обволакивал людей, словно ровное биение огромного сердца.
Всё это служило одной цели: дать людям сил для завтрашнего дня. Или же отпраздновать вчерашние успехи и похвалить себя за проделанную работу. Как бы то ни было, сытый желудок приносит душе покой. Набравшись сил и успокоившись, люди снова отправляются на поле боя под названием «повседневная жизнь».
...Может, это и слишком возвышенные слова, но Пасифика пребывала в превосходнейшем расположении духа.
— Вкусно-ти-и-и-ща-а-а! Ня-ха-ха-ха!
Они сидели в обеденном зале гостиницы. Город Моссберг, расположенный прямо на перекрёстке торговых путей, притягивал к себе не только разнообразные товары, но и самых разных людей. В результате здесь не было какой-то уникальной местной кухни, передававшейся из поколения в поколение, зато местные заведения славились невероятным разнообразием блюд на любой вкус.
— Божечки, как же это... просто слов нет!
Пасифика с упоением уплетала фирменный сырный омлет, запихивая в себя кусок за куском.
Варёные яйца, яичница-болтунья, глазунья, запечённые яйца... она обожала любые блюда из яиц, но омлеты были её особой слабостью. Для неё омлет был как валерьянка для кошки. Пасифика уже почти прикончила огромную порцию, щедро политую специальным соусом и посыпанную расплавленным сыром, рассчитанную вообще-то на двоих.
— ...Ну и аппетит у тебя, — с изумлением протянул Шаннон, сидящий напротив, и вяло ковырнул свою порцию.
По правде говоря, вкусы в еде у Шаннона и Пасифики были весьма схожи, но он был довольно привередлив. Перед ним стояла тарелка с яйцами, овощами и жареной свининой, и сейчас он скрупулёзно выуживал из этого великолепия ненавистные ему грибы.
— Братец Шаннон, ты сам как ребёнок!
— И то верно. Просто беда: вырос, а перебирать еду так и не отучился, — поддакнула Ракель, неспешно поедая свой заказ. У неё-то как раз никаких особых неприязней в еде не было, но ела она поразительно медленно.
— Будешь ковыряться в тарелочке, малыш, никогда большим не вырастешь!
— Отстань. Это называется «утончённый вкус».
Пасифика с весельем заглянула в тарелку брата, на что тот лишь простонал в ответ.
— У меня, между прочим, очень деликатные вкусовые рецепторы.
— Ага-ага. Оправдывайся дальше.
Они находились в обеденном зале гостиницы «Белый парус» — самой большой и популярной в Моссберге.
Номера здесь были на любой кошелёк: от роскошных за три тысячи сетме за ночь до копеечных общих комнат за пятьдесят сетме с носа. А на первом этаже располагалась огромная столовая, вмещающая больше сотни человек. Повара здесь славились своим мастерством, так что многие заходили сюда просто поесть.
Насколько хватало глаз, все столики в просторном зале были заняты. Из-за обилия народа стоял изрядный гвалт, но Шаннону, простолюдину до мозга костей, такая атмосфера даже нравилась.
— Да как подумаю, что грибы — это дальние родственники плесени, сразу аппетит пропадает.
— А тебе не лень каждый кусочек выковыривать?
— ...Честно говоря, дико лень, — ответил Шаннон, продолжая своё кропотливое занятие. — Знал бы, что они тут есть, попросил бы приготовить без них.
И тут...
— О! Какая встреча!
Тяжёлая рука неожиданно хлопнула его по плечу.
— Да не особо и неожиданная, — не отрываясь от своей «грибной» сортировки, бросил Шаннон, лишь повернув голову. Он не удивился, потому что заранее почувствовал приближение этого человека.
Рядом с ним стоял тот священник.
Даже при повторном рассмотрении он казался просто огромным. Одно его присутствие создавало ощущение духоты и давления... видимо, из-за невероятных габаритов. Но при этом, как ни странно, в нём не было типичной для великанов неуклюжести или медлительности. Возможно, потому что двигался он очень чётко и уверенно.
— Это самая большая гостиница в городе. Неудивительно, что путники пересекаются.
— Ну, логично.
Священник, не дожидаясь приглашения, подтащил свободный стул и уселся за их столик.
— Мест нигде нет, — пояснил он, поймав вопросительный взгляд Шаннона. И действительно, при таком наплыве посетителей надеяться на отдельный столик для одного человека было бессмысленно.
— Бродил тут, искал, куда приткнуться, и вдруг вижу — знакомые лица. Да ладно вам, после того, что было утром... я угощаю!
То ли у него взыграла щедрость от «пожертвований», отобранных у бандитов, то ли он по жизни был таким широким парнем.
— Эй, сестрёнка! Давай-ка сюда местного вина, сливочного рагу, жареного цыплёнка по-исакски, хлеба и картофельного салата! Всего по две порции! А вино давай сразу в кувшине!
Поймав пробегавшую мимо официантку, он с ходу заказал какое-то немыслимое количество еды.
— Так, местное вино из Рогьяка и... ой, ну что вы, господин хороший, нельзя так-а-а, — кокетливо протянула девушка, легонько шлёпнув священника по руке. Тот, недолго думая, шлёпнул её по аппетитной попке.
— Ой, пардон-пардон! Ухи-хи-хи!
Официантка, видимо, привыкшая к подобным клиентам, лишь призывно вильнула бёдрами в коротенькой юбочке. Священник радостно заржал и повернулся к Шаннону и девушкам:
— Заказывайте что душа пожелает!
— О, а можно вот это? — Пасифика тут же ткнула пальцем в меню. Это была «Яичница по-сикампски», между которой и сырным омлетом она так долго и мучительно выбирала ранее. К слову, в разделе «Блюда из яиц» значилось ещё около десятка позиций.
— Да без проблем! Ты, я погляжу, любишь яйца, малая?
— Ага! Я вообще готова есть всё, что из них приготовлено!
Полюбовавшись на энергично кивающую Пасифику, священник крикнул официантке:
— Сестрёнка, добавь-ка ещё! Принеси по одной порции всего, что есть в меню из яиц!
— Эй, полегче... — попытался было остановить его Шаннон, но священник лишь отмахнулся: «Да ладно, гуляем!».
— Ух ты! Дяденька, вы просто супер-мужчина!
— Ухи-хи-хи! Влюбилась, да?
— Ага!
Пасифика и священник мгновенно нашли общий язык. Официантка, хихикая над этой парочкой, виляя бёдрами, упорхнула на кухню передавать заказ.
— Животное. Тебя приручить проще простого — достаточно просто покормить, — пробурчал Шаннон.
— Отстань. Богатый внутренний мир формируется за счёт богатого рациона!
— Надо бы представиться как следует. Меня зовут Беркенс... Беркенс Танфольо[✱]Отсылка к итальянскому производителю стрелкового оружия Tanfoglio.. Как видите, священник церкви Маузера. И, держитесь за стулья... прокурор по делам ереси!
— ...Вот как.
Шаннон спокойно кивнул, не прекращая ковыряться в тарелке. По одному внешнему виду Беркенса он уже предполагал нечто подобное.
Прокурор по делам ереси церкви Маузера.
Официально те, кто состоял во Втором управлении внешних связей при главной обители Грендель, штаб-квартире церкви Маузера, числились простыми следователями. Их задача заключалась в проверке любых религиозных организаций помимо Маузера. Если те оказывались зловредными культами, практикующими человеческие жертвоприношения, поклонение демонам или употребление дурманящих зелий — словом, культами с антигосударственными или опасными идеологиями, — прокуроры предъявляли им официальные обвинения. Такова была их работа.
Само собой, церковь Маузера не была государственной структурой, а значит, по идее, не должна была обладать ни правом на арест, ни полномочиями на применение силы… Однако, как это часто бывает с крупнейшими религиозными организациями, королевство Лайнван и другие страны наделили церковь Маузера особыми привилегиями.
В частности, прокуроры по делам ереси могли беспрепятственно миновать пограничные заставы и контрольно-пропускные пункты без утомительных процедур досмотра. В экстренных ситуациях они имели право действовать от лица государственных чиновников, беря под стражу носителей опасных идеологий или важных свидетелей. И главное — любые травмы или даже убийства, совершенные ими при исполнении служебных обязанностей, по закону не подлежали судебному преследованию.
Лайнван был далеко не единственной страной, где церковь Маузера имел статус государственной религии.
Это была древнейшая и величайшая религиозная организация на континенте Даствин, её влияние не знало границ. В каком-то смысле церковь Маузера была величайшей силой на континенте, надгосударственной структурой, истинным властелином этих земель.
И, разумеется...доносы на опасные идеи были лишь официальной ширмой.
Истинная миссия прокуроров по делам ереси заключалась в поиске и устранении любой религиозной организации (и даже отдельных лиц), настроенной враждебно к церкви Маузера или способной в будущем стать угрозой её владычества.
Их безжалостные репрессии и судилища над еретиками одно время достигли такой жестокости, что вошли в историю под леденящим кровь названием «Охота на еретиков». Прокуроры по делам ереси были глазами, ушами и карающим кулаком этой самой охоты.
Но...
— ...Хотя, честно сказать, я неудачник. Ссылали меня всё дальше и дальше, и вот теперь я скитаюсь по таким вот глухим дырам.
Беркенс пренебрежительно пожал плечами.
Каким бы ни было прошлое, сейчас должность прокурора по делам ереси была скорее почётной ссылкой, синекурой.
За последние годы всех мало-мальски значимых еретиков почти подчистую искоренили, и организаций, которые церковь Маузера могла бы воспринимать как угрозу, почти не осталось. Восемь лет назад на престол взошёл новый Папа, который провёл масштабные кадровые чистки. А главное, излишне жестокие методы прокуроров в конце концов вызвали шквал общественного возмущения.
К тому же... появился спецотряд «Чистильщики», подчинявшийся Шестому управлению внешних связей. Будучи неофициальной структурой, они не были связаны даже теми номинальными законами, что ограничивали прокуроров.
Всё это привело к тому, что должность прокурора по делам ереси стала удобным предлогом, чтобы услать неугодных священников куда-нибудь на задворки цивилизации. Правда, о последней причине — существовании спецотряда — мало кто знал.
Как бы то ни было, современные прокуроры уже не творили того беспредела, что десять лет назад.
— Тяжело вам приходится, дяденька, — посочувствовала Пасифика и похлопала Беркенса по спине (до плеча она просто не доставала).
— Во-во, хоть ты меня понимаешь, малая.
— Ага, прекрасно понимаю. С таким невыносимым братом, как у меня, тоже хлебнёшь горя.
— ...Это я должен говорить, — буркнул Шаннон, но его, конечно же, никто не слушал.
— Ох, какая же ты добрая девчушка! Ну, давай, пей!
С этими словами Беркенс плеснул в кружку Пасифики с фруктовым соком местного вина. Затем щедро налил и себе. Вообще-то церковь Маузера строго-настрого запрещала алкоголь, мясо, и уж тем более лапать официанток, но Беркенса это, похоже, совершенно не волновало.
— Эй, она же ещё ребёнок!
— Да брось ты занудствовать! Совсем капельку, ну ради приличия, а?
— Вот именно! Совсем капельку!
Эти двое радостно закивали друг другу.
Шаннон готов был в отчаянии схватиться за голову, но сидевшая рядом Ракель лишь умиротворённо улыбалась: «Какой хороший человек». Впрочем, в системе координат Ракель весь мир состоял из абсолютного большинства хороших людей и лишь крошечной горстки злодеев.
— Ну, хотя бы работа есть, и на том спасибо, — сказал Беркенс и залпом осушил свою кружку. — Слушай, а чем ты сейчас занимаешься?
— А? Ну, вообще-то это строгая тайна... но тебе, малая, так и быть, расскажу по секрету.
— Ура-а!
— В общем, дело такое.
— Угу, угу.
— Поступила информация, что где-то здесь скрывается Выброшенная принцесса.
Пффф..!
Пасифика поперхнулась и выплюнула свой разбавленный вином сок.
— Ой-ой, — Ракель, то ли понимая всю серьёзность ситуации, то ли нет, с лёгкой улыбкой достала платочек и принялась вытирать лицо сестры. Беркенс же, как ни в чём не бывало, закинул в рот кусок мяса и спросил:
— А? Чего ты так удивилась?
— Д-да нет, просто... ну да, удивилась! Прямо как гром среди ясного неба! А-ха-ха-ха-ха! — нервно засмеялась Пасифика, её лицо заметно напряглось.
— О как! Сильно удивилась, значит? Значит, не зря рассказал! Ухи-хи-хи!
— Ага, у меня аж сердце чуть не остановилось! Но ты не подумай ничего такого, а-ха-ха-ха-ха!
Глядя на этих двоих, ржущих как кони, Шаннон постарался сохранить максимально спокойный тон и произнёс:
— Эта ваша Выброшенная принцесса — всего лишь слухи. Никто даже не знает, существует ли она на самом деле. Неужели церковь бросает прокуроров по делам ереси на проверку таких баек?
Поскольку их личности, судя по всему, пока не были раскрыты, Шаннон решил прикинуться дурачком и выудить побольше информации.
— Да я понятия не имею, настоящая она или нет... Но ходят слухи, что тут завелась какая-то еретическая секта, которая сделала эту «Принцессу» своей жрицей и объектом поклонения.
Перестав смеяться, ответил Беркенс.
— Еретическая секта...
— Ну да, хотя что они из себя представляют — чёрт их разберёт. В общем, начальство решило, что закрывать на это глаза нельзя, вот меня и прислали. Беда в том, что слухи-то ходят в районе этой самой реки Моссберг, а конкретики — ноль.
Беркенс театрально вздохнул, но в его поведении было столько напускного, что сочувствия он как-то не вызывал. Впрочем, этому парню такой стиль очень даже шёл.
— И где её искать? В ближайшем лесу? В горах? Или на каком-нибудь островке посреди реки? Как я один должен прочесать такую территорию? И вообще, поди знай, существует ли эта секта на самом деле. В девяти случаях из десяти такие слухи оказываются полным бредом. В общем, известно только, что есть некая религиозная тусовка, у которой Выброшенная принцесса вроде местной жрицы или божества. И говорят, эта «Принцесса» — девчонка лет четырнадцати-пятнадцати, блондинка с голубыми глазами...
На этих словах Беркенс вдруг пристально посмотрел на Пасифику.
— Блондинка, голубые глаза, лет четырнадцать-пятнадцать...
— Э... ну...
Взгляд прокурора мгновенно стал ледяным и пронзительным, и Пасифика замерла от ужаса. Его глаза по-прежнему напоминали узкие щёлочки, словно он улыбался, но в глубине вспыхнул холодный, расчётливый блеск хищника, загнавшего добычу.
Взгляд, пробирающий до костей.
Под этим сверлящим взглядом, проникающим в самые глубины души, Пасифика почувствовала, как на лбу выступает холодный пот. Она хотела что-то сказать, но горло пересохло, и звуки застряли в груди.
— Э-э-э...
Но в следующую секунду этот пронзительный взгляд исчез так же внезапно, как и появился.
— ...Хотя не, бред какой-то. Ва-ха-ха-ха-ха! Бывают же в жизни совпадения!
— Д-да уж, вот так совпадение! А-ха-ха-ха-ха!
Они снова разразились дружным смехом. Правда, у Пасифики он вышел довольно натянутым, с изрядной долей нервного тика.
— Слушайте, а я ведь даже имён ваших не знаю. Я, конечно, не заставляю, но как-то грустно болтать с людьми и не знать, как к ним обращаться.
Шаннон на долю секунды задумался.
Судя по рассказу, этот Беркенс Танфольо вряд ли имеет доступ к информации высокого уровня секретности. Так что, назови они свои настоящие имена, проблем быть не должно. Можно было бы назваться вымышленными, но если он внезапно их окликнет, а они не отреагируют, это вызовет только лишние подозрения.
А если уж он что-то заподозрит... тогда и будут разбираться. Шаннон, незаметно положив руку на рукоять меча под столом, искоса взглянул на Ракель. Та едва заметно кивнула — видимо, придя к тем же выводам.
— Я Шаннон... Это Ракель, а эту мелкую занозу зовут Пасифика.
— Хм. Приятно познакомиться!
Фамилиями он не поинтересовался. Похоже, ему и правда было просто любопытно.
— Кстати, вы же собираетесь перебираться на тот берег?
— Собирались, но никак не можем найти корабль.
— Вот как. Хотите, поплывём вместе? Я тут зафрахтовал одну посудину.
Предложение было настолько неожиданным, что Шаннон и сёстры переглянулись.
— Спасибо за щедрость, но... у нас ещё и экипаж.
— Да влезет, наверное. Кораблик хоть и небольшой, но я его арендовал целиком. Не парьтесь, денег не возьму.
— Это уж совсем... неслыханная щедрость.
Раз у него такие финансы, зачем было трясти деньги с бандитов... в смысле, собирать «пожертвования»?
— Да просто хозяин судна оказался на редкость ревностным последователем Маузера — редкость для торгаша. Обычные рейсы уже забиты под завязку, но он согласился выделить для меня запасное судно.
— Это бы нас очень выручило, но...
Хоть они и сблизились за время этого импровизированного застолья, Шаннону откровенно не хотелось связываться с кем-либо из церкви Маузера.
Они вообще не были религиозными людьми, а церковь Маузера, по сути, была их главным врагом. И пусть Шаннон не питал личной ненависти к рядовым священникам на местах, они всё равно оставались по ту сторону баррикад.
— Да не стесняйтесь! Мне одному плыть скучно, а эта девчушка мне приглянулась. Путь неблизкий, так давайте проведём его в хорошей компании!
— И мне этот дяденька тоже приглянулся! — радостно возвестила Пасифика, звонко хлопнув Беркенса по спине. Кажется, вино начало действовать.
Шаннон снова переглянулся с Ракель... и обречённо вздохнул.
Стоит ли соглашаться?
Честно говоря, то, что рассказал Беркенс... про еретическую секту, поклоняющуюся Выброшенной принцессе... немного насторожило Шаннона. Возможно, стоит провести с этим священником какое-то время и выведать у него всё, что можно. Лишним не будет.
— Тогда, с вашего позволения, мы примем ваше предложение.
— Ага, принимайте! И не забудьте проникнуться ко мне безмерной благодарностью! — самодовольно заявил Беркенс в ответ на вежливый поклон Ракель.
Ситуация складывалась странная... но если их инкогнито не раскроют, это была редкая удача. Решив пока не забивать голову лишними проблемами и просто наслаждаться халявным ужином, Шаннон вновь принялся скрупулёзно отделять грибы от свинины.
Стук в дверь. Но он даже не поднял взгляд.
Он уже давно почувствовал чьё-то приближение. И тот, кто приближался, знал, что его присутствие замечено. Но всё же он постучал, потому что таковы правила приличия и субординация.
Соблюдение правил. Он придавал огромное значение даже самым незначительным мелочам. Это было частью его натуры, и он без слов требовал того же от своих подчинённых, потому что считал это жизненно необходимым.
Посторонние, услышав об этом, обычно удивлялись. Учитывая специфику его работы, такой подход казался им нелепым.
Но... именно потому, что он и его люди по долгу службы обязаны были порой поступать подло, хладнокровно и даже жестоко, это было необходимо. Иначе они превратились бы в обыкновенных убийц, какими их и считало большинство людей. Граница между воином и маньяком-убийцей, по его мнению, как раз и заключалась в таких вот, на первый взгляд пустяковых, мелочах.
— ...Войдите.
И только тогда он — командир отряда специального назначения «Блэк Хоук» военной разведки королевства, майор Люк Штурм — поднял голову.
Вошёл один из его подчинённых... сержант Слей Хайрем[✱]Фамилия является отсылкой к именам двух оружейников — Хайрема Максима и Хайрема Бердана.. Внешность у него была откровенно деревенской, неотесанной. На первый взгляд — типичный честный и простоватый фермер. К тому же он был невысок для своего возраста... Но, как и подобает бойцу «Блэк Хоук», он владел такими навыками ближнего боя, что голыми руками мог уложить на лопатки нескольких вооружённых солдат. Очередное доказательство того, что внешность обманчива.
В отряде Люка он появился сравнительно недавно и по званию был самым младшим, но его физические данные Люк оценивал очень высоко. Как и способность к адаптации. Всё, что ему теперь было нужно — это опыт и удача, чтобы этот опыт пережить.
— И снова эта гора... — с ноткой удивления в голосе произнёс Слей, окинув взглядом кабинет Люка.
Человек, не знакомый с хозяином, решил бы, что это кабинет учёного или врача. Уж точно никто бы не подумал, что здесь работает военный.
Книги, книги и ещё раз книги — они заполняли каждый свободный дюйм пространства. Конечно, в глаза бросались труды по тактике и стратегии, но если присмотреться, на полках можно было найти и сборники сказок, и кулинарные рецепты.
Кабинет Люка и раньше был заставлен книжными шкафами так плотно, что посторонним здесь было не по себе... но сейчас дышать стало ещё труднее. Виной тому были стопки архивных документов, громоздившиеся на столе Люка и на стоящей рядом тележке.
— Вы собираетесь всё это прочесть, господин майор?
— По мере возможности, в свободное от заданий время, — ответил Люк, снова опустив глаза на бумаги и ставя подпись на одном из отчётов.
— Помнишь ту масштабную чистку, связанную с делом Выброшенной принцессы?
— Так точно. Это было около года назад, верно?
Слей положил принесённую кипу документов на край тележки. Стопка опасно покачнулась, и он поспешно придержал её руками.
— Точнее — год и два месяца назад. Как раз тогда я и был назначен командиром «Блэк Хоука». Время было суетливое, полное неразберихи, и дела были переданы мне из рук вон плохо. Мне нужно перечитать все эти документы и систематизировать информацию, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили, в том числе и по долгосрочным операциям.
— Ого...
Слей, наконец-то справившись с кренящейся башней из бумаг, издал изумлённый возглас.
По правде говоря, прослужив в отряде всего полгода, он ещё не до конца понимал ни самого Люка, ни старших товарищей по оружию. Слей привык видеть майора на передовой, хладнокровно раздающим приказы, и даже представить себе не мог его за нудной бумажной работой... Но, увидев Люка за столом, с удивлением осознал, что тот выглядит среди этих гор бумаг совершенно естественно.
Наверное, по-настоящему выдающийся человек талантлив во всём, за что бы ни взялся.
— Однако, сколько же тайных операций проводилось...
— Далеко не все они относятся к разведке. Мой предшественник, подполковник Рюгер[✱]Также отсылка к компании Sturm, Ruger & Co., имел широкую сеть осведомителей и исполнителей как среди военных других ведомств, так и среди гражданских. Я и сам не знаю всех подробностей.
— А-а, тот самый подполковник с дурной славой... Кажется, его зарезала собственная дочь?
— Советую воздержаться от клеветы в адрес покойного. Как минимум в профессиональном плане он был выдающимся человеком.
Слей тоже был наслышан о печальном конце Джорджио Рюгера, предыдущего командира «Блэк Хоука», который, управляя блестящими подчинёнными вроде Люка, вершил дела в теневой политике королевства.
Подполковник Рюгер, прозванный в разведывательных кругах «Демоном с тысячей ушей», не смог уследить за собственной дочерью. Комедия это или трагедия? А уж то, что его собственная дочь вонзила ему нож в спину в приступе ярости, когда он отчитывал её за неподобающее поведение... Судьба бывает поистине непредсказуемой.
— Как бы то ни было, опираясь на эти материалы, я пытаюсь продолжить дело подполковника, но времени не хватает, да и многие ниточки уже оборваны.
— Могу я чем-нибудь помочь?
— Нет... Хотя, передай кое-что. Личная просьба.
— Слушаю вас.
— Передай моей жене, что я сегодня задержусь, пусть ложится без меня.
Офицерское общежитие находилось совсем недалеко от казённой квартиры, где жил Люк с супругой. Буквально в двух шагах ходьбы.
— ...Слушаюсь.
Слей с трудом подавил улыбку. О том, что их суровый и нелюдимый командир был без ума от своей жены, знали только бойцы отряда — это был их маленький секрет.
— ...В чём дело? — Люк бросил на него острый взгляд, словно прочитав его мысли.
— Н-ни в чём! Разрешите идти!
Слей поспешно откозырял и вылетел из кабинета.
...На следующее утро.
Наконец-то как следует выспавшись, Шаннон и его спутницы подкатили на экипаже к причалу, о котором им говорил Беркенс. Сам Беркенс, вышедший из гостиницы чуть раньше, как раз о чём-то беседовал с капитаном.
— Погодка-то не очень, — пробормотала Пасифика, глядя в небо.
Действительно, идеальным днём для отплытия это было назвать сложно. Небо затянули серые облака, туман никуда не делся, и для переправы условия были не самые благоприятные. Но капитан судна «Инокс»[✱]Inox — это сокращение от французского acier inoxydable (нержавеющая сталь). В оружейном мире это слово стало известным благодаря итальянской компании Beretta, которая маркирует свои пистолеты из такого материала словом INOX (например, знаменитая Beretta 92FS Inox). заверил их, что всё будет в порядке.
— Давайте, гости дорогие, загружайтесь! Отплываем! У меня сегодня вообще-то выходной. Пожалейте старика, не заставляйте ждать, — приговаривал пожилой капитан, подгоняя их с добродушной улыбкой. Хоть слова его и звучали грубовато, но манеры выдавали в нём опытного дельца.
Сегодня на борту были только Шаннон с сёстрами, Беркенс и их экипаж. Ну и, конечно, сам капитан с одним-единственным помощником. Но даже этого хватило, чтобы забить небольшое судно «Инокс» под завязку.
— Какая необычная конструкция, — с любопытством произнесла Ракель, поднявшись на борт первой и оглядываясь по сторонам.
«Инокс» не был похож ни на огромные парусники для дальних морских плаваний, ни на вёсельные лодки для озёр.
Его двигателем служили бортовые гребные колёса — нечто вроде огромных водяных мельниц по бокам судна. А приводили их в движение шесть волов, размещённых в трюме. Повинуясь командам капитана и его помощника, животные шли по кругу, а система шестерёнок и валов передавала их усилие на колёса.
Из-за сложной механики такие суда были редкостью, но они не зависели от ветра и двигались быстрее вёсельных лодок, поэтому их часто использовали для срочных грузов.
— Редкая штуковина, да? Механизм, конечно, сложный, зато тяга стабильная, а чтобы её регулировать, у нас установлен специальный регулятор скорости...
Помощник капитана, мужчина средних лет, видимо, запал на Ракель, потому что с самого начала не отходил от неё ни на шаг, попутно пытаясь «случайно» приобнять её то за плечи, то за талию... Но Ракель, то ли понимая его намерения, то ли просто по наивности, ни секунды не стояла на месте, так что его попытки терпели крах.
Из-за этого его прямая обязанность — закрепить экипаж в трюме растяжками к полу и стенам — полностью легла на плечи Шаннона.
— И почему я должен один возиться с этим дерьмом... А?
Внезапно краем глаза Шаннон уловил какое-то движение.
Он посмотрел в сторону сходней, перекинутых с пирса.
Стоявшая рядом и наблюдавшая за его мучениями Пасифика склонила голову набок:
— Что такое, братец Шаннон?
— Да нет... ничего особенного... наверное, — неопределённо ответил он.
Лицо показалось ему знакомым. Та самая девчонка, к которой вчера приставали бандиты. Впрочем, она мелькнула лишь на секунду и тут же исчезла.
— Эй, убираем сходни! Парень, давай там с креплениями пошевеливайся!
— Ура! Отплываем!
Подгоняемый криком капитана и радостным воплем Пасифики, Шаннон решил выбросить это из головы и сосредоточился на фиксации экипажа.
Как и следовало ожидать... Примерно через три часа — или три глока — после отплытия, ближе к полудню, поднялся ветер. Туман начал рассеиваться, но взамен небо стремительно почернело.
— М-да. Плохо дело, — только и успел произнести капитан, как первая крупная капля дождя шлёпнулась Пасифике прямо на нос.
А дальше всё произошло очень быстро. Небеса разверзлись, и палубу в считанные секунды залило водой. До этого спокойное течение реки заметно ускорилось.
«Инокс», пересекавший реку поперёк течения, начал крениться набок под напором воды.
— Эй-эй, всё нормально будет? — спросил Беркенс, укрывшись вместе с Шанноном и остальными в пассажирской каюте на палубе. Впрочем, судя по тону, он не слишком волновался.
— Всё путём! Потрясёт немного, но мы не пойдём ко дну и не перевернёмся! — уверенно прокричал капитан сквозь шум ливня.
Это судно специально проектировалось для работы в плохую погоду, когда парусники не могли выйти в рейс. Под водой у него имелись широкие стабилизирующие крылья, обеспечивающие плавучесть и устойчивость, так что опрокинуть его было не так-то просто.
Однако это не означало, что качки не будет вовсе. Сила бокового течения то и дело перебарывала остойчивость судна, и «Инокс» начало сильно швырять из стороны в сторону.
И как результат...
— Уууээээ...
— Жутко мутит...
Шаннона и Пасифику быстро укачало, и они сидели бледные как смерть. Впрочем, неудивительно — они никогда раньше не плавали по воде так долго.
— Вы чего расклеились-то, слабаки?
Беркенс, напротив, чувствовал себя превосходно. Он вальяжно развалился на полу каюты, словно находился на твёрдой земле. Наверное, с его-то комплекцией такого понятия, как морская болезнь, просто не существовало.
— Ладно капитаны, но вон даже сестрёнку вашу не укачало!
Действительно, Ракель выглядела абсолютно спокойной. Её тело, словно слившись с движением корабля, плавно покачивалось из стороны в сторону в такт волнам — вправо, влево. Наверное, поэтому качка ей не мешала. Возможно, в этом и заключался её секрет борьбы с морской болезнью...
— ...А?
Беркенс вдруг посмотрел на пол и нахмурился.
«Инокс» был двухпалубным. На верхнем ярусе располагались грузовая палуба (где стоял экипаж с лошадьми) и пассажирская каюта. Под ними находилось машинное отделение — обиталище тягловых волов и приводных механизмов.
— Вы ничего не слышали? — спросил он.
Но капитан, стоявший у штурвала снаружи под проливным дождём, боролся со стихией, а Шаннон с Пасификой были в таком состоянии, что им было не до прислушивания к подозрительным звукам.
— Кажется~ я слышала~ какой-то глухой удар~ снизу~ — отозвалась Ракель, покачиваясь, словно водоросль.
И тут... опасения Беркенса подтвердились самым худшим из возможных способов.
— ГХА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Этот леденящий душу вопль услышали все.
Шаннон и Беркенс переглянулись. Капитан наспех зафиксировал штурвал и в панике бросился вниз, на грузовую палубу.
Но там всё было в порядке. Лошади вели себя смирно.
Нахмурившись, капитан откинул крышку люка, ведущего на нижний ярус — к волам — и начал спускаться по лестнице. Шаннон с остальными, последовав за ним, присели на корточки у открытого люка, вглядываясь в темноту машинного отделения. В тусклом свете разглядеть что-либо было трудно, но...
— Что за...
Первое, что бросилось в глаза спускавшемуся капитану — это кровь.
Она залила весь пол, превратив его в сплошное багровое месиво... И посреди этого кошмара он увидел своего помощника. Тот корчился в агонии, изрыгая немыслимое количество крови. А на его животе, словно в бешеном танце, топтался один из приводных волов, раз за разом обрушивая на него свои массивные копыта.
Эти волы были не обычным скотом. Их выращивали специально для тяжёлой работы на судах, и они были на порядок крупнее обычных коров или мясных быков — по размерам и мощи они скорее походили на буйволов. Хоть у них и не было рогов, когда такая туша топчет тебя изо всех сил, человек превращается в обычный мешок с переломанными костями и фаршем вместо внутренностей.
— Ч-что здесь происходит?!
От шока пальцы капитана, сжимавшие ступени лестницы, разжались. И на беду, именно в этот момент судно сильно качнуло.
Шаннон инстинктивно выбросил руку вперёд, но схватил лишь пустоту. Капитан сорвался вниз.
И тут же на него набросились другие, обезумевшие волы.
Вряд ли ими двигала жажда убийства — они просто бросались на любое движение. Животные с некогда кротким нравом теперь рвали кожаные ремни упряжи, топтали помощника, подбрасывали в воздух капитана... и на полной скорости врезались в переборки судна.
В отличие от своего помощника, капитан даже не успел закричать.
Вместо крика раздался тошнотворный, влажный хруст.
Звук проломленного черепа.
— Чёрт возьми...
Шаннон обвёл взглядом творившийся в трюме ад.
Мнение о том, что травоядные — безобидные создания, — это иллюзия тех, кто видел лишь мирно пасущихся коровок на лугу. Да, у них нет ни клыков, ни когтей хищников. Но их масса тела и способность к стремительным рывкам — выработанная веками защита от тех самых хищников — обладают чудовищной разрушительной силой. Для обезумевшего от боли или ярости крупного животного нет разницы, хищник он или травоядный. Оба одинаково смертоносны.
Глаза волов были налиты кровью настолько, что казалось, она вот-вот брызнет из глазниц. Животные метались по трюму, круша всё на своём пути. Из их пастей летела кровавая пена.
Это была ненормальная ярость. В естественных условиях животные не впадают в такое исступление.
— Проклятье...
Стиснув зубы, Шаннон захлопнул крышку люка и задвинул засов. Он не думал, что волы полезут по отвесной лестнице, но, судя по их состоянию, они вполне могли сигануть вверх, словно горные козлы. И тогда мало не покажется. К тому же, хотя он и не считал себя слабонервным, от увиденного кусок мяса не полез бы ему в горло ещё пару дней.
— Какого хрена там стряслось?
— Скорее всего, кто-то накачал их наркотиками... Наверняка подмешали в корм, — ответил Шаннон хмурому Беркенсу, запирая замок.
— Наркотиками?.. Кому это понадобилось...
— Мощные стимуляторы. Или галлюциногены. И доза лошадиная.
Шаннон и Беркенс замолчали, посмотрев друг на друга.
Оба одновременно вспомнили ту девчонку. Особенно Шаннон, который видел её перед самым отплытием. Вероятность того, что это её рук дело, была крайне высока.
Но... зачем?
Шаннон видел её впервые. Беркенс, судя по всему, тоже, и уж точно не сделал ей ничего такого, за что она могла бы затаить обиду (скорее наоборот — спас). Значит... либо её целью были капитан и его помощник, либо... с точки зрения девушки, именно Шаннон или Беркенс перешли ей дорогу, хоть они сами об этом и не подозревали.
Впрочем, сейчас было не время играть в сыщиков и гадать о мотивах.
Грохот снизу становился всё громче. Разъярённые волы с маниакальным упорством продолжали таранить стены трюма.
Сквозь глухие удары начал пробиваться зловещий треск ломающегося дерева. Обшивка судна не выдерживала такого натиска.
— Если так пойдёт и дальше, они просто пробьют дыру в днище, — как бы невзначай заметила Ракель.
Внутренние переборки «Инокса» представляли собой обычный деревянный каркас, щедро промазанный гидроизоляционной смолой. Запас прочности от ударных нагрузок у них был смехотворный. Затопление было лишь вопросом времени.
— Нужно срочно что-то придумывать...
— Ну, что я могу сказать... Будем молиться, — с философским спокойствием изрёк Беркенс, что, впрочем, было ожидаемо от священника. Жаль только, что для Шаннона боги никогда не были объектом поклонения и молитв.
И в этот момент... дерево не выдержало. Раздался громкий треск, а затем — шум хлынувшей внутрь воды.
— Делать нечего... Ради спасения жизней, готов закрыть глаза на парочку нарушений закона?
— Это ты к чему клонишь?
— К магии. Военная защитная магия «Мидгард».
Вообще-то использование военной магии гражданскими лицами в королевстве Лайнван строжайше запрещалось.
Но обычные люди редко могли отличить военное заклинание от бытового, и, если только ты не колдовал прямо на глазах у стражи, доказать факт нарушения было почти невозможно.
Поэтому в приграничье запрет на военную магию существовал лишь на бумаге: местные либо закрывали на это глаза, либо вообще не знали о таких законах.
Именно поэтому Шаннон и Ракель обычно применяли магию без оглядки... Но сейчас прямо перед ними стоял человек, наделённый полномочиями прокурора — по сути, представитель власти.
— Слушай, если это спасёт нам шкуры, я готов закрыть глаза на что угодно. Но как нам поможет барьер?
— Увеличим плотность защиты и создадим герметичную сферу. Она захватит воздух и сработает как поплавок. Получится неразрушимый воздушный пузырь. Мы не пойдём ко дну. По крайней мере, в теории.
К слову, функция настройки плотности у заклинания «Мидгард» предназначалась для защиты войск от ядовитого газа или паралитического дыма, распыляемого противником. Однако поддержание такого плотного барьера истощало духовные силы мага в несколько раз быстрее.
— Ну и отлично. Давай, колдуй.
— Но есть нюанс: мы не сможем управлять движением. Если мы с Ракель выбьемся из сил и потеряем сознание, барьер рухнет... и всё. А даже если продержимся, рано или поздно в пузыре закончится воздух. Нам остаётся только полагаться на удачу — ждать, пока закончится дождь, успокоится течение, или пока нас не прибьёт к какому-нибудь берегу.
…Просто гениальный план, ничего не скажешь, — скривившись, произнес Беркенс.
— У тебя есть идеи получше? Если да, я весь во внимании. Если, конечно, они у тебя вообще есть, — без капли иронии ответил Шаннон. Ему ещё никогда не приходилось использовать «Мидгард» подобным образом, и он сам был не слишком уверен в успехе.
— …Ни единой, — ответил Беркенс, примирительно подняв руки.
— Ракель! Давай «Эмулятор»! — крикнул Шаннон сестре, и та кивнула.
— ...Силой договора между мной и тобой... О, несовершенный... Власть повелевать... Право управлять... Пусть и на время... Дарую их тебе сейчас... Дабы явить сокрытую в тебе силу...
Вместе с заклинанием Шаннон почувствовал, как в его сознание вторгается нечто чужеродное.
Второе «я». Сознание, связанное с его собственным, но совершенно иной природы.
Виртуальное управляющее сознание «Эмулятор». Его сущность как мага. Как всегда, это сопровождалось тупой головной болью и чувством давления, но сейчас было не до комфорта.
— Сначала я поставлю «Мидгард» на седьмом уровне плотности! Если вырублюсь — перехватывай управление!
— Только не забудь отключить «Эмулятор» до того, как потеряешь сознание!
— ...Постараюсь!
Долгое поддержание виртуального создания пагубно влияло на разум Шаннона, всё зависело от ёмкости выделенной области. В худшем случае границы его собственного «я» могли стереться, что привело бы к распаду личности.
— То, что преграждает путь магии и отвергает зло... Стена, защищающая нас от внешней угрозы... Повинуясь зову королей... Возведись же здесь и сейчас!
Чтение заклинания. Развёртывание магической формулы. Активация военной защитной магии «Мидгард».
В мгновение ока «Инокс» вместе с окружающей его водой оказался заключён в гигантскую сетчатую сферу... точнее, в многогранник, состоящий из слабо светящихся плоскостей. Воды внутрь попало изрядно, но объёма воздуха должно было хватить для удержания на плаву.
— Ну вот, самое страшное позади. Как минимум, сразу мы не утонем... — пробормотал Шаннон, оглядываясь.
Пейзаж сквозь сетчатую структуру «Мидгарда» казался размытым и искажённым. Дождь и волны бились о поверхность сферического барьера, и стекающая по нему вода преломляла свет. Словно смотришь через мокрое стекло. И без того хмурый дождливый день казался пугающим, а теперь всё снаружи превратилось в чёрное, колышущееся месиво — как будто их проглотил гигантский монстр.
Если их так и прибьёт к берегу или отмели, они спасены. Но...
— ...Вопрос в том, насколько нас хватит, — мрачно подытожил Шаннон, глядя на искажённый мир снаружи.
Дождь даже не думал прекращаться.
— ...Какая досада, — прошептала девочка, стоя под проливным дождём.
Вокруг никого не было, но если бы кто-то её увидел, поднялась бы настоящая паника. Дело в том, что она стояла прямо посреди бушующей полноводной реки Моссберг. И под её ногами не было ничего похожего на твёрдую землю.
Ни её длинные голубые волосы, ни фиолетовая лента, вплетённая в них, не намокли и даже не колыхались на штормовом ветру. Совершенно очевидно, что она не была обычной маленькой девочкой. И, скорее всего, вообще не была человеком.
Но если бы кто-то спросил «кто она?», ответа не знал бы никто.
— Моё время пребывания здесь и так строго ограничено... сколько же лишних хлопот.
Выглядела она от силы лет на десять, но говорила по-взрослому, взвешенно и серьёзно.
Арфи... Имя это или фамилия — неизвестно, это слово было её единственным идентификатором. По её собственным словам, это была аббревиатура от её настоящего имени.
— «Миротворец» в последнее время вёл себя на удивление тихо... И надо же было ему умудриться самостоятельно влипнуть в неприятности в таком захолустье. Тебе феноменально не везёт, Выброшенная принцесса.
Арфи вытянула указательный палец в сторону покачивающегося на волнах пузыря «Мидгарда».
— Так и быть, немного помогу вам. Всё равно в ближайшее время я не смогу здесь появиться.
Шаннон и остальные никак не могли её услышать, но, сказав это, Арфи слегка согнула палец и сделала такое движение, словно давала щелбан.
В то же мгновение пузырь «Мидгарда» изменил траекторию. Волны по-прежнему швыряли его из стороны в сторону, но теперь он неуклонно начал смещаться в определённом направлении.
— Что ж, желаю успеха.
Произнеся это, Арфи удовлетворённо кивнула, и её силуэт растворился в воздухе, словно мираж.
А пузырь... медленно, но верно плыл к ближайшей отмели.