Глава четвёртая. Святой в маске
Эльфитина находилась в огромной пещере.
Она располагалась в самом центре острова «Сад богохульников». Сюда вели все подземные туннели. И если большинство из них предназначалось для доставки стройматериалов, некоторые выходили на смотровые площадки-террасы для руководителей работ и контроля. На одной из таких террас она сейчас и находилась.
Перед ней стоял Ленард, созерцая почти завершённое творение.
Козырь в борьбе с церковью Маузера.
Это был гигантский алтарь... точнее, магический круг.
«Многофазный трёхмерный магический круг»… так его называл Ленард. Пещера, втрое превосходившая зал собраний, была целиком затянута этим узором — словно паутиной.
В полусферической пещере переплеталось бесчисленное множество колонн, образуя причудливые, невообразимо сложные узоры. И это была не просто сборка из принесённых материалов. Подобно туннелям, всё это было с ювелирной точностью и осторожностью вырублено прямо в монолитной скале.
В узловых точках конструкции размещались десятки странных объектов, собранных из металла и дерева. Похожие на гигантские пчелиные соты, они соединялись с каменными колоннами с помощью неглазурованных керамических труб и металлических деталей.
И на колоннах, и на самих «сотах» были густо вырезаны символы — не то письмена, не то геометрические фигуры, что лишь усиливало жутковатую атмосферу места. При всей разнице в размерах и форме, было в этом сооружении нечто общее с «Усилителем», установленным в комнате Ленарда.
Ленард говорил, что структура, узоры, расположение — всё это имеет свой строгий смысл, но Эльфитина ровным счётом ничего в этом не понимала. Он упоминал, что в основе лежит дисциплина под названием «магоинженерия», однако эта область знаний давно канула в Лету, и даже среди магов лишь единицы знают её детали.
На вопрос, где он всему этому научился, Ленард лишь качал головой и отмалчивался.
Порой она об этом забывала, но… он потерял память.
У него не осталось воспоминаний о том, что было более двенадцати лет назад. Он часто с горькой усмешкой под маской говорил, что понятия не имеет ни о своём происхождении, ни о том, кто он такой.
— Наконец-то. Послезавтра мы его запустим.
Сейчас в огромной пещере были только Ленард и Эльфитина.
Не считая поисковых групп, разыскивающих Беркенса, и минимальной охраны, остальные островитяне разошлись по домам. Ленард велел им хорошенько отдохнуть душой и телом перед началом операции.
Для запуска этого магического круга требовалось участие всех жителей острова. Это устройство было создано для того, чтобы в буквальном смысле объединить их сердца для решающей битвы.
— Десять долгих лет, и вот, наконец, свершилось…
— Так это и есть ваше секретное оружие против церкви Маузера?
Неожиданный голос заставил Эльфитину вздрогнуть.
Ленард же медленно повернул маску к туннелю, ведущему на террасу.
В тусклом свете канделябров возникла фигура крупного мужчины.
— Прокурор по делам ереси…
Проигнорировав испуганный шёпот Эльфитины, Беркенс хмыкнул:
— Ну и что это за штуковина? Я-то думал, вы тут клепаете мечи да броню в промышленных масштабах, а вы наворотили какую-то непонятную конструкцию. Судя по всему, эта приблуда как-то связана с магией?
— Совершенно верно.
Ленард шагнул вперёд, заслоняя собой Эльфитину.
— Эта система позволит нам обеспечить объём сознания, необходимый для активации крупномасштабного заклинания. Даже если никто из наших людей не маг, восьмисот человек с лихвой хватит. Используя это объединённое сознание, мы развернём формулу дальней атакующей магии стратегического класса… Буквально объединив наши сердца, мы обрушим кару на наших угнетателей.
Дальняя атакующая магия стратегического уровня.
Услышав это, Эльфитина на мгновение похолодела.
Это заклинание было разработано военными Империи Гиат, соседствующей с королевством Лайнван, более десяти лет назад. То ли произошла утечка информации, то ли это было простым совпадением, но Лайнван и другие державы почти одновременно завершили разработку аналогичной магии. В настоящее время этой технологией владели четыре страны.
Но за всю историю применялась она лишь дважды. Один раз Гиат использовал её в качестве эксперимента для подавления мятежного феодала на своей территории. Второй раз заклинание активировалось в Лайнване из-за ошибки в процессе доработки магической формулы.
Формулы были разными, как и эффекты… но в обоих случаях атакующая магия полностью оправдала статус «стратегической», унеся жизни сотен тысяч людей. Ужаснувшись чудовищной мощи оружия, страны воздержались от дальнейшего применения, а позже, по инициативе высшего руководства церкви Маузера, был подписан договор о запрете его использования.
Сейчас все материалы, связанные с этой магией, были строжайше засекречены во всех странах, и доступ к ним имели лишь высшие военные чины.
Более того, для её активации в обычных условиях требовался объём сознания, эквивалентный силе сотни магов.
По логике вещей, слова Ленарда должны были звучать как просто пустые россказни, но…
— …И этим вы собираетесь ударить по Гренделю? Как бы вы это ни оправдывали, то, что вы планируете — это массовое убийство.
— Мы заранее выпустим предупреждение об эвакуации. Наши тайные посланники уже в пути. И даже если обойдётся без жертв, уничтожение святыни Маузера, Великого храма Гренделя, нанесёт колоссальный удар по их пастве.
— «Даже если обойдётся без жертв», как же. Думаешь, верхушка церкви Маузера испугается ваших угроз и покорно сдаст святой город? Да и вообще, эвакуировать население целого мегаполиса за день-два физически невозможно.
Беркенс был прав. Хотя Грендель и уступал столице королевства Зауэру[✱]Отсылка к немецкой оружейной компании Sauer & Sohn, более известной по периоду в качестве части швейцарской SIG — SIG Sauer., он оставался одним из крупнейших городов Лайнвана. Его население составляло около семисот тысяч человек. Попытка спешно эвакуировать такую массу людей неизбежно обернулась бы катастрофой, не говоря уже о том, что подобный приказ вызвал бы невообразимую панику.
— Бежать или остаться — их выбор. Если они предпочтут умереть, упрямо цепляясь за свои заблуждения, это их право. Но мы не намерены отступать ради тех, кто не желает прозреть. Наши идеалы будут воздвигнуты на благородных жертвах, в том числе и их…
— …Когда это говорю я, все обычно смеются, — перебил его Беркенс. — Но слова, подкреплённые насилием, ничего не стоят.
— У нас нет выбора. Наши слова до вас не доходят. А значит, чтобы быть услышанными, нам придётся пробить брешь в броне вашей самодовольной праведности… независимо от того, хотите вы этого или нет.
— Ну, с одной стороны, ты вроде и прав, — Беркенс пожал плечами. — Но ответь мне вот на что: когда найдутся те, кто будет не согласен с вашей хвалёной справедливостью — а они найдутся, ведь у каждого своя правда — что вы будете делать? Рано или поздно наступит день, когда обличать будут уже вас. И что тогда? Сядете за стол переговоров? Прислушаетесь к чужому мнению? С чего бы это! Тот, кто привык решать проблемы силой, забудет о переговорах. И тогда в один прекрасный день вы…
Беркенс указал пальцем на маску Ленарда.
— Вы осознаете, что творите в точности то же самое, что и прокуроры церкви Маузера во время Охоты на еретиков.
— Э-это неправда! — не выдержала Эльфитина, встревая в разговор. — Неправда! Чтобы не повторить этих ошибок, мы следуем учению господина Ленарда…
— Да ничего ты не понимаешь, девчонка. В этом-то и заключается главная ошибка. Идеалы, до которых ты не дошла своим умом, — это просто чужие мысли. А если прямо сейчас твой обожаемый предводитель Ганвас снимет маску и скажет: «Знаете, я был неправ, простите», что ты будешь делать, а?
— Такого не…
— …Не может быть? Знаешь, фанатики Маузера говорят то же самое. «Священнослужители не могут ошибаться. Мы изо дня в день чтим их заветы и живём праведно. Нам не в чем себя упрекнуть…» и всё в таком духе.
— …………
— Как бы там ни было, услышав о планах уничтожить Грендель, я не могу просто уйти. Уж извини, но сначала я разнесу эту штуковину в щепки, а потом свяжу тебя по рукам и ногам.
— Это вряд ли, — всё тем же прохладным тоном отозвался Ленард. Он плавно поднял правую руку, и из-под маски полились слова заклинания.
— Народ пламени! Танцуйте!
Используя пакетное заклинание, он мгновенно запустил заклинание «Муспель». Огненный шквал рванул к Беркенсу, но тот, ещё до завершения заклинания, оттолкнулся от пола и бросился на Ленарда.
Ленард отпихнул Эльфитину в сторону и начал читать следующую формулу:
— О, ступающий в битву на одной ноге! Покинь чертоги павших и явись ко мне! Настал час сумерек!
Беркенс даже не попытался увернуться. Он просто сжал кулак. Не важно, какую магию плетёт маг — Беркенс был уверен, что вырубит его до того, как тот успеет прицелиться.
Усиленный рывком мощный удар правой летел прямо в грудь Ленарда. Одного такого удара хватило бы, чтобы любой скорчился от боли…
— …………!
Почувствовав неестественную отдачу, Беркенс тут же отдёрнул кулак.
— …Ого, — отпрыгнув назад, он пристально посмотрел на лидера «Сада богохульников», окутанного бледным свечением. — Слышал я о таком.
— Ты решил, что здесь я не рискну применять мощную атакующую магию вроде «Тора», опасаясь повредить комплекс? Твой расчёт был верен. Но, к сожалению, тебе не хватило знаний о магии.
Произнеся это, Ленард сделал шаг вперёд.
Его тело обволакивало нечто похожее на полупрозрачные доспехи. Броня, словно сотканная из льда или стекла, плотно прилегала к нему. При каждом движении Ленарда она издавала хрустящий звук, как стекло, но двигалась плавно, совершенно не стесняя его движений.
Атакующая магия ближнего боя «Эйнхерий»[✱]Кандзи 聖戦士 — «Святой воин». В скандинавской мифологии Эйнхерии — павшие в боях доблестные воины, доставленные валькириями в Вальхаллу..
Хотя она и относилась к классу атакующих, изначально её разрабатывали как магию боевой поддержки. Она создавала особое силовое поле, точно повторяющее контуры тела мага. Это поле чутко реагировало на движения изнутри, адаптируя свою форму, но при ударе снаружи становилось прочным, как сталь, поглощая кинетическую энергию и преобразуя её в свет и звук.
Иными словами, ни рубящие, ни колющие удары оружием, ни обычная атакующая магия вроде огня или ударных волн не могли пробить это поле — защитную сферу брони.
— Да ладно, знаю я это заклинание, — Беркенс, не решаясь сходу атаковать снова, сверлил Ленарда взглядом. — Но, насколько я помню, его забросили ещё военные давным-давно, потому что среднего объёма сознания мага не хватало для доведения его до ума.
— Какая осведомлённость. Как и подобает прокурору по делам ереси. Но… неужели ты думаешь, что это блеф?
Ленард стремительно рванул вперёд и выбросил кулак.
В рукопашном бою Беркенс был на голову выше. Он просто сместился в сторону, без труда уклонившись от удара. Кулак Ленарда в доспехах «Эйнхерия» по инерции врезался в настенный подсвечник.
Вспышка ослепительного света.
Всё сопротивление и отдача ушли в свет, а вся чудовищная разрушительная мощь удара обрушилась на объект.
Металлический подсвечник смяло в гармошку, словно по нему ударили гигантским кузнечным молотом, и отбросило в сторону.
— …
Даже Беркенс на секунду потерял дар речи от такой разрушительной силы.
— Ну так что? Будешь и дальше тянуть время? Скоро сюда сбегутся те, кто услышал этот грохот.
— …Хм.
Беркенс сунул руку за пазуху и снова ринулся на Ленарда.
Ленард приготовился к атаке. Серебряная вспышка. Выхваченное Беркенсом оружие со звоном и вспышкой света столкнулось с бронированной рукой Ленарда. От отдачи Ленард покачнулся, а свет от его собственной защиты на долю секунды ослепил его. Воспользовавшись этим, Беркенс с невероятной для своих габаритов ловкостью перепрыгнул через него.
Прямо за пределы террасы.
«Разобьётся!» — ахнула Эльфитина, в панике забыв о том, кто враг, а кто друг. Но Беркенс ловко ухватился одной рукой за опору «Многофазного трёхмерного магического круга».
Ловкость, достойная обезьяны, совершенно не вяжущаяся с его грузным телом.
Оставив позади ошарашенных Ленарда и Эльфитину, Беркенс проворно заскользил по конструкции магического круга, перебрался на другую террасу и скрылся в глубине туннеля.
Блестящий побег.
— …Ушёл, значит.
Ленард снял доспехи «Эйнхерия» и подобрал обронённое Беркенсом оружие. Оно имело форму двух соединённых полумесяцев.
— Клинок двух лун… хм.
Уловив в его голосе глубокую усталость, Эльфитина подбежала к нему.
— Господин Ганвас!
— По правде говоря, у этой магии всё ещё полно недостатков. Она слишком истощает мага, а время её действия ничтожно мало. Останься он здесь ещё на три минуты, и неизвестно, чем бы всё закончилось…
Сказав это, он покачнулся, и Эльфитина бросилась его поддерживать. Слова мольбы сами сорвались с её губ:
— Прошу вас, берегите себя… Если с вами что-то случится, я… я…
Если это случится…
Эльфитина словно со стороны холодно наблюдала за собственной паникой.
Что с ней будет?
Она рухнет на сцену и замрёт, как кукла, которой обрезали нити?
Слушая приближающиеся голоса охранников, Эльфитина думала именно об этом.
На следующий день.
Собрав жителей острова в Зале собраний, Ленард объявил о побеге прокурора по делам ереси… и, сославшись на угрозу срыва планов, заявил, что финальная фаза операции начнётся на полдня раньше запланированного срока.
— Магия, значит…
Ракель кивнула словам Шаннона, который сидел, прислонившись к стене склада.
— …Скорее всего. И если я права…
Она запнулась. Для неё это было редкостью. Шаннон и Пасифика, до этого молча внимавшая их разговору, с тревогой посмотрели на старшую сестру.
— Всё это обернётся чем-то поистине ужасным.
Шаннон и сёстры снова оказались запертыми на том же самом складе, что и в первый день.
Несколько молодых островитян категорически настояли на их изоляции. Поскольку доказательств того, что они не заодно с прокурором, не было, позволять им свободно разгуливать по острову в такой важный день было слишком рискованно.
Логика была железной. Поэтому Шаннон и сёстры без сопротивления позволили запереть себя на складе, но…
— Ужасным?
— Я не видела саму конструкцию, поэтому не могу сказать наверняка, но… скорее всего, господин Ганвас готовится применить атакующую магию стратегического класса.
— Стратегического класса…
Шаннон знал этот термин, но даже представить себе не мог масштабов подобного заклинания. Он знал лишь то, что такая магия существует, и что к ней прибегают только в самых крайних случаях.
— Насколько мне известно, за всю историю её применяли лишь дважды. Империя Гиат[✱]Отсылка к GIAT, французской оружейной компании. и королевство Лайнван — семь и восемь лет назад соответственно. Использовались разные заклинания: «Итакуа»[✱]Кандзи 白き沈黙の風神 — «Белый бог безмолвного ветра». Мифологическая отсылка, но на этот раз не к скандинавской мифологии. Итакуа — один из Древних богов, Повествующий-во-Мраке, гигантское хтоническое божество холода и ветров в созданной американским писателем Говардом Лавкрафтом вселенной «Мифов Ктулху». и «Гиннунгагап»[✱]Кандзи 奈落 — «Бездна». Мифологическая отсылка. Гиннугагап — мировая бездна в скандинавской мифологии., и эффекты у них были разные. Но из-за чудовищной разрушительной мощи этих заклинаний, по инициативе высшего руководства церкви Маузера, страны подписали договор об ограничении их использования.
— …И насколько она мощная?
— Теоретически, её разрушительная сила безгранична. Всё зависит от количества магов, их квалификации, масштабов инфраструктуры и точности расчётов… Но говорят, что «Итакуа» мог напрямую воздействовать на погоду, а «Гиннунгагап» способен стереть с лица земли пару-тройку городов или гор за раз.
— …………
В голове Шаннона не укладывались такие масштабы разрушений, поэтому он не мог живо представить себе эту картину. Наверняка Ракель чувствовала то же самое.
— Но такая мощь требует колоссальных объёмов сознания… Чтобы запустить такое заклинание, нужно как минимум сто обученных магов.
— Но магов днём с огнём не сыщешь. Разве что в «Джейд Серкит»… Здесь, скорее всего, маг только один — Ленард.
— Верно. Значит, у него есть замена.
— …Не может быть.
В голове Шаннона мелькнула страшная догадка. Активировать магию могут и обычные люди. Способ восполнить нехватку объёма сознания существует.
Но это означает…
— Если моя догадка верна, господин Ганвас использует какой-то магический механизм, чтобы сплести воедино сознание всех жителей острова и получить необходимый для активации объём. Но…
— Если он это сделает, в худшем случае они все станут пускающими слюни овощами, так?
Если принудительно внедрить и активировать магическую формулу в разуме человека, лишённого задатков мага, или не прошедшего обучение по расширению объёма сознания… в худшем случае его «Я» будет разрушено, и он превратится в живой труп.
Шаннон сам не был магом, но благодаря магии виртуального сознания мог временно использовать заклинания.
Но даже в его случае виртуальное сознание внедряла Ракель, первоклассный маг, а сам Шаннон от природы обладал объёмом сознания, втрое превышающим норму обычного человека.
Если же подвергнуть такой процедуре неподготовленного человека без таланта, управляющее сознание магии сольётся с его собственным «Я», и граница между ними сотрётся. Последствия непредсказуемы: в лучшем случае — тяжёлые психические расстройства, в худшем — распад личности и превращение в «овощ». И, по статистике, вероятность второго исхода была подавляюще высока.
— Бред… Использовать собственный народ как топливо для оружия против церкви Маузера?!
— Скорее всего, так и есть. Хотя вряд ли местные жители до конца осознают, на что идут.
— …Мы должны их остановить! — воскликнула Пасифика, до этого молча слушавшая их разговор. — Мы просто обязаны это остановить!
И дело было не только в жителях «Сада богохульников». Если магия такой разрушительной силы будет активирована, жертв не избежать. В Гренделе и его окрестностях проживают сотни тысяч людей, и далеко не все они — фанатики церкви Маузера.
— И к тому же… — Пасифика сжала кулаки, — если это случится, она и правда станет настоящей Выброшенной принцессой…
— …Вряд ли они станут нас слушать.
— Об этом я позабочусь, — внезапно раздался грубый бас.
Дверь распахнулась, и на пороге возник знакомый силуэт.
— Дяденька Беркенс! — радостно воскликнула Пасифика.
— Перестань называть меня «дяденькой». Мне ещё и тридцати нет.
Беркенс потёр небритый подбородок свободной рукой. Левой рукой он держал в захвате молодого охранника, сдавливая ему горло так, что тот не мог даже пискнуть. Задыхаясь, парень с яростью и ужасом смотрел на исполина-прокурора.
— …Я так и думал, что ты скоро появишься, — лениво бросил Шаннон.
— Раз так, перейдём сразу к делу. Я хочу остановить запуск этой стратегической магии. Поможете?
— …И с чего бы нам ввязываться в эти разборки?
Пасифика удивлённо уставилась на брата. Она хотела было возразить, но Ракель почему-то остановила её жестом.
— Не знаю, в курсе ли ты, но церковь Маузера охотится на нас. Если план «Сада богохульников» увенчается успехом, и церковь с Лайнваном погрязнут в хаосе, нам будет только легче скрываться. Нам выгоднее им помочь, чем мешать.
— …Ты сейчас серьёзно?
Шаннон не ответил, лишь равнодушно пожал плечами.
— …Но ты и правда фанат своего дела. Действуя в такой ситуации, ты рискуешь схлопотать нож от местных. Зачем тебе так рисковать ради церкви Маузера? Ты же сам говорил, что оказался на обочине. Так ради чего лезть на рожон?
— А тебе какое дело?
— Просто интересно. Может, твой ответ заставит меня передумать.
Беркенс сверлил Шаннона взглядом.
Пасифика вздрогнула. В воздухе между Шанноном и Беркенсом повисла удушающая жажда убийства… нет, скорее чистая, концентрированная ярость. Казалось, если эти двое сейчас сойдутся в бою, живым уйдёт только один.
— …Умеешь ты задавать неудобные вопросы, — вздохнув, Беркенс первым ослабил напряжение и криво усмехнулся. — Как думаешь, откуда меня вышвырнули?
— …Догадываюсь, но хочу услышать это от тебя.
— Из «Чистильщиков».
Удивилась только Пасифика. Ни Шаннон, ни Ракель и бровью не повели. Задыхающемуся охраннику, понятное дело, было не до того.
— Ты ведь знаешь, что это за ребята?
— …Да. Сталкивался.
— В общем, я так и не смог стать «таким как все». Не смог отказаться от самого себя. Не смог перечеркнуть всю жизнь Беркенса Танфольо и превратиться в «колониальный организм, существующий лишь ради веры и отринувший человеческое».
— Ну, с твоей-то колоритной внешностью это было бы проблематично, — без тени сарказма согласился Шаннон.
— Было время, когда я ненавидел свою индивидуальность. С такой рожей и габаритами люди шарахались от меня как от прокажённого. Пытался быть дружелюбным — считали психом. Даже собственные родители меня побаивались. Я был в отчаянии. В двадцать лет я ушёл из дома и постучал в двери церкви Маузера. Думал, религия, проповедующая всеобщую любовь, не оставит меня за бортом.
— …………
— Но знаешь… какими бы красивыми словами они ни прикрывались, люди всегда стремятся стандартизировать себя. Разница лишь в том, что одни подгоняют себя под «здравый смысл», а другие — под религиозные догмы. Они обезличивают себя, сбиваются в стаи, а потом боятся и ненавидят тех, кто в эту стаю не вписывается. И так по кругу. Поэтому я отказался становиться «Чистильщиком» — апофеозом этой стандартизации. Хоть я и ненавидел свою индивидуальность, расстаться с ней так и не смог.
Беркенс пожал плечами:
— Я — это я. Никто другой. Беркенс Танфольо — единственный в своём роде человек в этом мире. И я сам принял это решение.
— Дяденька…
Увидев сложное выражение на лице Пасифики, Беркенс слегка улыбнулся и продолжил:
— Но знаешь… это не даёт мне права отказывать в помощи тем, кто хочет быть стандартизированным. По себе знаю — жить, выставляя свою индивидуальность напоказ, чертовски тяжело. Выскочек всегда бьют по голове. Не все могут быть сильными. Поэтому я не могу винить тех, кто выбирает жизнь без лица. Этому миру нужны идеалы, за которые цепляются «слабые»… Пусть даже иногда эта толпа разрастается и начинает топтать других, ещё более слабых…
— Но ведь это…
Беркенс остановил Пасифику взмахом руки:
— И всё же я хочу защищать этот сад для «слабых». Никто не может быть сильным всегда. Даже самым сильным порой бывает страшно. Хочется всё бросить. Хочется, чтобы тебя спасли. Хочется, чтобы кто-то сказал: «Всё будет хорошо». Поэтому я считаю, что религия нужна. И не только церковь Маузера. Хотя всю жизнь питаться иллюзиями тоже нельзя.
Беркенс наконец отпустил охранника, который закатил глаза и рухнул в обморок, и закончил:
— Поэтому мой долг — защищать верующих церкви Маузера. И в то же время я не могу стоять в стороне, когда эти люди из «Сада богохульников» собираются совершить ту же ошибку, что и наша церковь… когда слабые собираются бессмысленно растоптать других слабых.
— …Достаточно, — Шаннон поднялся. — Я не считаю, что ты во всём прав.
— …Вот как.
Беркенс вздохнул.
Всё верно, людям не дано понять друг друга до конца. Мы — разные существа. Родились в разное время, в разных местах, прожили разные жизни. Как мы можем полностью понять друг друга? Поэтому люди всегда будут бояться тех, кто на них не похож. Они выдумывают богов и спасителей — общие концепции, за которые можно уцепиться, чтобы создать иллюзию взаимопонимания.
— Но я понимаю твои мотивы.
Мы можем думать, пытаться понять и делать шаги навстречу. Пусть эту пропасть невозможно преодолеть полностью, в наших силах сделать её как можно меньше.
Поэтому…
— Идём… пока они сами не превратились в угнетателей.
Во тьме кто-то смеялся.
Мерзкий, жестокий смех. Кто это смеётся? Голос казался знакомым. Настолько знакомым, что он слышал его сотни раз, но никак не мог вспомнить, кому он принадлежит…
— С гербом луны и звёзд в сердцах… станьте… зверями, что подчиняют себе просторы…
Голос, читающий заклинание. Ленарду вдруг стало странно.
Кто это? На острове нет других магов. И это… незнакомое заклинание. Что происходит? Мысли путались. Детали ускользали из сознания.
Чья-то рука неспешно вытянулась вперёд. Ах, это его рука. Его собственная рука указывала на дверь.
— Идите. Убейте этого прокурора, как только увидите. И ту троицу — тоже. Всех, кто может помешать. А если не сможете убить, то хотя бы не подпускайте их к пещере до завершения ритуала.
Островитяне поднимались один за другим. Один, два… всего десятеро.
Почему у них такие пустые лица? Они похожи на марионеток. Им нездоровится?..
— Фу, фу-хи-хи… Хи-ха-ха-ха-ха!
Кто-то смеялся. Смеялся так, словно происходящее было невероятно забавным.
Кто?..
— Г… Господин Ганвас?
А, Эльфитина. Ты пришла. Знаешь, у меня тут проблема. Кто-то смеётся в моей голове. Смеётся, двигает моим телом, говорит моим голосом…
— В чём дело, Эльфитина?
Видя, как Эльфитина пятится назад со смесью недоумения и лёгкого страха на лице, Ленард почувствовал печаль. Конечно, он не осознавал, что причиной её страха было выражение его собственного лица.
Эта мерзкая, жестокая улыбка.
— Это вы… господин Ганвас? А где… маска?
— А-а, маска больше не нужна. Она сыграла свою роль…
Ленард слышал свой голос словно издалека.
— Что это было… только что? Почему у всех такие… сломанные лица?
— Я сделал их сильнее. На случай, если священник или те трое вздумают нам помешать, я наложил на них небольшое заклинание. Ха-ха-ха-ха. Правда, я немного перестарался, и они больше не станут прежними.
— …Что?
Ах. Что я несу? Какой ужас. Поверь мне, Эльфитина, я не хочу тебя пугать. Я…
— Замечательная магия, называется «Берсерк»[✱]Кандзи 狂戦士 — «Свирепый воин». Берсерки — воины из древнескандинавской мифологии, сражавшиеся в состоянии неистовой ярости.. Она активируется прямо в мозгу и превращает человека в сверхчеловека. Но плата за эту силу — слияние магической формулы с личностью. Отменить это уже нельзя, ха-ха-ха. Они будут сражаться до самой смерти — настоящие, буквальные «берсерки».
— З-зачем вы так…
— Очевидно же. Чтобы никто не помешал вашим похоронам, кучка идиотов.
Расправиться с охранниками и проникнуть в туннель не составило труда.
Почти все островитяне уже находились внутри «Усилителей», подключённых к магическому кругу в центре подземелий, ожидая часа «Х». Снаружи оставалось от силы человек сорок-пятьдесят. Защита была минимальной.
— И каков конкретный план действий? — спросил Шаннон у идущего впереди Беркенса.
Они двигались гуськом: Беркенс, Шаннон с Пасификой, Ракель замыкала колонну.
— Нельзя ли попросить сестрёнку просто развеять магию?
— Думаю, это возможно… но мне нужно изучить магический круг и заклинание, внедрённое в умы людей… на это уйдёт время.
— Хм… Сложно. Можно было бы просто всё тут разнести к чёрту, но…
— Применение масштабной атакующей магии приведёт к жертвам.
— И то верно, морока… — почесал затылок Шаннон. — Но похоже, другого выхода нет. Придётся нам защищать Ракель, пока она всё не расшифрует.
— Ну, местные-то бойцы из них так себе, — сказал Беркенс, но внезапно остановился. — Давайте сначала сориентируемся вон там.
Они вышли на одну из террас в конце туннеля. Площадка была размером с небольшую комнатку в жилом доме. Убедившись, что вокруг никого нет, они пригнулись и подползли к краю, чтобы рассмотреть странную конструкцию в огромной пещере, стараясь оставаться незамеченными с других террас.
— Ого… вот это они наворотили под землёй, — восхитилась Пасифика, но тут заметила, что лицо её старшей сестры стало мрачнее тучи.
— Что такое, Ракель?
— Это не то…
— М? Что не то? — переспросил Беркенс.
Ракель достала из-за пазухи листок бумаги — выписку из записей матери.
— Это действительно многофазный трёхмерный магический круг для стратегической атакующей магии, но… здесь нет ни единого компонента для дистанционного прицеливания. С таким кругом… магия никуда не полетит. Она сработает прямо здесь.
Слова Ракель заставили всех побледнеть.
— Это магическая формула самоуничтожения.
— С-самоуничтожения?
— Именно, — ответил Ленард с тёмной усмешкой на лице.
В нём больше не было ничего от того святого, которым восхищалась Эльфитина. Перед ней стоял безумец, снедаемый жестокой, искажённой радостью.
— Эта огромная магия — бомба замедленного действия. Чтобы перебить всех вас, идиотов.
— …Ч-что… что вы такое говорите…
Она знала. Прекрасно знала. Всё было проще простого. Она ведь видела это во сне каждую ночь.
Но её разум отказывался принимать эту реальность.
— Изначально план «Сад богохульников» был разработан армейской разведкой и Управлением внешних связей церкви Маузера. Цель проста: собрать всех бунтарей, недовольных короной и церковью, изолировать их, а потом уничтожить одним махом. Ха-ха-ха. Короче говоря, вы целых десять лет старательно рыли себе могилу.
— Этого не может быть… это ложь, — пошатнувшись, выдохнула Эльфитина. — Ложь!!!
— Какая уж тут ложь. Я сам раньше служил в королевской армии. Но немного увлёкся, мои маленькие хобби вскрылись, и я оказался за решёткой.
Ленард продолжал говорить, заливаясь смехом:
— Знаешь, когда изучаешь магию, хочется попробовать столько всего интересного. Например, внедрить в чужой мозг необратимую магическую формулу. Хья-ха-ха-ха! Забавно же, скажи? Смотреть, как гордая, высокомерная баба пускает слюни и ползает по полу, как насекомое… о, это так заводит! Хья-ха-ха! Но армия об этом прознала, и мне светила петля. А потом ко мне пришёл этот старикан из разведки, Рюгер, и сделал предложение, от которого невозможно было отказаться.
Эльфитина зажала уши руками. Она не хотела этого слышать. Но Ленард и не думал останавливаться.
— Он спросил: «А не хочешь ли развернуться по-крупному?» Представляешь? Одним махом угробить сотни людей! Сотни! Он даже показал мне магическую формулу стратегического класса, которую обычный маг и за всю жизнь не увидит. Я был в полном восторге! На седьмом небе от счастья! Хья-ха-ха! Я тогда подумал: «Вот оно! Вот ради чего я рождён!»
Ленард на секунду стал серьёзным:
— Ведь настоящий мужчина должен следовать за своей мечтой. Согласна, Эльфитина?
И тут же его лицо снова исказилось в безумной гримасе:
— Шу-у-утка! Ухя-хя-хя! Но я решил, что с моим-то характером эти твари не оценят моих высоких порывов, поэтому мне немного подправили мозги. Создали виртуальную личность, «Персону». Эдакого идеального лидера, которого я и отыгрывал все эти годы!
— Не может быть…
— Кстати, ты ведь втрескалась в меня, Эльфи? Втюрилась в великого Ленарда, да?
Почему…
Голос Ленарда, полный пошлой издёвки, доносился до неё словно сквозь вату.
Зачем всё это было? Зачем я так надрывалась, играя роль «Выброшенной принцессы»? Зачем…
Ленард медленно наступал на неё. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о бегстве, но шок и отчаяние парализовали её волю.
— Ладно, так и быть. Я тебя поимею. Развлечёмся напоследок перед тем, как все эти придурки взлетят на воздух, и мы отправимся на небеса!
Смеющийся маньяк подходил всё ближе. Эльфитина лишь пустым взглядом смотрела на тянущиеся к ней руки чудовища. У неё не было сил ни бежать, ни сопротивляться.
И тут.
В следующее мгновение в руку Ленарда с тошнотворным хрустом вонзилось нечто странное.
Оружие в форме двух скрещённых полумесяцев.
— А-а-а-а-а-а! Что это такое?! — заорал Ленард, в ужасе уставившись на торчащий из руки металл.
Он поспешно выдернул оружие и отбросил его в сторону. Через его плечо Эльфитина увидела, как в комнату врываются Беркенс и Шаннон, а за ними — Ракель и Пасифика.
— Оратор из тебя так себе, а вот бред нести ты мастер, Ленард Ганвас. Такому подонку и извращенцу, как ты, ещё десять миллиардов лет рано других придурками называть.
— А-ах вы…?! — заскрежетал зубами Ленард, пятясь назад.
— Слушай сюда, прокурор! Я работаю на армию и церковь Маузера…
Беркенс окинул бледнеющего Ленарда презрительным взглядом:
— Придурок, какая разница, на кого ты работаешь, если ты сам сейчас взлетишь на воздух? Да и вообще, в каком году ты живёшь? Тот самый начальник Второго управления внешних связей церкви Маузера, который дал тебе добро на эту дичь, давно мёртв. Попал в опалу и повесился. О тебе уже никто и не помнит. Иначе бы меня сюда не прислали.
— Ч-что?..
— Вылез из своей норы и тут же показал своё гнилое нутро. Сидел бы лучше в тени!
Подойдя вплотную, Беркенс без замаха всадил правый кулак Ленарду в живот.
— Гххх…!
Ленард отлетел к стене, словно пушинка. Удар был такой силы, что он врезался в «Усилитель» в глубине комнаты. От удара с нескольких цилиндров слетели крышки, открыв их содержимое…
— Кюфон? Куот?
Эльфитина вскрикнула, увидев брата и сестру.
Они лежали на полу, как брошенные куклы.
Рты полуоткрыты, слюна стекает по подбородку. Пустые глаза, лишённые всякого проблеска разума, уставились в потолок. Они были живы… но вряд ли они когда-нибудь смогут ходить или говорить. От их человеческой сущности не осталось и следа.
— Значит, он использовал магию связи, чтобы подключить их к себе и расширить объём своего сознания, — тихий голос Ракель разнёсся по вдруг похолодевшей комнате. — Сначала он превращал их в овощи магией или наркотиками… «форматировал» их, захватывал их сознание и подключал к себе. Таким образом он получал необходимый объём для постоянного поддержания магии глушения? А заодно и для активации «Фенрира». Скорее всего, байки о людях, покинувших остров — тоже ложь. При таком подключении у жертвы отказывают физиологические функции, и даже на питательных смесях они живут от силы месяц. Значит, за эти десять лет ты пустил в расход сотни жизней?
— Хе… хе-хе… А ты, сестрёнка, шаришь побольше меня. Далеко пойдёшь…
Держась за живот, Ленард пополз вдоль стены. Беркенс не стал его преследовать. Вместо этого он опустился на колени рядом с безжизненной девушкой.
Его грубая рука осторожно закрыла её сухие, смотрящие в никуда глаза.
А затем.
— …Ленард Ганвас. Я тебя прикончу.
От этого ледяного тона даже у Шаннона и его спутников по спине пробежал холодок. Лишь святой мог бы простить такое чудовище. Но…
— Нет!
Эльфитина бросилась наперерез, раскинув руки, заслоняя собой Ленарда.
— Вы не понимаете! Господин Ганвас не такой! Его наверняка заставили это сделать, под гипнозом или ещё как-то…
— …Отойди.
— Нет! Не убивайте господина Ганваса!
…В этот момент.
Они почувствовали приближение нескольких человек.
Шаннон и Беркенс заметили тех с опозданием, потому что их присутствие было слишком слабым и не похожим на человеческое.
Нахмурившись, Шаннон схватился за меч и обернулся.
— Внутрь! Ракель, Пасифика, живо!
В ту секунду, когда даже Беркенс отвлёкся… Ленард, видимо, только этого и ждал. Он метнулся к Эльфитине и приставил к её шее маленький нож.
— Ни с места! Иначе у неё из горла забьёт фонтан! Пью-пью! Гья-ха-ха!
Смех Ленарда смешался со странным, утробным звуком.
В следующее мгновение Шаннона буквально смело от дверей вглубь комнаты.
— Братец Шаннон!
Заглушая испуганный крик Пасифики, в комнату ввалились несколько мужчин.
Мужчин с безжизненными лицами марионеток.
Они напоминали Кюфон и Куота, лежащих на полу, но с той разницей, что эти двигались и нападали. В их движениях не было ни грамма человеческой воли. Глаза, в которых навсегда погас свет разума, были пустее стекла.
— Вот они, ваши противники! Мои любимые игрушки!
Прижимаясь к стене и не отпуская заложницу, Ленард с диким хохотом двинулся к выходу. Беркенс было рванулся к нему, но лезвие ножа, вжатое в горло Эльфитины, заставило его остановиться. Ленард беспрепятственно выскользнул из комнаты.
— Ну, удачи вам тут!
Специфическая атакующая магия «Берсерк».
Она превращает человека в нечто иное… в биологическое оружие.
Магическая формула, внедрённая в мозг жертвы в сжатом виде с помощью магии связи («Коммуникатора»), распаковывается за счёт её же собственного сознания и запускает цепную реакцию.
Естественные ограничители человеческого тела снимаются, позволяя использовать физическую силу на запредельном уровне, игнорируя риск саморазрушения. Более того…
— Что за...?!
Беркенс в шоке отдёрнул руку.
Он ударил одного из островитян, но ощущение от контакта было странным. Плоть словно затвердела, превратившись в нечто неестественно прочное.
— Обычные атаки на них не подействуют! — крикнула Ракель, и Беркенс, прервав замах для второго удара, отскочил назад.
— Какая дрянь...
— «Берсерки» реагируют на урон, адаптируя своё тело! Ударьте их — и они нарастят броню или заполнят подкожный слой амортизирующей жидкостью… Порежьте — и они покроются чешуёй или шипами, чтобы затупить лезвие… Они эволюционируют… точнее, мутируют прямо во время боя, подстраиваясь под атаки противника!
Ракель бросилась к Шаннону, помогая ему подняться.
— Погоди-ка. Настолько быстрая и хаотичная мутация… тело же не выдержит!
— И не выдержит, — хладнокровно, почти жестоко отрезала Ракель. — И обратно они уже не превратятся. Это одноразовое оружие. В момент активации их личность полностью уничтожается, остаётся лишь минимальный объём сознания для управления телом. Поэтому эту магию запретили сразу после разработки, а все записи засекретили. По крайней мере, официально.
Скорее всего, Ленард получил эти секретные данные от подполковника Рюгера из разведки.
Шаннон поудобнее перехватил клинок и встал рядом с Беркенсом, заслоняя собой сестёр.
— Здоровые, да ещё и мутируют… Ну и головная боль.
— Согласен.
Когда к ним потянулись руки мутантов, их встретили клинок Шаннона и «Клинок двух лун» Беркенса.
Они действовали быстро и точно, отбивая атаки «Берсерков» и нанося лёгкие ранения, недостаточные для смертельного исхода. Оба были мастерами своего дела; окажись на месте этих существ обычные люди, бой закончился бы за пару секунд.
Но… с «Берсерками» ситуация лишь усугублялась.
Места ушибов покрывались панцирем, твёрдым как камень.
Порезы мгновенно затягивались, а из ран начинали расти шипы.
С жутким хрустом тела «Берсерков» деформировались, превращаясь в гротескных монстров, словно насекомые в процессе метаморфоза.
Против такой феноменальной регенерации и выносливости полумеры были бесполезны. Хуже того: они лишь делали врагов сильнее. Внедрённая в их мозг магическая формула анализировала атаки и на основе базовых алгоритмов постоянно улучшала тело.
Броня против ударов. Шипы против лезвий. Скорость для уклонения. Адаптация к стилю боя…
— И как их валить?! — крикнул Шаннон, отбивая очередную когтистую лапу.
— Я сама впервые вижу активированных «Берсерков»… Но если верить книгам мамы… способа остановить мутацию нет.
Ракель на секунду опустила глаза, а затем твёрдо произнесла:
— Единственный выход — полностью прекратить их жизнедеятельность до того, как они станут неуязвимыми.
— …Убивать, значит.
— Да.
Простой и жестокий вердикт. Шаннон глубоко вздохнул и скомандовал:
— Ракель, бери Пасифику и уходите. Мы их задержим. Найдите Ганваса или отмените магию.
— Задержите?! Братец Шаннон!..
Пасифика попыталась возразить, но Шаннон рявкнул:
— Живо! Если Ганвас запустит заклинание, нам всем конец!
— …Поняла.
Не дав Пасифике опомниться, Ракель подхватила её на руки и побежала к краю террасы.
— Эй-эй, Ракель, ты же не собираешься…
Достав из поясной сумки тонкий металлический трос, Ракель закрепила его за край каменной площадки и, не раздумывая ни секунды, прыгнула в пустоту.
Её чёрный плащ с хлопком раскрылся на ветру, словно парашют.
— Подож… НЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Под визг Пасифики и звук скользящего по металлу троса кожаных перчаток, они стремительно полетели вниз.
— …С виду не скажешь, а эффектно, — заметил Беркенс, ошарашенно глядя им вслед, уклоняясь от ударов «Берсерков».
— …Да это ещё скромно. Она же магией не пользуется, — бросил Шаннон. — Так что будем делать? Ты сказал, что их только убивать…
Действительно… хоть «Берсерки» и сохранили общие очертания людей, на людей они уже мало походили. Существо, с ног до головы покрытое хитиновым панцирем, или тварь, источающая слизь из шипов, людьми назвать язык не поворачивался. Пока Шаннон и Беркенс пытались сдерживать их, они мутировали настолько, что их броня стала непробиваемой ни для тати, ни для «Клинка двух лун».
— …Слишком много мороки. Валим.
— …Чего?! — Беркенс вытаращил глаза.
— Нам нужно только потянуть время. Как с ними разобраться, придумаем потом.
— …Жалко убивать, да?
— Лицемерие, конечно, но…, — пожал плечами Шаннон. Он вонзил меч в ближайшего монстра и, не теряя импульса, выскочил в дверь. Беркенс, сбив с ног ещё одного мутанта, последовал за ним.
— А мне нравятся такие лицемеры!
Они выбежали в туннель и разделились. Остальные «Берсерки» хлынули за ними.
— Эй! Как всё закончится, выпьем по кружечке!
— Извини, но я уже месяц в завязке!
— Да ну тебя!
Беркенс побежал направо, уводя за собой пятерых монстров. Его громогласный бас эхом разносился по туннелю:
— Ладно… встретимся позже!
— Если выживем! — крикнул Шаннон, увлекая оставшихся четверых налево.
Приземлившись, Ракель отцепила трос и опустила Пасифику на землю.
— Уня-я… я думала, мы разобьёмся…
— С такой высоты не разбиваются, но колени бы раздробило.
Ничуть не запыхавшись, Ракель подошла к одному из гигантских сооружений, похожих на пчелиные соты, и потянула за рычаг. Крышка одной из «ячеек» откинулась, и оттуда выехала конструкция из дерева и металла, напоминающая гроб.
— Ну-с…
Она открыла крышку и вытащила из «гроба» женщину средних лет, уложив её на каменный пол.
Оценив скорость движения зрачков, дыхание и пульс, Ракель заключила, что её разум ещё не стёрт. Скорее всего, она находилась в фазе быстрого сна и видела сновидения. Человек без личности снов не видит — некому их видеть.
Видимо, ей вкололи снотворное, потому что просыпаться она не собиралась.
— Ч-что нам теперь делать, сестра Ракель?
— Эта система соединена с центральным усилителем через переговорную трубу и цилиндр, заполненный водой с таким же уровнем солёности, как у человеческой крови. Это позволяет искусственно симулировать жизненные вибрации…
— Прости. А можно покороче?
— Если вкратце: этот магический круг создан для того, чтобы работать как единый мозг, где каждый житель острова выступает в роли отдельной клетки. При такой архитектуре им даже не нужно каждый раз использовать магию связи — достаточно гипнотического внушения и лёгких препаратов, чтобы выстроить обширное пространство коллективного сознания. Особенно учитывая, что люди здесь собрались ради одной цели.
— А-а?.. Коллективное… что??
— Затем в сознание людей заранее впечатываются сжатые магические формулы. Получив команду на активацию, они мгновенно распаковываются и исполняются… Но если пойти по этому маршруту в обратном направлении, то можно вычислить, где именно находится центральный код и в чьей голове сохранен его сжатый архив. Теоретически это…
— Э-э-э… Ау-у?[✱]В оригинале тут известное もしもし (моси-моси), но совсем прямые аналоги в русском языке вида «Алло?», «Приём?» привязаны к технологиям, про которые Пасифика на момент данного разговора знать не должна.
— Короче говоря, мы можем отследить сигнал отсюда и уничтожить магическую формулу, которая находится в центральном узле оборудования.
— А, вот теперь понятно.
Пасифика закивала. Уж последнюю-то фразу она смогла осознать.
— И поэтому, Пасифика… прости, но мне понадобится твоя помощь.
— В ч-чём?
— Защити меня.
— Ага, поняла… Стоп, что? Я? Сестру Ракель?!
Скажи ей Ракель что угодно другое, она бы так не шокировалась. Что касается боевых навыков, то разница между Пасификой и её братом с сестрой была не просто как между взрослым и ребёнком — это была пропасть размером от земли до небес. Обратных ситуаций хватало, но чтобы Пасифика защищала сестру — это не лезло ни в какие ворота, даже в качестве шутки.
— Я наложу на тебя боевое заклинание. Сама я буду пытаться взломать их магическую сеть… но в процессе я не смогу двигаться.
Ракель указала Пасифике за спину.
Из-за леса странных конструкций к ним медленно, как лунатики, брели несколько фигур. По их безжизненным движениям Пасифика сразу поняла, что это очередные жертвы «Берсерка». Оказывается, те девять в комнате были не единственными.
— Поскольку у тебя нет подготовки для расширения объёма сознания, магическая формула будет развёрнута в моей голове. Но из-за этого радиус действия заклинания будет ограничен… примерно десять твоих шагов. Если ты отойдёшь от меня дальше, магия развеется.
То есть… Пасифика не могла отойти от сестры больше чем на несколько шагов, но при этом должна была отбивать атаки неуязвимых монстров. Она прекрасно понимала, насколько это абсурдная задача.
Но… когда в их жизни что-то шло по плану? Брат с сестрой постоянно рисковали ради неё жизнями. Теперь просто настала её очередь.
В её душе не было ни сомнений, ни страха.
— Поняла! Оставь это мне! — с гордостью, выпятив грудь, заявила Пасифика.
— Да ну к чёрту! Долго мы так будем в кошки-мышки играть?!
Беркенс резко развернулся лицом к преследователям.
Убегать, сбрасывать скорость, чтобы они не отстали, отбивать пару атак и снова убегать — такая тактика выматывала больше, чем сам бой. Эта пассивная игра была Беркенсу не по нутру.
— Не хотел я этого делать, всё-таки вы люди, но…!
Беркенс изменил ритм дыхания.
Отвёл правую руку назад, словно для замаха, а левой крепко обхватил запястье.
С помощью особой дыхательной техники он начал нагнетать внутреннее давление в теле. Одновременно он внушал себе абсолютную, непоколебимую веру в собственную мощь. Эти два фактора, резонируя друг с другом, сливались в колоссальную разрушительную силу.
Одежда затрещала по швам, обнажив бугры мышц. Но это было ещё не всё… даже цвет его кожи начал меняться.
Нет, не так.
Это не цвет кожи изменился. Боевая аура, уплотнённая дыханием и контролем разума до состояния квазиматерии, окутала тело Беркенса подобно мареву, рассеивая окружающий свет.
Эту разрушительную технику он разработал сам во время тренировок в отряде «Чистильщиков».
Он назвал её «Гаунтлет»[✱]Катаканой написано ガントレット — английское Gauntlet, «Латная рукавица»..
Сосредоточив всю боевую ауру в правой руке, он еле сдерживал её левой рукой от преждевременного выброса мощи…
— Не держи зла!
Кулак Беркенса сокрушительной силы врезался в одного из «Берсерков».
Броня, прочная как сталь, выдержала удар… но только физический удар.
В следующее мгновение значительная часть клеток в теле «Берсерка» просто отмерла.
Магическая формула в его мозгу тут же попыталась запустить процесс регенерации и адаптации… но застопорилась.
Ожог? Ушиб? Разрез? Или раздавливание? Ничего не подходило. Ни магическая формула, ни животные инстинкты не могли классифицировать этот урон.
Не было промежуточного процесса. Был лишь конечный результат — отмирание тканей.
Чистая воля к разрушению. Воля, вложенная в боевую ауру, разорвала плоть монстра изнутри. Безмозглой боевой кукле было не суждено понять «волю» к разрушению.
Сражённый «Берсерк» замер и рухнул на каменный пол.
— Вроде работает.
Облизнув пересохшие губы, Беркенс снова встал в стойку.
Но…
— …Чего?
Остальные «Берсерки» внезапно замерли как вкопанные.
«Берсерки» остановились.
Пока Шаннон озадаченно хмурился, они вдруг начали окрашиваться в багровый цвет.
— …………?!
Из всех пор на их телах хлынула кровь — словно пар.
Гротескные мутанты, в которых уже почти не осталось ничего человеческого, один за другим падали в лужи собственной крови. И на этом всё не закончилось — их тела начали стремительно разрушаться, пока от них не осталась лишь вязкая, слизистая масса.
— …Вот оно что…
Предел. Регенерация не бесконечна, ведь ресурс оригинального человеческого тела ограничен. Изношенные до предела сверхнагрузками организмы просто перестали справляться с поддержанием собственной целостности.
Незавершённая магия. Одноразовые куклы.
Эти слова эхом отозвались в голове Шаннона.
— …Владыка Маузер…
Глядя на рассыпающиеся останки «Берсерков», Беркенс осенил себя святым знамением.
— Пусть их вера и отличалась от нашей, молю, даруй покой их душам.
Словно успокоившись от этих слов… тела мутантов окончательно потеряли форму и растеклись зловонной лужей.
Стоя на террасе, Ленард любовался магическим кругом — плодом своих многолетних трудов.
Эта терраса находилась гораздо выше его комнаты и была намного просторнее. Отсюда открывался великолепный вид на весь подземный комплекс. Запустить заклинание можно было из любой точки, но для активации своего величайшего творения он решил выбрать подобающее место.
Жители острова уже заняли свои места в «Усилителях» и ждали его приказа. Стоило ему послать сигнал через магию связи, как запустилась бы цепная реакция, формируя окончательную структуру заклинания, и стратегическая магия активировалась бы автоматически.
— Вернитесь…
У его ног сидела Эльфитина, заливаясь слезами и безостановочно бормоча:
— Умоляю, господин Ганвас… станьте прежним, добрым господином Ганвасом…
— Ну ты и дура.
Ленард глумливо усмехнулся.
— До сих пор не дошло? То, что ты видела — это всего лишь ма-с-ка. Фальшивка. Вы поклонялись иллюзии, пустышке. Хе-хе. Настоящий Ленард Ганвас — это я! Усвоила, дурочка?
Ленард грубо схватил её за платье, собираясь разорвать его одним рывком.
— Ну что, Эльфи? Пора для взрослых игр! У нас есть ещё пара минут до того, как этот остров взлетит на воздух. Проведём их с пользой!
Но… его руки вдруг замерли.
Он сам не понял почему, но в мозгу этого садиста и маньяка вдруг пронёсся немой крик.
И этот крик остановил его руки.
— Господин Ганвас?..
Девушка смотрела на него ошарашенным взглядом. Точнее, она смотрела на его щёки.
— А? Ч-что такое? Почему я…
…плачу?
Это же высший кайф. Адреналин зашкаливает. Чистый экстаз. Он был готов кончить прямо здесь и сейчас.
Так почему же он плачет?
— Тебе стоило не снимать маску.
Спокойный голос донёсся из глубины туннеля.
Тьма расступилась, явив высокую фигуру.
Твёрдый, неумолимый шаг Шаннона вызвал у Ленарда неподдельный ужас.
— Ты?! Но как же «Берсерки»…
Проигнорировав сдавленный вопрос, Шаннон, не сбавляя шага, произнёс:
— Все мы носим маски. Прячем своё истинное лицо. В горе, в печали мы надеваем чужую личину. И в этом нет ничего плохого. Если маску хотят видеть другие, и если ты сам хочешь её носить — со временем она станет твоим настоящим лицом.
— Шаннон…
А слёзы всё текли и текли по лицу Ленарда.
— Не подходи! Ещё шаг, и эта девчонка…
— И что ты сделаешь?
Ленард не мог пошевелиться. Его тело отказывалось повиноваться.
— Теперь фальшивка — это ты.
— З-заткнись!!!… А? Э-э-э? Ох… Что… что происходит? Что я делаю?!
Тело Ленарда двигалось само по себе. Точнее… оно подчинялось воле истинного святого — воле маски.
Ленард медленно отпустил Эльфитину и шагнул навстречу Шаннону.
— Что за чёрт… моё тело…
Сквозь его недоумённый лепет пробился другой голос. Те же губы, те же связки — но слова были иными…
«Убей меня, Шаннон» — «Что ты несёшь, тварь?!»
Ленард развёл руки в стороны и встал перед Шанноном.
«Сейчас ты сможешь покончить с этим маньяком. Хоть я и был всего лишь иллюзией…» — «А ну стоять, я-то тут при чём?! Какого чёрта ты творишь?!»
Голос святого, больше похожий на мольбу, прорывался сквозь вопли безумца:
«Убей меня, пока он снова не завладел моим телом! Шаннон!»
— Господин Ганвас!
Отчаянный крик Эльфитины.
Шаннон молча обнажил меч.
— Угх…!
Приняв на себя невероятно тяжёлый удар, Пасифика застонала.
Её миниатюрное тело сейчас покрывала светящаяся голубоватая плёнка. Она двигалась в такт её движениям, поглощала удары врагов и усиливала её собственные атаки.
Специфическая атакующая магия «Эйнхерий».
Точнее, то, что окутывало Пасифику, было лишь подобием настоящего «Эйнхерия». Ракель модифицировала… или скорее, адаптировала его. Требуемый объём сознания значительно уменьшился, но и эффективность сильно упала по сравнению с оригиналом. Разумеется, даже с такими уступками, возможность запустить его одновременно с магией связи в режиме многозадачности[✱]Катаканой записано ダブルタスク — английское Double Task. могла лишь Ракель с её феноменальным объёмом сознания, втрое превышающим норму.
— Ракель…
Она бросила быстрый взгляд через плечо. Ракель, положив руку на «Усилитель», застыла неподвижно, как статуя. Наверное, всё её внимание сосредоточено на магии связи. Если она не успеет разрушить ядро системы до того, как Ленард пошлёт команду на запуск, все на острове погибнут.
Пасифика вновь приняла боевую стойку.
Покойный отец учил её основам самообороны. Но это были именно основы, и Шаннон всегда говорил, что поверхностные навыки в бою лишь мешают, поэтому сама Пасифика в драки никогда не лезла. Да и таланта к этому у неё, в отличие от брата, не было. Против любого мало-мальски обученного бойца у неё не было бы ни единого шанса.
Но сейчас именно эти крупицы знаний спасали ей жизнь.
Противники были чудовищно сильны, но это были лишь мясные куклы, слепо выполняющие приказ. Только благодаря урезанному «Эйнхерию» и базовым приёмам ей удавалось уворачиваться и блокировать их атаки.
Но эти твари мутировали на глазах.
Конечно, такая узкая специализация делала их уязвимыми против других тактик… но для одноразового оружия это не имело значения. Напротив, каждый удар делал «Берсерков» всё более совершенным оружием против конкретного противника. Они запоминали скорость, силу и углы атак, перестраивая свои тела, чтобы стать идеальными машинами для убийства именно этой жертвы.
Поначалу Пасифика держалась уверенно, но постепенно ей всё реже удавалось отбивать или уклоняться от ударов, и всё чаще приходилось принимать их на себя, закрывая собой сестру.
— Ухх…
Очередной мощный удар пришёлся ей прямо в лицо. Обычному человеку он бы проломил череп, но защитное поле «Эйнхерия» поглотило большую часть кинетической энергии… И всё же, упрощённая версия заклинания не могла обеспечить абсолютную защиту.
Пасифика пошатнулась, едва не завалившись на спину… но невероятным усилием воли удержала равновесие.
— Ах ты ж!
Игнорируя боль, Пасифика схватила монстра за руку и дёрнула.
То ли случайно, то ли инстинктивно, но она вывернула её под противоестественным углом… и рука «Берсерка» с хрустом сломалась пополам.
Даже лишившись разума, эти существа, видимо, всё ещё чувствовали боль, потому что мутант отшатнулся.
— Ну как тебе?! Э… чего?
Пасифика ахнула от удивления: сломанная рука мутанта вдруг согнулась в месте перелома, словно там образовался новый сустав, и снова потянулась к ней.
— Фу… какая гадость…
Эти твари уже давно вышли за грань понимания. Пара уроков самообороны тут не помогут.
— …И что мне с этим делать?!
— Заткнись!!!
Ленард истошно завопил.
Собрав всю волю в кулак, он попытался задавить проснувшуюся в нём вторую личность.
«Святой» Ленард отчаянно сопротивлялся, но сил противостоять истинному хозяину тела у него пока не хватало.
Подавляя второе «Я», Ленард активировал магию связи «Гальдр»[✱]Кандзи 幻奏歌 — «Призрачная песнь». Гальдр — древнескандинавский термин, обозначающий магические песни, заклинания или песнопения. и подключился к «Усилителю».
Принудительное слияние сознаний.
В сознании, насильно расширенном за счёт вторжения в чужие разумы, развернулась магическая формула. Заклинание, задуманное для индивидуального использования, но обросшее дополнительными функциями настолько, что средний маг уже не мог его активировать, из-за чего разработка была заброшена на финальной стадии.
…«Эйнхерий».
— Хе, хе-хе, хе-хе-хе-хе…
Ленард в очередной раз придавил попытавшуюся вырваться наружу светлую личность и уставился на Шаннона с обнажённым клинком.
— Сдохни!
Кулак, окутанный бледно-голубым свечением, просвистел в воздухе.
Шаннон едва успел отклониться — кулак срезал прядь его волос.
Простой, незамысловатый удар. Но инерция бросила кулак в скалу, оставив на ней глубокую трещину. Попади он в цель — кости бы разлетелись в труху.
— Хья-ха-ха! Как тебе моя силушка?! Сейчас я порву тебя на куски! Хья-ха-ха!
С диким рёвом Ленард ринулся на Шаннона.
Ловко уклоняясь, Шаннон нанёс ответный удар. Его клинок, способный разрубить стальной доспех, с громким лязгом отскочил от цели, высекая снопы искр.
Защитное поле «Эйнхерия», поглощающее энергию атаки и преобразующее её в свет и звук.
— Не прошибёшь!
Размашистый удар наотмашь. Обычно такой выпад используется лишь для отвлечения внимания, но этот кулак вспорол воздух со смертоносной скоростью, едва не задев лоб Шаннона. Ещё прядь волос упала на землю.
— Ха-ха! Что такое, мечник?! Не можешь справиться с безоружным?!
Окрылённый успехом, Ленард наносил удар за ударом. Полная версия «Эйнхерия» даже ускоряла движения пользователя. Шквал ударов, оставляя за собой световой след, обрушился на Шаннона.
Скорость была такой, что разрываемый воздух превращался в вакуумные лезвия, режущие кожу.
— …Тч!
Взмахом плаща Шаннон сбил потоки воздуха и ушёл с линии атаки.
Они поменялись местами. Смертоносный танец клинка и кулаков продолжился.
Терраса озарялась вспышками света и грохотом, но победителя всё не было. Впрочем, было неясно, чему стоило удивляться больше: мощи «Эйнхерия» или ловкости Шаннона, уворачивающегося от этих атак голыми руками.
Но… удары Шаннона бессильно отскакивали от брони Ленарда. Так ему не победить. После серии коротких, но интенсивных обменов ударами, Шаннон и Ленард разорвали дистанцию.
— Хе, хе-хе-хе…
Ленард тяжело дышал, но на его лице играла торжествующая ухмылка.
Его взгляд упал на тонкую красную линию на щеке Шаннона, из которой скатилась капля крови.
— …А ты силён.
Голос Шаннона звучал уныло и безучастно.
Ни страха, ни паники. Напротив, в его чёрных глазах загорелся ледяной огонёк.
По спине Ленарда пробежал озноб.
Настоящая жажда крови… точнее, сконцентрированная боевая аура. Он впервые почувствовал её.
— Но гордиться тут особо нечем.
Шаннон принял стойку.
Отвёл правую руку назад к левому плечу, а левую ладонь прижал к навершию рукояти, словно собираясь протолкнуть её вперёд. Нестандартная стойка. Острие клинка было направлено прямо в грудь Ленарда.
Колющий удар. Но одной лишь силы недостаточно, чтобы пробить броню «Эйнхерия». Шаннон не мог этого не понимать, и всё же…
— Н-не неси чушь!
Ленард бросился в атаку, движимый скорее инстинктивным страхом.
Если бы Беркенс был здесь, он бы удивился. Аура Шаннона, вспыхнувшая в этот момент, была поразительно похожа на его собственную технику «Гаунтлет».
Это был удар не клинком. Не остриём. Это был удар воли и боевого духа.
Сконцентрировав всю свою ауру в одной точке, с несокрушимым намерением пробить защиту…
— Ха-а!
Клинок вырвался вперёд с оглушительным криком.
Удар! Но… броня не вспыхнула!
Скорость и острота выпада были таковы, что заклинание просто не успело среагировать. Меч Шаннона глубоко вонзился в правое плечо Ленарда.
— Гя-а-а-а-а?!
Вскрикнув скорее от неожиданности, чем от боли, Ленард попятился назад, вытаскивая клинок из своего тела, и заливая всё кровью. Шаннон неспешно шагнул за ним.
— Ну и? Это все твои фокусы?
— Х-хии-и-и-и!..
Лицо Ленарда исказилось от ужаса. Он попытался схватить Эльфитину, чтобы прикрыться ею как щитом, но… снова замер.
Страх и боль ослабили его контроль, и на поверхность вновь вырвалась вторая личность.
— Б… блестяще, Шаннон…
— Т-ты, опять…!
— Этому мерзавцу… больше нечем ответить. Твоя взяла. Добей его…
Личности менялись местами. Ленард отключил «Эйнхерия» и, раскинув руки, застыл перед Шанноном.
Но.
— Нет!
Эльфитина бросилась к Шаннону, закрывая собой Ленарда.
— Не убивайте господина Ганваса!..
— Не глупи, Эльфитина.
Это сказал Ленард.
— Дай мне умереть тем Ленардом, которого ты знала, а не этим маньяком-убийцей. Пусть я и ничего не помню, но на моих руках кровь множества островитян… людей, которые поверили мне. Пути назад уже нет.
— Но…!
— Шаннон, скорее…
— Отказываюсь, — холодно ответил Шаннон.
Он держал меч наготове, но в его глазах не было ни капли убийственного намерения.
— Если пути назад нет, иди вперёд. Но не туда, куда вёл этот безумец. А туда, куда хотел идти ты. Не вздумай прикрываться красивыми словами и сбегать от ответственности. Лицо и изнанка — это ещё как посмотреть. Кто сказал, что ты — это не настоящий ты? По крайней мере, для неё, да и для всех жителей острова, настоящий Ленард Ганвас — это ты.
— Я… я…!
Ленард пошатнулся.
Лица маньяка и святого лихорадочно сменяли друг друга. Две противоположные сущности боролись за контроль над телом. Битва света и тьмы. А может быть, это была битва, которую ведёт внутри себя каждый человек.
Но…
В итоге на его лице застыла ухмылка маньяка.
— Хрен тебе, мерзавец… Ленард Ганвас — это Я! И чем отдавать тебе тело, лучше я…!
…Плохо дело!
Шаннон оттолкнул Эльфитину и рванулся вперёд.
Но на долю секунды опоздал. Ленард спрыгнул в пропасть.
— Хья-ха-ха-ха! Возвращайтесь в Великую Бездну, жалкие букашки!… Запускайся, мой величайший шедевр! Стратегическая атакующая магия «Гиннунгагап»!
Пакетное заклинание запущено.
Начался конец света.
Ощущение свободного падения. В этот миг Ленард подумал:
Значит, я умру. Хья-ха. Ну и ладно.
Жажда убийства, которую не могли утолить никакие жертвы…
Она вдруг исчезла. Наверное, это последнее, величайшее убийство — убийство самого себя — принесло ему окончательное удовлетворение.
…Ему было страшно.
Только сейчас Ленард это понял.
Он боялся. До дрожи в коленях. Боялся других. Боялся всех тех, кого не мог понять. Весь мир казался ему одним огромным, непостижимым врагом.
Мир пугал его. Поэтому он хотел убивать, чтобы врагов становилось меньше. Каждое убийство дарило ему мимолётное чувство безопасности. Но…
Значит, вот каково это — умирать…
Расстаться с миром можно лишь двумя способами:
Уничтожить мир… или уничтожить себя.
Надо было сделать это раньше…
И тогда маньяк-убийца Ленард закрыл глаза с удивительным чувством умиротворения.
Человек умирает тогда, когда принимает свою смерть. Жизнь заканчивается в тот миг, когда ты признаёшь это.
Недолгое чувство невесомости. Затем — удар.
Так оборвалась жизнь маньяка-мага Ленарда Ганваса.
Остров содрогнулся от оглушительного гула.
Нечто… огромная, первобытная сила стремительно разрасталась. Это чувствовали даже те, кто не обладал даром к магии.
— Проклятье, где Ракель и Пасифика?! — кричал Шаннон, таща за собой оцепеневшую от шока Эльфитину.
Бежать с острова уже поздно. Всё зависело от того, сможет ли Ракель остановить заклинание. Судя по всему, магия уже начала активироваться, но ещё не развернулась в полную силу. Скорее всего, Ракель как-то её сдерживала.
Но магическое чутье подсказывало Шаннону: это лишь отсрочка. Гул не стихал, а лишь нарастал.
Магический круг в пещере угрожающе трещал.
Каменные колонны уже покрылись трещинами. С потолка сыпалась каменная крошка. Даже если магия не активируется полностью, такими темпами пещера просто обвалится, похоронив их всех заживо.
Добраться до Ракель и помочь ей… других вариантов у Шаннона просто не было.
Искать её в огромной пещере среди этого грохота было непросто, но вскоре он уловил их присутствие.
То ли чудо, то ли удача, то ли незримые узы. В любом случае, удача ещё не отвернулась от него.
Но, заметив сестёр, он увидел и фигуру «Берсерка», и недовольно цокнул языком. В бой вступила Пасифика.
Видимо, Ракель наложила на неё модифицированного «Эйнхерия», но для неопытной девчонки бой с боевым мутантом был слишком тяжёлым испытанием.
— Пасифика!
Видимо, Шаннон слишком занервничал. К тому же, Эльфитина на его руках стесняла движения.
Каменные колонны начали обрушаться. Несколько огромных обломков полетели прямо на Шаннона. В попытке защитить Эльфитину он отскочил в сторону, но один из камней всё же задел его по спине…
— Гхх…
Шаннон глухо застонал и рухнул на землю.
Упав на каменный пол вместе с Шанноном… Эльфитина продолжала отрешённо смотреть в пустоту.
Ленард Ганвас. Добрый святой в маске. Тот, кто подарил ей надежду и смысл жизни. Тот, кого она любила больше всех.
Но он оказался фальшивкой.
Земля уходила из-под ног. Всё, во что она верила, рухнуло в море бессмыслицы. Она не знала, что ей теперь делать. Не знала, какую роль теперь играть.
Она устала. Ленард мёртв. Пусть всё закончится.
Она закрыла глаза, готовясь к концу… Но тут её ушей достиг пронзительный крик.
— Пасифика?..
Она открыла глаза и увидела, как «Берсерк» сжал Пасифику в своих объятиях. Девушка была окутана магическим барьером, который Эльфитина уже видела, но, видимо, тот не мог полностью погасить чудовищную силу монстра — лицо Пасифики исказилось от боли.
— Отпусти… гхх…!
Но… Пасифика продолжала бороться.
Слабая, маленькая девчонка. Боролась. Да, с помощью магии сестры. Но в ней горела воля к борьбе.
Воля сражаться самой.
А я… боролась ли я хоть раз? Хоть когда-нибудь?
Как она. Как он. По своей собственной воле…
— Эльфитина! — крикнула Пасифика, заметив её. — Не подходи, он… гхх!
Хватка «Берсерка» стала ещё крепче. Ракель, полностью поглощённая своим делом, застыла как статуя. Шаннон, видимо, получивший сильный удар, лежал оглушённый, с мутным взглядом, корчась от боли.
Сейчас двигаться могла только Эльфитина.
…Какая разница. Пусть всё закончится.
Так думала Эльфитина, глядя на эту сцену.
Пусть всё закончится. Но…
— Пасифика…!
Эльфитина бросилась к ней.
Но сначала я буду бороться.
Он тоже боролся. Сражался с врагом внутри себя.
Так что я тоже буду сражаться, а потом отправлюсь к нему. Иначе… он будет смеяться надо мной.
Эльфитина всем своим весом врезалась в «Берсерка».
Мир, которого не существует.
Пространство коллективного сознания, созданное с помощью наркотиков и гипноза на основе общих идеалов: сопротивления церкви Маузера, слов Эльфитины и совместной жизни. Мир чистого разума, где магический круг соединил воедино стандартизированные сознания сотен людей.
Сравнивать ментальные ландшафты с физической реальностью бессмысленно, но если попытаться, то этот мир походил на бескрайнюю, безжизненную пустыню.
Сейчас все эти люди были погружены в глубокий сон без сновидений, ожидая приказа. Их мысли и эмоции были временно заморожены. Если бы их личности стёрли полностью, как у Кюфон и Куота, вместо пустыни здесь была бы лишь абсолютная пустота.
Их ещё можно спасти.
Если остановить запуск заклинания, их тела и души уцелеют.
Ракель вторглась в это коллективное сознание с помощью магии связи.
По ментальному полю тут же прошла рябь.
Отторжение инородного тела. Разум Ракель был чужаком в этом мире.
На неё обрушились волны неприятия, ветер завыл, неся с собой эмоции отторжения.
…Ну, извините.
Сопротивляясь давлению, Ракель принялась тщательно исследовать этот ментальный ландшафт.
Магическая формула стратегического класса.
Она наверняка была разбита на фрагменты, как пазл, и каждый кусочек в сжатом виде хранился в чьём-то подсознании. Словно семена, дремлющие в песках пустыни. В обычном состоянии они не функционируют, поэтому не влияют на психику, и носители даже не подозревают об их существовании.
Но стоит поступить команде на запуск — и они мгновенно распаковываются.
Фрагменты начнут соединяться, выстраивая гигантскую магическую формулу.
Искать и уничтожать их по одному нет времени. Если разрушить часть, дублирующие фрагменты рано или поздно восстановят брешь.
Нужно бить в самое ядро.
Если найти центр управления и запустить процесс в обратном порядке, можно подать команду на самоуничтожение всей системы. Но…
Началось…!
Коллективное сознание содрогнулось.
Скрытые повсюду магические формулы начали стремительно распаковываться.
Словно пустыня в одночасье покрылась ростками, которые тут же расцвели. Лепестки геометрических узоров распускались, переплетались, сливаясь в огромные цветы, которые, в свою очередь, образовывали колоссальный сад. Но… этот сад цвёл ядовитыми цветами, готовыми низвергнуть мир в бездну.
…Хоть бы сработало.
Ракель активировала магию подавления «Альвхейм»[✱]Кандзи 妖精遊戯 — «Игра фей». В скандинавской мифологии Альфхейм — мир альвов..
Бесчисленные цветы дрогнули. Словно опрысканные ядом, они прекратили свой рост.
Но это была лишь отсрочка. Сад… заклинание «Гиннунгагап» было слишком масштабным, а силы Ракель — слишком малы.
На сколько её хватит — неизвестно. Успеет ли она за это время найти центр и обратить процесс вспять?
Это была игра в рулетку. И шансы на победу были невелики.
В такие моменты начинаешь жалеть, что не веришь в богов, — подумала Ракель, продолжая поиски.
— Пасифика!
Хрупкая девушка вложила всю свою скромную силу в удар и врезалась в «Берсерка».
Эльфитина застонала от боли во всём теле. Но даже мутант пошатнулся от неожиданности — он не считал её врагом и не был готов к атаке.
Хватка «Берсерка» ослабла.
Эльфитина вместе с монстром рухнула на пол.
— Эльфи…!
Голос Пасифики сорвался на крик.
«Берсерк» переключил внимание на новую цель — на того, кто его атаковал.
Он поднялся и занёс кулак над Эльфитиной.
Одного удара мутанта, чья физическая сила была разогнана до предела, хватит, чтобы сломать ей шею как тростинку. Сил увернуться у неё уже не было.
…Я ведь боролась, правда?
Эльфитина с удивительным спокойствием смотрела на приближающийся кулак.
Я… боролась по собственной воле. Не потому что кто-то сказал, не ради кого-то… Я сама так решила и боролась.
— …Молодец!
С этими словами мелькнула серебряная вспышка.
Кулак не успел достичь цели — отрубленная рука отлетела в сторону.
Ещё не до конца придя в себя, обливаясь холодным потом, Шаннон перехватил клинок.
Из обрубка руки мутанта уже начали расти лезвия, словно он собирался фехтовать с Шанноном. Тот сделал шаг вперёд…
— …!?
Гул на острове внезапно стих.
Видимо, Ракель всё-таки удалось остановить магию.
Шаннон на мгновение расслабился с облегчением. Но бездушному «Берсерку» было плевать на остановку ритуала — он атаковал своим лезвием-отростком. Шаннон рефлекторно попытался отбить удар, но из-за неудобной позы и пронзительной боли в спине не смог полностью погасить силу удара.
Шаннон упал, и «Берсерк» навалился на него сверху.
— Братец Шаннон!
Пасифика бросилась к нему. Но бледная броня, защищавшая её, вдруг исчезла.
— …………!
Она покинула радиус десяти шагов. Теперь у неё не было защиты от атак монстра.
Но Пасифика, не раздумывая, бросилась прямо между братом и мутантом, закрывая его своим телом. Это был даже не осознанный шаг, а чистый рефлекс.
Представив, как шип мутанта пронзает её насквозь, Эльфитина зажмурилась от ужаса.
Отчаянный момент.
— Пусть врага моего поглотит… Королева Инея!
Громко раздался голос, читающий заклинание.
Мгновенная активация.
Воздух пронзительно свистнул, сжимаясь от резкого падения температуры.
Белоснежное сияние окутало мутанта.
Снег… и иней.
Стремительно разрастающийся лёд покрыл тело «Берсерка». Мутация началась мгновенно, но из-за экстремального холода обмен веществ замедлился, и процесс остановился, не успев завершиться.
С глухим стуком огромная глыба льда — всё, что осталось от «Берсерка» — рухнула на каменный пол.
— …Фух, чуть не опоздала, — прозвучал всё тот же спокойный, невозмутимый голос Ракель.