Глава вторая. Меланхолия барышни
В саду, утопающем в цветах поздней весной, она встретила его.
— Здрасьте, плиятно познакомиться, я Леопольд, Скорпус.
Совсем ещё маленький мальчик, которому только-только исполнилось пять лет. Конечно, ей самой тогда едва исполнилось восемь... но всё же, будучи младшим ребёнком в семье, она почувствовала, будто у неё появился младший братик, и пришла в дикий восторг. Правда, переволновавшись, в тот же день она слегла с температурой, что было не очень-то кстати.
Отец мальчика с улыбкой сказал ей: «Пожалуйста, подружись с моим сыном». Разумеется, это была просто дань вежливости... но она со всей серьёзностью принялась заботиться о нём. От её дома до дома мальчика было полдня пути на карете, но раз в три дня она обязательно ездила к нему играть.
И её родители, и их близкие друзья — родители мальчика — похоже, были только рады такому рвению. Её хвалили, но она не помнила, чтобы хоть раз ругали.
Поэтому... она изо всех сил опекала мальчика.
Изначально не отличавшаяся крепким здоровьем, с каждым годом она всё меньше поспевала за его играми. Из-за нехватки сил она часто падала в обморок... но всё равно упорно продолжала нянчиться с ним.
Они не были связаны кровными узами, но для неё мальчик стал самым дорогим младшим братом.
Однако... в один прекрасный день.
Что уж там взбрело ему в голову, но мальчик отправился в путешествие.
Она смутно чувствовала, что с годами между ними росла некая дистанция... но всё равно считала себя человеком, который понимает его лучше всех. Она верила, что между ними существует нерушимая связь.
Поэтому она просто не могла поверить, что мальчик исчез из её жизни.
На неё внезапно обрушились потрясение и горе. Не зная, что делать, она...
— Ах...
Для начала упала в обморок.
Это был очень слабый, тоненький голосок.
— Простите...
На мгновение Пасифика решила, что ей послышалось, и не поверила своим ушам, но на всякий случай подняла голову... и увидела девушку.
Руки, готовившие завтрак, замерли.
Это была девушка лет двадцати с зонтиком от солнца — как бы это сказать, выглядящая очень хрупкой.
У неё были и другие приметные черты — светлые волосы, подстриженные до плеч, большие фиолетовые глаза с чуть опущенными уголками, невероятно бледная кожа, — но в первую очередь бросался в глаза этот её вид, эфемерный, словно иллюзия. Внешне... ну, её вполне можно было отнести к красавицам. Даже если она не блистала какой-то сногсшибательной красотой.
«Наверное, барышня, не покидающая своих покоев».
Пасифика подумала так из-за зонтика с тонкой отделкой и платья из тёмно-синего атласа. И то, и другое явно стоило недёшево.
— Простите... вы.
— Эм... я? — переспросила Пасифика, оглядываясь.
Вокруг не было ни души, но Пасифика невольно переспросила, потому что... от этой девушки исходила такая атмосфера, будто она смотрит на что-то совершенно иное. Словно она из другого мира, или её восприятие реальности было каким-то смещённым...
— Других людей... я здесь не вижу...
— Ну, вообще-то да.
Вокруг всё так же бесконечно тянулся пейзаж просёлочной дороги. На этом пограничном тракте, медленно петляющем сквозь густой лес, не было других путников.
И всё же, не занимать дорогу целиком — закон путешественников. Пасифика и остальные остановили карету на специальной площадке для отдыха, какие обустраивают вдоль дорог на определённом расстоянии друг от друга. Здесь они и заночевали.
Шаннон и Лео с самого раннего утра вдвоём ушли в лес, так что их не было. Сейчас у кареты находились только Пасифика и Ракель. Да и Ракель искала запасные специи внутри кареты, поэтому её не было видно.
— Так что вы хотели?
Присмотревшись, Пасифика поняла, что это странная девушка.
Позади неё стояла роскошно украшенная карета. На козлах сидела девушка в наряде горничной... причём именно в таком, в каком обычно убирают или готовят в особняках — передник с оборками, чепец с оборками; о чём она только думала, нарядившись так в дорогу?
Это была черноволосая девушка лет двадцати пяти. Из-за идеально ровных, как у куклы, длинных прямых волос и узких миндалевидных глаз она производила очень суровое впечатление. Даже если набрать сотню людей, красивой её назвали бы многие, а вот милой — едва ли.
Судя по всему, они проезжали мимо на этой самой карете... но и вид экипажа, и одежда обеих девушек — всё это вызывало чувство диссонанса. Это явно был не вид путешественников.
То ли они совершенно не представляли себе, что такое путешествие, то ли были настолько оторваны от реальности, что не понимали очевидных вещей, то ли просто были непроходимыми дурами... по виду можно было поверить в любой из этих вариантов.
— Я ищу одного человека... — сказала девушка, слегка пошатываясь. Вроде бы она стояла нормально, но почему-то казалось, что она вот-вот упадёт в обморок.
— Что за человека?
— Милого мальчика... — мечтательно произнесла девушка. — Очень-очень... милого мальчика...
Сказала она это, уставившись куда-то вдаль отсутствующим взглядом. Она произнесла это так уверенно, что Пасифика почему-то не решилась расспрашивать о других приметах.
— А, понятно...
— Его зовут... Лео... Леопольд Скорпус...
— А-а, так вы знакомая Лео? А то «милый мальчик», «милый мальчик» — я уж представила себе лет десяти.
Девушка, то ли пошатнувшись, то ли ещё как, снова перевела взгляд на Пасифику.
— ...Вы его знаете?
— Ага. Так уж вышло, что мы путешествуем вместе. Сейчас он ненадолго отошёл, но, думаю, не пройдёт и полчаса[✱]Фуриганой написано グロツク — упомянутая ранее отсылка к компании Glock., как он вернётся.
Узнав в ней знакомую своего спутника, Пасифика заговорила более непринуждённо. К тому же она от природы не была стеснительной.
Однако.
Пасифика не заметила, как зрачки в фиолетовых глазах девушки, уставившейся на неё... сузились, словно предвещая припадок.
Бой на клинках включает в себя гораздо больше психологической борьбы, чем кажется неопытному человеку.
За исключением особых случаев, долгий обмен ударами происходит либо когда мастерство обоих противников очень высоко и почти равно... либо когда они оба никудышные бойцы.
При точном попадании оружия бой заканчивается в одно мгновение. Если это не просто царапина, а рана, задевающая мышцы, ни один человек не сможет двигаться как обычно.
Поэтому... в большинстве случаев в бою на мечах побеждает тот, кто ударит первым. Для этого нужна способность чувствовать дистанцию, читать дыхание противника и концентрация, чтобы не упустить мимолётный шанс на победу.
— ...Господин Шаннон?
На небольшом пустыре в стороне от тракта. Из-за каменистой почвы здесь росли лишь редкие пучки травы, и пейзаж был довольно унылым. Здесь находились Шаннон и Лео.
Они стояли друг напротив друга с обнажённым оружием.
— Что-то не так?
Смотря на невозмутимо задавшего вопрос Лео, Шаннон в глубине души поражался.
Стойка Лео с длинным кавалерийским мечом была самой обычной... но в ней не было ни капли напряжения. Наверняка это плод невероятно долгих тренировок с самого детства. Эта стойка стала для него настолько естественной, что он принимал её бессознательно. В его позе не было ни лишней бравады, ни нервозности. Казалось, при желании он мог бы простоять так полдня.
Откровенно говоря, у него не было открытых мест.
В его стойке не было сомнений, она была слишком простой. Не было слабостей, за которые можно было бы зацепиться, чтобы сломать её. Это был исключительно прямой, честный стиль владения мечом.
Существует много фехтовальщиков классической школы, зацикленных на формах (ката). Особенно среди аристократов и рыцарей. Шаннон считал такой стиль церемониальным и в какой-то мере презирал его... но при таком полном отсутствии брешей ему приходилось пересматривать свои взгляды.
— ...Я нападаю.
Пробормотал Шаннон и шагнул вперёд.
Длинный и тяжёлый кавалерийский меч не подходит для тактики контратаки. Если уклониться от его мощного удара, рассчитанного на убийство с одного раза, и первым сократить дистанцию, победа будет за Шанноном.
Шаннон, не прибегая к уловкам, стремительно рванул вперёд.
Одновременно с этим Лео, смещая тело в сторону, взмахнул мечом, используя центробежную силу.
Распарывая воздух, длинный кавалерийский меч устремился к Шаннону.
Вшух!.. — взвыл рассечённый воздух.
Прямой удар без капли сомнения. Именно поэтому он был таким быстрым, тяжёлым и резким.
Шаннон принял его на свой клинок. И, принимая удар, шагнул ещё ближе.
— ...!
Лео был ошеломлён, увидев, как Шаннон, хоть его и снесло чуть в сторону, отразил большую часть силы удара и, скользнув по лезвию длинного меча, сократил дистанцию.
Подобное невозможно совершить, опираясь только на силу или только на технику. Нужно обладать и тем, и другим, а также хладнокровием и смелостью, чтобы исполнить это. Человек, не привыкший к реальным боям, ошибся бы с расчётом времени, и ему бы либо выбили оружие, либо сломали его.
— ...Кх!
У него не было времени вернуть длинный меч. Как только противник вошёл в ближний бой, он оказался вне зоны поражения своего длинного меча.
«Хм. А задатки у него неплохие...»
Подумал Шаннон, вскидывая меч для добивающего удара.
Однако.
Сталь издала визг. Шаннон нахмурился и посмотрел на свои руки.
Лео, каким-то немыслимым образом, потянул рукоять меча на себя и навершием отбил клинок Шаннона.
Конечно, это была очень неудобная поза... но и Шаннон, промахнувшись решающим ударом, потерял равновесие.
Лео, воспользовавшись этой заминкой, бросился на землю, перекатился и, поднимаясь и оборачиваясь, использовал этот импульс, чтобы взмахнуть длинным мечом снизу по диагонали вверх.
Шаннон уклонился, отпрыгнув назад. Теперь дистанция, которую он с таким трудом сократил, снова увеличилась.
Но тут...
— Э?..
Раздался звук вспарываемой земли.
Лео моргнул и скосил глаза на свою шею.
Прямо рядом с ним, застывшим в полуприседе... буквально в миллиметре от его шеи находился клинок Шаннона. Он глубоко вонзился в твёрдую землю.
Шаннон... метнул свой меч.
Лео оцепенел от неожиданности. В это же мгновение Шаннон, выхватив из-за пояса кинжал, снова шагнул вперёд и приставил лезвие к его правой руке.
— ...Поединок окончен.
Произнёс Шаннон. Если сейчас он потянет лезвие на себя, оно глубоко распорет запястье. Лео больше не сможет держать меч. Шаннон не стал приставлять кинжал к горлу, опасаясь, что Лео снова отобьёт его тем же приёмом.
— Эт...
Округлив глаза и глядя на кинжал, словно простонал Лео.
— Это нечестно!..
— Чего?
— Метнуть меч... это же против правил!
— Я не имею отношения к вашему чистенькому классическому фехтованию. Так что меня не волнует, по правилам это или нет.
— Н-но... разве так можно?
— Можно. Или ты собираешься брать с собой на поле боя судью?
К тому же, Лео сам попросил Шаннона о спарринге, желая отточить чутьё реального боя.
Хотя, по правде говоря... сам Шаннон не собирался прибегать к такому нестандартному стилю. Технику метания меча он применил не по своему желанию, а скорее от безысходности. После броска остаётся слишком большая брешь в защите, и если план на победу одним ударом провалится, это конец.
«...Ну и монстр же этот парень».
Если говорить о реальном бое... не о тренировочном поединке, как сейчас, а о битве насмерть, то Шаннону не раз приходилось сталкиваться с противниками посильнее Лео. Яркий тому пример — боец специального назначения Кристофер Армалайт. Его техники были невероятно быстрыми и мощными, а движения, совершенно не скованные традиционными формами, сыпались одно за другим.
По сравнению с ним траектории ударов огромного и тяжёлого длинного меча Лео были неизбежно ограничены, да и, возможно, в силу характера владельца, они были прямыми и простыми. Поэтому от них было легче увернуться, а силу удара — отвести в сторону.
Вот только... скорость и тяжесть его ударов были просто невероятными.
Если бы Шаннон попытался отбить их дешёвым мечом, тот бы сломался с первого же раза. Такую силу может обрести лишь тот, кто с фанатичным упорством повторял ката десятки... нет, сотни тысяч раз. Техника стала частью его тела, что позволяло ему мгновенно адаптироваться к ситуации.
— Впрочем, то, что ты так двигаешься — уже само по себе достижение. Похоже, твои раны уже почти зажили.
Лео получил ранения, попав под остаточный эффект магии Ракель, всего три дня назад.
— Да там были лишь царапины. Это госпожа Ракель перестаралась с бинтами.
— Она всё-таки волновалась.
Не сговариваясь, словно решив, что на этом спарринг окончен, оба убрали оружие и пошли назад. Если бы Шаннона спросили об этом, он бы наверняка скривился, но, возможно, эти двое на самом деле неплохо ладили.
Вскоре они вернулись к карете.
— А... Брат Шаннон, Лео, с возвращением.
Сказала Пасифика, заметив их.
Вдруг она рысцой подбежала к ним.
— Лео, кстати, тут кое-кто про тебя спрашивал!
— Про меня? Кто бы это мог быть... И как этот человек выглядел?
Лео склонил голову.
— Девушка, лет двадцати, наверное.
— …………
Лео замолчал. Похоже, он догадался, о ком речь. Шаннон и Пасифика заметили, как по лбу Лео скатилась капля пота.
— ...Эта девушка... случайно не выглядела так, будто ей не хватает жизненной энергии?
Спустя секунду натянутым голосом спросил Лео.
— Жизненной энергии?.. Ну да, здоровой она точно не выглядела.
— ...Сестра... Фише...
Нервно пробормотал Лео, и Шаннон с его острым слухом это уловил.
— У тебя... есть старшая сестра?
— Нет, не родная... Но важнее другое: куда она делась?
— Понимаешь...
Пасифика растерянно почесала щёку указательным пальцем.
— Прямо посреди разговора она вдруг упала в обморок. Вроде бы сразу пришла в себя, но почему-то в слезах убежала прочь. Правда, по пути она ещё раза три грохнулась в обморок.
Тем временем.
— Лео...
В лесу, на достаточном расстоянии, откуда обычный взгляд не смог бы ничего разглядеть, за Лео, который обливался холодным потом, слушая Пасифику, наблюдали две пары глаз. Фиолетовые — с мечтательным обожанием. Чёрные — с полнейшим отсутствием эмоций. Абсолютный контраст.
Излишне говорить, что это были Фише Бьянки[✱]Отсылка к американскому производителю кобур и ремней Bianchi International. и сопровождающая её горничная.
Перед ними, словно мираж, проецировались фигуры Шаннона и остальных. Это был результат применения гражданской магии дальновидения, называемой «Глаз телескопа». Она сильно искажала свет, создавая изображение прямо перед глазами. Изображение казалось слегка прозрачным из-за того, что в процессе искажения примешивался лишний свет.
Кстати, этот «Глаз телескопа»... изначально был упрощённой версией военной магии «Богиня мудрости» («Снотра»), из которой убрали несколько функций и снизили эффективность, после чего открыли для гражданского использования. В первую очередь магия предназначалась для централизованной и эффективной охраны складов и частных домов... но, само собой, по-настоящему она пригодилась, как можно заметить, для незаконных действий, таких как подглядывание.
— Ах...
Застонала Фише с таким видом, будто вот-вот упадёт в обморок... впрочем, в её случае она пребывала в таком состоянии круглосуточно.
— Какая-то девка, без роду без племени... так... так мило с ним общается... Ах-ах... Мой... мой Лео... Ох...
Сказав это, она пошатнулась и начала крениться вбок. Горничная с каменным лицом вытянула правую руку, небрежно схватила её за голову, как когтями, и вернула в вертикальное положение. Видимо, дело было привычное.
— Какие-то... простолюдинки... рядом с моим драгоценным Лео... Ууух... Простолюдинки, лишённые понятий о целомудрии... наверняка... наверняка... Ох-ох. Как зави... то есть, как мерзко... Ах, такое... Лео... в таких... таких местах... Ох...
Неизвестно, какие фантазии бушевали в её голове, но Фише то и дело кренилась из стороны в сторону, а горничная ловила её и возвращала на место. Эта невозмутимость и бесцеремонность выглядели жутковато, но Фише, похоже, этого не замечала. То ли у неё не было на это сил, то ли она просто не видела никого, кроме Лео.
— О-ох...
Вдоволь навоображав себе сцен, которые не стоит показывать невинным детям, Фише наконец успокоилась и повернулась к стоящей рядом горничной.
— ...Дюметея.
— Слушаю, госпожа?
Когда горничная ответила, проекция «Глаза телескопа» исчезла. Судя по всему, магом, активировавшим его, была именно эта горничная.
— ...Воровки должны быть наказаны, — внезапно заявила Фише.
— Госпожа?
— Я должна спасти Лео, вырвать его из цепких лап этих распутных простолюдинок... Если я прогоню этих злобных кошек, мой умный и послушный Лео наверняка поймёт свою ошибку... Для начала их нужно как следует проучить, чтобы они к нему больше не приближались... например, вырыть яму-ловушку и набросать туда дождевых червей...
— Госпожа... — с каменным лицом произнесла Дюметея. — Это слова истинной наследницы рыцарского дома Бьянки. Пусть мои силы и скромны, но я, Дюметея Хеммерли[✱]Отсылка к исходно швейцарскому, а ныне немецкому производителю спортивного оружия Hämmerli., приложу все усилия, чтобы уничтожить этих кошек, вьющихся вокруг господина Леопольда.
— Нет... ну... до полного уничтожения доводить не обязательно...
— Если уж взялись за дело, то стирать с лица земли нужно со всей отдачей.
Бесстрастно посоветовала Дюметея. Дюметея была холодной красавицей, и когда она с абсолютно серьёзным, невыразительным лицом произносила слова вроде «уничтожить» или «стереть с лица земли», это звучало по-настоящему пугающе.
— П... правда?..
— Да. И я ни в коем случае не подстрекаю вас только потому, что хочу опробовать недавно выученную боевую магию, или потому, что мне скучно в дороге и хочется острых ощущений, или потому, что будет забавно устроить заварушку... У меня и в мыслях такого нет.
Горничная семьи Бьянки с бесстрастным лицом произнесла эту речь, в которой не было ни капли убедительности.
Крис и «Баронесса» находились в некоем саду.
Это было тихое... и красивое место.
Под дуновением ветра раннего лета вокруг них колыхались неведомые диковинные цветы. Были ли это сорта, выведенные путём долгих селекций, или же растения, привезённые из далёких заморских стран?
На каждом кирпичике клумб была вырезана тончайшая резьба. Очень красивая и изящная. Но сколько людей вообще обратит внимание на такие мелочи?
Огромное количество потраченного труда, времени и денег.
Кто-то назовёт это бессмысленной тратой, а кто-то — проявлением изысканного вкуса и достатка...
«Если от этого зависит, достоин ли человек быть хозяином этого сада, то я проваливаю экзамен с треском».
Внезапно подумал Крис, стоя рядом с «Баронессой».
— Я привела человека, соответствующего вашим требованиям.
«Баронесса» изящно поклонилась.
Её собеседницей была аристократка.
Она сидела на белой скамье и тихо улыбалась под зонтиком, который держала служанка. Ей было около тридцати пяти. Её элегантная красота идеально подходила хозяйке этого сада.
Но эту красоту можно было назвать чересчур хрупкой.
Словно цветок, способный расти лишь в теплице. Стоит ему коснуться отравленного мирскими пороками воздуха, как он тут же завянет и осыплется.
— Меня зовут Кристофер Армалайт.
Крис опустился на одно колено в знак почтения.
— Возможно, у вас есть свои соображения на его счёт... но из всех моих подчинённых он самый умелый.
Аристократка внимательно посмотрела своими голубыми глазами сначала на «Баронессу», затем на Криса, и произнесла:
— Ответь мне... на один вопрос.
Она устремила на юношу, годившегося ей в сыновья, взгляд, полный мольбы.
Крис мгновенно понял, чего она хочет, но, оставаясь на колене, ответил:
— О чём угодно, если я знаю ответ.
— Мой ребёнок... она здорова?
Ироничный вопрос, если вдуматься.
Ведь он отправился туда, чтобы убить её давно потерянную дочь, и встретился с ней как враг.
— ...Да.
Но Крис ответил так, испытывая лёгкий укол зависти. В этом мире не было никого, кто спрашивал бы о его самочувствии с таким взглядом.
— Вот как...
Лицо аристократки расслабилось, выражая глубокое чувство облегчения. «Баронесса» покосилась на замолчавшую даму и произнесла своим обычным спокойным тоном:
— Крис. Я хочу, чтобы ты провёл повторное расследование событий пятнадцатилетней давности.
— Повторное расследование?..
— Как ты знаешь, мнения армии, королевского двора и церкви Маузера касательно «Выброшенной Принцессы» начали расходиться. Нам необходимо заново и в деталях разобраться в том, что произошло тогда. Но мы не можем официально ворошить дело, которого формально никогда не существовало, и мы не можем открыто оспаривать позицию церкви или королевской семьи.
Это означало, что всё должно выглядеть так, будто Крис начал расследование исключительно по собственной инициативе. По сути, он оставался без всякой помощи и не мог рассчитывать на поддержку отряда. Более того, при необходимости на него свалят всю вину за самоуправство и избавятся от него.
— Возьмёшься?
Это был не приказ. Это была самая настоящая просьба.
Даже откажись он, «Баронесса» не стала бы его винить.
— ...Да. Пожалуйста, поручите это мне.
Крис кивнул без колебаний.
— Фише Бьянки — моя дальняя родственница, — рассказал Лео за завтраком.
К слову, на завтрак у них был хлеб и куриный бульон. На днях они выменяли у бродячего торговца отличное вяленое куриное мясо и теперь сварили его вместе с дикими травами.
— Она с детства часто приходила к нам в гости. Семья Бьянки из поколения в поколение служила королевскими рыцарями, а мой отец и лорд Бьянки были дружны.
— ...Вот как.
Шаннон поддакнул с видом полного отсутствия интереса.
Честно говоря, Шаннону было абсолютно плевать, есть ли у Лео сёстры, старшие или младшие. Он вообще не любил лезть в чужие дела.
Зато Ракель и Пасифика слушали рассказ Лео с неподдельным любопытством. Вот уж где наглядно проявлялась разница в поле и врождённом характере, даже у детей одних родителей.
— Ну, мы росли как брат с сестрой... Как бы это сказать, она очень впечатлительная, и если уж вобьёт себе что-то в голову, то больше ничего вокруг не замечает.
— Два сапога пара.
— Какая преданность...
Шаннон лениво бросил замечание, а Ракель беззаботно оценила услышанное.
— Да нет, всё не так безобидно... Она, конечно, любит меня как родного брата, но у неё есть склонность к гиперопеке...
— Грех на такое жаловаться, — с кривой улыбкой сказала Пасифика. Вслух она этого не произнесла, но на её лице читалось: «Ох уж эти богатенькие сыночки...».
Лео вздохнул и продолжил:
— Пасифика. Что вы делаете с ногтями?
— ...А?
— Ногти. Вы же их стрижёте?
— Ну да, стригу, — ответила Пасифика, сравнивая свои кончики пальцев с пальцами Лео.
— Сами?
— Естественно.
— А она... не позволяла мне даже этого. Стоило им хоть немного отрасти, как она тут же бралась их стричь. Мои ногти. Сама.
— …………
На это даже Шаннону с сёстрами было нечего ответить.
— Она постоянно лезла расчёсывать мне волосы, каждый раз, когда я выходил из дома, допытывалась, куда я иду, а когда мне не спалось — пела колыбельные... Пасифика, вы бы хотели, чтобы с вами так обращались в пятнадцать-шестнадцать лет?
Шаннон и Пасифика переглянулись.
Это и правда... точнее, это было бы просто невыносимо.
— Наверное, она просто влюблена в тебя...
Сказала Ракель, но Лео покачал головой.
— Да нет, формально мы, конечно, обручены, но...
— ...Погоди, так ты, имея невесту, клеился к этой вершине девичьей наглости?
Шаннон посмотрел на Лео с подозрением.
— Эту помолвку заключили наши родители ещё десять лет назад. Мой отец сам говорил, что она носит лишь формальный характер. Но... она по натуре очень серьёзная, и если уж что-то решено, она будет следовать этому изо всех сил, не задавая вопросов... Я бы хотел, чтобы она немного расслабилась, перестала носиться со мной и поискала собственное счастье. А то у меня такое чувство, будто я неосознанно краду у неё жизнь... это как-то, ну, угнетает.
— ...Понятно.
Пасифика на удивление сочувственно кивнула.
Сидевший рядом Шаннон на секунду хотел что-то сказать... но, видимо, передумал и молча откусил свой хлеб.
— Но... — Ракель склонила голову. — В таком случае, Фише, должно быть, пережила сильное потрясение.
— ...А?
Лео удивлённо заморгал.
— Её обожаемый Лео путешествует в компании двух незнакомых девиц... Как ты думаешь, что она почувствовала, увидев это?
— ...А я?
Шаннон указал на себя, и Ракель криво усмехнулась.
— Ты для неё просто фон. Для влюблённой женщины неважно, есть рядом другие мужчины или нет; для неё непростителен сам факт присутствия другой женщины рядом с её любимым.
— Какой детальный анализ. Говоришь из личного опыта?
Прищурился Шаннон. Насколько он помнил, его сестра-близнец никогда не страдала от любви к противоположному полу.
— Мне Мишель рассказывала.
— ...Я так и думал.
Вздохнул Шаннон.
— Нет, но мы с сестрой Фише не в таких отношениях...
— Как знать. Возможно, так думаешь только ты один.
— …………
Лео замолчал в замешательстве. Видимо, ему было что вспомнить на этот счёт.
— Тогда то, что она убежала в слезах, немного настораживает. Вряд ли, конечно, она с горя бросится в реку... но осадок остаётся неприятный, —
Произнёс Шаннон, скрестив руки на груди. Лео поднял голову и ответил:
— Нет, в её случае, если она что-то вобьёт в голову, то начинает действовать напролом...
В этот момент.
Оглушительный взрыв, заглушивший слова Лео, раздался прямо рядом с ними.
— ...Я как раз хотел сказать, что она может применить силу.
— НАДО БЫЛО С ЭТОГО НАЧИНАТЬ!
Проорал Шаннон, отлетая в сторону вместе с Лео.
— О-ох...
Простонала Фише, распластавшись на земле. Упасть в обморок она уже не могла, так как и так лежала, поэтому вместо этого она просто перекатывалась по земле.
— Прошу прощения, госпожа. Я ещё не привыкла, поэтому промахнулась.
Ответила Дюметея с каменным лицом, ползя по-пластунски рядом с ней; обе они были с ног до головы утыканы ветками и листьями. Фише перестала кататься и снова поползла вперёд.
Они, видимо, пытались замаскироваться... но так как обе были в своих прежних нарядах, со стороны это выглядело довольно жутко. Горничная и аристократка, утыканные для маскировки ветками и сухими листьями, ползущие по земле. Это было весьма... точнее сказать, на редкость авангардное зрелище.
— Мне показалось, или Лео тоже отбросило взрывом...
Прищурившись, сказала Фише, глядя на видневшихся вдалеке Шаннона и остальных.
— С ним всё в порядке. Хотя доказательств у меня нет.
Уверенно заявила Дюметея, подняв указательный палец. Именно её невыразительное лицо, не выдающее ни волнения, ни спешки, придавало её словам какую-то бессмысленную убедительность.
— А даже если его и задело, то вы, госпожа Фише, окружите господина Леопольда своей нежной заботой, и его симпатия к вам гарантированно взлетит до небес.
— Логично.
Обмениваясь этими пугающе эгоистичными рассуждениями, девушки продолжили ползти вперёд.
— Тогда следующий шаг. На этот раз, чтобы бить наверняка, используем полуавтономную боевую магию.
— Я тут подумала... а где ты всему этому научилась?
— У одного отставного военного, живущего в семье жены, в качестве платы за молчание о его изменах.
Ровным тоном ответила Дюметея, и Фише задумчиво проронила:
— ...Хоть я говорю это и с запозданием... но ты тоже та ещё тёмная лошадка...
— Почту за честь принять вашу похвалу.
— Я вообще-то не хвалила... ну да ладно. В общем, я на тебя рассчитываю.
— Предоставьте это мне.
С этими словами Дюметея начала читать заклинание.
В отличие от предыдущего «Огненного посоха» («Левантейна»), на этот раз заклинание было довольно длинным. В провинции, чтобы защищаться от магических и диких зверей, использование незаконной боевой магии, если она не слишком высокого уровня, негласно допускалось, но...
— ...Посему, преследуй до края земли и уничтожь моих врагов... Явись, «Гарм»!
Внезапно из пустоты возникли лучи света. Они разбегались во все стороны, образуя какую-то фигуру. Со щелчками на этот проволочный каркас начали наслаиваться какие-то детали...
— …………！
Перед ползущими по земле девушками появился чёрный пёс размером больше коровы.
Его алые глаза и тонкие языки пламени, сочащиеся из пасти, выдавали в нём настоящего монстра. К тому же его размеры как раз подходили для того, чтобы охотиться на людей, что делало его ещё более зловещим.
— Я решила назвать его «Уничтожитель-кун №1»[✱]Фуриганой записано アニヒレイター・ワン — английское Annihilator One, «Аннигилятор-1»., — всё так же без тени улыбки сказала Дюметея. — Вперёд, «Уничтожитель-кун №1». Сотри с лица земли этих блудниц, соблазняющих господина Леопольда.
…Вау-у-он.
Издав на удивление милый звук, магический зверь на огромной скорости умчался в лес.
— Ч...
Чёрный объект, лавируя между деревьями, с бешеной скоростью нёсся прямо на них.
Поняв, что это монстр, выглядящий точь-в-точь как собака, но обладающий немыслимыми для собаки размерами, Шаннон и остальные — за исключением одного человека — застыли.
— Ой, какой миленький.
— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!
Шаннон мгновенно схватил за воротник Ракель, которая единственная заворожённо пробормотала это, и заорал. То ли она всё же услышала крик брата, но Ракель голосом, лишённым всякого напряжения, пустилась в объяснения:
— Это боевая магия «Чёрный Пёс» («Гарм»)... До того, как на вооружение официально приняли «Бога войны и грома» («Тора»), она была главным представителем полуавтономной боевой магии. По сравнению с «Тором» она не такая гибкая и уступает в мощи, но...
Конечно, по сравнению с «Тором», испаряющим цель так, что и костей не остаётся, большинство заклинаний покажутся слабенькими... но эти клыки размером с большой палец взрослого мужчины явно были не для красоты. Шаннону совершенно не хотелось представлять, что будет, если они в него вцепятся.
— Бежим!
Лео прыгнул вправо, а Шаннон, подхватив Пасифику, — влево.
А Ракель... даже не сдвинулась с места. «Гарм» понёсся на неё со скоростью, от которой побледнел бы даже разъярённый бык...
— Ракель?!
Она встретила отчаянный крик своего брата-близнеца всё с тем же невозмутимым выражением лица... и просто сделала полшага назад. «Гарм» пронёсся прямо мимо неё и с непроходимой тупостью врезался в одно из деревьев.
— А?..
Издала Пасифика глупый звук, всё ещё находясь на руках у Шаннона.
Дерево с жутким скрипом накренилось, но на Ракель не было ни царапины. Она невозмутимо пояснила:
— Недостаток этой боевой магии в том... что этот пёсик может двигаться почти исключительно по прямой.
Огромный магический пёс неуклюже поднялся от корней дерева.
— Сила натиска у него огромная, но стоит ему выбрать цель, как он несётся по прямой. Он на удивление неповоротлив, поэтому обычно его направляют не на одиночные цели, а на плотные отряды пехоты. Шаннон, Лео, я займусь этим пёсиком, а вы возьмите на себя Фише. Наверное, она где-то там.
Ракель с улыбкой изящно увернулась от снова бросившегося на неё «Гарма».
— Какой хороший мальчик...
С беззаботным выражением лица заявила Ракель.
— ...Сестрёнка тебя сейчас перевоспитает.
— …………
Шаннон побежал вперёд с Пасификой на руках, но от слов сестры у него почему-то пробежал холодок по спине.
— ...Хм.
Вырвалось у Дюметеи с всё тем же каменным лицом.
«Гарм», то есть «Уничтожитель-кун №1», собравшийся было в третий раз броситься на Ракель, вдруг...
— Мне кажется, или он к ней ластится...
— …………
...каким-то непостижимым образом «Уничтожитель-кун №1» по команде «сидеть» уселся перед Ракель. Да ещё и радостно завилял хвостом.
Разумеется, у виртуального духа, управляющего «Гармом», не было такой сложной мыслительной функции, как «привязанность». Просто Ракель вмешалась в связь между магической формулой, развёрнутой в сознании Дюметеи, и фундаментальными законами мира, переписав команду на атаку.
Естественно, без значительной разницы в силе вмешаться в виртуального духа, управляющего чужой полуавтономной боевой магией, было невозможно. Каким бы ни был талант, но в уровне владения магией Ракель была на голову выше.
— Кто... эта девушка?
Пробормотала Дюметея, глядя, как «Гарм» уже начал давать Ракель лапу... И тут.
— Сестра Фише!
Раздался голос, перекрыв бормотание горничной.
Фише и Дюметея поспешно вскочили и увидели Лео, который стоял чуть позади них, тяжело дыша. Видимо, опасаясь других магических атак, он зашёл с фланга.
— Лео... Ох!
Увидев впервые за долгое время своего обожаемого мальчика вживую — а не в виде иллюзии, созданной «Глазом телескопа», — Фише издала полный восторга крик и... упала в обморок. Правда, как только Дюметея молниеносно вытянула руку и поставила её на ноги, она тут же пришла в себя.
...Похоже, этой девушке просто нравилось падать в обморок.
— Ах, Лео... Я так скучала... Ты не переутомляешься? Нормально питаешься? Ах, я так волновалась, так волновалась... Ох... Ой, нет, сейчас не время для обмороков...
— Сестра Фише, о чём вы вообще думаете? Применять боевую магию ни с того ни с сего... всему же есть предел...
— Лео, ах... Лео, ничего страшного, все совершают ошибки...
— Эм... вы меня слушаете?
Разумеется, Фише его не слушала.
— Я ведь не ругаю тебя... Лео, ты же мальчик... Но гулять с девчонками нужно в меру...
В следующую секунду лицо Фише напряглось. Из-за спины Лео появился Шаннон с Пасификой на руках. Он побежал одновременно с Лео, но, видимо, всё же отстал, потому что нёс Пасифику.
— В кроне великого древа... взмахивает крыльями... орел-стервятник...
Дюметея снова начала читать какое-то заклинание... но в следующий миг Шаннон, сбросив Пасифику на землю, метнулся к ней и приставил меч к её горлу.
— Уж извини, но я не какой-нибудь там благородный рыцарь. Если на меня нападают, я не делаю скидок на пол.
— …………
Дюметея молча подняла руки.
— Прекратите это, Фише! О чём вы только думаете?!
Фише вздрогнула от крика Лео.
— Я вам уже сто раз говорил, что есть вещи, которые делать нельзя! И вообще, я больше не ребёнок, так что хватит вмешиваться в каждый мой шаг!
От такой неожиданной вспышки гнева Лео не только Фише, но и Шаннон с Пасификой потеряли дар речи. Одна лишь Дюметея осталась с прежним каменным лицом.
Пасифика подумала, что Фише снова упадёт в обморок... но неожиданно Фише, глядя в лицо Лео, вдруг сморщилась.
— Н... но...
Увидев такую Фише, Лео растерялся.
— Но... мне же больно... — опустив голову, сказала Фише неожиданно детским голосом.
— Мне больно, когда... Лео общается с... какими-то непонятными девицами... с теми, кого я совсем не знаю... Ведь ты всегда... в детстве... везде ходил за мной по пятам... мы столько раз вместе принимали ванну...
— Да когда это было-то, когда?! — покраснев, закричал Лео. Но Фише, не обращая внимания, продолжала:
— И хоть мы помолвлены... ты уехал, даже не посоветовавшись со мной... Я... я почувствовала себя ненужной... Мне от этого больно...
— Да никто этого не говорил!
Крикнул Лео, а затем, решив, что перегнул палку, сбавил тон.
— Вы всегда были такой. Стоит вам что-то решить, как вы несётесь вперёд, не глядя по сторонам. Ничего не замечаете вокруг. И даже не думаете о себе. На моё мнение вам вообще наплевать. Если бы вы сами принимали решения, то ладно... но ведь вы, сестра, ничего не решали сами.
Фише непонимающе подняла лицо. В уголках её глаз скопились слёзы.
— Эта помолвка... нет, и то, что вы так заботились обо мне... это ведь потому, что отец и лорд Бьянки сказали вам «подружиться», верно? Вы решили, что так и должно быть... И не желая отказываться от того, во что однажды поверили, вы стали упрямиться и нестись напролом, не видя ничего вокруг.
— Это... это неправда...
— Вам тревожно именно потому, что вы ничего не решаете сами. Прошу вас, подумайте своей головой.
Ответа не последовало.
Лео, глядя на по-настоящему расплакавшуюся Фише, с виноватым видом почесал затылок. Наблюдая за этой сценой, Пасифика пробормотала:
— ...Он так умно рассуждает, но мне одной кажется, что всё это можно применить и к самому Лео?
— ...Наверное, люди просто не замечают такого за собой.
Дюметея, к горлу которой по-прежнему был приставлен меч, с каменным лицом кивнула:
— Значит, они стоят друг друга.
— ...И ты тоже!
Рявкнул Шаннон, но невозмутимость горничной ничуть не дрогнула.
...Той ночью.
— ...Можно присесть рядом?
Роскошная дорожная карета была припаркована рядом с каретой Шаннона и остальных. В её тени, свернувшись калачиком, всё ещё всхлипывала Фише.
Когда к ней обратились, она не подняла головы. Её позу можно было расценить и как отказ, и как молчаливое согласие.
Поколебавшись секунду, Пасифика села рядом и сказала:
— Скажу на всякий случай. Мы с Лео — просто попутчики. То, что вы себе там надумали, — абсолютная неправда.
В голове Пасифики промелькнули слова Лео, сказанные им при их первой встрече. Ей стало немного совестно, но так как у самой Пасифики на уме ничего такого не было, это не было ложью.
— Вы ведь и сами понимаете, что Лео... ну, он не разлюбил вас. Просто у него сейчас этот... как его... переходный возраст. Мишель говорила, что мальчиков в этом возрасте начинает раздражать чрезмерная опека... Так что это временно...
«И зачем я всё это говорю...» — подумала Пасифика, изо всех сил пытаясь утешить Фише. Судя по словам Лео, Фише была старше его на пять лет, но сейчас было вообще непонятно, кто из них тут ребёнок.
Фише на миг подняла голову и посмотрела на Пасифику... а затем снова опустила взгляд.
— Вы... понимаете Лео куда лучше меня.
— Да нет, дело не в понимании... просто, мне кажется... это не такая уж сложная штука.
Пасифика в замешательстве почесала затылок. Бросив на неё ещё один взгляд, Фише заговорила глухим, полным воспоминаний голосом:
— Когда-то мы с Лео были так близки, словно родные брат и сестра...
Она считала, что знает о Лео всё. Понимает всё. Поэтому она думала, что их союз — это нечто само собой разумеющееся. Она воспринимала его как свою вторую половинку.
— Но бывает так, что из-за того, что мы слишком близко, мы чего-то не замечаем... Он ведь... уже давно стал настоящим мужчиной... а я... так и осталась для него просто «старшей сестрой»...
— В-верно.
Кивнула Пасифика, чувствуя, что её уговоры наконец-то возымели действие.
То, чего не замечаешь из-за того, что слишком близко. Отношения людей, которые стали семьёй, не будучи родственниками. Связь, не основанная на крови.
Что-то... ёкнуло внутри самой Пасифики, но она решила не задумываться об этом. Ведь есть вещи, которые могут сломаться, стоит лишь их осознать. Как у Лео и Фише... даже если когда-нибудь ей тоже придётся столкнуться с этим лицом к лицу.
— С тех пор Лео в моём представлении не менялся... Возможно, я просто пыталась наложить свои старые впечатления на уже взрослого Лео.
— Т-так значит, можно начать всё сначала! И отношения с Лео — тоже. Уже не как брат с сестрой, а...
— ...Вы правы.
Фише со вздохом, но всё же слабо улыбнулась.
— Я вернусь домой. Хочу сама во всём разобраться... А пока объявляю перемирие.
— Ага, вот и хорошо... Погоди, перемирие?
— ...Я так просто не сдамся.
С этими словами Фише... впервые улыбнулась дерзкой улыбкой, совершенно не подобающей благородной леди.
На следующее утро Фише и Дюметея уехали домой.
Разумеется, Фише до самого момента прощания не забывала донимать Лео наставлениями вроде «питайся правильно» или «когда будешь мыться, не забывай мыть за ушами», доведя его до полного изнеможения.
Видимо, это была её последняя игра в опекуна.
— Что ни говори, а она всё равно милая.
Сказала Пасифика, провожая взглядом карету Фише и толкнув Лео локтем в бок.
— Ну... наверное.
— Представляешь, она мне сказала: «Я так просто не сдамся».
— П-правда?
— А наш Лео не промах, — добавила Ракель.
Глядя на этих двух веселящихся девушек и растерянного в своей серьёзности Лео, Шаннон тихо пробормотал:
— Брат и сестра без кровного родства, значит...
То, чего не замечаешь, потому что слишком близко. Семья разного пола. Чувство любви. У каждого своя форма привязанности.
Бросив взгляд на свою звонко смеющуюся сестрёнку, Шаннон криво усмехнулся.
— Ну, к нам это не относится... да, — пробормотал он, словно убеждая самого себя.