Глава пятая. Высшая справедливость

Низкое жужжание крыльев приближалось.

По отдельности это были тихие звуки, но когда сливались вместе десятки и сотни, они превращались в оглушительный гул, лишающий спокойствия.

— Кх!..

Подгоняемый животным, инстинктивным страхом, Шаннон отпрыгнул в сторону, не опуская клинка.

Жук. Точнее, нечто, что можно было бы назвать предельно абстрактным и упрощённым насекомым. Его чёрная глянцевая поверхность отдалённо напоминала жука-носорога, но размером с кулак взрослого мужчины и с крыльями, излучающими слабое свечение, он явно не был обычным насекомым.

Рой этих тварей завис в воздухе, словно чёрная стена, разделяющая Шаннона и Кидарфа.

...«Магические жуки».

Из-за внешнего вида их принято называть насекомыми, но это весьма спорно. Некоторые даже сомневаются, живые ли это существа вообще.

По одной из версий, это монстры, созданные демонами во время Войны Сотворения мира, отсюда и их название. И впрямь, по сравнению с обычными насекомыми, от них исходит очень странная, чужеродная аура.

Естественно, вблизи человеческих поселений они не водятся, а из-за их опасности никто по доброй воле к ним не приближается, поэтому большая часть их биологии остаётся загадкой.

Ведь их яд действует мгновенно, и даже могучий хищник гарантированно умрёт от одного полноценного укуса. И если бы только это: их прочные ядовитые жала способны пробить даже стальной доспех, а иногда они могут выстреливать ими, как стрелами.

Точно известна лишь нешуточная опасность этих жутких тварей, а также...

— Слышал я, что есть клан наёмных убийц, использующих «Магических жуков», но думал, это просто байки, — сказал Шаннон, двигаясь по дуге.

Он собирался обойти стену из ядовитых насекомых, но Кидарф, разумеется, разгадал его манёвр. Убийца двинулся в противоположном направлении, сохраняя дистанцию так, чтобы стена жуков оставалась между ним и Шанноном.

— Ну, мы особо и не рекламируемся, — легкомысленно отозвался Кидарф, перебирая клавиши своего инструмента.

— Этими ребятами можно управлять с помощью определённых звуков. Человеческое ухо их не слышит. Но они у нас глупенькие, и если хоть немного ошибиться в «Командной Гамме», они могут перебить друг друга или даже наброситься на хозяина. Мне тоже пришлось попотеть, чтобы этому научиться. О да-да.

Произнёс Кидарф с явным удовольствием. Впрочем, этот парень вообще отличался излишней театральностью в речах и жестах.

Видимо, задав основные команды, дальше можно было просто наблюдать, потому что он убрал руки от беззвучного инструмента и скрестил их на груди.

— Из-за этого тех, кто может с ними управляться, чертовски мало. Так сказать, ювелирная работа. Прошу относиться с уважением.

— Заткнись, — бросил Шаннон, лихорадочно перебирая в голове варианты действий.

Нет сомнений, что он управляет «Жуками» с помощью этого инструмента. Если его сломать, он не сможет отдавать им новые команды.

Однако, похоже, что звуки не контролируют каждое их движение, а лишь задают цель и общее направление действий, а дальше «Жуки» действуют автономно. Даже если сломать инструмент, последняя команда останется в силе, и «Жуки» продолжат атаковать.

— ...Кстати, что ты там про мою сестру говорил?

— А. Про малышку «Выброшенную Принцессу». Честно говоря, я уже отправил к ней одного жучка. И магия защитного барьера ей не поможет. Она же рассчитана только на людей, так?

Барьер «Райская обитель» изначально настроен так, чтобы фиксировать только людей. Если бы он реагировал на каждого жучка или мелкую зверушку, человек, который принимал бы этот поток информации, просто не выдержал бы.

К тому же, даже если бы барьер мог засечь самого Кидарфа, у него не было при себе оружия, да и прямой жажды убийства он не излучал. Он просто выпустил «Жука», которому заранее отдал приказ. Именно поэтому «Райская обитель» не смогла обнаружить этого профессионального убийцу по прозвищу «Сайленсер».

— Ах ты ублюдок...

— Скажу честно: в прямом бою мне с тобой и близко не тягаться. Нет, серьёзно. Если ты, плюнув на укусы этих букашек, сделаешь пять шагов вперёд, твой меч до меня достанет. Но ведь тогда и тебя покусают, ты умрёшь, и уже не сможешь спасти свою сестрёнку.

Голос Кидарфа звучал весело.

В нём не было той мрачной жестокости или хладнокровия, присущих убийцам. Можно было даже сказать, что он звучал невинно. Словно он просто подшучивал над приятелем.

— А теперь вопрос! Какой ответ правильный? Номер один: на самом деле я ещё не отправлял «Жука» к принцессе и просто вру, чтобы сбежать. Номер два: принцесса уже подверглась нападению «Жука», и если ты не поторопишься, будет слишком поздно...

— ...Дитя пламени, танцуй.

Взрыв.

Высокоскоростная магия «Кольцо пламени» («Муспель»), активированная с помощью пакетного заклинания, вспыхнула между «Жуками» и Шанноном.

Уклоняясь от огня и ударной волны, Кидарф отпрыгнул назад.

— Оп-па...

Когда пламя «Муспеля» угасло, Шаннона уже и след простыл. Очевидно, заклинание было нужно лишь для того, чтобы отрезать преследование. И действительно, половина «Жуков» рухнула на землю с опалёнными крыльями.

Но самое поразительное было не в разрушительной силе «Кольца пламени», а в том, что половина «Жуков» выжила, попав под прямой удар этой активной защитной магии, огонь и ударная волна которой способны убить даже дикого зверя.

Эти твари явно не были обычными живыми существами.

— Ответа нет — незачёт.

Кидарф упёр руки в бока и рассмеялся.

— Правильный ответ — номер три. Уже давным-давно поздно. Наверное.

Королевский бал длится три дня и три ночи.

Это не столько праздник, сколько своего рода ритуал. Или даже особая форма политики.

Гости приходят сюда не просто ради веселья. Вернее, веселье — это лишь фасад. Политические браки, сбор информации, подготовка почвы для принятия новых законов... а если добавить сюда любовные интриги и столкновения амбиций, то за кулисами бала происходят бесчисленные переговоры, сделки и конфликты.

«Видя, что без таких регулярных мероприятий дела просто не делаются, понимаешь: болезнь, поразившая правящий класс аристократов, пустила глубокие корни...» — так говорила сама «Баронесса», тоже принадлежащая к этому кругу.

Но сегодня был третий день бала, и он уже близился к завершению.

— Если ты не против, я бы хотел как-нибудь снова с тобой спокойно поговорить.

— Если вам... если вам будет угодно.

Ответил Крис, шагая по коридору королевского дворца рядом с принцем Форсисом.

Похоже, Крис пришёлся Форсису по душе. То, что при их первой встрече Крис не узнал в нём «принца королевства Лайнван», судя по всему, и послужило главной причиной такого расположения.

Вероятно, принц уже устал от лести и не имел возможности заводить настоящих друзей. К наследному принцу великой державы приковано бесчисленное множество взглядов, каждый из которых таит в себе свои мотивы. Он не мог даже чихнуть без оглядки на последствия.

Такое положение дел, по-своему, казалось ему невыносимым.

— Но не возникнет ли проблем, если вы будете так тесно общаться со мной, аристократом-выскочкой?

— Думаю, ничего страшного. Похоже, отец уже решил передать трон моему брату или сестре.

То, что эти полные самоиронии слова не звучали жалко, а скорее вызывали грусть, было заслугой мягкого и спокойного характера этого юноши.

— ...Но ведь Её Величество только недавно забеременела?

О беременности второй королевской супруги Пристеллы было объявлено прямо перед балом.

Хотя уровень детской смертности и выкидышей у королевской семьи был значительно ниже, чем у простолюдинов, он всё равно оставался высоким. Дети со слабым иммунитетом легко умирали даже от обычной простуды, и силы придворных врачей и магов не были всемогущими.

Думать о передаче трона ещё не родившемуся ребёнку было, мягко говоря, преждевременно.

— Кажется, отец меня недолюбливает. В этом смысле тебе не повезло. Дружба со мной не сулит больших перспектив.

— Ваше Высочество... нет, господин Форсис. Официально право на престол по-прежнему принадлежит вам, а кроме того, я сблизился с вами не из корыстных побуждений.

— Да, ты прав, прости.

Форсис слабо улыбнулся.

«...Он слишком хороший человек».

Крис чувствовал это на протяжении последних двух дней, но сейчас эта мысль утвердилась окончательно.

Наверное... для этого юноши было несчастьем родиться в королевской семье. Он не умел отстаивать свои интересы и был до глупости добр к другим. Став королём, он, возможно, был бы хорошим правителем, который прислушивался бы к мнению простого народа и заботился бы об их благополучии... но этот юноша был слишком хрупок, чтобы выжить в блестящем мире, полном интриганов и людей, движимых собственными амбициями.

— Но... сложись обстоятельства чуть иначе, и, возможно, отец убил бы именно меня.

Пробормотал он. И в этот момент...

…………！

Крис почти бессознательно сунул правую руку за пазуху.

Боевые рефлексы, вбитые в его тело кровью и потом, среагировали на жажду крови быстрее, чем он успел о чём-либо подумать.

Оружие... разумеется, он не мог принести на бал алебарду или боевой посох, поэтому у него был с собой только кинжал... Осознав, что выхватил его, Крис схватил Форсиса за воротник и вместе с ним повалился на пол.

Резкий звук рассекаемого воздуха.

Перекатившись по полу и используя этот импульс, чтобы вскочить на ноги, Крис увидел девушку в наряде служанки. В обеих руках она держала предметы, похожие на иглы.

Ассасин...?!

Не дав противнику оправиться после промаха, Крис шагнул вперёд и вонзил кинжал в её правое плечо. Он не был из тех, кто проявлял снисхождение к врагу только потому, что это женщина.

Игла со звоном упала на пол.

…………！

То, что она не издала ни звука, достойно похвалы. Но по сравнению с Крисом её навыки рукопашного боя были слишком примитивны.

Она попыталась ударить левой рукой, но Крис спокойно остановил её иглу, зажав её между указательным и средним пальцами. Не давая ей времени на удивление, он тут же сломал иглу, отпустил кинжал и, развернувшись всем телом, обрушил высокий удар левой ногой прямо ей в шею.

Конечно, он сдержал силу удара. Мертвецы не выдают своих нанимателей.

— Кхх!

На этот раз издав сдавленный стон, убийца потеряла сознание.

Всё это произошло в мгновение ока, буквально за пару морганий. Форсис только-только начал подниматься с пола.

— Вы целы, господин Форсис?

Спросил Крис, глядя сверху вниз на корчащуюся на полу убийцу в одежде служанки, и одновременно анализируя ситуацию.

Для профессионального убийцы её навыки рукопашного боя были слишком несовершенны. У неё были какие-то базовые знания, но вряд ли это было её специализацией.

Учитывая, что Форсис жаловался на отсутствие аппетита... скорее всего, изначально она планировала отравить его, но так как он не стал есть отравленную еду, она запаниковала и, не имея должного опыта, решила действовать напрямую.

Если так... то это был очень грубый и непродуманный план. Как профессионального убийцу её можно было назвать разве что второсортной.

— Д-да, всё в порядке. Хотя я испугался.

— Прошу прощения за свою грубость...

— Нет, что ты, но Крис, ты...

Увидев изумление на лице Форсиса, Крис мысленно чертыхнулся.

Это сводило на нет весь смысл его маскировки под аристократа. Продемонстрировав такие навыки рукопашного боя, он практически раскрыл свою истинную личность, и любой на месте «Баронессы» легко бы понял, кто я.

Его тело сработало на рефлексах. Если подумать, убийство Форсиса никак не касалось его задания...

«...Похоже, я заразился от этой троицы».

Подумал Крис с кривой усмешкой, вспомнив брата и двух сестёр, которые сейчас, наверное, тоже где-то скрывались.

Крис ломал голову над тем, как бы оправдаться, но Форсис продолжил:

— А ты силён... Наверное, изучал боевое фехтование или рукопашный бой? Невероятно, и это в наше время, когда даже настоящие рыцари становятся слабее.

— А... ну да. Сочту за честь.

Не зная, что ещё сказать, Крис ответил немного растерянно.

— Не мог бы ты как-нибудь научить и меня парочке приёмов?

Кажется, Форсис легко поверил в то, что Крис просто увлекается боевыми искусствами, и это объясняет его невероятную силу. То ли он не отличался проницательностью, то ли просто был слишком наивен.

К тому же, когда разница в силе между людьми слишком велика, бывает сложно оценить реальный уровень противника. Тот, кто действительно разбирается в боевых искусствах, хотя бы частично понял бы, насколько высок уровень Криса...

— Ну, эм...

— Или я... совсем безнадёжен?

— Нет, что вы, ни в коем случае...

Глядя на расстроенное лицо Форсиса, Крису ничего не оставалось, кроме как сказать это. Как ни крути, перед ним был принц.

— Правда? Тогда это обещание!

Невинное лицо принца, который смотрел на него сияющими голубыми глазами. Встретив этот по-детски чистый взгляд... юный боец специального назначения невольно вздохнул.

— Ау-ау-ау-ау-ау...

Лео метался по комнате туда-сюда, словно запертый в клетке дикий зверь.

Его лицо выражало лишь крайнюю степень усталости и тревоги. То ли он не мог усидеть на месте, то ли вообще не понимал, что делает, но он вдруг остановился и начал выполнять приседания.

— Ты чего это удумал?

Спросила старушка Рита, глядя на Лео, который вдруг принялся сгибать и разгибать колени.

— Я тренирую колени.

— ...Ишь ты.

— ...То есть, постойте, а что я вообще делаю?

— Похоже, ты совсем разум потерял, — с раздражением констатировала старушка. Как бывшая глава отряда самообороны, она отличалась куда большей выдержкой. Ей наверняка не раз доводилось видеть смерть.

— Сейчас не время для этого! Ох, что же мне делать?! Неужели я, неужели я ничем не могу помочь?!

— Для начала — заткнись. Ты слишком шумный.

Сказав это, Шаннон снова перевёл взгляд на кровать.

На кровати, тяжело дыша, лежала Пасифика. Рядом с ней находились Ракель, старушка Рита и Дойл, которого в панике привёл Лео.

— ...Не знаю, повезло ей или нет, — произнёс Дойл, убирая медицинские инструменты. — От прямого попадания она бы умерла в мгновение ока...

Ядовитая игла «Магического жука», выпущенная в Пасифику, лишь слегка оцарапала её щёку. Ракель, заметившая «Жука», молниеносно выпустила боевое заклинание и сбила его, а остаточная волна изменила траекторию иглы.

Но... даже этой лёгкой царапины хватило, чтобы Пасифика впала в кому. Как и сказал Дойл, если бы игла вонзилась глубже, она умерла бы на месте.

— О... она ведь выживет?

Спросил Лео, его лицо комично скривилось. Дело было даже не в том, что это Пасифика, просто ему было невыносимо смотреть, как страдает кто-то из его знакомых или друзей. Он был добр до мозга костей.

В отличие от него, Шаннон и Ракель выглядели спокойными, но... это был лишь вопрос привычки. Они на собственном горьком опыте усвоили, что паника ничем не поможет.

— Честно говоря, шансов почти нет, — тихо ответил Дойл, глядя на Лео своим здоровым правым глазом. Этому человеку тоже не раз приходилось провожать людей в последний путь. — Рецепт противоядия от укуса «Жука» мне известен, но я сам его никогда не готовил. Для него нужны очень редкие ингредиенты, да и, как правило, после укуса человек умирает быстрее, чем успеваешь оказать помощь.

— Редкие ингредиенты? Их нигде не достать?

Спросила старушка Рита, меняя влажное полотенце на лбу Пасифики. Честно говоря, толку от этого было мало, но это лучше, чем ничего.

— Вы же сами знаете... Лекарственная трава для противоядия растёт в этих краях только в «Крепости (Фортрессе)».

— ...«Крепости»? — переспросил Шаннон.

— Это недалеко от того озера, где живёт Хозяин. Выглядит как небольшой холм, но, похоже, это было какое-то искусственное сооружение, которое со временем засыпало землёй. Говорят, внутри есть пустоты. Правда, местные туда ни ногой.

— Там опасно?

— Там логово «Магических жуков». Без армейского мага оттуда живым не выбраться.

То есть... лекарственную траву, нейтрализующую яд «Магических жуков», охраняют сами «Магические жуки». Неизвестно, совпадение ли это или в этом есть какой-то смысл.

— ...Я пойду! — выкрикнул Лео, поспешно надевая доспехи. Но Дойл обдал юного рыцаря холодным взглядом.

— Что ты там один сделаешь без мага? К тому же, траву нужно применить сразу после того, как сорвёшь, иначе она потеряет свои свойства. Ты же не знаешь, как это делать?

— У... — Лео запнулся.

— Я пойду. И мне нужен маг.

— В таком случае, пойду я, — встала Ракель. Шаннон посмотрел на неё так, словно хотел что-то сказать, но она покачала головой. — Твоя задача, Шаннон, — остаться с Пасификой. «Сайленсер» всё ещё на свободе, верно? А я его даже в лицо не знаю.

Сказала Ракель спокойным тоном. Со стороны могло показаться, что она совершенно невозмутима, несмотря на состояние сестры... но Шаннон заметил на её ладони четыре маленьких следа. От указательного до мизинца... следы от ногтей, которые впились в кожу от того, как сильно она сжимала кулак.

— ...Хорошо. Оставляю это на тебя.

— Тогда пошли. Каждая минута на счету, — сказал Дойл, поднимаясь с места.

...«Крепость».

Это место действительно чем-то напоминало цитадель. Возвышающийся холм имел странно прямые очертания, что придавало ему неестественный, чужеродный вид.

Как отверстия в муравейнике, то тут, то там зияли входы в пещеры, ведущие внутрь, но их угловатые формы явно указывали на искусственное происхождение. Правда, если бы кто-то спросил, когда это было построено, вряд ли нашёлся бы человек, способный ответить...

— И это... построено людьми? — поражённо спросил Лео, глядя на циклопическое сооружение.

— Так говорят. Ходят слухи, что это руины времён Войны Сотворения... — ответил Дойл, выходя из кареты. Запирая дверь и закрепляя колёса, Ракель добавила:

— В Пограничье таких мест немало. Называют их по-разному, в зависимости от региона. Но так как в них часто селятся «Магические Звери» или «Магические жуки», их почти не исследуют.

Сказав это, Ракель без малейшего страха подошла к одной из пещер и поманила остальных рукой.

Двое мужчин, слегка опешивших от её смелости, решительно подошли к ней, и Ракель тут же начала читать заклинание:

— ...Стена, прегради путь.

Развёртывание магической формулы. Активация.

Слабо светящаяся многоугольная сфера окружила всех троих.

— Идём?

Сказала Ракель и шагнула в пещеру. Ни в её шагах, ни на лице не было и тени сомнения.

Лео торопливо шагнул вперёд, словно заслоняя её собой. Видимо, его чувство справедливости не позволяло пускать женщину вперёд в заведомо опасное место.

Дойл же, идя рядом с Ракель и зажигая факел для освещения, произнёс:

— ...Ты не промах.

— Правда? — беззаботно отозвалась Ракель.

Тёмный, лишённый украшений коридор. Редкие вкрапления в стенах и потолке... наверное, какие-то декоративные элементы... были непонятны даже Ракель с её обширными знаниями. Коридор был достаточно широким, но от него веяло зловещей атмосферой, словно они спускались вглубь гробницы.

— Обычно, заходя в такие места, люди колеблются. Даже если с тобой маг, расслабляться здесь смертельно опасно.

— На кону жизнь моей младшей сестры. А вот вы с Лео — настоящие смельчаки.

От этих простых слов лицо Дойла на мгновение исказилось, словно он то ли плакал, то ли смеялся. Он быстро взял себя в руки и, чуть сбавив тон, словно оправдываясь, сказал:

— Я же... врач.

— А я — рыцарь, — обернувшись, вставил Лео. — Помогать тем, кто в беде — это мой долг.

Дойл выплюнул:

— Рыцарь... значит. Рыцарь. И зачем же ты хочешь стать рыцарем?

— Это моя мечта. И особенно... я хочу стать таким, как вы.

Радуясь тому, что Дойл впервые, казалось, готов был его выслушать, Лео снова обернулся и сказал:

— ...Таким, как я?

— Родители с самого детства рассказывали мне о вас. О том, что вы — выдающийся рыцарь, который лучше всех понимает, что такое справедливость.

По словам Лео, Дойл однажды спас жизнь его родителям. Какой-то аристократ затаил на них обиду и подослал убийц, но Дойл расправился с ними.

Он одолел более десятка наёмников, получил множество ранений, но, несмотря на это... взвалил на спину мать Лео, отравленную ядом убийцы, и добежал с ней до врача.

Сам Лео тоже видел Дойла в тот день.

Это воспоминание было настолько смутным, что его и воспоминанием-то назвать было сложно... но даже в глазах двухлетнего ребёнка навсегда отпечаталась спина одноглазого рыцаря, который бежал спасать раненую женщину, оставляя за собой кровавые следы.

— Извини, но я этого не помню, — слова Дойла не были ложью.

Точнее, он не то чтобы не помнил, просто таких случаев было бесчисленное множество, и он не мог выделить именно этот.

Ему было всё равно, кто перед ним. Он протягивал руку каждому, кто молил о помощи. Помогал всем нуждающимся. В этом и заключалось его рыцарство. Он верил... что его клинок дан ему не ради него самого, а только для того, чтобы спасать как можно больше людей.

До того самого дня, пятнадцать лет назад.

— Рыцарство — это ложь. В этом мире нет абсолютной справедливости...

— Почему вы так говорите? Я ведь хочу стать таким рыцарем, как вы...

— Замолчи!..

Дойл остановился и закричал.

Лео и Ракель тоже невольно остановились и посмотрели на него. Дойл, устремив взгляд своего единственного глаза во тьму, тихо пробормотал:

— Я... я ведь убил.

Он обхватил голову дрожащими руками.

— Я убил... новорождённого младенца... ни в чём не повинного... младенца... своими собственными руками... И всё это ради так называемой «справедливости»...

— Брат Шаннон...

На секунду ему показалось, что это бред, но, обернувшись, Шаннон увидел, что Пасифика, лежащая на кровати, смотрит прямо на него.

— ...Очнулась? — постарался он ответить как можно спокойнее.

— Что... что со мной случилось?..

— Съела какую-то гадость, наверное. Лео с Ракель пошли за лекарством, выпьешь его и всё пройдёт.

— Брат Шаннон...

— ...Ну чего тебе.

— Ты когда врёшь... всё так же прикрываешь рот рукой... не избавился от этой привычки...

— Да помолчи ты.

Шаннон опустил правую руку, которой он бессознательно прикрывал рот, и сказал:

— Слушай... если я умру... вы с Ракель сможете вернуться в Манулин...

— ...Может быть.

— Больше никто не умрёт из-за меня...

— ...Все умирают. Когда‑нибудь. — Лениво ответил Шаннон.

— Ты никогда не думал... засыпая ночью... что было бы намного проще не проснуться завтра?..

— ...Нет.

Он коротко оборвал фразу. Одно неосторожное слово — и она может разрыдаться.

— Но ведь...

— Заткнись!

Шаннон вскочил на ноги и заорал.

— Лежи тихо! Что ещё за «если я умру»?! Хватит строить из себя святошу и переживать за других! Хватит этих красивых слов! Хоть раз в жизни...

Он медленно выдохнул, чтобы успокоиться. Шаннон снова сел на стул у кровати и продолжил:

— Хоть сейчас перестань строить из себя взрослую и дай мне о тебе позаботиться.

— ...Братик.

— ...Что?

— Подержи меня... за руку.

Она высунула руку из-под одеяла. Посмотрев на неё мгновение, Шаннон сжал её ладонь.

Он крепко сжал её руку — словно пытался удержать сестру, которая собиралась уйти куда-то далеко.

— ...Так сойдёт?

Ответа не последовало.

То ли успокоившись, то ли окончательно лишившись сил, Пасифика снова потеряла сознание.

Секретный приказ королевской семьи.

Убить одного из новорождённых близнецов, рождённых королевой... девочку.

Выбора не было. Он думал, что выбора не было.

Содержание «Откровения», считавшегося абсолютной истиной, было слишком пугающим, чтобы его проигнорировать. Если верить его словам, на ни в чём не повинный народ обрушится великое бедствие. А сбывались эти откровения почти всегда.

Чтобы спасти королевство, нет, весь мир, этого младенца нужно было убить. Да. Для него, как для рыцаря королевства, не было и не могло быть другого выхода.

Поэтому...

— Поэтому в тот день я сбросил этого младенца... принцессу, рождённую королевой Эльмайей, в бездонную Стеклянную долину...

Он не смог зарубить её мечом. Просто... просто не смог.

Поэтому он выбрал смерть от падения. Так он хотя бы не увидел бы изувеченный труп младенца. Предполагалось, что тело заберут и запечают маги «Джейд Серкит».

— ...Но...

В тот роковой момент.

В тот момент, когда он бросил эту крошечную жизнь в бездну.

Младенец улыбнулся.

Она улыбалась. Она не могла понять, что с ней делают... и, падая в пустоту, с невинной, ласковой и полной доверия улыбкой она смотрела на Дойла — человека, который ещё секунду назад держал её на руках.

Детская улыбка, лишённая расчёта, связей и, конечно же, греха.

Новорождённая жизнь, исчезающая в бездонной тьме.

В тот момент.

Его справедливость рухнула.

Сделав этот шаг, он понял, что совершил непоправимую ошибку.

...Ради чего нужен этот клинок?

Ради всех слабых и беззащитных.

...Ради чего нужна эта сила?

Чтобы противостоять любому насилию, попирающему тех, у кого нет меча.

...Тогда ради чего нужны эти руки, сбросившие младенца в пропасть?

Ради чего...?!

«А-а-а!..»

Он невольно протянул руку, но ухватил лишь пустоту... Фигурка младенца исчезла во тьме.

Он упал на колени и закричал.

«Я... что же я... наделал!..»

Через полгода в семье Барреттов родился наследник.

Но Дойл не мог прикоснуться к собственному ребёнку. Долгожданный малыш вызывал у него лишь непреодолимый ужас.

Каждый раз, когда младенец одаривал его невинной улыбкой, Дойл был готов сойти с ума. Малыш с такими же светлыми волосами и голубыми глазами, как у его жены. Одно его присутствие бередило воспоминания об убитой принцессе.

В конце концов он бросил жену и ребёнка и сбежал из столицы.

Он знал, что для него... для дворцового рыцаря Дойла Барретта всё кончено. Он больше не чувствовал прежней страсти, ни размахивая мечом, ни скача на коне. Более того, как отец, он даже не мог взять на руки собственного ребёнка.

Ему всё время казалось, что он вот-вот сбросит своего ребёнка в пропасть...

— Н-но, господин Барретт... — с растерянностью произнёс Лео. — Долг рыцаря — служить великой цели. Если это ради спасения множества жизней, то...

— Как великая цель — это было правильно. Я и сейчас считаю, что сам поступок был верен. Но даже так, я... совершил то, чего не должен был делать, не как рыцарь, а как человек.

— Я не понимаю.

Выражение лица Лео, когда он пытался возразить... напоминало лицо потерявшегося ребёнка, который изо всех сил сдерживает слёзы.

— Рыцарь — это тот, кто готов обнажить меч, став хладнокровным и безжалостным, если это нужно для спасения многих... Я всегда так думал. Если это ради великой цели, ради спасения жизней, значит, это правильно, не так ли? Разве это не справедливость? Сражаться — значит убивать людей. Это значит брать на себя грех убийства ради высшей справедливости. И даже тот младенец, думаю, был бы вам благодарен. Уж лучше так, чем жить как воплощение зла...

— Да не бывает никакой «большой» и «маленькой» справедливости!

Слова Дойла заставили Лео замолчать.

— Леопольд. Ты когда-нибудь убивал человека? Причём безоружного и не сопротивляющегося.

— Н... нет, я...

Дойл посмотрел на Лео с жалостью.

Этот мальчик ещё не понимал, что это такое. Он видел лишь светлую сторону рыцарства — ту, что описывается в сказках и героических эпосах. Он не понимал значения убийства... не понимал, насколько это тяжкий грех — безвозвратно отнимать чьё-то будущее, кем бы этот человек ни был.

— Убьёшь — и поймёшь. Когда своими руками убьёшь беззащитного человека, к которому не испытываешь ни ненависти, ни неприязни... человека, который, возможно, даже питал к тебе симпатию, вот тогда ты поймёшь...

— …………

Слушая разговор Дойла и Лео, Ракель молча шла по тёмной пещере.

Скорее всего, младенца подобрали люди королевы Эльмайи сразу после падения. С помощью мага спасти падающего младенца вполне реально.

Больше этого Дойл, наверное, ничего не знал. Он был лишь жертвой, чью жизнь разрушило Откровение. Возможно, именно из-за того, что он не знал всех подробностей, ему и удалось избежать чистки, когда стало известно, что «Выброшенная Принцесса» жива.

— ...Кстати, господин Дойл, Лео.

На голос Ракель оба обернулись.

— Вам не кажется странным, что на нас вообще не нападают «Магические жуки»?

…………！

Увлёкшись разговором, они, похоже, совершенно об этом забыли. Действительно, с тех пор как они вошли в «Крепость», прошло уже немало времени, но ни один «Магический жук» на них так и не напал. А ведь они уже должны были подойти к месту, где, по идее, росла нужная им трава...

— Добро пожаловать.

Вместе с этим голосом... во тьму вторглось бесчисленное множество огней. Поняв, что это светятся крылья бесчисленных «Магических жуков», Дойл и Лео затаили дыхание.

— Выпущенный мной жучок так и не вернулся, и я подумал: «Неужели?», и оказался прав. Бинго!

— Это вы — «Сайленсер»?

— Да. Я и есть господин «Сайленсер».

Кивнул Кидарф в ответ на вопрос Ракель.

Неудивительно, что по пути им не встретилось ни одного «Жука». Кидарф пришёл сюда раньше и подчинил всех «Жуков» своему контролю.

Кидарф находился в самом конце пещеры... в месте, где коридор расширялся, образуя просторный зал. Стены этого зала были сплошь покрыты бесчисленными «Магическими жуками». Самым пугающим было то, что они выстроились в идеальном порядке, словно узор, высеченный на камне.

Всё благодаря безупречному контролю Кидарфа. Одно это уже говорило о том, насколько он выдающийся укротитель «Магических жуков».

— Кстати, нужная вам травка растёт прямо здесь. У моих ног её видимо-невидимо.

Действительно, вокруг него росли какие-то бледно-зелёные растения, похожие на нужную им траву. Как они выживали в такой темноте — оставалось загадкой, но...

— Однако...

Кидарф провёл пальцами по клавишам.

И в тот же миг все «Магические жуки» разом бросились в атаку.

Естественно, барьер «Крепостная стена» не давал им приблизиться, но... защитный барьер тут же облепило несметное количество «Жуков».

— Если вы хотите её собрать, вам придётся на секунду снять свою защитную магию, не так ли?

Донесся голос Кидарфа из-за плотной чёрной завесы из «Магических жуков».

Ясное дело, если они снимут барьер, в ту же секунду на них набросятся бесчисленные «Жуки». И атаковать Кидарфа боевой магией они тоже не могли — из-за «Жуков» было невозможно прицелиться.

— Защитную магию вечно держать не получится... Придётся вам выбирать: либо сдаться и уйти, либо умереть здесь. В любом случае, малышке «Выброшенной Принцессе» конец. Жаль её, конечно, но работа есть работа.

— «Выброшенная Принцесса»?..

Лео и Дойл нахмурились при этих словах.

— О, вы двое не в курсе? Малышка Пасифика Касулл — это та самая «Выброшенная Принцесса», которую королевская семья так и не смогла убить.

— Что ты несёшь, ублюдок! Что за чушь...

Крик Лео потонул в словах Кидарфа:

— На этот раз... за голову «Выброшенной Принцессы» назначена награда. И не хухры-мухры, а целых пять миллионов сетоме! М-да, королевская семья денег не жалеет.

— Врёшь! Быть такого не...

— Если думаете, что я вру, спросите у вашей спутницы.

— Не может быть, это же...

Лео и Дойл одновременно повернулись к Ракель, но она промолчала. Её молчание было красноречивее любых слов, подтверждая правоту убийцы.

— Так-с. Оставим шокирующую правду на потом. Что будем делать? Лишние убийства — это признак дилетанта, поэтому я был бы рад, если бы вы просто развернулись и ушли.

— Господин Дойл, — не обращая на него внимания, Ракель сделала шаг вперёд. — Если лекарственную траву немного помять, это ведь не повлияет на её свойства?

— А? Да... её всё равно придётся измельчать.

— Поняла.

Ракель кивнула, но Дойл и Лео не могли видеть выражения её лица.

— Я не люблю бессмысленные убийства, но...

Сказала Ракель, и в тот же миг...

— Какого...?!

Рой «Магических жуков» разлетелся во все стороны.

Нет. Не разлетелся.

Защитный барьер «Крепостная стена» расширился со взрывной скоростью. «Магические жуки» не успели даже дёрнуться и оказались раздавлены между быстро растущим барьером и стенами пещеры.

— Гха!..

Та же участь постигла и самого укротителя, Кидарфа.

Расширяющаяся с ужасающей скоростью «Крепостная стена» отбросила его к дальней стене и, не дав даже отскочить, безжалостно впечатала в неё.

— При необходимости я могу изменять размер и форму барьера. Обычно я этого не делаю, потому что в этом нет особого смысла.

Спокойно пояснила Ракель, но Кидарф, разумеется, был не в том состоянии, чтобы внимать её словам. Звук его собственных ломающихся костей отдавался прямо у него в мозгу.

— Гх... гха-а-а-а!..

— ...Итак, «Сайленсер», вы предпочитаете умереть прямо здесь?

На фоне стонов Кидарфа голос Ракель звучал пугающе спокойно.

— Или вы отзовёте этих «Магических жуков» и отдадите нам траву?

Барьер продолжил расширяться. Раздался крик убийцы и хруст раздавливаемых повсюду «Магических жуков».

— Предпочитаете всё-таки умереть...

В голосе Ракель слышалось сожаление... искреннее сожаление, но при этом ни капли мук совести, и Кидарф понял, что проиграл.

Даже если они близнецы, мужчина и женщина... их образ мыслей закономерно отличается. Как «Хранитель» она сильно отличалась от своего брата, который, хоть и обнажал меч, всё же испытывал некие колебания. Она явно не желала и не одобряла убийства... но если это был единственный способ спасти Пасифику, она без колебаний раздавила бы Кидарфа.

В голове убийцы медленно раздавался хруст его собственных рёбер.

Одно, два, три...

— П-постой... я понял!..

Корчась от невыносимой боли, Кидарф из последних сил выдавил из себя эти слова.

Пробуждение было на удивление приятным.

— Эм...

Пасифика села на кровати. От сильного жара и головной боли не осталось и следа. Воспоминания о времени после обморока были расплывчатыми, и она помнила всё лишь урывками... но точно помнила, что её заставили выпить какое-то невероятно горькое лекарство. Видимо, оно того стоило.

— ...Очнулась?

Услышав голос, она обернулась и увидела Шаннона. Он сидел на стуле у стены, скрестив руки на груди.

— Брат Шаннон...

— Кризис, похоже, миновал, но пока лучше полежи спокойно.

— У-угу...

— Если что-то понадобится, мы все будем в соседней комнате, так что зови громче.

— А ты куда?

— ...Спать.

Сказав это, Шаннон замолчал.

— Эй, брат Шаннон, ты чего...?

Пасифика свесилась с кровати и заглянула в лицо брата...

— …………

Прошлой ночью он, видимо, не сомкнул глаз.

Шаннон спал сидя.