Глава третья. Озеро Владыки

Яркие солнечные лучи вырезали на земле густые чёрные тени.

Стояла совершенно ясная погода.

На безупречно чистом небе не было ни единого облачка, и солнце, не скупясь, заливало землю светом. Пока путники, идущие по тракту, беспокоились о солнечных ожогах и тепловых ударах, густая зелень вокруг становилась всё ярче, стараясь не упустить ни капли благодати этого короткого сезона.

Выдался на редкость — во всяком случае, для континента Даствин — жаркий день, от которого даже выступал пот. А ведь всего пару дней назад стояла промозглая погода, и начало лета ощущалось лишь на словах.

Но это так, к слову.

— ...Лето! — бодро прокричал юноша на обочине дороги.

Леопольд Скорпус... или просто Лео. Семнадцать лет. Наследник баронского дома Скорпус, правящего землями Таско, в настоящее время находящийся в странствии ради тренировок. Лицо юноши с туго повязанной на лбу повязкой отличалось миловидностью, но при этом казалось немного детским, и от него так и веяло аурой стопроцентного добряка.

Решив, что отсутствие ответа означает лишь то, что его не расслышали, Лео резко указал пальцем в небо и сделал ещё больший акцент:

— На дворе уже лето!

— ...И правда, лето, — в отличие от Лео, вяло отозвался Шаннон. Судя по всему, даже ему было жарко в такую погоду, поэтому свой привычный чёрный плащ он снял.

— Небо ясное!

— ...И правда, ясное, — с явной неохотой и скукой в голосе поддакнул Шаннон юноше, всё так же указывающему в зенит.

— Свежий ветерок!

— ...И правда, свежий.

— Как же здорово летом! Прямо чувствуешь, как без всякой на то причины тебя переполняет энергия, и всё такое!

— ...Ненавижу жару.

Лео опустил руку и обернулся к Шаннону.

— ...Братец.

— Какой я тебе братец?

— Вы меня, случайно, не ненавидите?

Шаннон равнодушно посмотрел на Лео, который уставился на него взглядом побитого щенка:

— ...Хочешь знать наверняка?

— …………

Повисла тяжёлая пауза.

После короткого мгновения тишины... где-то высоко в небе раздался крик птицы, раздавшийся между ними.

— Ну, это так, к слову.

— Какая поразительная стойкость... — криво усмехнулся Шаннон.

На самом деле он ненавидел не столько аристократов... сколько самодовольный эгоизм, присущий правящему и привилегированному классу. К Лео лично он не испытывал никакой особой неприязни.

— Не будете купаться? — спросил Лео, оглядываясь назад.

Солнечные зайчики беспорядочно плясали по лазурной водной глади. Прозрачность воды была далека от идеала, но лёгкая мутноватость лишь свидетельствовала о богатой жизни, кипящей внутри.

Озеро находилось совсем недалеко от тракта... и именно на его берегу остановилась повозка Шаннона и любимый конь Лео, «Парабеллум».

На картах это озеро никак не называлось, но было весьма крупным. На обход его вокруг ушло бы больше дня. У ближнего берега раскинулся песчаный пляж, чем-то напоминающий морской, на который накатывали пусть и маленькие, но настоящие волны.

И вот... на этом самом пляже.

— Ня-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Шум плескающейся воды заглушался пронзительным, звонким девичьим смехом. Присмотревшись, можно было увидеть яркие светлые волосы, сверкающие на солнце.

Это была Пасифика.

Разумеется, она была не в своей обычной походной одежде. На её миниатюрном, но стройном теле красовался импровизированный купальник, на скорую руку сшитый Ракель — по сути, просто куски подходящей ткани, обёрнутые вокруг тела и скреплённые в нескольких местах маленькими металлическими застёжками. В таком виде она и носилась по кромке воды.

Если бы Пасифика сидела смирно, её миловидная внешность вполне сошла бы за облик благовоспитанной леди из высшего общества... но всё же, вот так резво носиться туда-сюда ей шло гораздо больше.

Чуть поодаль от берега плавала Ракель, облачённая в такой же самодельный купальник.

Обычно её манеры, напоминающие невинного ребёнка, не вызывали мыслей о женской привлекательности, но сейчас, глядя на неё, нельзя было не заметить ту самую притягательность и чувственность, присущую женщинам в самом расцвете красоты. Высокая, с длинными руками и ногами, она выглядела эффектно в любом наряде, но плавные линии её пропорционального тела были изящнее любой одежды.

Правда... в том, как она плыла, громко шлёпая по воде «по-собачьи», не было абсолютно ничего изящного. Даже если закрыть глаза на суетливость самого стиля, движения её рук и ног были настолько неуклюжими, что сторонний наблюдатель едва ли смог бы понять, плывёт она или тонет.

— Выглядит так освежающе, правда?

— ...Позже, — ответил Шаннон, доставая из багажа рыболовные снасти. Он подумал, что раз уж они остановились у озера на привал, можно использовать это время, чтобы пополнить запасы провизии.

...Они продвигались по горному тракту уже больше четырёх дней.

Драгоценную воду тратить попусту было нельзя, поэтому о нормальном мытье не могло быть и речи... приходилось довольствоваться лишь обтиранием тела влажной тканью. И потому, когда они наконец выбрались из узких ущелий и наткнулись на это озеро, радости Пасифики не было предела.

Спешить им было особо некуда, а если бы они просто проехали мимо, Шаннон рисковал нажить себе врага не только в лице младшей сестры, но и в лице сестры-близнеца. Так что он решил остановить повозку и устроить небольшой привал.

— А сам-то ты чего не плаваешь? — спросил Шаннон, собирая составную удочку.

— Да так... если честно, я плавать не умею.

— ...Ясно.

В людях, не умеющих плавать, не было ничего необычного.

Даже сейчас, когда дороги стали гораздо лучше, многие люди за всю жизнь так и не покидали родных деревень и городов. Некоторые не то что моря, даже озера ни разу в жизни не видели. Собственно, Шаннон и его семья тоже ни разу не были на настоящем море.

— Если бы я только умел плавать... если бы только умел... я смог бы разделить со своей возлюбленной ещё больше радостных мгновений... Ах, как же я ненавижу свои неуклюжие руки и ноги!

— Возлюбленной, значит...

— Но и так сойдёт! — Лео сжал кулаки и устремил взгляд в небеса, всем своим видом выражая глубочайшее умиление. — Просто видеть Пасифику-сан в купальнике — этого уже, уже достаточно, чтобы моё сердце наполнилось до краёв! Ах, как же хорошо, что я живу на этом свете!

— Дешёвая же у тебя жизнь, парень, — с недоумением протянул Шаннон.

Лео утверждал, что влюбился в Пасифику с первого взгляда... но Шаннону само это чувство было абсолютно непонятно.

Если уж выбирать, его ценности относительно противоположного пола сводились к правилу: «Уж лучше дурнушка с хорошим характером, чем стервозная красавица». Разумеется, красивой внешности он не противился, но, с точки зрения Шаннона, было совершенно немыслимо питать к кому-то романтические чувства, не зная при этом внутреннего мира человека.

Впрочем, говорят, что в любви нет логики...

— ...И всё-таки, что ты нашёл в этой бездомной кошке?

— Абсолютно всё, — с невозмутимым видом мгновенно ответил Лео.

Поначалу Шаннон думал, что это шутка, но Лео был серьёзен как никогда. Шаннон на секунду замолчал, а затем слегка устало произнёс:

— Ну, даже если ты так уверенно об этом заявляешь...

— Разве любовь с первого взгляда — это не нечто подобное?

— Это-то да, но должна же быть хоть какая-то причина? Она непоседлива, остра на язык, манер никаких... На взгляд аристократа, это вообще ни в какие ворота.

— Всё это лишь мелочи. Ну, если уж просите назвать одну причину, то это, пожалуй, её «достоинство».

— ...Чего? — Шаннон нахмурился, никак не в силах связать Пасифику с этим словом.

— Ещё до всяких манер и речи... как бы это сказать... в её поведении сквозит какая-то непоколебимая гордость. Например... ну да, вот вы только что назвали её кошкой, братец. У неё и правда аура, похожая на кошачью. Понимаете, если сравнить кошек с собаками или другими животными, в них есть какая-то независимость и стать, не так ли? Словно врождённое достоинство...

В этом была доля правды... Кошка — существо такое: даже будучи питомцем, в самом главном она никогда не будет пресмыкаться перед хозяином. Она не подчиняется хозяину как своему господину и не полагается на него слепо, а ведёт себя так, словно они равноправные «товарищи». В этом её отличие от тех же собак.

И действительно, подобная аура иногда придаёт кошкам некий аристократический вид...

— В последнее время даже среди благородных дам редко встретишь тех, кто обладает подобным достоинством. Они будто лишены собственного «я». Просто плывут по течению... Худшие из них только и умеют, что искусно льстить, и в них совсем не чувствуется дворянской гордости. Досадно на это смотреть.

Говорят, что защищать свой народ и свои земли в бою — это благородный долг аристократии... но в королевстве Лайнван, где войн не было уже больше двадцати лет, выросло поколение дворян, не знающих, что это такое.

Они поручали тренировки боевым искусствам и скучные политические дела своим подчинённым, а большую часть времени тратили на стихи, балы и любовные интриги, включая измены. Эта тенденция была ещё сильнее выражена среди дворянских жён и дочерей, у которых было гораздо больше свободного времени, чем у мужчин.

— Ваша сестра совсем не похожа на простолюдинку... В ней чувствуется тот самый стержень истинных аристократов из старых добрых времён.

— Хм-м...

Таких слов Шаннон никак не ожидал.

Ему это было абсолютно непонятно, но, возможно, между истинными аристократами и особами королевских кровей существовало нечто, что могли почувствовать только они. То, что передавалось из поколения в поколение — кровь тех, кто правит... запах самой родословной.

— Эм... Я сказал что-то не то?

Услышав это, Шаннон впервые осознал, что стоит с недовольным, хмурым лицом (хотя его и в обычное время трудно было назвать жизнерадостным и приветливым).

Глядя на Лео, который с недоумением заглядывал ему в глаза, Шаннон слегка покачал головой:

— Да нет... Ничего особенного.

Было ли это сказано для Лео, или же для самого себя?

Их мать Кэрол была связана с королевским двором через бабушку, которая была придворным музыкантом, да и сама Кэрол состояла в отряде придворных магов «Джейд Серкит»... но, тем не менее, они не были дворянами. А их отец и вовсе изначально даже не был гражданином Лайнвана.

В отличие от них, в жилах Пасифики текла кровь истинных королей и аристократов.

По логике вещей, они не то что не стали бы братом и сёстрами, но даже вряд ли когда-либо пересеклись бы в этой жизни.

В этом смысле Лео, возможно, находился куда ближе к Пасифике, чем Шаннон с Ракель.

Почувствовав из-за этого лёгкую грусть, Шаннон горько усмехнулся про себя.

«Аристократы и простолюдины, значит...»

Рано или поздно это путешествие закончится.

Пока неясно, каким будет исход... но если предположить, что «Пророчество» было ошибочным, что тогда станет с Пасификой? Что она будет делать?

И что тогда будет делать он сам?

В день, когда путешествие закончится.

Возможно, в этот день закончится и их игра в «семью».

По идее, этому следовало бы радоваться. Ведь именно такой... жизнь принцессы... должна была быть у Пасифики по праву.

Но...

— Братик Шаннон! Лео! — позвал их голос Пасифики.

Такой знакомый... до боли привычный голос младшей сестры.

Привычная до рези в глазах улыбка.

— Тут так классно! Чего вы там прохлаждаетесь, болтая? Давайте плавать вместе!

Однако по какой-то причине... именно сегодня Шаннону показалось, что всё это было от него пугающе далеко.

Бал был в самом разгаре.

Пиршества влиятельных аристократов по-своему великолепны, но когда речь заходит о бале, который раз в три года устраивает королевская семья, количество гостей и размах трат выходят на совершенно иной уровень.

В главном зале королевского дворца — замка Зауэр, носящего то же имя, что и столица, — собралось несметное множество дворян и знаменитостей всех мастей. Они грациозно кружились в волнах мелодий, исполняемых придворным оркестром.

В глубине зала на возвышении сидели король Вальтерик и его вторая супруга Пристелла.

Люди выглядели до приторности роскошно: наряды дам переливались всеми возможными цветами, словно бутоны цветов, покачивающиеся на ветру музыки.

Напитки и блюда, расставленные в соседнем зале, состояли сплошь из шедевров, приготовленных специально для этого дня. За один бокал такого вина или одну горсть закуски простолюдин мог бы прожить несколько лет.

Виды, музыка, вкусы и… сама атмосфера — всё это было тем, чего выходцу из низов не довелось бы испытать за всю жизнь. На незваных гостей, случайно оказавшихся здесь, всё это давило странным, угнетающим чувством.

— ...Держи осанку. Не сутулься, — шёпотом на ухо произнесла «Баронесса».

— Я и так стараюсь, — тихо огрызнулся Крис. — О чём вы только думали... притащив меня в такое место.

Естественно, на Крисе был надет не его привычный серый плащ, а высококлассный наряд, стоивший, вероятно, в сотню раз дороже.

Крису было не по себе в столь непривычной одежде.

Однако... независимо от его собственных ощущений, этот чисто аристократический костюм с вышивкой золотыми и серебряными нитями подходил его внешности гораздо больше, чем дорожные лохмотья.

— Я же здесь вообще ни к селу ни к городу.

— Не скажи, — ответила Баронесса, забавляясь наблюдением за своим скованным подчинённым. — Взгляни сам... Вон дочка маркиза Фабарома[✱]Отсылка к итальянской оружейной компании Fabbrica Bresciana Armi S.p.A. (FABARM)., или сестрёнка графа Прессина[✱]Отсылка к испанскому пистолету скрытого ношения Pistola Pressin. Разработан в 1970-е годы, двухзарядный, маскировался под чехол от очков.. Они уже давно смотрят на тебя с явным интересом. Быть красавчиком выгодно.

— Я не о том. У меня просто нет прав находиться в таком обществе.

— Что ты такое говоришь? У тебя есть полное на то право, Кристофер Байрах.

— ...А?

Крис нахмурился и посмотрел на начальницу.

— Я вчера пропихнула нужные бумаги в регистрационное ведомство. Так что можешь называть меня «матушкой».

— Погодите-ка... Вы же не хотите сказать...

— Со вчерашнего дня ты — мой приёмный сын. По бумагам, я забрала к себе внебрачного ребёнка покойного мужа. Чтобы расследовать то дело, нам нужно встречаться с дворянами и королевскими особами, а они и секунды не уделят безродному мальчишке. Поэтому пока что ты будешь числиться членом баронского дома Байрах.

Баронесса сказала это абсолютно спокойным тоном.

Иными словами, пусть это и была временная мера для проведения расследования, с юридической точки зрения «Баронесса» и Крис теперь состояли в отношениях матери и сына.

— Это безумие...

— Всё нормально. Как раз удачно совпало, что у нас в роду нет наследников, так что никто не удивится приёмному сыну. Да и аристократы всё равно судят о людях только по фамилии. Стоит написать у тебя на лбу «Барон Байрах», и никто даже не усомнится.

Логика была дикой, но в аристократическом обществе, где фамилия порой имеет куда больший вес, чем личные качества человека, подобное вполне могло сработать.

Пока они так переговаривались...

— Извините...

Одна из девушек, что давно поглядывала на Криса, собрав волю в кулак, наконец подошла к ним.

Это была сестра графа Прессина. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, немного полноватая девушка. По одним только её манерам было видно, что её лелеяли и оберегали как зеницу ока. Она не была ослепительной красавицей, но в ней было столько очарования, что в ответ ей хотелось лишь улыбаться.

— Не согласитесь ли вы подарить мне танец?

— Нет, я...

— Ох, леди Нереидия! Для моего непутёвого сына огромная честь получить от вас такое приглашение! — без малейшего зазрения совести заявила Баронесса, обойдя Криса со спины и изо всех сил ущипнув его. — Видите ли, он вырос в провинциальной глуши и немного обделён манерами, но, если вам будет угодно, прошу, преподайте ему урок танца!

Убрав пальцы Баронессы со своей спины так, чтобы Нереидия не заметила, Крис прошипел сквозь зубы:

— Послушайте, «Баронесса»...

— «Матушка», — поправила она. — Танцы и боевые искусства — суть одно и то же. Просто подстраивайся под её движения. А сейчас иди и развлекайся... это приказ.

Услышав слово «приказ», Крис лишился права на возражение. С трудом сдержав тяжёлый вздох, он вышел вперёд.

— Эм... Я ещё не имела чести узнать ваше имя.

— Кристофер Ар... то есть, меня зовут Кристофер Байрах.

— Какое чудесное имя.

— Благодарю вас.

Обмениваясь репликами, от которых у него самого по спине бежали мурашки, Крис, не имея иного выхода, начал танец.

Не зная ни единого па, он на секунду растерялся, не представляя, что делать... но вскоре понял, что если просто следовать за движениями Нереидии, в этом нет ничего сложного. Действительно, в чём-то это было сродни боевым искусствам.

Правда... его безупречно выверенные, лишённые каких-либо лишних движений шаги привлекали внимание. Сам того не заметив, Крис оказался в центре всеобщих взглядов. Нереидия тоже заворожённо смотрела на его лицо.

Но, умело игнорируя направленное на него внимание, Крис думал о девочке, которая прямо сейчас находилась где-то там, под открытым небом.

Так вот в каком мире она должна была жить...

Прекрасный, но с виду такой хрупкий мир.

Однако и это тоже была реальность. Оборотная сторона того пропитанного кровью и грязью мира, в котором Крис прожил всю свою жизнь.

Впрочем... окажись она вдруг в таком месте, что бы она стала делать?

С такими мыслями Крис продолжал танцевать.

Кошки — странные животные. Порой они ловят добычу, но не едят её, а просто играют с ней, оставляя ни живой, ни мёртвой.

Возможно, у кошек на этот счёт есть свои, глубокие соображения... но эта склонность к кажущимся бессмысленными действиям делает их на удивление похожими на людей... и именно эту черту можно назвать по-настоящему аристократичной.

Но это так, к слову...

— А ну-ка, давай, господин Лео!

На мелководье у озера.

Ухмыляясь... в точности как кошка, нашедшая добычу для игр, Пасифика потянула Лео за руку.

— Я, так уж и быть, научу тебя плавать! У-пу-пу-пу!

— Э-э, ну...

Лео, которому Ракель тоже на скорую руку соорудила плавки, начал понемногу жалеть о своей опрометчивости.

— Во-первых! Первое, что тебе нужно — это стать самой водой!

Сказав это, Пасифика в прыжке обвила правой рукой шею Лео.

— Вот та-а-ак!

— Н-гу-бэ?

На долю секунды на лице Лео отразилась сложная смесь радости и страха, но Пасифика, не ослабляя хватки, с размаху потащила его за собой под воду.

— ...Нбо-га? Бо-га! Бо-гу-ва-ва!

— Так не пойдёт, Лео! Если не расслабишь всё тело, не всплывёшь! — требовала Пасифика невозможного. — А теперь греби! Правой, левой, по очереди!

— Бо-га... нбо-га-ва-ва!

— Не пытайся подчинить воду! Слушай сердце воды!

— Н-н-го-го-го-го...

— Будь как рыба! Как водоплавающая птица!

— Нга-бо-ва-а-а!..

В следующее мгновение Лео изо всех сил рванулся вверх.

Пасифику, которая пыталась удержать его под водой, отшвырнуло этой силой, и она с громким всплеском приземлилась в воду в нескольких шагах от него.

Громко кашляя, Лео выдавил:

— Вы... вы меня убить хотели?!

— А-ха-ха. Слегка переборщила? Прости-и-и!

Увидев её беспечную извиняющуюся улыбку, Лео не смог больше ничего ей предъявить. Видимо, такова участь всех влюблённых.

— Е-если можно, нельзя ли перейти к чему-то более подходящему для новичков?

— Поняла! — Пасифика скрестила руки на груди и серьёзно кивнула. — Тогда следующее упражнение: будем учиться падать с водопада в бочке!

— И при чём тут вообще плавание...

Лео, кажется, начал понимать, почему Шаннон не горел желанием плавать вместе с Пасификой.

Продержавшись два танца, Крис вежливо отказался продолжать.

Одарив провожающую его печальным взглядом Нереидию и остальных девушек неопределённой улыбкой, Крис вышел подышать свежим воздухом на террасу.

Бал длился весь день, с обеда и до самой ночи. Да ещё и три дня подряд. Подумав о том, что ждёт его впереди, он понял: если не делать перерывов, его нервы просто не выдержат. Криса натаскивали справляться с любыми ситуациями, но когда твоими противниками выступают благородные девицы... если запахнет жареным, он же не сможет просто врезать им и сбежать.

— ...Что же будет дальше...

В этот шёпот было вложено немало искренних чувств. Оперевшись на роскошные перила, вырезанные из мрамора, он с облегчением перевёл дух.

Но... его мимолётное уединение длилось недолго.

— О. А тут уже занято.

К Крису подошёл юноша — видимо, тоже сбежавший с бала.

На вид ему было лет пятнадцать, как и Крису. Юноша одарил его дружелюбной улыбкой, встал рядом и тяжело вздохнул:

— Я уже совсем вымотался... Стараюсь не привлекать к себе внимания, но разные девушки всё равно приглашают на танец.

«Надо же, у нас с ним похожие проблемы...» — горько усмехнулся про себя Крис.

Присмотревшись, он увидел изящного блондина с голубыми глазами.

Первое впечатление от него можно было бы описать как цветок, выросший на задворках... Черты его лица были правильными, но сам он излучал скромность и тихость. Он был полной противоположностью Крису, в чьей утончённости таилась скрытая острота.

— Похоже, отец меня избегает, так что я стараюсь особо не отсвечивать, но...

На лице юноши легла тень накопившейся усталости.

— Кстати... Я раньше тебя здесь не видел.

— Я новенький, — пожав плечами, ответил Крис. — Недавно меня принял в семью баронский дом Байрах. Моё имя Кристофер Байра...

— А, понятно.

Не дослушав до конца, юноша с улыбкой кивнул.

— Девушки только о тебе и шепчутся. Говорят, будущий барон Байрах — невероятный красавец. Так это был ты.

— Эм... Прошу прощения, но...

Крис ещё раз внимательно посмотрел на юношу.

В конце концов, кто он такой?

— Ах, точно. Извини. Просто я вырос среди людей, которые и так знают меня в лицо...

Смущённо улыбнувшись, юноша протянул ему правую руку.

— Меня зовут Форсис Лайнван. Но меня редко называют по имени.

— …………!

Крис в потрясении уставился на протянутую руку. Этот юноша...

— Все обычно зовут меня просто «Ваше Высочество»... хотя мне моё имя очень нравится.

С этими словами первый принц королевства Лайнван застенчиво рассмеялся.

Шаннон, выискивая удачное место и закинув удочку в одиночестве, просидел уже около получаса.

— ...Не клюёт, — меланхолично пробормотал он.

Слушая доносящиеся издалека голоса Пасифики и Ракель, развлекавшихся водными процедурами... или, вернее, «издевательствами над Лео»... Шаннон вытащил леску.

— М-да. То ли место не то, то ли наживка не годится.

К слову сказать, наживкой служил его собственный вырванный длинный волос, скомканный в шарик. И тем не менее, будь место получше, рыба на такое вполне клевала...

— Придётся, наверное, накопать червей... М?

Поднявшись на ноги, Шаннон нахмурился.

Что-то приближалось.

Ощущение стремительно надвигающейся угрозы. Что-то мчалось к нему с огромной скоростью.

И вот... в мгновение ока эта несущаяся на всех парах миниатюрная фигура достигла Шаннона.

И затем.

— По-о-о-олуча-а-а-ай!

С пронзительным гневным криком на него обрушилось не что иное, как железный молот. Шаннон рефлекторно отскочил в сторону, а тяжёлое стальное орудие с опасным хрустом вонзилось в землю там, где он только что стоял.

— Нельзя, говорю тебе, нельзя! А если выражаться чуть более сложно: запрещено!

— А если выражаться попроще?

— Никак нельзя!

— …………

— Хм. Я выразилась слишком по-детски?

— Да нет, дело не в этом, — изумлённо протянул Шаннон, глядя на человека, который вытаскивал молот из земли. — Вы чего сразу бросаетесь, старая?

Да. То, что примчалось к нему со скоростью, способной заставить побледнеть даже дикого кабана в период гона, и попыталось ударить Шаннона... как бы невероятно это ни звучало, оказалось миниатюрной старушкой.

Одета она была в белые одежды, смахивающие на саван. Почему-то на её голове, несмотря на то, что был белый день, красовался железный шлем с зажжёнными свечами. А в морщинистой правой руке она как ни в чём не бывало сжимала железный молот.

Словом, очаровательная бабуля с лёгким налётом гротеска. Из тех, с кем не хотелось бы повстречаться ночью.

— Знаете ли, я могу и разозлиться, — заметил Шаннон.

— Там же стояла табличка: «Рыбалка запрещена»! — прикрикнула на него старушка, с лёгкостью вздёрнув молот на плечо.

— А, ну да... Кажется, видел что-то такое.

На смущённый ответ Шаннона старушка продолжала гневно бурчать:

— Нынешняя молодёжь совсем страх потеряла! Только о себе и думают, творят что хотят! Вот потому и приходится каждый день дозором обходить!

— Нынешние старики тоже, знаешь ли, не промах. Кидаются с молотом на незнакомых людей средь бела дня.

— И слышать ничего не желаю! И вообще, с давних времён это озеро — место упокоения Владыки! Если своей глупостью прогневаешь Владыку, мало не покажется!

— ...Владыку?

Шаннон посмотрел на старушку с нескрываемым подозрением.

— Именно! Э, что это за взгляд? Никак, сомневаешься в моих словах, паршивец?

— Да не то чтобы сомневаюсь... А плавать тут можно?

— Раз уж рыбачить нельзя, с чего бы вдруг плавать разрешили?! Короче, если навлечёте на себя гнев Владыки, даже не знаю, что с вами будет...

— И... что будет? — спросил Шаннон слегка ошарашенным голосом... но старушка, кажется, не заметила перемены в его тоне.

— Точно не скажу, сама не знаю. Но если что-то случится, будет уже поздно! Пока Владыка не разгневался, живо убирайтесь отсюда!

— Да нет...

Шаннон смотрел не на старушку, а поверх её головы, вдаль... на поверхность озера.

— Кажется, уже поздно.

Старуха потрясённо обернулась. В её старческих глазах отразилась гигантская зелёная фигура, которая с рёвом прорвала поверхность озера.

— Чт...

Голос Пасифики взвился в воздух.

— Что это тако-о-о-о-ое?!

Оставляя за собой шлейф пронзительного крика, она взлетела в воздух, закружившись волчком, и с громким плюхом рухнула в воду, подняв огромный столб брызг.

— Э... это же..!

Даже Лео, забыв о безопасности Пасифики, застыл в оцепенении, глядя на представшее зрелище.

На эту возвышающуюся перед ними гору...

— ...Ква-а.

Ракель посмотрела на этот издающий беспечные звуки объект размером с холм и произнесла тоном, напрочь лишённым всякого напряжения:

— Ого. Какая здоровенная лягушка.

Да. Это была лягушка. Та самая лягушка, что живёт в прудах и реках, квакает и скачет по кувшинкам. Липкая зелёная кожа, выпуклые глаза, неестественно широкая пасть. Ошибиться было невозможно — самая настоящая лягушка.

Проблема заключалась лишь... в её размерах.

Слова вроде «здоровенная» или «огромная» даже рядом не стояли. Стоило ей открыть пасть — и повозка Шаннона поместилась бы там целиком.

— Что это за монстр такой?! — завопила Пасифика, вынырнув на поверхность.

То ли её слова послужили раздражителем, то ли ещё что, но гигантская лягушка уставилась на неё своими выпученными глазами.

— Ч... чего тебе?

— ...Ква-а!

Непонятно, что лягушка подумала о девушке, в ужасе пятящейся назад, но, издав торжественный квак, она с неудержимой яростью ринулась прямо на Пасифику.

— Ква-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— А-а-а! Не подходи-и-и!

Пасифика с громким плеском бросилась наутёк, а за ней погналась супергигантская амфибия.

— Стой, земноводное! Если хочешь тронуть эту леди, сначала тебе придётся одолеть меня..!

Шлёп.

Храбрый Лео преградил путь лягушке (там всё ещё было мелко), но был тут же безжалостно повержен одним взмахом перепончатой лапы.

— К... как досадно...

— А-а-а, от тебя вообще никакого толку-у-у!

Хотя, учитывая, что юный рыцарь был без оружия и во много раз уступал монстру в размерах, его смелость уже заслуживала всяческих похвал.

— Сестрёнка Ракель, помог...

На краю зрения Пасифики мелькнуло тело сестры, которая, как поплавок, безмятежно дрейфовала по волнам. Похоже, лягушка отбросила её в самом начале, и она просто потеряла сознание.

— А-а-а-а-а-а-а-а...

— Ква-а-а-а-а-а-а-а!

Крики Пасифики и громогласное кваканье лягушки разнеслись над всем озером.

Шаннон, некоторое время в оцепенении наблюдавший за этим абсурдно огромным земноводным... пришёл в себя от крика сестры.

— Ч-что это такое?! — затряс он старушку за шиворот.

— О-о, это Владыка... Ужас, какой ужас... В этом году, значит, лягушка...

— «В этом году лягушка»?! — переспросил Шаннон, уцепившись за этот бред.

— Владыка время от времени меняет свой облик... Кстати, в прошлом году, когда сынишка Сако рыбачил, была водомерка.

— Никакого постоянства... Да нет же! Надо с этим что-то делать!

Пасифика и преследующая её гигантская лягушка были слишком далеко от берега. С такого расстояния Шаннон ничем не мог помочь.

— ...Вам помочь? — раздался чистый, прохладный голос.

Обернувшись, первое, что бросилось в глаза Шаннону, — длинные-длинные лазурные волосы.

— Ты... кажется... Арфи..?

— Вижу, ты меня помнишь, — с какой-то сухой, отстранённой улыбкой ответила загадочная девочка. От неё по-прежнему совершенно не исходило никакого присутствия, так что, похоже, перед ним снова была лишь её проекция.

— Только не говори, что этот монстр — твоих рук дело.

— Ошибаешься. Хотя сказать, что я тут совершенно ни при чём, тоже нельзя.

Услышав этот уклончивый ответ, Шаннон нахмурился.

— Да что это вообще такое?

— Это то, что вы называете «драконами» или «Чудовищами Конца».

— Дракон?.. Вот это вот?!

Эпоха мифов, известная как Война Сотворения мира... Демоны, сражавшиеся против бога Маузера и его армий. Говорят, что их величайшей боевой мощью были именно «Чудовища Конца»... драконы.

Разумеется, это была история такой древности, до которой не дотягивали никакие летописи. И хотя названия знали все, вряд ли нашёлся бы хоть один человек, который верил бы в их реальное существование.

— У нас изначально нет собственной постоянной формы. Это нужно для того, чтобы оптимизировать себя под любую ситуацию... но конкретно этот экземпляр уже не способен нормально функционировать. То, что он принял форму лягушки — скорее всего результат того, что по какой-то причине он не смог удержать информацию о своей базовой форме и позаимствовал генетический код у местной фауны, чтобы залатать дыры. И вообще...

Шаннон со вздохом её перебил:

— ...Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь.

— ...Неудивительно.

Арфи, ничуть не обидевшись, слегка кивнула и подняла правую руку.

— Этот идентификационный сигнал — Серийный номер 7... «Глория», значит. Подумать только, она продолжала функционировать даже в таком состоянии.

Показалось ли Шаннону, что на её кукольном, безжизненном лице промелькнула тень скорби и самоиронии?

И затем.

Без малейшего предупреждения... из правой руки Арфи вырвалась вспышка света.

— …………!

Белый луч, способный, казалось, перевернуть цвета самого мира, по прямой прочертил пространство над озером и попал прямо в голову гигантской лягушки, которая как раз собиралась в прыжке настигнуть Пасифику.

Атмосфера взвизгнула, пронзённая колоссальной энергией.

— Магия? ...Нет...

Шаннон прищурился, глядя на девочку.

Она не произносила заклинаний. Не было и магических волн, сопровождающих активацию... тех самых волн, которые возникают, когда магическая формула, построенная в сознании, связывается с реальным миром.

Это была не магия.

Тогда что же?

— Кто ты...

— Придёт время, и ты всё узнаешь.

Ответив Шаннону, на лице которого застыл ужас, коротким и бесстрастным тоном, Арфи плавно поднялась в воздух и заскользила над водой.

Видя, что огромная лягушка приблизилась на расстояние вытянутой руки, Пасифика была близка к панике. Вернее, из-за исполинских размеров монстра она уже давно не видела его целиком.

— А-а-а-а-а! Слизь! Слизь везде! А-а-а-а-а, ненавижу, когда всё липкое и склизкое-е-е!

Секундная вспышка.

В следующее мгновение с оглушительным грохотом верхнюю половину гигантской лягушки просто сдуло.

— А? Что? Что это...

Прямо на глазах у растерянной Пасифики туша лягушки на секунду пошатнулась... но затем её уничтоженная часть начала резко восстанавливаться.

С каким-то металлическим шелестом верхняя половина монстра воссоздавалась вновь, словно время обернулось вспять. Это не было похоже на биологическую регенерацию; скорее казалось, будто невидимые руки лепят скульптуру из песка.

Но... процесс прервался на полпути.

Перед ошеломлённой Пасификой возникло нечто размытое. Силуэт человека, сквозь который просвечивала застывшая в полувосстановленном состоянии туша лягушки.

— ...А?

Это был иллюзорный образ маленькой девочки.

Её длинные, цвета глубокого синего моря волосы колыхались на ветру, а сама она выглядела до боли хрупкой. Она была прекрасна, но в её облике сквозило нечто болезненное.

...Я должна защитить...

Это не было звуком. Никаких колебаний воздуха не возникло, но слова отчётливо прозвучали в сознании Пасифики и подбежавшего Шаннона.

Я должна защитить... я обещала... мир, который он любил... я поклялась защитить его... Поэтому, что бы мне ни пришлось сделать... кем бы мне ни пришлось стать... даже если на это уйдут тысячи, десятки тысяч лет...

Тихие, но полные отчаяния слова.

— Э-э-эм...

— Пасифика Касулл.

Услышав голос за спиной, Пасифика обернулась и недоумённо захлопала глазами.

Прямо позади неё в воздухе плавно парила девочка с лазурными волосами. Несмотря на небольшие отличия в причёске и одежде, её лицо было точной копией лица той, чья иллюзия стояла сейчас перед ними.

— Усыпи её, — тихим голосом произнесла Арфи. — Достаточно всего одной фразы. Скажи ей: «Этого достаточно». Мы... не можем уснуть сами, пока нам не прикажут.

— А? Что? Что всё это значит?

— ...Прошу тебя.

— Н-ну, э-э-э...

Пасифика не понимала, что происходит... но на напряжённом лице Арфи читалась глубокая искренность.

— ...П-послушай, — Пасифика снова повернулась к иллюзии. — У-уже... уже всё. Этого достаточно... Ты можешь отдохнуть.

Простые, ни к чему не обязывающие слова.

Но.

Пасифике показалось, что она услышала тихий звук... словно где-то порвалась натянутая струна.

............

Иллюзорная девочка с удивлением... словно только сейчас заметив присутствие Пасифики, сфокусировала на ней свой влажный взгляд.

На её прекрасном лице медленно расцвела улыбка.

Добрая, прозрачная, но бесконечно печальная.

Это было лицо той, кто потерял нечто невосполнимо важное... и кто только сейчас осознал эту потерю.

...Спасибо.

Оставив лишь эти слова, образ девочки растаял.

Огромная туша лягушки, словно вспомнив, что она слеплена из песка, начала медленно осыпаться и разрушаться. Только тогда к Пасифике, поднимая тучи брызг, подбежал Шаннон.

— Эй, что это вообще было...

— Сейчас вы всё равно ничего не поймёте, даже если я объясню.

Бросив эти слова, фигура Арфи побледнела и исчезла. Оставшимся Шаннону и остальным оставалось лишь в оцепенении наблюдать за тем, как останки лягушки медленно опускаются на дно озера.

— ...Так что это в итоге было? — спросил Лео, поравнявшись с ними верхом на «Парабеллуме».

Шаннон и остальные уже вернулись на тракт и продолжили свой путь.

— Понятия не имею. / — Не знаю.

Брат и сестра, сидя на козлах, синхронно покачали головами.

— Сами хотели бы знать. А эта Арфи тут же исчезла, — добавил Шаннон.

В конце концов, ни Ракель, ни Лео даже не видели саму Арфи. Как бы им ни объясняли, они всё равно ничего не поняли бы.

— Получается, мы кому-то помогли... наверное?

— Скорее, не «кому-то», а «чему-то», — поправил Шаннон.

— Но она ведь сказала «спасибо»? — подала голос Ракель из фургона, аккуратно расчёсывая свои длинные чёрные волосы. — Значит, вы наверняка сделали хорошее дело.

...Спасибо.

Это одно слово действительно чётко отпечаталось в их памяти.

Просто одно слово, но...

— Да... верно.

Пасифика удовлетворённо кивнула.