4. Двуглавая змея

Может ли утрата не причинять боли, если верить, что однажды она будет возмещена?

Тинаша считала, что для того чтобы жить, нужно прилагать усилия.

Спать. Есть. Хотя бы немного двигаться.

То, что кажется само собой разумеющимся, на самом деле таковым не является, если не делать этого осознанно. Если не прилагать усилий, очень легко погрузиться на самое дно апатии. Лежать на полу, не имея сил пошевелиться целыми днями.

Она внушала себе, что так быть не должно.

Если ей предстоит и дальше сражаться, она должна преодолеть это. Она хотела, чтобы ее любимый смог поступить так же, и верила, что он на это способен. И Тинаша считала, что сама тоже относится к тем, кто способен это преодолеть. По крайней мере она так думала — до тех пор, пока не столкнулась лицом к лицу с его утратой.

Однако… вот она, реальность.

Тинаша, сидя на полу и уткнувшись лицом в кровать, задремала, но внезапно подняла голову, будто кто-то ее толкнул.

Прошло пять месяцев с тех пор, как она пережила ожесточенную борьбу с ларцом памяти.

Если оглянуться назад, это время кажется одновременно и мгновением, и вечностью, будто время вовсе не двигалось.

Уничтоженный артефакт и впрямь оказался порождением иномирцев: об этом говорили его осколки. Часть выгравированных линий точно повторяла рисунок на Эльтерии. Из двенадцати подобных орудий уничтожены уже четыре. Осталось восемь — число, которое больше не кажется чем-то недосягаемым.

Но все это меркнет, когда существование лишено смысла.

— Надо… встать и…

Пытаясь вспомнить, когда в последний раз брала в рот хоть крошку, Тинаша лишь покачала головой, осознавая тщетность усилий. Опершись ладонями о матрас, она медленно поднялась.

Широкую кровать они купили после переезда в лесной особняк. Многое привезли из башни, но кое‑что решили обновить — «раз уж старое свое отслужило», усмехнулся тогда Оскар. Примерив высоту, он хмыкнул и подпилил ножки: «Так будет удобнее».

— Доброе утро, Оскар.

За окном сгущались сумерки.

На ослепительно белых простынях покоилось тело мужа.

Раны были аккуратно сшиты, а плоть не разрушалась благодаря нанесенному заклинанию. Если не считать мраморной бледности и отсутствия дыхания, он почти прежний. Уже пять месяцев Тинаша проводит дни рядом с останками Оскара.

Она потянулась коснуться щеки, но собственная защитная преграда оттолкнула ее пальцы.

— Ах…

Чуть раньше она воздвигла барьер лишь затем, чтобы больше не касаться его кожи.

Хотя на тело было наложено заклинание сохранения, бесконечно орошать мертвое лицо слезами все‑таки неблагоразумно. Она знала, что души в нем уже нет, но, приходя в себя, каждый раз тянулась рукой. Могла часами смотреть на эти черты, перебирать волосы и забывать, что сама еще жива.

Тинаша сжала вытянутые бледные пальцы.

— Так нельзя. Нужно хотя бы понемногу двигаться.

Возводя барьер, она дала себе слово:

Проснувшись, съесть хоть что‑нибудь, а если пища не лезет, то хотя бы глоток воды.

Один раз обойти усадьбу — пусть даже на это уйдет весь день. Потом погрузиться в теплую воду, расправить руки и ноги. И всего‑то. Несравнимо меньше того, чему она ежедневно учила детей: «Делай как следует».

Ничего. Она справится. Ведьма, прожившая сотни лет в одиночестве, не должна пасть сейчас.

Оскар, должно быть, и представить не мог, что жена споткнется уже на первом шаге. Его вера в нее всегда спасала, потому она обязана оправдать ее.

— Оскар…

Тинаша, сев на край кровати, любовалась любимым.

В груди нарастала тяжесть, мысли туманились, слезы выступали сами собой.

Остаться бы здесь, стать лозой, оплести его останки и уснуть, провести равный вечности срок, безмолвно прижавшись к нему… Эта мечта скользила в ее голове.

Когда‑нибудь он вернется — она уверена. Но знание не смягчает утраты: боль невыносима.

Понимая, что вскоре все пройдет и наладится, она ощущала, будто половина ее души дрейфовала где-то в пустоте.

— Ради тебя я бы хоть тысячу раз надела свадебное платье…

Фраза оборвалась дрожью, слеза упала на простыню.

Их дни должны были проходить иначе: уничтожить артефакт, зайти к портному…

Смотреть, как он с улыбкой перебирает ткани, а самой, с надутыми щеками, терпеть снятие мерок. Потом отправиться к безлюдному морскому берегу. Закупить гору книг и, прислонившись к его спине в особняке, читать. Улыбнуться: «Сражение было тяжелым, но мы справились» — и готовиться к следующему бою.

Казалось, вдвоем они выдержат даже бесконечный путь. Так казалось лишь пока он был рядом.

— У-а… у-а-а-а…

Тинаша уперлась ладонями в постель и сорвалась на рыдания. Простыня впитывала слезы, и мокрое пятно расползалось. Веки тяжелели от жара, а в висках пульсировала тупая боль.

Больно. Тяжко. Невозможно забыть. Ничто не искупит эту боль Рана не затягивается ни на йоту.

Но бесконечно плакать нельзя.

Тинаша вытерла слезы и, поднявшись, медленным, неуверенным шагом пошла к двери.

— Пора действовать…

В Фарсасе вышла книга — итог расследования инцидента в Ярде. Литола привез ее, съездив за покупками вместо Тинаши. В книге написано, будто сама Тинаша была замечена на месте событий. Если оставить все как есть, это помешает поискам оставшихся артефактов.

Значит, нужно ехать в Фарсас и добиться исправления в книге.

И еще: она обещала Оскару, что после его смерти вернет тело в дворцовый мавзолей.

Гроб, вывезенный из замка под видом болезни, пуст. Чтобы когда‑нибудь, кто-то, открыв крышку, не задавал лишних вопросов, тело надо вернуть на место. Дети тоже знают об этом.

Как бы ни старалась, Тинаша по‑прежнему не в силах расстаться с телом супруга.

Еще немного, еще один день, — убеждала она себя. Вернуть тело — значит встретиться лицом к лицу с утратой, а это пугало.

Страх вселился в нее в тот миг, когда дыхание Оскара затихло, — и ни на миг не ослабевал.

Приотворив дверь, Тинаша глянула в пустой коридор, тонущий в вечерних сумерках, и прошептала:

— Ты сумел пережить мою смерть…

Когда скончалась жена, Оскар еще не знал, что однажды она вернется. И все же он вынес потерю, остался королем, не позволил смятению поглотить себя.

А она, скованная страхом, не сделала ни шага вперед: день за днем проходил впустую, она лишь проливала слезы.

Добравшись до кухни, Тинаша налила воду из кувшина, поставила чашку на стол и опустилась на стул.

Нужно попить. Нужно жить. Иного пути нет.

Она вытянула исхудавшую руку, взяла чашку, и в тот самый миг в воду бесшумно упала маленькая белая моль, залетевшая в комнату.

— Э?

Похоже, проскользнула через открытое Литолой окно.

Тинаша торопливо выловила насекомое, но на ее пальцах оно уже было мертво.

Она смотрит на мокрые белые крылышки и думает:

— Ах, значит, это случается сегодня.

Собрав последние крохи сил, Тинаша умылась и впервые за долгие месяцы надела свой магический наряд.

Тело Оскара она осторожно закутала в свежую белоснежную ткань и, прервав затянувшееся бездействие, перенеслась в замок Фарсас.

— Ваше величество, прошу исполнить последнюю волю Оскара.

— Она будет исполнена незамедлительно.

Король Фарсаса Уилл поклялся изъять и переработать книги о деле Ярды и проводил Тинашу к мавзолею. В их прошлую встречу он выделялся юной мягкостью. Теперь перед ней стоял спокойный и невозмутимый монарх в расцвете лет.

Хорошо, что я пришла именно этой ночью, — улавливая в его чертах тень Оскара, подумала Тинаша.

Чтобы проститься с мужем, ей позволили остаться до рассвета.

В безмолвном мавзолее Тинаша, опершись о край гроба, долго всматривалась в спящего супруга.

Время от времени, возвращаясь мыслями к минувшим дням, она вызывала белые цветки и вкладывала их в щели гроба. Вместо желания навеки остаться рядом она оставляла бесчисленные цветы, чьи лепестки вновь и вновь пропитывались ее слезами.

Тинаша коснулась ладонью его щеки и вгляделась в застывшее лицо.

Пока он не вернется, ей более не дано будет увидеть его лицо. Эти глаза, в которых только что погас последний свет уходящего дня, больше не подарят ей улыбки. История завершилась, и, пока не начнется новая, ей придется, проглатывая боль, переворачивать чистые страницы.

— Прощай, мой король… Я люблю тебя.

К восходу Тинаша опустила крышку гроба и оставила на ней последние белые цветы.

Лишь когда упавшие лепестки коснулись ее сапог, она покинула дворец.

С тех пор прошло девяносто два года, и все они истекли в глухом одиночестве опустевшего особняка.

Каждый год казался бесконечно длиннее, чем прежние четыре столетия, прожитые до встречи с Оскаром.

В опустевшем особняке время растягивалось лениво и бесконечно.

Тинаша проснулась посреди широкой постели. По узкому лучу света, пробившемуся сквозь ставни, поняла, что уже почти полдень. Она тяжко вздохнула. Продолжая лежать на спине, Тинаша подняла правую руку и выстроила знакомую формулу.

Поиск магической энергии человека по всему материку.

Эта формула — усовершенствованный вариант той, которую она когда‑то даровала фамильяру, чтобы тот смог найти ее брата. Нити заклинания, протянувшись через естественную магическую силу, накопившуюся в каждой точке огромного материка, сплетались, перехватывая поток и скользя дальше в поисках одного мужчины.

Вернувшись в мир, такие, как он, вселяются в младенца, чья душа угасла еще в утробе. Сначала видны черты плотских родителей, но по мере взросления тело перестраивается, чтобы выдержать колоссальную силу носителя, и магическая сила постепенно вспыхивает.

Стоит уловить эту силу — и я найду тебя.

В масштабе материка это всего лишь искра надежды, но искра — тоже шанс. Однако вот уже девяносто лет формула не отдавалась ни единым откликом, и каждое утро приносила одновременно надежду и отчаяние.

Первые десять лет, стоило понять, что снова никаких результатов, и слезы подступали сами собой: беззвучно лицо медленно покрывалось влагой. Сил подняться не было, и весь день она неподвижно лежала, ощущая тяжесть тела и еще большую тяжесть сердца.

Спустя десятилетие Тинаша приняла неизбежность неудач.

Мир огромен, а время вечно. Они лишь две песчинки, брошенные в этот поток. Удивительно, что им вообще выпало быть вместе.

С тех пор она плакала реже, но любой угол особняка напоминал о нем: как он с охотой пропалывал траву в саду, как однажды сказал: «Хочу сделать мебель» — и сколотил две неуклюжие круглые табуретки, как читал на длинной скамье, как учил ее фехтованию, как радостно ел каждое блюдо, как расчесывал ее волосы после бани и сушил их заклинанием. Особняк до краев наполнен этими счастливыми картинами.

И все это уже в прошлом.

Платья, которые, как казалось, через десять лет заполнят весь дом, так и не прибавились ни на одно.

Пища, приготовленная лишь для себя, была безвкусна.

Боль утраты не притупилась, сколько бы ни прошло лет, пустота без него оседала все гуще.

Если мы встретимся вновь, я исполню любое твое желание… хоть свадебное платье надену.

Но день этой встречи все не приходил. Придет ли он вообще?

Могут миновать головокружительно многие годы, прежде чем ты вернешься.

А может, ты уже родился на далеком материке или крошечном островке.

Тогда сам ты сюда не доберешься.

Я найду тебя. Скорее, еще быстрее.

Подгоняемая этими мыслями, Тинаша однажды взмыла над бескрайней морской гладью.

Неделю она летела над бездонными водами и, очутившись в абсолютной пустоте, тянувшейся до самого горизонта, сорвалась в исступленный крик. Она рыдала до хрипоты, мечтая разбить все вокруг.

Но за девяносто лет поиски оставались безрезультатными. Литола собирал сведения, расспрашивал даже об артефактах — ничего подходящего. То, что нужно Тинаше, по‑прежнему ускользало.

Текло лишь время. Трое детей, которых она любила, давно ушли на тот свет, исчерпав отпущенные годы. Исчезли знакомые лица, пали королевства, сменились эпохи.

Словно пена на волнах — все уходило, оставляя ее одну.

Порой мне кажется, что я и сама медленно распадаюсь.

Сомкнув веки, Тинаша ожидала отклика поискового заклинания.

Длинные, давно не подрезанные волосы свисали с края кровати, рассыпаясь по полу. Питалась она хорошо, но всем остальным пренебрегала. Дни, когда из ее уст не рождалось ни единого слова, стали привычными.

Застой. Разложение.

И все же она верила, что должна устоять. Ведь он говорил: «В каждом человеке есть сила преодолеть любую трагедию». Она хотела откликнуться на его силу, на его веру.

Преодолевая сонную вялость, Тинаша вновь вложила силу в поисковое заклинание. Она почти уверена, что и сегодня все обернется неудачей… и вдруг в глубине круга вспыхивает едва заметное пламя.

Неужели…

Тинаша вскочила с постели, запуталась в простыне и с грохотом упала на пол. Шум привлек Литолу, появившегося в дверях со стопкой свежего белья.

— Хозяйка, все в порядке?

— Д-да… я ненадолго уйду…

Прижав ушибленную щеку, Тинаша бросила взгляд на отражение в зеркале и вздрогнула: отросшие волосы, тени под глазами, худые до бесплотности руки и ноги… В таком виде к людям не выходят.

Поднявшись, она выбирает в гардеробной длиннорукавное магическое платье, сжимает его в руках и складывает заклинание переноса. Телепортация прямиком к дому давнего друга, которого не видела целую вечность.

Дверь распахнулась.

— Л‑Лукреция!

Голос, давно не звучавший громко, почти срывается на фальцет. Из глубины дома раздается усталое:

— Чего‑о?

Лукреция вышла в коридор и, окинув подругу удивленным взглядом, поморщилась..

— Что у тебя с волосами? И с лицом? Ужас. До чего можно себя довести!

— П‑подстриги… быстро, очень быстро…

— Чего‑о?!

Она нахмурилась, но через секунду тяжело вздохнула и махнула рукой:

— Ладно, но сначала в ванну. Вид у тебя, честно скажу, полумертвый.

— Но я… правда тороплюсь…

— Никаких «но». Хочешь произвести хоть сколько‑нибудь приличное первое впечатление — слушайся. Я тебя приведу в порядок.

Потемневшие от переживаний глаза Тинаши расширились, объяснений не потребовалось — Лукреция уже все поняла. Мир наконец прояснялся, слезы сами покатились по щекам.

— Не реви! Лицо распухнет, а мне лишняя работа ни к чему!

— Д‑да…

Девяносто лет — непомерно долгий срок. Но одиночество закончилось. Даже если впереди новая битва, именно эта встреча станет ее спасением.

К востоку от могучей Кантоны, на самом краю восточного побережья материка, раскинулось королевство Менсан.

В дни своего расцвета, извлекая выгоду из морской торговли, оно смело равнялось силой с Четырьмя Великими Нациями. Но стоило по всему материку вспыхнуть магическим кругам телепортации, — и морские пути померкли, а могущество Менсана стало увядать. Теперь, несмотря на обширные земли, королевство едва удерживало хрупкое равновесие с соседями.

В столичной крепости два брата тайно плели интриги вокруг короны, а вельможи выжидали, к чьему знамени примкнуть. Достаточно искры — и всю державу увлечет в пропасть.

На самом краю этой земли, в крохотной горной деревушке, родился он.

— Дядя, я ухожу на охоту.

— Справишься один, Раджу? Пойти с тобой?

— Не нужно. Я только проверю ловушки.

— Будь осторожен.

Помахав дяде, рубившему дрова у поленницы, юноша вскинул на плечо лук, поправил короткий нож на поясе и скрылся среди скал.

Мать Раджу погибла, когда ему было пять, а отца унес мор еще до его рождения. Череда бедствий жестоко лишила мальчика тех, кого он любил, и хотя дядина семья окружила его заботой, глубокое отчаяние оставило несмываемый след в его душе.

С десяти лет он сопровождал дядю на промысел, перенимая ремесло. Теперь, в пятнадцать, Раджу вышел за добычей один: ловушки помогали, но основную добычу приносил верный лук. Продажей мяса и шкур он без труда содержал дом, оставшийся от родителей.

Будет ли его жизнь и дальше струиться между охотой и серыми склонами родных гор, или судьба бросит его в иное русло, — юноша не задумывался. Он верил, что, скорее всего, все окончится здесь, в немой тиши деревни.

Однако именно сегодня Раджу столкнулся со своей судьбой.

Из пяти силков, расставленных Раджу в самых глухих расщелинах гор, он успел проверить две — ни одна не щелкнула. Он начинал именно с тех мест, на которые возлагал особые надежды, — оттого досада ощущалась особенно остро.

Пустяки, спешить все равно некуда, — подумал он и зашагал дальше.

После недавней удачной охоты запасов было с избытком, оставалось лишь пополнить их перед настоящими холодами.

В сухом шелесте опавшей листвы казавшийся беспечным юноша шагал, не упуская из виду ни одной тропы, ни единого следа или помета, чутко прислушиваясь к каждому хрусту веток. Дядя твердил об осторожности: чудовища встречаются редко, но крупный хищник с соседнего хребта может появиться в любую минуту. Большинство охотников ходят группами именно на такой случай.

Раджу же чаще выходил в лес один. Он не забирался слишком далеко, но в одиночестве его чувства будто обострялись. Однажды он в одиночку подстрелил редкого белого оленя. Дядя ругал за безрассудство, однако не скрывал восхищения и хвалил за талант. Раджу не собирался почивать на лаврах, но уверенность копил старательно.

Потому, заметив краем глаза белое пятно, он решил, что это дичь. Молниеносно рванул короткий клинок — и в тот же миг на него что‑то прыгнуло.

— А?

Он успел подумать о звере, но ошибся: это был человек.

Девушка возникла будто из воздуха и обрушилась на него прямо спереди. Лица не разглядеть, легкий аромат полевых цветов коснулся ноздрей. Ошеломленный, он машинально прижал незнакомку к себе, не до конца понимая, что происходит.

Совсем рядом застыла небольшая голова с блестящими черными волосами. Длинные, тщательно расчесанные пряди спадали до талии, а хрупкое тело скрывалось под ослепительно белым платьем — именно эта белизна и мелькнула среди листвы.

Раджу попытался откинуть незнакомку, но замешкался: теплая живая мягкость сквозь тонкую ткань не давала сосредоточиться. Смущенный, все еще держа клинок, он легонько похлопал девушку по спине.

— Ты потерялась? Все хорошо, успокойся.

У самого его уха прозвучало тихое, будто неудачно затаившиеся дыхание.

Девушка медленно подняла лицо, до этого прижавшееся к его плечу. Не размыкая рук, кольцом обвивших его шею, она смотрела на Раджу с такой близости, что их дыхание почти смешивалось.

Ее глаза, еще влажные от слез, были насыщенно‑темными, словно полированный обсидиан.

Чистота ее черт поражала кристальной ясностью, почти лишенной земной обыденности.

— Приятно познакомиться.

Голос, тонкий и прозрачный, как флейта, пробудил в Раджу смутную тоску по чему‑то давно знакомому.

Увидев, что он, очарованный, молчит, девушка улыбнулась.

— Меня зовут Тина. А как тебя зовут?

— Раджу…

Услышав имя, она вспыхнула радостью. Само приветствие выглядело обычным. Странным оставалось лишь то, что при первой встрече она все еще держала его в объятиях. Осознав это, Раджу ощутил неловкость.

Осторожно, стараясь не спугнуть находившуюся слишком близко незнакомку, он произнес:

— Э‑э… если можно, отойди чуть‑чуть. Я не могу пошевелиться.

Если бы перед ним стояло чудовище в облике прекрасной девушки, оно вряд ли разжало бы объятия. К счастью, девушка будто очнулась и мгновенно убрала руки.

— Прости, я просто очень обрадовалась.

— Ты потерялась? Как оказалась в этих горах?

Для Раджу, местного жителя, тропы здесь были знакомы, но место находилось далеко от любой дороги. На закономерный вопрос Тина ответила спокойно:

— Я пришла из Фарсаса. Это страна далеко на западе… Ты слышал о ней?

Раджу окинул ее взглядом: нелепо легкий для гор наряд — на этих тропах и кошка бы поскользнулась — и усмехнулся.

— Слыхал. Кажется, это большое королевство?

— Верно. Я маг из Фарсаса, добралась с помощью телепортации.

— А‑а… колдунья, понятно.

Раджу провел взглядом по ее наряду — слишком легкому для крутых горных троп.

— Так зачем являться в такую глушь? Промахнулась с телепортацией?

— Ни на йоту.

— Но ты появилась посреди гор. Здесь полно моих ловушек, чужаку здесь ходить небезопасно.

Попади она прямо на его силки, могла бы серьезно пострадать. Поняв по серьезному тону, что Раджу ворчит в дядиной манере не зря, Тина покорно извинилась:

— Извини, но я целилась именно сюда. Слушай, а поблизости есть что‑нибудь интересное?

— Ничего особого, обычные сельские кряжи.

— У-у-у…

Девушка, схватившись за голову, была чуть ниже его ростом и казалась подростком, хотя по лицу ей, наверное, около двадцати ― старше Раджу. Поведение подозрительное до крайности. Пока юноша смотрел на нее с недоумением, в памяти всплыло кое‑что:

— Хотя…

— Что такое?

— Неподалеку стоят древние руины. Говорят, три года назад там пряталась банда разбойников. Когда их выкурили, туда хлынули кладоискатели, но, кажется, ничего не нашли.

— О! Значит, именно за этим я и пришла!

— «Значит»? В смысле?

Тина счастливо хлопнула ладонями. Раджу ответил холодным недоверием. Подозрение лежало на поверхности, а она, похоже, не видела в этом ничего странного и улыбалась во весь рот:

— Я хочу обследовать руины и поискать сокровища! Проведешь меня? Буду безумно рада!

Энергия била из нее ключом, словно из ребенка, который говорил быстро, но слушать не привык.

Неужели все маги такие? Вряд ли.

Но было очевидно другое: от нее не веяло ни малейшей злостью.

Под прямым, упорным, странно манящим взглядом Раджу смутился и отвел глаза.

— Могу провести, но… В деревне есть люди опытнее. Я ни разу не ходил в руины.

— Хочу, чтобы пошел именно ты.

Такая решительная интонация показалась подозрительной. Завидев, как Раджу чуть отшатнулся, девушка встревожилась.

— Если занят, можем отложить…

Тревожно‑отчаянное выражение девушки вызвало жалость, и юноша тяжело вздохнул.

— Ладно. Спрячься здесь и подожди. Я сбегаю в деревню, сообщу дяде. Привести еще кого‑нибудь из взрослых?

— Ни в коем случае!

Она мгновенно расцвела улыбкой, и перед этой беззащитностью устоять было невозможно.

Похоже, я тот, кто в легендах гибнет, плененный прекрасным чудовищем, — промелькнуло у него в мыслях.

Тина указала своей белой рукой на него.

— Никто больше не нужен. Достаточно тебя.

— Не обижайся, если в руинах попадешь в ловушку.

— Все будет хорошо. Я сильная.

Правда это или нет, Раджу не знал: мага он видел впервые.

Он оставил ее и поспешил к дому дяди. Вести ее туда‑обратно лишь утомило бы ее, один он управится быстрее.

Выбрав кратчайшую тропу, юноша бежал вниз и только раз оглянулся на ожидавшую девушку.

Я же сказал ей спрятаться!

Но она, вся в белом, по‑прежнему стояла меж деревьев. Даже издали фигура сияла неземной яркостью, а в темных глазах вспыхивали неподдельные чувства.

Какие именно — он пока не знал.

Когда Раджу заглянул в дом дяди, тот оказался пуст. Бросив проходящему рядом младшему двоюродному брату на бегу: «Провожу странствующего мага к руинам», он вновь углубился в горы.

По пути юноша забежал домой и прихватил длинный меч — на всякий случай. На охоте в горах от подобного клинка мало толку, потому обычно он его не носил, но владеть им умел: здесь, хоть и редко, случались набеги разбойников, а еще ходили слухи о людях, не вернувшихся из руин. Подстраховаться не повредит.

Вернувшись, Раджу застал Тинашу на том же месте. Завидев его, она озарилась улыбкой.

— Раджу!

— Стой!

Он вскинул ладонь, пресекая ее порыв броситься ему на шею. Упал бы он вряд ли, но испугался бы наверняка, поэтому предпочел обойтись без объятий.

Лишенная возможности осуществить задумку, девушка огорченно взглянула, а затем, будто в утешение, подскочила ближе и вцепилась в его левую руку. Взрослая девушка, прижавшаяся к нему, словно потерявшийся ребенок, выглядела странно.

— Слушай…

— А?

— Э‑э… то есть…

Он хотел по‑доброму спросить, почему она так липнет, но догадался: если услышит нечто невероятное, пути назад уже не будет. Поэтому выбрал безопасный вопрос.

— Ты удивительно легкая. Все маги такие?

— Не все. Я пропускаю магическую силу через тело и становлюсь легче — так проще двигаться.

Тина довольно переплела пальцы с его. Несмотря на крутой сыпучий склон, шла в ногу — видимо, тоже благодаря магии. Ее беззащитное прикосновение сбивало с мысли.

— Что здесь вообще происходит…

— Что именно?

— Если вдуматься, все это странно, да? Не кажется, что со мной творится что‑то неладное?

— Сформулируй конкретнее — разберемся.

— Ты случайно не монстр и не собираешься меня съесть?

— Разумеется, нет. Демонов, способных столь точно копировать людей, на людских землях почти не осталось. И еще: если перед тобой и вправду окажется монстр, такой вопрос лучше не задавать — можно оказаться у него в желудке.

— Согласен, разумно. Значит, монстром ты не оказалась, но суть проблемы все еще не ясна… — Раджу опустил взгляд на девушку, все еще цеплявшуюся за его руку.

По одному лишь облику она без труда тянула на определение «редчайшей красавицы».

Однако в том, как она почти порхала рядом, будто собираясь насвистывать беззаботную мелодию, было что‑то удивительно детское. Пока он разглядывал ее длинные темные ресницы, девушка, уловив пристальный взгляд, подняла лицо.

— Раджу…

Улыбка, с которой она произнесла его имя, сочетала невинную наивность и горячую искренность. У юноши на миг закружилась голова, он уперся ногами в землю, падения избежал, но шаг замедлил. Тина вопросительно склонила тонкую шею.

— Мы заблудились?

— Нет. Все‑таки я знаю куда идти.

Надо было поскорее довести ее до цели. Собравшись, Раджу, не стряхивая прилипшую спутницу, зашагал дальше по звериной тропе.

Вход в руины представлял собой полуразвалившуюся пещеру, притаившуюся в скалах всего в пятнадцати минутах отсюда.

Стоило ступить во тьму, как Тина, даже не произнеся заклинания, сотворила перед собой белое сияние.

Плывущий в воздухе свет залил пещеру яркостью полудня. На грубых каменных стенах задрожали пестрые тени.

— Мы и правда идем дальше? Ведь мы даже не знаем, что внутри.

— Я поставлю барьер. Он сдержит большинство атак.

Наконец девушка разжала пальцы. Почувствовав облегчение, Раджу выхватил меч и сосредоточился.

Он двинулся первым. Тина, словно так и должно быть, держалась на три шага позади.

Сохраненная ею дистанция позволяла размахивать клинком свободно, и у Раджу возникло странное ощущение, будто внутри него на место встала давно отсутствовавшая деталь пазла.

Магическое свечение, сотворенное Тинашей, заливало светом путь перед Раджу. Пройдя дальше, они обнаружили, что тоннель раздваивается — налево и направо.

— Говорят, тут настоящий лабиринт, уходящий глубоко под землю.

— Ты говорил, что ни разу не бывал здесь. Разве не хочется все исследовать?

— Хочется, но, если со мной что‑нибудь случится, дяде и другим придется бросить дела и искать меня. У взрослых нет лишнего времени. Надо знать черту, за которую нельзя переступать.

Он жил под опекой дядиной семьи и ставил их заботы выше собственных желаний. Возможно, когда подрастет, все изменится, но пока он решил еще год‑другой жить скромно, а о будущем думать после того, как отблагодарит дядю за доброту.

Сзади раздался тихий, проникающий в самую душу голос:

— Ты добрый.

— А? Разве это доброта?

— Да. Ты сдерживаешь себя ради других — это и есть доброта.

Слова прозвучали так естественно, что Раджу ощутил теплое волнение. Не слишком ли он доверчив?

— Раз так, ответственность беру на себя. Мы обязательно вернемся, так что выбирай любой путь.

— «Обязательно»… Не слишком смело?

— В крайнем случае я перемещу нас обратно.

— Ладно.

Поняв, что, сколько бы ни блуждали, смогут вернуться, Раджу почувствовал, как вспыхивает притушенное любопытство. Перед развилкой он уточнил:

— Точно мне выбирать? А вдруг оба хода в тупик?

— Не возражаю. К тому же я доверяю твоей интуиции.

— Мы ведь только познакомились. Слишком уж доверяешь.

Он оглянулся, Тина молча улыбалась. В этой улыбке таилась бездонная мощь, и его на миг пронзил холодок: то ли восторга, то ли страха, то ли привязанности, то ли жажды.

Незнакомое беспокойство Раджу проглотил, не дав ему отразиться на лице, и отвел взгляд, чтобы прийти в себя.

Стоило снова посмотреть вперед, как коридор вновь раздвоился. Ну… направо, — решил он.

Тина, улыбнувшись, последовала за ним, еще пара таких развилок — и они ушли глубоко в чрево руин.

Чудовищ на пути не встретилось, зато ловушки попадались.

— Оп!

Уловив предательский отклик камня, Раджу резко отскочил, одновременно рывком отдернув Тинашу. Плитка, на которой они стояли секунду назад, накренилась, превращаясь в обрывающийся вниз желоб. Впереди распахнулась квадратная шахта. Девушка с любопытством наклонилась.

— Ого. Интересно, что будет, если туда свалиться?

— Скорее всего, смерть.

Говоря это спокойно, Раджу думал о другом. Он перевел взгляд на руку Тинаши, которую все еще держал.

Под широкой белой манжетой запястье оказалось удивительно тонким — словно почти без плоти.

— Слушай, Тина, ты вообще…

— Да?

Он хотел спросить, нормально ли она ест, но прикусил язык: слишком бестактно. Одежда сидела безупречно. Возможно, она недавно болела или таково ее телосложение. К тому же, когда она обнимала его, до критического истощения было далеко.

Механически отметив мягкие очертания женского тела под тканью, он понял, насколько груб был его взгляд, поспешно отпустил ее руку и отвернулся.

— Прости.

— За что? Опять что‑то напридумывал у себя в голове, сам себя обругал?

— Нет, уже все уладил. Просто… извини.

— Когда извиняются без объяснений, это настораживает…

Она едва заметно улыбнулась с тенью грусти. Раджу подавил вспыхнувшую вину и заговорил дальше:

— Слушай, когда выберемся, заглянешь в деревню? Я недавно подстрелил оленя — мясо сейчас самое то.

— Правда? Можно? С огромным удовольствием!

Такое мгновенное согласие дало ему повод облегченно вздохнуть: с аппетитом у нее все в порядке. На сияющую улыбку он ответил кривой усмешкой.

— Ты какая‑то… неуловимая.

— Вот как?

Она тихонько хихикнула, и он так и не понял, что именно ее развеселило. Но каждый раз, когда они обменивались словами и углублялись в руины, ее образ становился чуть яснее — и это нисколько его не тревожило.

— Пол ушел вниз — значит, тупик. Вернемся к прошлой развилке?

— Не надо. Смотри: впереди дверь.

С этими словами Тина взяла его за левую руку. Тонкие пальцы сплелись с его. Юноша вздрогнул, но она, не обращая внимания, потянула вперед.

— Идем.

— Эй, куда…

На миг показалось, что они рухнут в яму, но Тина шагнула по пустому воздуху. Раджу, ведомый ее рукой, тоже пристроился, словно шел по невидимой упругой поверхности над обрушенным полом.

Картина казалась сном, но была явью: под ногами не ощущалось каменной опоры, лишь легкая, пружинистая поддержка. Он восхищенно выдохнул:

— Магия и вправду творит чудеса…

— Вот почему ее изучают.

Беседуя, они обогнули яму и подошли к двери. За ней тянулся ровный коридор, дальше уходящий и сворачивающий налево.

— Все идем и идем… Не ходим ли мы по кругу?

— Нет, мы просто каждый раз выбираем верный путь. Я ведь доверяю тебе. Даже та ловушка: если осмотреть стену, наверняка найдется рычаг, возвращающий пол на место.

— Говоришь, доверяешь, но все же…

Раджу отлично осознавал остроту своего чутья: на охоте он заранее, по едва заметным признакам, угадывал движение добычи. Дядя как‑то раз, восхищенно кивая, сказал: «У тебя редкий дар — чувствовать опасность».

Если этот инстинкт сработает и теперь, они, пожалуй, действительно выйдут к сокровищнице.

— Все становится… любопытнее.

— Прекрасно.

— Было бы здорово натолкнуться еще на парочку загадок или ловушек.

— Пока это логово служило базой разбойников, все хитрости, вероятно, давно обезвредили. Настоящие опасные руины выдают себя уже у входа.

— Тина, тебе доводилось бывать в подобных местах?

Слова, едва касавшиеся бескрайних просторов материка, разожгли любопытство юноши. Девушка сомкнула веки и мягко улыбнулась.

— Бывало. Некоторое время я странствовала с человеком, который жить не мог без исследования руин.

В ее ответе ощущалась не столько ширь пройденных дорог, сколько глубина прожитых лет.

Пробравшись через еще несколько ловушек, Тина и Раджу углубились в руины, но чутье Раджу, никогда их не подводившее, внезапно промолчало. В запутанных подземных коридорах руин они остановились перед гигантской дверью, неподвижной, словно часть стены. Раджу поднял взгляд на каменную створку, взмывающую до самого потолка.

— Это просто стена, замаскированная под дверь?

— Нет, это именно дверь. Судя по всему, здесь спрятан сложный механизм… Не тот, что могли бы соорудить разбойники.

О том, что в глубине руин есть непроходимая дверь, никто и не слышал. Видимо, либо никто сюда не добирался, либо добравшиеся уже не вернулись.

Сложив руки на груди, Тина пристально уставилась в холодный камень. Раджу едва заметно кивнул.

— Может, вернемся назад? Похоже, ничего не поделаешь.

— Зачем уходить? Мы взорвем ее!

Без лишних слов она приложила ладонь к холодной каменной поверхности и едва слышно прошептала:

— Прочь с пути.

Мощный разряд вырвался из ее руки и с грохотом обрушился на дверь, словно дробили скалу. Пол и стены задрожали от тяжелой вибрации. Пыль с мелкой крошкой взмылась в воздух и заслонила все вокруг. Когда облако рассеялось, в створке зияла огромная дыра.

Впервые Раджу увидел магию воочию: один мощный импульс прошиб массивную каменную створку, и он невольно затаил дыхание.

— Восхитительно.

— Не правда ли круто? И таких, как я, немало.

Тина улыбнулась, и ее бездонные темные глаза заиграли в полумраке.

Тонкая рука скользнула к его лицу, нежные пальцы легко коснулись щек.

— Я владею куда большим… И все, что есть у меня, принадлежит тебе, мой король.

Ее голос сочетал в себе наивную невинность и едва уловимую хитрость.

В ее взгляде играли отблески, словно свет отражался от грани драгоценного камня.

Невинная чистота и скрытая опасность, сострадание и холодный расчет — достаточно было заглянуть вглубь, чтобы постичь всю ее многогранность.

— Удивительно.

Глядя в эти темные глаза, Раджу ощутил, как пересохло горло.

С той самой встречи в руинах его уже притягивала ее сила.

Она казалась яркой каплей крови посреди серого мира, единственным цветком, распустившимся при лунном свете.

Ее сущность оставалась чуждой и необъяснимой, что лишь усиливало притяжение.

И несмотря на внутренний протест, слова вырвались сами собой:

— Мне?

Тина улыбнулась, без тени сомнения.

— Да. Душа, разум и тело — всем этим распоряжаешься только ты. Я так долго ждала этого момента… Я пришла навстречу тебе.

Теплые руки обвили его шею, легкий аромат цветов окутал их.

Она опустила веки, их лица сблизились.

Первый поцелуй, дарованный ею, растопил лед в сердце Раджу и наполнил его едва уловимым предчувствием.

— Словно во сне, где сама твоя сущность преображается.

Длинные ресницы мягко коснулись его кожи.

Когда их губы разомкнулись, Раджу открыл глаза и прошептал.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя.

— Как-то очень странно.

— Вовсе нет.

Она снова закрыла глаза и легким, почти неощутимым поцелуем коснулась его губ. Ее тонкие пальцы дрожали от напряжения.

Раджу упорно упирался ногами, чувствуя, как жар растекается по голове, а колени подкашиваются.

Если она сделает еще шаг, я лишусь сознания.

Эта мысль застыла между страхом и притяжением, а все вокруг казалось чуждым, затаившим в себе опасность болотом.

Он скрежетнул зубами, заметил, как руки невольно стремятся к Тинаше, и резко оттолкнул их, тут же ударив себя в бок.

— А?! Что ты делаешь?!

— Я? Возвращаюсь в реальность…

— Это и есть реальность с самого начала! Не говори так пугающе!

— В горах все слишком яркое часто оказывается ядовитым, так что лучше не трогать… почти забылся. Опасно.

— Ты только что сравнил человека с грибом?

Пока ее возмущенные слова эхом отдавались в ушах, взгляд Раджу прояснился.

Он вырвался из ее объятий, упер ладонь в край пролома в двери и заглянул внутрь. За спиной Тина фыркала: «Жестоко», «Ты меня вообще слушаешь?», но он уже не слушал ее — слишком легко было бы поддаться, если всерьез обратить внимание.

— Здесь, кажется, ничего нет… одна лишь дверь, — заметил он.

К счастью, новых ловушек не оказалось. Раджу сделал шаг вперед.

Четыре стены пустой камеры были исписаны древними рунами, а напротив виднелась низкая дверца. Тина последовала за ним, гордо подняв подбородок, и объяснила:

— Судя по стилю разрушенной створки и надписям, это руины государства ранних темных веков. Ничего выдающегося, но удивительно, что дверной механизм уцелел до наших дней.

— Это и есть то, что ты искала?

Зрелище оказалось по‑настоящему впечатляющим. Раджу, ошеломленный, обвел взглядом покрытые письменами стены, а она в ответ подарила ему спокойную уверенную улыбку.

— Я сделаю копию и отправлю ее в Институт истории и культуры материка. Уверена, найдутся специалисты, которым это будет интересно.

С этими словами Тина хлопнула в ладоши — отчетливый звук эхом разнесся по залу. Медленно разжав руки, она показала бабочку с темными крыльями. Легкий выдох, и бабочка неторопливо взмахнула крыльями, взлетев и запорхав над древними письменами. В глазах Раджу читалось удивление.

— Это тоже магия?

— Раньше я переписывала все вручную, но времени зачастую не хватает, поэтому я создала специальный состав. Превращаю чернила в бабочку: она запоминает исходные знаки и преобразует их в текст… Она двигается сама по себе, за процессом не нужно следить. Пойдем дальше.

Согласно ее указанию, Раджу подошел к дальней двери — обычной каменной плите. Он слегка надавил, и она отъехала внутрь.

Луч белого света, созданный Тинашей, скользнул через щель и наполнил помещение мягким сиянием.

Юноша застыл на месте от увиденного.

— Да ну! Вот это да.

— Здесь будто должен быть страж-хранитель.

Тина заглянула через его плечо и, увидев, гору оружия и сокровищ, изумленно выдохнула.

— Не думала, что поблизости еще сохранились руины с такими сокровищами.

— Этого достаточно, чтобы жить без забот до конца своих дней.

Раджу не был экспертом в оценке древних ценностей, но одного взгляда на рассыпавшиеся золотые монеты из опрокинутого сундука было достаточно, чтобы осознать их высокую стоимость. При правильной оценке и продаже этих находок средств окажется более чем достаточно.

Пока Раджу стоял, ошеломленный, Тина невозмутимо произнесла.

— Бери столько, сколько захочешь. С перевозкой помогу, а если не знаешь, где обменять, — познакомлю с нужными людьми.

— Спасибо, но не стоит. Это твоя находка, Тина. Ты возглавляла экспедицию.

Именно благодаря ей они пошли в эти руины и распечатали старую дверь. Право на сокровища по справедливости принадлежит первооткрывателю, а ему лишь полагается гонорар проводника.

Тина внимательно всмотрелась в Раджу, и он напрягся, ожидая резкой реакции, но уголки ее губ лишь чуть приподнялись.

— Похоже, ты и понятия не имеешь, что такое жадность.

— Отнюдь… Я просто не живу одним днем: если потом это аукнется, будет хуже. Возьму ровно столько, сколько необходимо. Любой охотник в горах так поступает.

Чтобы не истребить зверей и не угробить природу, важно брать ровно то, что нужно. С древними реликвиями дело иное, но мне не хотелось выглядеть алчным перед ней — красотой, что одновременно манила и внушала трепет.

Иначе рисковал попасть в ловушку и погибнуть. Возможно, это все испытание для моего характера: притча о герое, чья мелкая жадность оборачивалась трагедией, учит осторожности.

Тина не отводила взгляда, и смущенный Раджу отстранился, отводя глаза в сторону.

— Что случилось?

— Раджу… давай поженимся?

— Ужас!

Он вскрикнул, и рассерженная Тина резко дернула его за щеку.

Дальнейшие события развернулись стремительно, словно вихрь, и слились в одно яркое мгновение.

Тина вернула Раджу в деревню, собрав на окраине авторитетных старейшин. Ее слова прозвучали ровно и решительно:

— Экспедиция может войти в руины. Но деревня тоже получит свою долю благодаря найденным артефактам.

Не теряя ни минуты, она телепортировалась в исследовательский институт и донесла:

— Обнаружены новые руины темных веков. Прошу немедленно подключить специалистов для их изучения.

Затем она подробно описала сокровища, спрятанные в недрах руин, и добилась справедливого распределения: часть средств уйдет на реставрацию и оборудование, часть — на нужды общины, а личная награда причитается Раджу, первооткрывателю. Когда Раджу, скромно выступая, попытался возразить, его голос внезапно иссяк под воздействием ее магической воли.

Вскоре Тина без малейшей заминки уладила все формальности, продемонстрировав удивительную зрелость и способность действовать самостоятельно. Раджу не отрывал от нее восхищенного взгляда.

Когда бумажная волокита была завершена, они тихо вернулись в деревню под покровом ночи. У ворот Тина слегка поклонилась:

— Извини за задержку. Без твоего присутствия оформление затруднительно.

— Никаких проблем. В любом случае мне полагается немало.

— Институт вскоре перечислит значительную сумму. Даже если ты в ней не нуждаешься лично, не хочешь ли отблагодарить тех, кто тебе помогал?

— Конечно… — кивнул он, вспоминая о семье дяди.

В разгар этой суеты Раджу успел поведать о потере родителей. Деталей он не раскрывал, но Тина сразу поняла — его искреннее желание — отблагодарить опекунов.

— Спасибо тебе. Прости за все хлопоты.

— Хлопоты? Я лишь исполнила долг.

Она едва заметно присела в колене и изящно поклонилась — жест, в котором читалась благородная выправка истинной знатной особы.

В раздумьях Раджу вспомнил данное в руинах обещание и спросил:

— Не хочешь поесть?

Телепортация туда-сюда заставила забыть о наступившем позднем ужине. Услышав его предложение, Тина мгновенно озарилась радостью.

— Хочу! Помнится, последний раз ела позавчера.

— Ты можешь питаться нормально?

Он невольно улыбнулся и подумал про ее изящные, почти хрупкие руки — неужели от голода? Но дело было не только в этом. Раджу повел ее к себе: два года он жил один в скромном доме. Можно было бы зайти в трактир, но после руинного ажиотажа бесконечные вопросы посторонних были в тягость. Гораздо спокойнее обеспечить ей тишину и уют собственного очага.

— Я приготовлю ужин, а ты пока отдыхай.

Тина осмотрела простую обстановку и, не теряя ни секунды, обратилась к нему:

— Если ты не против, можно я приготовлю сама?

— Тина, мне не жалко, но ты… умеешь готовить?

— Как все обычные люди.

Она расплылась в улыбке — в ней читалась решимость. Сам же Раджу, питаясь в одиночку, готовил спустя рукава.

— Ладно, оставлю это тебе, а я помогу, чем смогу.

— Спасибо.

Тина проверила запасы, уточнила, на сколько дней еды ему хватает, и принялась за работу. Ловкость ее движений вызывала восхищение, а еще больше удивляло, как в разгар процесса она легко доставляла недостающие специи с помощью магии.

Когда на столе выстроились непривычные, но аппетитные блюда, они сели друг напротив друга.

— Как‑то это… непривычно.

Иногда он ужинал с семьей дяди, но полноценный вечерний прием пищи в собственном доме с кем‑то другим не случался с тех пор, как жива была его мать. Он произнес привычное: «Приятного аппетита», и принялся есть, но вскоре заметил, что Тина напротив даже не коснулась ни одного блюда.

Она смотрела на него пристально, то ли от мерцания свечей, то ли по иной причине, ее темные глаза казались чуть влажными.

— Давай, кушай.

Раджу пригласил Тину сюда именно ради этого — ее хрупкие руки могли подвести при малейшем недомогании.

Тина смутилась и опустила взгляд.

— Прости, я просто… так счастлива. Приятного аппетита.

— Пережевывай медленнее — ты давно ничего толком не ела.

— Зато не забываю пить воду.

— Еще бы ты забывала…

Хотя Тина уже взрослая, в чем‑то она оставалась по‑детски беспечной. Убедившись, что она как следует попробовала суп, Раджу продолжил ужин.

Вкус нового блюда был мягким и удивительно теплым, словно пробудил далекие воспоминания. Та, кто его приготовила, оставалась еще более загадочной, но их встреча, вероятно, разовая: руины очищены, и завтра все снова станет как прежде.

Поболтав с довольной Тинашей о пустяках, Раджу доел ужин и проводил ее, отправив домой телепортацией. На прощанье он все‑таки напомнил:

— Ешь каждый день.

Он подумал, что, скорее всего, больше никогда не увидит эту прекрасную, словно ядовитый цветок, девушку.

Немного жаль, но такой исход соответствует его принципам о мирной жизни.

То, что произошло в руинах, скорее всего было лишь забавой неуловимой незнакомки, поддразнившей деревенского парня. Нельзя всерьез поверить в ее «Я вся твоя».

Этот соблазн был головокружительно чарующим, но у него нет ни единого основания полагать, что он может доверять ей.

Однако это убеждение просуществовало лишь одну ночь.

— Раджу, я люблю тебя, женись на мне!

С этими словами на его шее повисли две бледно-белые руки.

Он так и не мог привыкнуть к женскому телу, прижатому к его спине. Он, сидя на корточках, почувствовал, что в таком положении не сможет снова встать, поэтому поднял левую руку и слегка отмахнулся.

— Отстань. Я прошу.

— Тяжело?

— Нет, не тяжело, но отстань.

С прискорбием в голосе она издала тихий стон, и рука сползла с его шеи. Холодок пробежал по телу, когда ее белая кожа коснулась мочки уха.

Выходя из деревни на охоту, как всегда, его обняли сзади. Раджу обернулся.

Сегодня Тина собрала длинные черные волосы и надела белое платье до колен. Ее стройные ноги казались одновременно раздражающе и чарующе изящными.

С момента их знакомства прошло чуть больше недели. Она приходила каждый день, и он ежедневно кормил ее — и труд не пропал даром. Руки остались тонкими, но уже не выглядели болезненно хрупкими. Белоснежная кожа приобрела здоровый оттенок, щеки слегка зарумянились. Уникальная красота девушки, утратившей прежнюю болезненную печаль, теперь органично смотрелась под лучами солнца. Хотя он доволен результатом, это — одно, а сейчас — совсем другое.

— Слушай, ведь экспедиция уже закончена, может, тебе не стоит больше сюда приходить?

— Я прихожу, чтобы увидеть тебя. Разве нельзя?

Когда ее темные глаза, подобные обсидиану, засверкали, Раджу отшатнулся перед ее красотой, сравнимой с произведением искусства.

— В любом случае, я уже не раз говорил — я не женюсь.

— Почему? Если я тебе чем-то не нравлюсь, скажи прямо.

— Я не женюсь на человеке, с которым знаком всего неделю!

«Кроме того, мне всего пятнадцать», — добавил он, и она тихо захихикала. Она вовсе не слушала его слов, и даже отказ от предложения вступить в брак нисколько ее не задел, по‑видимому, она вовсе не воспринимала это всерьез.

— Да что это вообще такое… «преследующий ядовитый гриб» — это уже чересчур…

— Ах, снова сравнил меня с грибом? Как так можно… Я буду преследовать тебя всю жизнь!

— Ужас-то какой…

Ее необъяснимость полностью затмевала все остальное впечатление. Даже когда деревенские мужчины со смехом говорили, что с радостью поменялись бы с ним местами, ему совершенно было не до смеха. И, кстати, это настолько раздражало, что меняться он бы точно не захотел.

Когда они покинули деревню и начали подниматься в гору, видимо, решив, что действительно мешает охоте, она понизила голос и, следуя за спиной Раджу, тихо спросила:

— А, может быть, проблема в том, что я выгляжу старше? Может, вот так будет лучше?

— Что значит «вот так»…

Обернувшись на голос, Раджу застыл в полном потрясении.

Перед ним стояла Тина, выглядевшая теперь примерно одного с ним возраста. Лицо ее стало точным, словно его вырезали как кукле, большие темные глаза смотрели на него снизу вверх, оказавшись ниже обычного. Стройная фигура, обычно казавшаяся мягкой, теперь приобрела жесткие, почти хрупкие очертания.

Пока пораженный юноша молчал, Тина улыбнулась и сказала:

— Ну вот, теперь тебя устраивает?

— Нет… не устраивает… это ужасно пугает…

Раджу никогда и представить не мог, что столкнуться лицом к лицу со своим идеалом женской красоты окажется настолько жутко. Причем страшно не от осознания того, насколько велика сила Тины, а от того, что она, кажется, насквозь видит все его потаенные мысли. Если бы Тина с самого начала появилась в деревне именно в таком виде, то он, ничего не подозревая, наверняка бы влюбился.

— Чуть не попался… Повезло, что у тебя напрочь отсутствует здравый смысл, Тина…

— Почему такая реакция? Молодая я тоже не то?

Как только ее тонкие белые пальцы щелкнули, она вернулась к прежнему облику. Хотя фигура Тины и была хрупкой, теперь, заново сравнив ее с девичьей внешностью, Раджу ясно увидел, что это тело взрослой девушки. Он с досадой вздохнул, осознав, насколько отчетливо заметил такую разницу.

— Нужно серьезнее относиться к жизни…

— По-моему, ты и так вполне серьезен.

— Слушай, ну почему бы тебе не поискать другого мужчину? С твоими возможностями ты легко найдешь себе аристократа.

— Для меня не существует мужчин, кроме тебя.

Однако он ясно понимал: если сейчас проявит хоть каплю мягкости, то она непременно воспользуется этим. Раджу снова развернулся лицом вперед.

— Можешь идти за мной, но не мешайся.

— Буду вести себя тихо.

Вчера, когда Тина сказала, что хочет попробовать себя в стрельбе, он дал ей специально сделанный для нее лук, но оказалось, что она катастрофически бездарна в этом. Тина упорно заявляла, что стрелы летят не туда, куда она целится, хотя на деле она даже не могла прицелиться толком. Раджу очень надеялся, что она прекратит эти эксперименты, пока случайно не подстрелила кого-нибудь.

Однако в остальных вопросах она неожиданно решительна. Несмотря на то, что силой она не отличается, Тина спокойно справляется с разделкой птицы, умеет правильно спустить кровь, а когда Раджу разделывает добычу, невозмутимо помогает, не меняясь в лице. Коротким кинжалом она тоже владеет на удивление ловко. Она утверждала, что никогда не ходила на охоту, но это, вероятно, означает, что у нее есть какой-то схожий, замещающий этот навык, опыт.

Тина легко следовала за Раджу по звериной тропе. Он слышал, что в других странах охотники берут с собой на охоту собак, но если так, то Тина скорее напоминала крупную кошку.

Крупная кошка сопровождает меня на охоте…

Наблюдая, как она ловко перепрыгивает с камня на камень, Раджу вдруг вспомнил, что ему давно следовало ей сказать кое-что важное.

— И еще, раз уж ходишь со мной, ноги не оголяй. Носи что-нибудь длинное.

— Э? Почему? Мне же так двигаться удобнее.

— Зацепишься за что-нибудь и поранишься.

А если честно, ее белоснежные ноги были слишком красивыми и отвлекали внимание. В идеале ему хотелось бы одеть ее во что-то вроде медвежьей шкуры целиком, чтобы вообще ничего не видеть. Тина слегка наклонила голову, недоумевая, но сказала лишь «Поняла» и сразу же наколдовала себе черную ткань. Затем привычными движениями обмотала ею свои ноги. Когда ноги оказались полностью скрыты, она сообщила:

— Готово.

Раджу, обернувшись, удовлетворенно оценил результат:

— Вот теперь уже лучше. И еще, перестань постоянно ко мне прикасаться.

— Не хочу.

— Быстрый отказ.

— Потому что я хочу к тебе прикасаться. Мне просто надо спрашивать твоего согласия?

— Если спросишь, я тебе откажу…

Не успел он договорить, как Тина тут же прыгнула ему на спину. Если бы он не ожидал от нее такого, то легко потерял бы равновесие, но в этот раз был готов. С тяжелым вздохом Раджу посмотрел на девушку, висящую у него на спине.

Большая кошка, встретившись с ним взглядом, тут же расплылась в счастливой улыбке. Раджу чуть было не поддался очарованию этой улыбки, но быстро взял себя в руки и задал вопрос, который уже несколько дней не давал ему покоя:

— Слушай, зачем ты вообще все это делаешь?

— Как это зачем? Все именно так, как выглядит.

— Ты ведь не всерьез, правда? На кой тебе такой мальчишка как я?

— Я абсолютно серьезна.

Ее темные глаза внимательно смотрели на него снизу вверх. Казалось, стоит лишь заглянуть в них глубже, и провалишься в бездонную пропасть.

Ее мягкое тело и сладкий аромат были подобны яду. Стоило только прикоснуться, и он попал бы в плен, увлекшись безвозвратно.

Чем сильнее ее очарование будоражило его инстинкты, тем больше Раджу настораживался.

Это, должно быть, плохой сон. Ему необходимо думать именно так, потому что ее притяжение становится невыносимо сильным.

Если он поддастся искушению и упадет в эту бездну, сон наверняка закончится.

— Не верю я, что ты всерьез. Не хочу быть игрушкой в твоих руках. Вот если бы я вдруг сказал, что хочу тебя, ты ведь растерялась бы?

Она совершенно не походила на ту, кто мог бы делить постель с мужчиной ради развлечения. Он не смог бы четко объяснить, по каким признакам это различается, но явно чувствовал, что Тина не похожа на «таких женщин», которых деревенские мужчины иногда обсуждали между собой.

Он рассчитывал, что после таких слов она отступит, осознав границу.

Однако Тина лишь удивленно посмотрела на него и с искренним недоумением спросила:

— Подожди, разве я не говорила тебе? Мое тело тоже принадлежит только тебе.

— Ты серьезно?

Это оказалось слишком для подросткового ума. Он уже готов был сдаться. Она явно не собиралась отступать.

Пока Раджу в полной растерянности всерьез размышлял, как ему быть дальше, Тина потянулась рукой к его лицу:

— Может, если мы сделаем это, то станем ближе к свадьбе? Давай же…

Ее ладонь легла на его щеку. Мягкий палец легко коснулся уголка его губ.

Медленное, теплое прикосновение нежно очерчивало контур губ, проникая куда-то глубже — к самой душе, сотрясая его до основания.

Ее загадочная улыбка была одновременно похожа и на улыбку невинной девочки, и на улыбку женщины, умоляющей о снисхождении.

Ему отчаянно захотелось схватить руку, прикасавшуюся к нему.

Он почти задыхался от желания заключить в объятия это хрупкое тело, услышав ее дыхание, наполненное неутолимой жаждой.

— Нет… так нельзя.

— Э? Нельзя?

— Конечно, нельзя…

Стоило Раджу с трудом произнести это хриплым голосом, как Тина тут же безропотно убрала руку. Она сцепила пальцы за спиной и снова взглянула на него снизу вверх.

— Жаль. Тогда скажи, если передумаешь.

— Лучше ты мне скажи, если покажется, что я собираюсь передумать.

— А вот и не скажу.

Она ужасно раздражала его своим поведением. Если так и дальше будет продолжаться эта непонятная атака с ее стороны, то рано или поздно у него не останется ни уверенности, ни сил сопротивляться. Чем сильнее она напирала, тем сложнее было держаться, и он чувствовал, что в конце концов просто сдастся.

Раджу выровнял дыхание и решил сам провести границу:

— Хорошо… Теперь я понял, что ты представляешь гораздо большую угрозу, чем я думал. Поэтому с сегодняшнего дня, когда ты будешь появляться рядом — никаких попыток соблазнить меня. Это вредно для моего душевного состояния.

— Я ведь не собиралась тебя соблазнять…

— Может, тебе так не кажется, но для меня это по-другому. Запрет — значит запрет.

— Ты что, совсем не хочешь, чтобы я тебя соблазняла?

— Запрещаю!

— Ла-а-адно.

Видя ее не особо довольное, но послушное лицо, Раджу решил порадоваться своей маленькой победе.

Если и дальше вот так постепенно ставить ей границы, может быть, однажды она сама устанет и уйдет.

Вообще-то, она обычно путешествует по материку в поисках каких-то магических артефактов или чего-то такого. Значит, скорее всего, сейчас она просто увлеклась им и по случайности ходит за ним — это ведь не навсегда.

— Ну что, куда сегодня идем? Может, отправимся в другую страну?

— Так далеко идти не будем. Добычи и тут хватает. Так что просто проверю ловушки и приведу их в порядок.

Благодаря помощи Тины сейчас вся деревня обеспечена всем необходимым. Дядя, получив свою долю, пытался отдать деньги обратно Раджу со словами: «Это твое, забирай». Но Раджу настоял: «Пожалуйста, пока я не стану взрослым, храни их у себя. И если сможешь, потрать часть на моего двоюродного брата, так же, как помогал мне». Дядя, хоть и колебался, в итоге согласился.

Так что сейчас у него нет никаких проблем с жизнью. Но просто сидеть без дела и терять навыки ему тоже не хотелось. Пока он поднимался по горной тропе, Тина почти вполоборота летела за ним, едва касаясь земли.

— Я ведь правда тебя очень люблю. Может, просто смиришься и женишься на мне?

— Нет. Лучше ты смирись и перестань об этом думать.

— Не хочу-у-у!

Все это — просто забава взрослой, которой вскоре надоест играть с ним. Ну, может, месяц потянет, а потом точно потеряет интерес.

Такое испытание можно перетерпеть, решил для себя Раджу, приняв все с философским спокойствием.

Однако Тина продолжала приходить к нему каждый день. И так прошло три месяца.

Проснувшись, она обнаружила себя в одиночестве.

В широкой постели, в большом доме, Тинаша пыталась разобраться в смутных, спутанных воспоминаниях.

Какое сейчас время? Что было сном, а что — реальностью?

Сразу после пробуждения она не могла понять. Слезы сами собой текли из-под ладоней, которыми она закрыла лицо.

Наверное, я видела слишком удобный для себя сон.

Будто он снова стал мальчиком и вернулся к ней, а она с радостью следовала за ним — вот такой это был сон.

Н-не… не так…

Это не было сном. Не должно было быть.

Потому что Раджу…

Сейчас это не тот человек, которого знала Тинаша по воспоминаниям. Но это все тот же Оскар, всегда серьезный и добрый в глубине души, хоть он и родился в другом месте и вырос совсем иначе.

Встретив его в таком обличье впервые, Тинаша снова поняла — да, это по-прежнему он, такой, каким всегда был.

В эту душу она могла бы влюбляться снова и снова.

Именно поэтому сейчас — это вовсе не сон, рожденный давней потерей любимого.

Мне… мне нужно идти…

Она не могла позволить себе дальше сидеть, поджав ноги. Нужно подняться и продолжать жить.

Тинаша вытерла слезы и встала с кровати, опираясь на руки.

Она умылась, расчесала волосы, привела себя в порядок и позавтракала. После этого отправилась в далекую восточную страну.

И только встретившись с ним и посмотрев в те самые глаза, цвета лучезарного неба, — только тогда она, наконец, поняла: это все не сон.

Хорошенькую женушку ты себе нашел, Раджу.

— Спасибо, если снова почувствуете себя плохо, то обращайтесь, не стесняйтесь.

— Она не моя жена… — Тихо пробормотал юноша, но его проигнорировали. Тина поднялась с постели старушки и глянула на Раджу.

— Разве я уже не жена? Факт налицо, и не важно, что ты думаешь!

— Не говори ерунды! Ничего подобного нет!

— Может, ты просто не помнишь?

— Ни в мыслях, ни в памяти, ни в реальности такого не будет!

Тина отреагировала лишь легкой усмешкой, предпочитая промолчать.

— Жена постарше — всегда надежный выбор. Тебе, юноше, как раз такая подойдет, — добавила старушка.

Его внутреннее напряжение только нарастало. Он просто хотел помочь ей с болью в спине, но оказался в неловком положении.

Самое досадное — такие слова звучали не в первый раз. За три месяца Тина настолько вжилась в деревенскую жизнь, что все уже считают ее сожительницей Раджу.

— Уважай жену, ладно? Смотрите, не ссорьтесь.

— Мы хорошо ладим. Спасибо.

— Ладим-то ладим, но она не жена…

Юноша, не добившись понимания, опустил плечи и повернулся уходить.

— Я пошел домой.

— Домо-о-о-ой!

С веселым возгласом девушка запрыгнула ему на спину. Раджу, давно привыкший к таким выходкам, не придал этому значения и пошел домой, неся ее, словно рюкзак.

— Даже не знаю, как объяснить… За эти три месяца все в моей жизни кардинально изменилось. Почему все решили, что у меня роман?

— Возможно потому, что я появляюсь у тебя каждый день.

— Тогда, если ты это понимаешь — измени что-нибудь.

— Не собираюсь.

Рутинный разговор плавал в воздухе, как пар над тарелкой. Пока Раджу раскладывал тушеные овощи, его взгляд пристал к девушке, из-за которой все изменилось.

Из-за нее теперь все вокруг смотрели на него с любопытством и завистью, но сама она совершенно не испытывала угрызений совести. Дяде он ситуацию объяснил, но тот только вздохнул и сказал: «Может, стоит подумать об этом всерьез? Так будет проще для всех».

Возможно, дело в том, что около месяца назад в деревню зашли какие-то подозрительные парни. Напившись, они начали буянить и пристали к ней… Она вырубила их одним ударом.

По ее движениям было ясно: она умеет драться. Но, даже зная это, услышать о случившемся было неожиданно.

Хорошо еще, что свою силу против меня она не применяет. Но, если вдруг когда-нибудь победит, я этого не переживу.

С тех пор как увидел, как она управляется с кинжалом, я тайно начал тренироваться с мечом.

Тина осторожно сняла пенку с супа и пригубила ложку.

— Знаешь, мне еще ни разу не отказывали, когда я делала предложение.

— С твоей внешностью это вполне объяснимо.

— Просто я делаю его впервые.

— Я так и думал.

Иначе это все перешло бы грань — слишком неловко, слишком откровенно. Но она всегда была прямолинейной: ни намеков, ни игр. После его «не соблазняй меня» она стала чуть сдержаннее. И все же — ее чувства по-прежнему на поверхности.

Тина вскинула на Раджу серьезный, почти изучающий взгляд.

— Что со мной не так? Скажи — я готова измениться.

— Ты слишком подозрительная.

— Я? Подозрительная?

— Да. Чересчур. Безумно. Безнадежно.

— Знаешь, твоя честность мне по вкусу.

— Уа-а-ах!

Что бы он ни говорил, становилось только хуже. Вздохнув, Раджу решил прекратить попытки и просто занялся едой.

Тина посмотрела на него и едва заметно улыбнулась. Это была ее особенная, немного грустная улыбка — та, что притягивала, как свет луны в тиши ночи. Раджу не выдержал тишины и заговорил.

— Почему?

— Все просто, но только поменявшись местами, ты сможешь все понять. Я люблю тебя. И всегда буду.

Простые и искренние слова лишили Раджу дара речи.

Больше она ничего не сказала — спокойно доела, поднялась и начала убирать со стола. Он лишь молча следил за ней взглядом, пока она хлопотала на кухне.

Если бы меня спросили, что в ней не так — самое пугающее, что я не смог бы назвать ни одного недостатка, кроме ее загадочности.

Будто кто-то заглянул в самую глубину моей души и создал девушку, идеально подходящую мне… как будто специально — в качестве ловушки.

Ее совершенная красота, доброта, ранимая улыбка и бесстрашная любовь — все это притягивало с пугающей силой. Она как прозрачный горный источник: чистый, сверкающий… но в его глубине скрыта бездна. Стоит лишь дотронуться, и тебя унесет вглубь, без шанса выбраться.

И все же Раджу понимал: он еще слишком юн для такого чувства. Попытавшись удержать ее своими неуверенными руками, он рисковал потерять ее навсегда.

— Тина, а ты вообще допускаешь мысль, что у меня уже кто-то есть?

— А что, есть?

— Сейчас нет. Но кто знает… когда я повзрослею, все может измениться.

Раджу и сам не знал, как долго Тина останется рядом. А если через несколько лет он влюбится в кого-то, что тогда сделает она?

Чувствуя легкое отвращение к себе за подобные мысли, Раджу с затаенным напряжением ждал ее реакции.

Тина лишь улыбнулась и, не меняя выражения лица, взяла в руки вымытую тарелку.

— Да, возможно, это и правда может случиться.

— Эм… ты так спокойно об этом говоришь?

Он ожидал упреков, капризов, спора — ведь обычно именно так она и реагировала. Ее спокойствие сейчас показалось ему равнодушием, и внутри у Раджу зародилось легкое раздражение.

Но Тина, все с той же мягкой улыбкой, спокойно продолжила говорить.

— В таком случае я просто подожду, пока этот человек не умрет.

— Что?

— Не волнуйся, я не собираюсь никого убивать. Просто подожду.

— Подождешь? Но ты уверена, что столько проживешь?

— А я не старею.

— Подожди, ты впервые говоришь об этом…

— Когда наконец я дождусь, надеюсь, ты выберешь меня.

Она улыбалась — спокойно, без намека на печаль. В этой улыбке была уверенность человека, который знает больше, чем говорит. Раджу затаил дыхание, почувствовав что-то необъяснимое.

Слова звучали как парадокс. Ждать целую жизнь, и в то же время так смело открываться здесь и сейчас? Зачем торопиться, если впереди вечность? Разве не логичнее было бы просто быть рядом и постепенно сблизиться?

Но нет. Проблема была куда глубже.

Проблема была в том, что даже спустя десятилетия она не собиралась отказываться от своих чувств.

Раджу застыл, потрясенный силой и неизменностью ее любви.

Тина тревожно посмотрела ему в глаза, пытаясь уловить его реакцию.

С хорошим настроением она вполголоса напевала незнакомую мелодию, убирая посуду. Вероятно, это была песня с ее далекой родины. Раджу слушал и снова возвращался к ее словам.

Она и правда готова ждать. Столько, сколько потребуется.

Если все действительно так… то что же остается ему? Что он должен сделать в ответ?

— Раджу, принеси, пожалуйста, свои тарелки, я их тоже сполосну.

— А, сейчас.

На кухне она словно творила волшебство. Раджу не умел так, поэтому обычно просто позволял ей делать все, что захочет, но совсем ничего не делать он тоже не мог.

Он взял у нее тяжелую кастрюлю и поставил на нижнюю полку. После того как Тина перестроила кухню по-своему, ему пришлось переучиваться, но теперь он уверенно ориентировался в новой обстановке.

Заметив, как она тянется к верхней полке, он без слов достал пустые банки и убрал их на место.

И лишь потом, осознав, что действует почти машинально, Раджу тихо пробормотал:

— Ну и дела… Я уже так привык к этому… Такое ощущение, что однажды даже не замечу, как женюсь…

— О, так, может, прямо сейчас и поженимся?

— Тина, а у тебя вообще бывают промежуточные стадии? Или сразу: цель, финал, точка? Я тут все доделаю, а ты иди домой, пока не стемнело.

Для мага, способного телепортироваться, тьма ночных улиц, быть может, и не представляла опасности, но ему все равно не хотелось отпускать ее одну ночью.

Однако на этот раз она промолчала. Впервые.

Ее руки, занимавшиеся кастрюлей, застыли в воде.

Раджу показалось, будто что-то изменилось в ее лице, склоненном над раковиной. Он наклонился, чтобы рассмотреть его внимательнее.

— Тина?

— Я не хочу уходить.

— Нет, нельзя.

Он ответил машинально, почти рефлекторно, ожидая, как обычно, резкой реакции. Но вместо этого Тина только вздохнула, не поднимая взгляда.

Ее темные глаза словно стали еще глубже — в них отражались годы, о которых он ничего не знал.

Почувствовав тревогу от ее необычного поведения, Раджу переспросил:

— Почему не хочешь?

— Когда я сплю одна, мне снятся кошмары.

Голос ее звучал тише обычного — ровно, спокойно, но за этой тишиной чувствовалась тень боли.

Она взглянула на Раджу и попыталась улыбнуться — той легкой, почти детской улыбкой, что всегда скрывала больше, чем показывала.

— Прости. Ничего страшного. Просто немного грустно.

— Если уж тебе так грустно, то можешь еще подразнить меня, как обычно.

— Разве я когда-то дразнила тебя?

— Ты делаешь это каждый день.

Удивительно, как она сама этого не замечала. Возможно, именно поэтому у нее все и выходит так легко — без усилия, будто само собой.

Но теперь, глядя на ее лицо — не то упрямое, не то печальное — Раджу понимал: он не сможет прогнать ее.

Ведь все это время, три месяца подряд, она уходила, даже когда не хотела. И ни разу не дала ему понять, как ей было тяжело.

Раджу выдохнул и взял маленькую кастрюлю из ее рук.

— Тина, ты ведь умеешь менять облик. Если сделаешь себя меньше меня — можешь остаться.

— Э? Но я же и так ниже тебя!

— Я не про рост.

Пока она тянулась на цыпочках, Раджу слил воду из кастрюли и спокойно добавил:

— Десять лет. Стань моложе на десять лет, тогда позволю тебе остаться.

— Правда можно?

— Если начнешь стонать во сне и шуметь — разбужу.

Лучше уж смотреть на спящего ребенка, чем отправлять ее одну домой и терзаться мыслями, что, возможно, она там плачет. Сейчас это, пожалуй, все, чем он может ответить на ее чувства.

Раджу взял кастрюлю и вылил остатки воды в слив за дверью. В этот момент кто-то неожиданно прыгнул ему на плечо. Он не успел испугаться как к его лицу прижался черный котенок.

— Кошка?!

— Это я. Такой размер подойдет?

— Что?! Ты можешь превращаться в кошку?! С магией и правда возможно такое?!

Черный котенок с таким же цветом шерсти, как и волосы Тины, ловко прижался лапками к лицу Раджу. Мягкая шерсть отличалась от всех обычных деревенских котов. Раджу с восторгом поднял ее на руки.

— Настоящая кошка! Круто! Такая мягкая! Такая милая!

— Ай! Руки же мокрые! Отпусти меня!

Игнорируя ее возмущенный писк, Раджу с удовольствием терся щекой о пушистую шерсть.

В результате впервые с момента знакомства Тина по-настоящему обиделась на него.

Она упорно доказывала: «Кошки и вода — вещи несовместимые!», — но стоило ей лечь, а ему — провести ладонью по ее спине, как голос затих, дыхание выровнялось, и она быстро уснула.

Раджу с любопытством наблюдал, как маленький пушистый комочек вздымается и опускается при каждом вдохе.

— Кошки — это круто… жизнь с кошкой… На кошке я готов хоть сейчас жениться.

Если бы она сейчас услышала такие слова, наверняка что-то бы ему сказала, но Тина уже спала и, кажется, никаких дурных снов не видела. Он почесал за ее слегка подрагивавшим ушком.

— Чудная…

Он всегда знал, что Тина странная, но чем больше узнавал ее, тем загадочнее она казалась.

И все же ее чувства, наверное, настоящие. Настоящими были и тревога, и одиночество.

Но чем больше он убеждался в их искренности, тем сильнее чувствовал, что сейчас не способен принять такую любовь.

Почему она так держится за меня?

Чем больше он узнавал о ее необычности, тем отчетливее ощущал свою собственную обыденность. Он не мог смириться с этой разницей между ними. У него не было той силы, чтобы принять протянутую ею руку.

И если у него нет такой силы, то даже если он решится взять ее за руку, сможет ли удержать ее рядом? Эта мысль вызывала в нем тревогу.

Готова ждать вечно…

Невозможно понять, насколько она серьезна, но это значит, что у него есть время.

По крайней мере времени до его взросления у них точно хватит. Теперь он мог принимать решения без оглядки на семью дяди. Он всегда думал, что останется в этой деревне навсегда, но теперь понимал — возможно, у него есть и другой путь.

Поглаживая кошку, Раджу тоже лег и закрыл глаза.

Во сне он бежал куда-то, в незнакомое, далекое место.

Прошел месяц, и в целом мало что изменилось. Теперь Тина сама, без просьбы Раджу, превращалась в кошку по вечерам и оставалась у него ночевать. Обычно она спала почти до полудня — похоже, ранние подъемы давались ей с трудом, так что раньше она явно старалась, приходя столь рано каждый день.

Раджу это устраивало — пока она спала, он мог заниматься делами и тренироваться с мечом.

Однажды днем, когда все приготовления были завершены, Раджу рассказал живущей с ним девушке о своих планах.

— Что? Почему так?!

— Знал, что ты обязательно будешь возмущаться, — реакция Тины была ожидаемой, поэтому Раджу ответил спокойно.

Тина встала, опираясь худыми руками о стол. Ее руки слегка дрожали, возможно, от злости. Такое с ней бывало редко. Раджу старался отвечать как можно более безэмоционально.

— Почему? Потому что я уже подал заявку.

— Ты ничего об этом не говорил!

— Потому и говорю тебе сейчас!

Когда Раджу с невинным видом ответил, ее бледное лицо покраснело.

Любой другой в деревне испугался бы, увидев ее такой, но только не он. Для окружающих она считалась женой Раджу, но сам он так не думал. Это не была ссора супругов, и она не имела права предъявлять претензии.

— Нет! Я не пущу тебя на службу в крепость! Это же на самой границе! Там опасно, категорически запрещаю!

— Ты думаешь, я не сдам экзамен?

— Если ты не сдашь, то никто не сдаст! Но дело не в этом!

Раджу хотелось заткнуть уши от ее крика, но он понимал — если так поступить, спор только затянется. Было ясно, что договориться не получится.

Юноша объявил, что собирается покинуть деревню и пройти экзамен, чтобы стать солдатом в крепости. Живущая с ним девушка была решительно против.

Причина была очевидна: женщин и детей, не являющихся членами семьи военнослужащих, обычно не допускают в пограничную крепость — это мера безопасности против возможных шпионов.

Женщины в крепости присутствуют, но пройти строгий отбор крайне сложно, особенно для иностранки вроде Тины. Поэтому она не сможет поехать с ним.

Тина, несмотря на свои выдающиеся магические способности, пыталась переубедить Раджу, словно капризный ребенок. Но он не обращал внимания на ее уговоры.

— Нет смысла спорить. Дядя договорился для меня об экзамене через свои связи. Если сейчас откажусь, подведу его.

Тина уважала его родню, и Раджу думал, что этот аргумент остановит ее — это было, по сути, последнее слово.

Однако, как всегда, ее реакция оказалась неожиданной: она вдруг улыбнулась.

— Тогда я прямо сейчас пойду и разрушу эту крепость так, что ее уже никто не сможет восстановить. И тогда проблема будет решена, верно?

— Ну уж нет! Даже не думай! Если ты разрушишь ее, я перестану разговаривать с тобой!

После этих слов она все-таки затихла.

Окинув его выразительным взглядом, полным упрека, Тина замолчала и больше не проронила ни слова до вечера.

Изначально он планировал добраться до крепости на карете, но в день отъезда Тина решила проводить его лично.

Прибравшись в доме за считанные минуты, она встретила Раджу у дороги, где его уже провожали жители деревни. На безлюдной тропе она подняла руку.

— Нарк, сюда. Твой хозяин уезжает.

В ответ возникла огромная тень, и через мгновение перед ними приземлился большой алый дракон. Завидев Раджу, он радостно заворчал и опустил голову.

— Вау. На нем можно летать?

— Конечно, залезай!

Видя такое существо впервые, Раджу с опаской взобрался ему на спину. Тина устроилась рядом, угрюмо молча. Когда дракон поднялся в воздух, Раджу невольно вскрикнул от восторга, тогда как Тина лишь печально уставилась в небо.

Ее темные глаза смотрели куда-то в глубь облаков, скрывая в себе что-то вечное и недостижимое.

Оглянувшись на стремительно исчезающую деревню, Раджу вздохнул и в этот момент услышал ее едва различимый голос.

— Ты пошел служить в крепость потому, что злишься на меня?

— Нет. Хотя с тобой бывает нелегко… но причина не в этом.

— Тогда зачем? Ты ведь мог выбрать любую другую дорогу, не обязательно становиться солдатом.

— В этом нет ничего сложного. Всего три года службы.

Солдаты обычно служат по три года: после этого их переводят или предлагают экзамен на офицера. Многие возвращаются домой с накоплениями. Для пятнадцатилетнего Раджу три года — не срок.

Тина тяжело вздохнула, проводя белыми пальцами по развевающимся волосам.

— Когда-то мне тоже казалось: «всего три года», «десять лет — не срок», «пятьдесят — не проблема». Сейчас я понимаю: иногда даже мгновение значит слишком много.

— С тобой что-то случилось? Ты серьезно больна?

— Нет. Со мной все в порядке. Я так просто не умру.

Услышав эти слова, Раджу почувствовал облегчение. Но взгляд в ее усталые глаза вызывал неумолимую тревогу.

Дракон уверенно летел прямо к крепости и, кажется, уже заметил ее впереди. Он коротко рыкнул, обращаясь к сидящим на спине. Тина холодно посмотрела на едва различимую вдали крепость.

— Мэнсан внешне кажется стабильной страной, но скоро здесь начнется борьба за трон. Крепость Санэк на северо-западной границе контролирует Барсию, соседнее государство. Все решают дворцовые интриги, и это место в любой момент может оказаться на линии фронта.

— Так можно сказать про любую крепость. Все равно кто-то должен защищать границы.

— Обычный солдат рискует погибнуть из-за решений некомпетентного офицера, оказавшись в бессмысленном сражении. Ты заслуживаешь большего.

— Ты считаешь, мне стоило бы стать охотником?

— Нет. Если потребуется, я завоюю для тебя целую страну.

Ее слова не звучали как шутка. Темные глаза смотрели на мир свысока.

В этот момент она напоминала одинокую королеву, пережившую века. Возможно, у нее действительно была сила завоевать целую страну ради него. Но Раджу этого не хотел.

— Не нужно. Я сам справлюсь.

— Ты…

Он бросил взгляд на ее лицо, как она замолчала.

Всего три года. За это время он повзрослеет, отточит мастерство обращения с мечом и накопит необходимые средства для самостоятельной жизни.

Она — человек, для которой старости не существует. Значит, через три года они будут выглядеть рядом куда естественнее.

Потому он решил служить.

В этом не было ничего необычного. Но он никогда не скажет ей настоящей причины.

Обещать ей вернуться — значит проявить свою незрелость и зависимость.

Вот почему, когда почувствует уверенность в себе, он просто отправит ей письмо из крепости.

— Ты… Ненавидишь меня?

Тина спросила, не открывая глаз, будто не хотела показывать свои чувства. Его кольнуло изнутри — оставить ее одну, зная о ее страхе одиночества, было тяжело.

— Нет, ты мне небезразлична.

Это не было ложью, но и не отражало всей правды.

Он ждал, что она поймет это и упрекнет, как всегда.

Однако она подняла голову и с радостью улыбнулась.

— Тогда… я не сдамся.

После прибытия в крепость Раджу без проблем сдал экзамен и стал солдатом.

Кроме того, генерал, следивший за испытанием, отметил его сноровку. После этого Раджу сразу зачислили рядовым в гарнизон.

Хотя он сам говорил «всего три года», спустя лишь неделю разлуки ему уже сильно не хватало ее улыбки. Прошло лишь несколько месяцев с их знакомства, но настойчивая девушка уже прочно заняла место в его жизни. Теперь, покинув деревню, он все чаще задумывался, где она сейчас и как спит.

Но скоро этот вопрос отпал сам собой.

Однажды, после тренировки, Раджу вместе с новыми товарищами шел в столовую, обсуждая по дороге генералов, девушку из столовой, нового чиновника из города — мол, зазнавшийся дворянин, и другие привычные темы.

Смеясь, они свернули за угол. Один из парней тихо показал на лестничный пролет впереди.

— Вон тот чинуша. Жуть как бесит.

— По одному только лицу трудно сказать, бесит он или нет.

— Видишь, с ним девушку? Это не жена, а любовница, которую он сюда привел.

— … — Раджу остолбенел и стоял с открытым ртом.

Он не мог ничего сказать, не понимал, что происходит. В голове мелькали одни вопросы.

На него смотрели с легкой улыбкой те самые темные как ночь глаза, что обещали не сдаваться.

— Вот же кошка…

Он хотел узнать, что она замыслила.

Однако у простого солдата не было шансов поговорить с любовницей аристократа.

Весь день Раджу испытывал раздражение, которое не с кем было обсудить и некуда деть. Глубокой ночью она пришла к нему сама. Пока все в комнате спали необычно крепко, из окна появилась белая рука и поманила его.

Раджу вылез в окно, намереваясь высказать все девушке, стоявшей на балконе.

— Добрый вечер, Раджу.

Она встретила его в черном платье и с прежней улыбкой.

— Зачем ты здесь?

— Хотела попасть в крепость официально.

— Это не официально. Ты просто под защитой местного аристократишки. К тому же ты выдала себя за его любовницу…

Он старался сдержаться, но в голосе все равно проскользнула злость.

Тина лишь спокойно покачала головой:

— Нет, ты не понял. Я просто внушила ему мысль, что я его любовница, и немного изменила его память.

— Что?

— Я специально выбрала самого бесполезного из столичных дворян, которых назначили сюда, и наложила сильное внушение. Полностью переписывать память не хотелось, поэтому, если его начнут расспрашивать, у него возникнут провалы в памяти, и, возможно, его голова не выдержит.

— Чего?..

Если у аристократа случаются провалы в памяти от обычных вопросов о личной жизни, он явно хуже, чем просто «бесполезный».

Раджу почувствовал усталость и присел, прижав коленки к груди.

— Послушай.

— Да?

— Если ты умеешь менять память, почему не сделать проще? Могла выдать себя за местную и устроиться, например, на кухню.

— Хотела иметь больше свободы. И еще…

Тина присела напротив него и заглянула в его голубые глаза. Взгляд был лукавый.

— Что, удивился? Это тебе моя легкая месть.

— Да, сильно.

Если бы знал, что все так выйдет, забрал бы ее к себе хоть в облике кошки.

Он сожалел об этом, обнимая девушку, которая прижалась к нему. Но теперь было поздно. Тина, вдоволь пообнимавшись, подняла голову и тихо сказала:

— Позволь мне приходить ночью и спать с тобой.

— Только в виде кошки.

— Ты так сильно любишь кошек?

Тем не менее Тина сразу же послушно превратилась в черного котенка, вновь прыгнула ему на плечо и потерлась пушистой головой. Раджу прижал ее к себе.

— Вмешаться в мою жизнь слишком просто…

— Считай, что я всегда была ее частью. Чем сильнее ты меня отталкиваешь, тем быстрее я к тебе возвращаюсь.

— Ты возвращаешься слишком быстро и неожиданно.

Он уложил кошку у изголовья, где она, довольная, моментально свернулась клубком.

Так у Раджу снова начались дни с кошкой — даже в крепости.

Крепость Санэк, окруженная высокими стенами, имела форму правильного четырехугольника, как и все ее постройки.

В центре располагался квадратный внутренний двор с открытым участком земли, который используется как просторное тренировочное поле.

Солдаты проводили время либо на учениях с мечом на этом поле, либо несли службу на постах, контролируя окрестности. Расписание обязанностей было детально продумано и менялось ежемесячно. Также предусматривалось время для отдыха.

В один солнечный день, когда на небе не было ни облачка, Раджу посвятил свое свободное время тренировке с мечом. Под палящим солнцем он снова и снова участвовал в спаррингах со старшими сослуживцами.

Дефас — двадцатидвухлетний командир отряда, едва отбиваясь от стремительных ударов Раджу, воспользовался моментом и остановил бой, тяжело выдохнув от удивления.

— У тебя просто потрясающий рост… Боюсь, скоро и меня перегонишь.

— Нет, мне еще учиться и учиться.

— В следующий раз попробуй сдать экзамен на офицера. Можешь стать самым молодым офицером.

На эти искренние похвалы Раджу вежливо кивнул.

В ходе практики он понял, что его боевой диапазон меньше, чем ему хотелось бы — часто не хватало длины рук или ног. Ловкость могла компенсировать этот недостаток, но противники были опытны. Без регулярных тренировок продвинуться дальше было невозможно.

— Спасибо.

Спрятав меч в ножны и отступив, Раджу вдруг ощутил на себе чей-то пристальный взгляд.

С высокого окна четвертого этажа, выходящего на тренировочное поле, за ним внимательно следила девушка.

Темные глаза были обращены только к нему. Когда их взгляды встретились, она радостно заулыбалась. А вот Раджу не знал, как реагировать, и стал серьезным.

Заметив, куда он смотрит, несколько солдат вокруг тоже подняли головы.

— О, это же госпожа Тина.

— Все такая же красавица, жаль только, что она любовница Морау.

— Мне б такую девушку…

— Мечтай!

Пока мужчины наперебой обсуждали свои впечатления, Тину кто-то окликнул сзади, и она повернулась, исчезнув за окном. Раджу нахмурился, глядя на пустую раму.

Она — та, что ради цели не остановится ни перед чем. Но никто, кроме них двоих, не знает, что ее цель — он.

Та, кто способна разрушить всю крепость, скрывает свою огромную силу под яркой внешностью и остается здесь только ради него.

— Тина, вы опять за кем-то наблюдаете?

— Мне что, у тебя разрешения что ли спрашивать?

Тина ответила холодно на реплику, прозвучавшую сзади. Морау, чиновник из столицы, лишь глупо улыбнулся, столкнувшись с ее презрительным взглядом.

— Хотел бы и я увидеть того, кто вам так интересен. Поддержал бы его!

— Не смей смотреть и тем более шуметь.

Резко бросив эти слова, Тина только сильнее развеселила Морау. Уже месяц, как она манипулировала его разумом, чтобы благодаря ему попасть в крепость, — но трижды пожалев об этом, тяжело вздохнула.

— Какой же ты надоедливый, если не оставишь меня в покое, то снова в твоих мозгах пошарюсь.

— Ну что вы, мне и так хорошо. Каждый день мне в радость.

Молодой человек, которому еще нет и тридцати, давно прослыл среди всех бесполезным, и это вполне соответствовало действительности. Он только добродушно улыбался в ответ.

Изначально Морау был убежден, что Тина — его любовница, как и было внушено магией. Но со временем у него появилось стойкое ощущение, что что-то не так. Когда это стало невыносимо, он спросил ее напрямую.

«У тебя выработалась устойчивость к внушению», — спокойно пояснила Тина и признала, что на самом деле не является его любовницей, а лишь навязала это магически.

Когда она попыталась усилить внушение, Морау остановил ее, сказав: «Оставьте все как есть, меня все устраивает».

Он всегда любил сильных женщин.

Более того, ему особенно нравилось, когда сильная женщина говорила с ним резко и свысока.

Но, будучи аристократом и ведя себя надменно, он не мог открыто проявлять такие наклонности. В итоге ему приходилось скрывать свои предпочтения, и чем больше он их скрывал, тем больше раздражался, становился резким с окружающими, и в результате женщины старались его избегать. Замкнутый круг.

Теперь же он был по-настоящему доволен жизнью. Все благодаря ей — официально его «любовнице». Каждый раз, когда Тина говорила с ним холодно и пренебрежительно, он чувствовал прилив бодрости и был готов на все. Даже к работе стал относиться с большим энтузиазмом, хотя толку от этого было мало — ему все равно не хватало способностей, чтобы принести пользу крепости.

Тина вернулась к столу Морау и взяла лежащие там бумаги.

— Вижу, тебе по-прежнему поручают бесполезную работу.

— Мне все равно не доверят ничего значимого. У здешних чиновников есть чутье на посредственность.

— Не стоит этим гордиться. Тебе должно быть стыдно.

— Даже так? Но мне как-то все равно.

— Приступай к работе. Через два часа я проверю результат. Не расслабляйся, твоя бесполезность — не оправдание, чтобы не работать.

— Постараюсь.

На суровые слова Тины Морау только ухмылялся и принимался за бумаги.

Сначала она сама делала всю работу, которую он приносил, но быстро поняла, что его бесполезность переходит все границы. Поэтому Тина сменила тактику и начала учить его работать, начиная с самого простого. Сейчас она старалась обучать его спокойно и терпеливо, иначе раздражение возьмет верх и над ней.

Тина с тоской наблюдала за своим нерадивым учеником, но, заметив время, оставила Морау и поспешила выйти из комнаты. Спустившись по лестнице, она, как и ожидала, увидела возвращавшегося с тренировки Раджу и тут же бросилась обниматься.

— Раджу!

— Эй, а если кто-то увидит?!

Игнорируя замечание, Тина поднялась в воздух и обвила его шею руками. Она крепко сжала руки, чтобы он не оттолкнул ее, и, поняв, что сопротивляться бессмысленно, Раджу повел ее в безлюдный коридор.

Морау уже знал, что Тина не его любовница, но для остальных в крепости было иначе. Если бы кто-то увидел, как она вцепилась в обычного солдата, пострадал бы именно Раджу.

Тина это прекрасно понимала, поэтому старалась встречаться с ним только, когда он был свободен от обязанностей и один. А Раджу каждый раз ворчал: «Веди себя прилично. Не выделяйся».

— Слишком близко. Отойди.

— Не-е-ет. Я хочу касаться тебя.

Тина приблизилась и поцеловала его в щеку. Раджу, обнимаемый ею, нахмурился, словно сдерживая раздражение, потом поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул.

— Даруйте мне стальные нервы.

— Ты обнимаешь меня только, когда я кошка, обними меня и как человека тоже!

— Рядом с кошкой отдыхаешь душой, а с тобой, Тина, напрягаешься так, что через три года можно становиться святым.

— У-у-у…

— Все, хватит. Отойди.

Раджу попытался оттолкнуть ее, взяв за плечи, но Тина изо всех сил вцепилась в него, не давая себя снять. Она крепко обняла его, и он, сдавшись, опустил голову. Тина прижалась лбом к его лбу, обняв его своим стройным телом, и посмотрела ему в глаза.

— Ну, не будь злюкой. Просто тащи меня вот так.

— Чую, меня сегодня же уволят…

— Не думаю… но было бы хорошо.

Тина наконец отпустила руки и, приподнимаясь, в момент, когда они разминулись, поцеловала его в мочку уха. Было слышно, как юноша затаил дыхание, но прежде, чем он успел рассердиться, она телепортировалась и исчезла. Он ведь всегда язвил с холодным видом, так что это можно было считать небольшой местью.

Потом она в облике кошки устроилась на крыше крепости и спала там два часа.

Через два часа она уже отчитывала Морау: «Совсем ничего не сделал! Тебя вообще чему-нибудь учили?!».

Так проходили их дни — в целом спокойно и счастливо.

Раджу проживал в комнате на четверых, предназначенной для рядовых солдат. Несмотря на ограниченные размеры, места для четырех человек было достаточно. В каждой комнате имелась отдельная ванная — наследие борьбы с эпидемиями. Некоторых тяготила жизнь без личного пространства, они сетовали на тесноту, но Раджу, напротив, находил в таком соседстве утешение, ему не нравилось оставаться одному.

Когда они еще жили в деревне, Тина постоянно хотела быть рядом — и днем, и ночью, что порядком утомляло. Теперь, по крайней мере ночью, она заранее превращалась в кошку. Некоторые солдаты хотели погладить черную кошку, которая появлялась только по ночам, но Тина ловко ускользала от их рук и устраивалась клубком у подушки Раджу.

Однако в тот вечер все было иначе. Два его соседа по комнате, поджидавшие его после ужина в столовой, поймали его с хитрыми улыбками и позвали развлечься.

— Давай сходим в город, он рядом. Завтра ведь выходной.

— Можно и завтра выбраться, сейчас уже темно.

— Ты что, не понимаешь? В квартал красных фонарей днем никто не ходит.

— Аргумент… Подожди, какой квартал?

Один парень закрыл рукой рот Раджу, когда тот уже собирался закричать. Второй схватил его за руку и начал грубо тащить.

— Все идут, давай и ты. Заплатим, если надо.

— Я не хочу… эй…

— Не скромничай. Насколько я знаю, ты еще не познал женщину? Познакомим тебя с подходящим заведением.

Юноша яростно вырвался из рук тех, кто закрыл ему рот и заломил руки, и, похоже, услышав шум, к происходящему подключились находившиеся поблизости люди — но не чтобы помочь ему, а чтобы поддержать тех, кто пытался его утащить.

Эти солдаты, которым уже далеко за пятнадцать, просто не могли терпеть, что самый младший в крепости парень спокойно и уверенно справляется со всем, что ему поручают. Им хотелось увидеть его растерянность — как и подобает его возрасту. И, движимые этой жалкой мотивацией, они практически подняли Раджу на руки и силой потащили его в повозку, ехавшую в соседний город.

— Подождите! Мне конец! Этой крепости конец!

Но его искренний крик товарищи восприняли как шутку.

В конечном итоге Раджу связали, затолкали в повозку вместе с остальными и вывезли из крепости ночью. Когда черная кошка пришла в их комнату и никого не обнаружила, она только удивленно наклонила голову.

— Что, тебя забыли?

Ночью, вернувшись в комнату, Дефас увидел на кровати Раджу сидящего кота и усмехнулся.

Хотя он был командиром отряда, Дефас предпочитал жить вместе с подчиненными в общей комнате — так веселее. Он прекрасно знал, чьим котом был этот черный пушистик.

Дефас рассмеялся, гладя спокойного котенка по голове.

— Твой хозяин ушел в город с плохой компанией. Наверное, повели его в бордель.

Будучи уверен, что перед ним обычный кот, он просто сказал как есть и, добавив: «Я тоже сегодня не ночую здесь», покинул комнату.

В итоге в комнате осталась лишь девушка, которая при желании могла бы разрушить всю крепость.

Беды всегда сваливались на него внезапно.

Глубокой ночью, при ярком свете луны, Раджу, стараясь никому не попадаться на глаза, вернулся в комнату и увидел на своей кровати сидящую девушку. В ту же секунду он внутренне смирился со смертью.

Тина была в человеческом обличье и, увидев его, чарующе улыбнулась.

— С возвращением.

— Я… я дома.

Раджу почти понадеялся на то, что она еще ничего не знает, но тут она спросила:

— Ты ходил в бордель?

Для него это прозвучало как приговор.

— Откуда ты знаешь?..

— Командир отряда рассказал.

Раджу мысленно проклял Дефаса: если крепость разрушат, то часть вины на нем. Отбросив ненужные мысли, он решился и сел напротив Тины.

— Давай поговорим.

— Давай.

— Я не ходил. Я сбежал.

— Понятно. Молодец.

Ответ был удивительно простой. Все закончилось за пять секунд, даже не начавшись.

Раджу с недоумением посмотрел на Тину.

— Ты так легко поверила?

— А? А ты соврал?

— Нет, я не вру… Просто думал, что ты разозлишься сильнее.

— Я не буду злиться.

Ее слова прозвучали без тени насмешки. Растерянная реакция Тины только больше смутила Раджу — он облегченно выдохнул.

Иногда ее поведение было совершенно непредсказуемым: то она проявляла безумную одержимость, то казалась почти безразличной. После всех усилий, чтобы сбежать от товарищей и добраться до крепости, такая холодная реакция вызывала у Раджу легкое раздражение.

Он тяжело вздохнул.

— Если тебе все равно куда я хожу, может, перестанешь ко мне приставать?

— Нет, это совсем другое.

— И какая же разница?

— Если я начну ревновать по‑настоящему, кто‑нибудь точно умрет.

У Раджу прошел холодок по телу от ее слов, сказанных столь просто.

Впрочем, он и сам понимал: если она рассердится по-настоящему, то никто не знает, на что она способна.

— Моя сила куда больше, чем ты думаешь. Если я по-настоящему разозлюсь, может исчезнуть целая страна. Я привыкла себя сдерживать. Кроме того, из‑за долгого одиночества еще до того как повзрослела, ревность у меня почти исчезла. Сейчас это чувство мне чуждо, и возвращать его я не намерена — это слишком опасно.

Тина прикрыла рот рукой и тихонько зевнула. Неудивительно — обычно в это время она уже спит. Она подняла сонный взгляд на Раджу.

— Так что я не буду злиться. Просто… мне бывает одиноко.

— …

— Лучше скажи, можно тебя обнять?

Еще не познавший настоящей любви юнец и девушка, что отказалась от нее в угоду обстоятельств.

На ее застенчивый вопрос Раджу кивнул.

Если бы я не вернулся, она осталась бы здесь, совсем одна… просто ждала бы…

Заставить ее — ту, что прожила куда дольше, чем кажется на первый взгляд, — почувствовать одиночество, было для него куда болезненнее, чем даже вызвать ее гнев.

— Прости.

— За что? Ты ведь вернулся.

— Ну… За все.

Теперь Раджу даже казалось неправильным думать, что она могла бы злиться. Он достал из кармана сверток и протянул ей.

— Вот, это тебе. Сувенир.

— Что?

Внутри лежало серебряное ожерелье. Он заметил его в уличной лавке, пока ускользал от своих товарищей и носился по городу, и подумал, что оно подошло бы Тине. Раджу купил его не затем, чтобы задобрить ее — просто захотел подарить. На самом деле, если бы было чуть больше времени, он бы заглянул и в магазин одежды, но преследователей оказалось больше, чем ожидалось, и возможности не представилось. Если бы можно было просто вырубить их всех, может, и успел бы выбрать что-нибудь. Ему было немного жаль.

Тина раскрыла в ладонях ожерелье и удивленно посмотрела на него. Раджу хотел было сказать: «Дешевая вещица, конечно…», но промолчал.

Он увидел ее счастливую улыбку.

Тина, обладающая редчайшей красотой, сейчас смотрела на него по-детски радостно, едва сдерживая восторг.

— Мне правда можно взять?

— А, ну-да.

— Я очень рада, спасибо. Оденешь его?

Ее белая шея была такой тонкой, что казалась невероятно хрупкой.

Раджу, с трудом сдерживая дрожь в руках, надел на нее ожерелье. Шея, на которую он обычно не обращал внимания, показалась ему странно притягательной, и он почувствовал смущение. Когда Тина обернулась, исходивший от нее цветочный аромат стал еще сильнее — хотя, возможно, это была лишь иллюзия, существующая только в его восприятии.

— Люблю тебя.

Она прошептала слова любви, как девочка, и подарила ему поцелуй.

В этой искренности, лишенной всякой игры, было для него куда больше страсти, чем в атмосфере квартала плотских утех.

В его собственном лице, отражающемся в ее темных как ночь глазах, было что-то неотвратимо хрупкое. Красота этих медленно моргающих глаз вызывала в нем непреодолимую жажду. Раджу с трудом сдержал руку, которая уже тянулась к ней, и сглотнул.

— В ко… в кошку!

— Что?

— Стань кошкой, сейчас же!

На его отчаянные слова Тина, хоть и с недоумением на лице, все же вновь приняла облик привычного котенка. Ожерелье, все еще висевшее у нее на шее, тоже уменьшилось, но вместо того чтобы обратить внимание на это, Раджу с облегчением вздохнул — главное, что им удалось выбраться из опасной ситуации.

В конце концов она всегда действует прямо, не думая о том, как это влияет на него. В результате ему постоянно приходится бороться с собой. Сделав несколько глубоких вдохов, он попытался вернуть себе самообладание.

— Даже если никого нет, в этой комнате — только в виде кошки!

— Хорошо!

— Все, спать.

— Спокойной ночи.

Черный котенок свернулся у подушки, как маленькое живое тепло. Раджу медленно провел ладонью по его шелковистой шерсти.

Пока ему кажется, что он недостаточно хорош для нее, это — все, что он может дать ей.

Но, возможно, когда-нибудь он сам захочет быть ближе, и тогда сможет спать рядом с ней не в облике кошки.

С этими мыслями он прижал к себе своего маленького котенка и закрыл глаза.

Мягкое теплое тельце пахло не цветами, а, скорее, солнцем.

На следующий день, когда крепость так и не была разрушена, Морау вернулся в свою комнату с горой бумаг.

В последнее время он стал мягче и утратил присущее аристократам высокомерие, но из-за своей некомпетентности по‑прежнему не вызывал симпатии у местных чиновников. Ему даже поручили разбирать старые архивы — скорее, чтобы избавиться от него. Но Морау и сам не особо понимал, какая работа сложная, а какая простая.

Положив на стол стопку бухгалтерских журналов, он заметил Тину в углу комнаты и удивился. Необычно было видеть ее такой: она смотрелась в зеркало с радостной улыбкой на лице.

— Случилось что-то хорошее, Тина?

— Мне подарили ожерелье.

— А, вот в чем дело.

Украшение на ее шее, с точки зрения Морау, было невзрачным и без единого драгоценного камня.

Но он сразу понял, что для нее оно дороже любых сокровищ. Видя, как она радуется, словно девочка, Морау сам невольно обрадовался.

— Дадите глянуть?

— Нет!

— Может, поменяемся?

— Еще чего! Хочешь из окна вылететь?

На ее резкие, вполне способные обернуться реальным выбрасыванием слова Морау лишь ухмыльнулся и уткнулся лицом в бумаги.

Тина обернулась, с явным отвращением посмотрела на происходящее и телепортировала к себе одну из бухгалтерских книг.

— Опять тебе кучу работы дали?

— Я же хочу быть полезным!

— Лучше всего ты поможешь, если ничего не будешь делать.

— Ах, как приятно слышать это от вас!

Хотя они и разговаривали, никакого настоящего взаимопонимания не было. Тина тем временем бегло пролистала бухгалтерскую книгу.

— Если бы тебе поручили что-то действительно дельное, то я бы еще подумала обучить тебя…

— Тина, вы же столько всего необычного знаете. Где вы вообще применяли такие знания?

— Я преподавала искусство управления двадцать второму королю Фарсаса, Уиллу Норсу Темпусу Лас Фарсасу.

— Что? Тина, вы что, служили при дворе Фарсаса? Подождите, который сейчас по счету король Фарсаса?

— Я так и знала, что ты спросишь. Учись, невежда. Сейчас у власти находится двадцать пятый по счету правитель.

Уилл же, сын Оскара, был королем, уверенно владевшим множеством различных дисциплин. Королева, бывшая его наставницей, подошла к столу Морау и забрала оставшиеся бухгалтерские книги:

— У меня хорошее настроение, сегодня я сделаю все сама.

— Как же так! Я тоже хочу помочь!

— Иди восвояси. Бездарность.

— Ах, еще-еще!

— Вон отсюда, бестолочь!

Морау, похоже, был в полном восторге — он засмеялся.

Оттолкнув его в сторону, Тина заняла место за рабочим столом. Раскладывая книги по порядку, она вдруг обратилась к Морау с вопросом.

— Кстати, ты ведь из столичной знати. Знаешь что‑нибудь о братьях — претендентах на трон?

— А, о тех, что друг друга терпеть не могут? Да, знаю… вернее, я не слишком часто бывал в светском обществе…

— То есть, не знаешь. Так и думала. Ладно, сама разберусь.

Ожидать от него чего-то большего было бессмысленно. Оставалось самой собирать информацию в свободное время.

— Тина, зачем вам вообще это знать?

— На всякий случай. Если что-то случится, это место быстро станет полем боя.

Тина взяла в руки письма, скопившиеся на столе. Те, что касались работы, она обычно вскрывала и проверяла сама, но это — нераспечатанное — было личным письмом, адресованным Морау.

— Ты не хочешь открыть его? Письмо адресовано тебе.

— Нет, не нужно. Все равно там ничего интересного.

— Письма ведь читают не ради интереса.

— Сожги его.

— Делай, что тебе говорят, бездарь.

Тина холодно отрезала, а Морау только радостно улыбнулся.

С досадой она перевернула конверт. На нем красивым почерком было написано женское имя: Радия Коко Асихис. Видимо, тоже из дворян, раз указана фамилия. Конечно, она не могла бы всерьез сжечь чужое письмо, даже если тот сам просит. И когда Тина уже собиралась сказать: «открой», Морау вдруг сам добавил:

— Это моя невеста. Но она всегда такая шумная и надоедливая… Наверняка опять пишет, чтобы я вернулся и поскорее женился.

— Да тебе же повезло. Ты ведь любишь, когда тебя ругают.

— Не путайте! Когда унижают хладнокровно и презренно — это одно, а когда визжат, как щенок, — совсем другое…

— Мне все равно, извращенец.

Тина метнула письмо в Морау. Усиленный магией конверт едва не задел его лицо и вонзился в стену.

Рассматривая разложенные перед собой карты, Раджу задумался.

Он без труда читал написанное — еще в деревне старики обучили его грамоте, а с приходом Тины его навыки заметно выросли. Она даже сказала: «С такими знаниями ты и купцом сможешь стать».

Но сейчас важнее не чтение, а победа в игре.

В решающий момент он выбрал одну из карт:

— Тогда я использую «Дорогу у подножья горы».

Двигая две фишки, Раджу наблюдал за Тиной напротив — она улыбнулась.

— Хороший ход. Ты с каждым разом становишься сильнее.

Тина открыла одну из карт, лежавших рубашкой вверх у края поля — это была «Блокировка горных и морских путей». Эту карту следовало использовать гораздо раньше, но Тина, похоже, уже заранее просчитала тактику Раджу.

— Серьезно?.. Опять проиграл?

— Ты ведь только сегодня начал. Сразу сильным не станешь.

— Везет тебе, Тина. Научи и меня.

Тина, улыбаясь, убрала фигуры, затем смяла ближайшую бумагу и кинула ее — она мягко ударила хохочущего Морау в голову.

— А тебе стоит уже научиться тому, чему тебя я уже обучила.

— Ха-ха. Все вылетает из головы, как только объясняют.

Они находились в комнате Морау. Во время свободного времени Тина пришла, чтобы снова сыграть, и между делом пожаловалась, что Морау никак не научится своей работе, сколько бы она ни объясняла. Тогда Раджу спросил, чему именно его учат.

Это был простой интерес к неизвестному. С прибытием в крепость Раджу увидел множество людей, занятых разными делами. Проще говоря, перед ним внезапно открылся новый мир.

Тем не менее, он не собирался отказываться от пути солдата, даже оставаясь пока неопытным. Но факт в том, что он начал задумываться и о том, чем занимаются другие, и о том, кем станет сам через несколько лет.

Вот так Раджу пришел посмотреть, как Морау подвергается жесткой «дрессировке», и в тот момент Тина предложила: «Это же самые основы для чиновников. А если хочешь заняться чем-то новым — как насчет освоить тактическую доску?»

Игра, в которой тактические действия моделировались с помощью карт и фишек, впервые представила Раджу опыт наблюдения за сражением с высоты. Раньше он выходил на охоту с группами охотников, но поле боя, возникающее в его воображении благодаря этой доске, было куда более сложным и многогранным.

Тина с улыбкой смотрела на Раджу, задумчиво уставившегося на доску.

— Ну как, понравилось?

— Угу.

— На самом деле командовать, управлять и принимать решения — куда сложнее, чем кажется. То, что видят генералы, многослойно. Да и на всем материке есть на что посмотреть. Так что… не хочешь отправиться со мной в путешествие?

— Я…

Раджу взглянул на нее. Предложение было слишком привлекательным. Но…

— Тина, несправедливо! Возьмите меня тоже!

— Нет. У тебя есть долг перед этой страной как у настоящего дворянина.

Ответ Морау был холоден, но это совпадало с тем, что думал сам Раджу.

На данный момент он оставался никем — солдатом без боевого опыта. Ежедневная работа над собой — единственный для него путь, и он не мог себе позволить бросать это ради другого.

Кроме того, он понимал: рядом с Тиной он будет проявлять излишнюю мягкость, а значит, так и не сможет полноценно раскрыться.

Раджу взглянул на часы и поднялся.

— Пора возвращаться. Спасибо, господин Морау.

— Не за что! Приходи поиграть в любое время! Мне ведь самому весело!

— Когда ты так официально к нему обращаешься, мне хочется взорваться от злости, так что прекрати.

— Да! Называй меня просто по имени!

Раджу пробормотал:

— Ну уж нет… — но оба, похоже, даже не обратили внимания.

Тина, убирая тактическую доску, улыбнулась и помахала рукой:

— Я все отнесу в комнату. А ты можешь спокойно возвращаться к тренировке.

— Спасибо.

Похоже, она понимала, что ему все еще хочется попробовать многое. Уже собираясь выйти, Раджу вспомнил, что говорили ему товарищи.

— Кстати, Тина, завтра мы с ребятами идем ужинать в город. Присоединишься? Сказали можно взять кошку.

— Пойду!

Ответ прозвучал так бодро, что это даже позабавило. Пока Морау завистливо бурчал: «Повезло», а Тина снова кидалась в него бумажками, Раджу с легкой усмешкой покинул комнату.

В получасе езды к юго-востоку от крепости Санэк, где жил Раджу, располагался крупный город. Он стоял на оживленном тракте, путники заходили сюда постоянно, и даже по ночам улицы не пустели — одно из самых людных мест в стране.

Под чистым голубым небом Раджу быстро пробирался сквозь толпу в сопровождении нескольких товарищей. У него на голове сидела черная кошка — крохотная и невозмутимая.

Позади, неспешно шагая и лениво зевая, шел командир Дефас. Он обратился к идущим впереди:

— Куда сегодня держим путь?

— Есть отличная столовая. Сначала туда.

— Потом я покажу Раджу пару мест.

— Спасибо, обойдусь.

Мимолетом вспомнилось, как когда-то его едва не запихнули в бордель. Тогда выбраться из веревок было сложно. Но теперь у него на голове Тина. А значит, даже если все снова пойдет наперекосяк, по-настоящему худшего удастся избежать. Хотя без неприятностей, возможно, не обойдется.

— О, вот здесь.

Впереди идущий остановился у большого здания на центральной площади. Сквозь мутные стекла виднелся полумрак и плотная толпа.

— Мясцо тут отличное. И выпивка дешевая.

Раджу обернулся к Дефасу и тот вдруг заметил кошку на голове юноши и смущенно уставился на ее круглые, немигающие глаза.

— Э-э… с кошечкой, наверное…

Раджу сразу понял, о чем речь, и задумался. Кошка шепнула ему на ухо «потом», грациозно спрыгнула и исчезла в толпе.

Юноша смотрел ей вслед так, будто потерял собственную любимицу.

— Эй, Раджу.

— Все в порядке. Она вернется.

— Умная кошка.

Что кошку не пустят внутрь — в общем-то, очевидно. Но Раджу не подумал. Просто шагнул за порог, машинально подумав: потом как-нибудь компенсирую.

Хотелось поесть.

Однако и когда затянувшийся ужин закончился, Тина так и не вернулась.

— А? Ее все еще нет.

Он окинул взглядом площадь за окнами. Сумерки уже начали стелиться по мостовой, но людей на ней меньше не становилось. А черного котенка — как не бывало.

Неужели заблудилась?

Раджу нахмурился. Мысли метались. Его окликнул один из товарищей:

— Эй? Из-за кошки, что ли? Вернется. Пойдем лучше, развеемся!

— Не пойду.

— Да брось, ты же вечно слишком спокойный. С тобой скука смертная.

— Я не стану рисковать жизнью ради чужого веселья!

Она говорила, что не ревнует, и он ей верил. Но и не собирался делать то, что ей заведомо неприятно — даже в шутку.

В крепости хватает магов, но Тина явно не из их числа. Ее сила выделяется.

Обычному магу, чтобы просто зависнуть в воздухе, требуется полная концентрация. А она порой парит без слов, как будто играючи. И даже это — не самое странное. Одного только ее умения принимать облик кошки достаточно, чтобы понять: ее сила на совершенно ином уровне.

— Я подожду кошку. Идите, развлекайтесь.

— Тебе кошка важнее женщин?!

— Именно.

Впрочем, кошка и была девушкой. Но объяснять он не стал.

Товарищи, усмехнувшись и бросив напоследок: «Осторожнее с дворянами!», исчезли в толпе. А Раджу остался и сел на прохладные каменные ступени на краю площади.

Где она теперь?

Он знал: даже если уйдет, она сама найдет его. Но все равно уходить не собирался. Это было бы… неправильно. Он поднял взгляд на небо — того же цвета, что и его глаза.

Время тянулось. Площадь гудела, приближалась ночь. Вдруг где-то далеко раздался глухой взрыв. Раджу сразу поднялся.

— Тина?..

Он огляделся. Из-за городского шума никто вокруг, похоже, не заметил звука, но у него внутри все сжалось. В голове тут же всплыло:

Опять она?

Она же все время грозится снести крепость. Не замешана ли она в этом взрыве?

Он колебался. Идти проверить? Или остаться и ждать?

В этот момент за спиной раздался незнакомый женский голос:

— Хочешь погадаю?

— А?

Он обернулся. Перед ним стояла девушка.

На вид чуть старше его. Платиновые волосы, синие глаза, безупречные черты. Красивая, но не по-человечески. Лицо без эмоций, словно фарфоровая кукла, внезапно сошедшая со своей подставки. Все в ней казалось нереальным, как во сне.

Она держала в руках белоснежный букет и, подняв взгляд, спокойно повторила:

— Хочешь погадаю, а?

— Э-э… нет, спасибо. Прости.

Он в такие вещи не верил. Но девушка заговорила:

— От тебя исходит сильный свет. Но совсем скоро придет опасность. Предательство близкого. Воля, исходящая издалека…

— Эй! Стоп! Я же сказал не надо! — он резко поднял руки, будто отгоняя ее слова.

Навязанное гадание, да еще с намеками на предательство — последнее, чего ему сейчас хотелось. Но девушка, будто не слыша, хотела продолжить, как вдруг осеклась.

Ее синие глаза распахнулись в удивлении. Что‑то в ней изменилось — как будто маска дала трещину.

— Подожди… ты… ты муж Тинаши?

— А?

Он слышал это имя впервые, но в нем было что-то тревожно знакомое. Что-то, что наводило на мысли о той неординарной колдунье, которую он знал. Раджу переспросил с нарастающим беспокойством:

— Тинаша… это Тина?

Платиноволосая слегка склонила голову набок, опустила взгляд на букет и едва слышно пробормотала:

— Она — Лазурная Луна. Королева без трона. Девушка, вышедшая замуж за свою противоположность. Ставшая сверхчело…

— А-а-а-а-а! Стоп!

Крик разрезал воздух. Черноволосая девушка влетела словно вихрь. Тина выскочила непонятно откуда, ловко зажала девушке рот и скрутила ей руки. На ее лице играла вымученная улыбка.

— Д-давно не виделись, Кассандра.

Та лишь промычала в ответ — и, судя по интонации, действительно узнала ее. Тина нервно улыбалась, но ее глаза оставались холодными. Очень холодными.

— Вроде бы и есть о чем поговорить… хотя нет. Лучше ничего не говори. Лишнего — особенно! Ладно?

Кассандра кивнула. Тина с осторожным облегчением убрала руку.

Но гадалка снова подняла взгляд, на этот раз прямо в глаза Тине.

— Сто лет не виделись, Тинаша.

— Я же сказала — не болтай лишнего!

Тина вскрикнула, схватилась за голову, как от удара. Но было уже поздно.

В ночном небе летел огромный алый дракон. Юноша на его спине скользнул взглядом по девушке, сидевшей впереди него на коленях.

— Это я тебя привел, а потом бросил. Прости.

— Нет… спасибо, что привел.

— Кажется, по дороге был взрыв?

— За городом один дворянин обижал детей. Я немного… помогла.

— Понимаю. Но не перегибай.

— Постараюсь в следующий раз.

Они оба говорили не о главном, словно выжидая. Но так долго продолжаться не могло. Раджу тихо выдохнул и задал то, что действительно интересовало:

— Твое настоящее имя — Тинаша?

— Ну… да.

— Говорят, ты не стареешь. Тебе больше сотни лет?

— Прости уж, что я старуха.

— Мне это неважно.

Тинаша подняла взгляд. В ее темных глазах было что‑то такое, от чего у Раджу внутри все сжалось. Что‑то раздражающе непонятное. Он быстро отвел взгляд.

Гадалка — вероятно, тоже прожившая не одно десятилетие — знала Тинашу. Сказала много тревожного, но расспросить толком не удалось: Тинаша утащила его, усадила на дракона… и теперь, по какой-то своей странной логике, сидела напротив в позе смирения.

— Она сказала: «вышедшая замуж»… У тебя был муж?

— Д…

Тинаша странно ахнула и запнулась. Не произнесенное вслух «да» повисло в воздухе. Раджу нахмурился.

Девушка, живущая больше века… В ее прошлом могло быть все, что угодно. А уж у такой красавицы наверняка находились желающие. Он понимал это. И все же злился.

Она говорила ему: «ты особенный», — а ведь когда-то эти улыбки, эта нежность… уже принадлежали другому. Кто-то звал ее женой. Кто-то держал ее за руку.

Он взглянул на нее холодно.

— И где он теперь? Почему ты не с ним?

— Трудно сказать… Девяносто лет назад нас разлучила смерть.

— Девяносто лет…

— Прости, что я старая.

— Я же сказал, мне все равно.

Девяносто лет — огромный срок. Для нее, возможно, просто отрезок. Но факт остается: она была чьей-то женой.

Узнав это, он начал сомневаться даже в ее прежних признаниях. Пусть и понимал, что мыслит узко, но он был слишком молод, чтобы проглотить все это просто так.

— И вообще, почему человек, уже побывавший в браке, лезет к младшему и давит со свадьбой?

— Угх…

— С первого дня липнешь. С чего такая любовь? Это все — шутка?

Он буравил ее взглядом. Он знал, что это, вероятно, не игра. Но во внезапную любовь верилось с трудом.

Тинаша опустила голову, будто ей на плечи легла тяжесть, но через миг подняла и посмотрела прямо ему в глаза.

— Это может казаться странным. Но это не шутка. Прошу… не сомневайся в этом.

— Подозрительно.

— Но я люблю тебя.

Слова прозвучали как удар в грудь. Раджу едва заметно отшатнулся. Его дыхание сбилось.

В этом тонком теле таился шторм, а в глазах — тьма, глубже ночного неба.

— Даже если бы я была другой. Даже если бы мы встретились случайно, не зная ничего друг о друге… я бы все равно влюбилась. В тот первый день я действительно воспылала твоим духом. И в моих чувствах нет ни капли лжи.

Эмоции, как бурный поток, рвались наружу.

Для безвозмездной любви — это было слишком. Она отдавала себя без остатка.

— Даже если ты меня не выберешь, одно будет неизменным — я навсегда твоя.

Обет, тянущийся в будущее, к тем годам, которых у него еще нет.

Раджу слушал, но слов уже не находил.

Одним лишь слогом она пронзала его насквозь.

Невозможно отрицать: в ее глазах нет лжи. Он видел это. И, возможно, именно поэтому его с самого начала тянуло к ней. Без объяснений. Без логики.

Тинаша наконец перестала сидеть на коленях и обняла его.

Раджу помедлил пару секунд, но затем осторожно провел рукой по ее голове.

— Эм… прости. Сказал гадость.

— Ничего. Ты ведь всегда такой… холодный.

— Ты странная. Я бы не подумал, что тебе больше ста.

— Ага… С годами разница между столетиями пропадает.

Когда-то на материке, по слухам, жили ведьмы, способные прожить века. Может, она одна из них. Но это не имело значения. Для него она была той, кем стала сейчас.

— Что-то… устал ни с того ни с сего. Хочется, знаешь, помыть кота.

— Ни за что! Ненавижу мокнуть!

— Я не про тебя… Просто бывает, вымоешь кота, и будто на душе стало легче.

Он представил пушистого, круглого, как клубок шерсти, котенка — мокрого, несчастного, с обиженными глазами. Посмотрел на Тинашу. Та взвизгнула:

— Нет! Я правда не хочу!

Раджу ничего не ответил. Молчал.

И в этом теплом, тихом небе над миром звенела одна лишь ее мольба.

Далеко к юго-востоку от крепости Санэк находилась столица Мэнсана.

В этом году правящему королю исполнялось шестьдесят семь. Старость приковала его к постели, и вопрос престолонаследия между двумя сыновьями оставался открытым.

Братья от разных матерей. Разница в возрасте всего год, но росли они порознь, почти не общались. И все же казалось, что вражды между ними нет: лишь сдержанное наблюдение друг за другом на протяжении всей жизни.

Так думал и первый принц, Эзель. До недавнего времени.

Теперь же, сжав зубы перед своими приближенными в своем кабинете, он думал:

Риас… неужели ты и правда хочешь столкнуть меня вниз?..

Чтобы стать королем, одной крови мало. Нужны верные вассалы, прочные союзы, внутренняя опора. Но в последние месяцы один за другим исчезали те, на кого Эзель привык полагаться. Кто-то отказывал в поддержке, кто-то пропадал, а кто-то и вовсе погибал. Один из его самых давних союзников, влиятельный аристократ, был зарезан в собственном доме.

Виновный, как казалось, очевиден: сводный брат. Тот, кто за долгие годы изучил управление до тонкостей и умело вел политическую игру.

Эзель пошел иным путем — меч и военное дело. Ради поддержки отца и чтобы внешние державы не заметили слабости, он сосредоточился на армии. И добился немалого.

Но теперь он понимал: в тонких интригах он слаб. И Риас бьет точно в эту слабость.

Если так пойдет и дальше — он точно вылетит из борьбы за трон.

Риас же, взойдя на престол, не оставит соперника в покое: сошлет, устранит, уничтожит. А стоит Эзелю исчезнуть с политической арены, и соседи, до сих пор сдерживаемые его военной репутацией, начнут движение. Особенно Барсия — та самая, что давно следит за крепостью Санэк.

Надо что-то предпринять…

Пока часть феодалов выжидала, к кому склониться. Их еще можно убедить: поддержка старшего пойдет на пользу всей стране. Но внешняя обстановка сейчас спокойная, и проявить военную доблесть — единственное, в чем Эзель действительно силен — негде.

Пожалуй, если и остался шанс, то в крепости Санэк.

Пограничная твердыня, сдерживающая Барсию, скорее всего, первой примет удар, если что-то случится. Но большинство не понимало: им казалось, это далекая граница, где можно не напрягаться. Мало кто видит, что шаткое равновесие держится лишь на усилиях Эзеля и его людей. И именно потому, что он справлялся слишком хорошо — его вклад стал незаметен.

Он и представить не мог, что бережно хранимый им мир однажды обернется помехой. Но так больше продолжаться не может.

— Разместите генерала Милларда в крепости Санэк.

Приближенные вздрогнули.

Миллард — один из самых преданных и прямолинейных людей Эзеля. В интригах не участвует, но в бою — надежен, как сталь. Его отправка в пограничную крепость означала лишь одно: Эзель допускает вероятность вооруженного конфликта.

— В-ваше высочество, это…

— На всякий случай.

Шанс переломить ситуацию еще есть. Лучше с минимальными жертвами, но главное напомнить всем, насколько важна армия. И кто способен ею командовать.

Эзель сдержал тяжелый, едва не вырвавшийся вздох.

Он ненавидел это чувство. Собственное бессилие.

И то, что до сих пор не может понять: как все зашло так далеко.

Хотя ее тайна всплыла самым неожиданным образом, Раджу не стал мыть ее в виде кошки.

Тинаша, разумеется, испытала облегчение, но вины это не сняло.

Раджу для своего возраста слишком рассудителен. Думает о других — порой даже в ущерб себе. Такая у него доброта. И именно поэтому ей было особенно жаль, что довела его до резких слов.

В знак извинения можно было бы позволить ему вымыть себя в кошачьем виде… но только не это. Мыться она терпеть не могла настолько, что подняла шум еще до того, как капля воды ее коснулась. В итоге Раджу бросил: «Ладно-ладно. Все сделает, лишь бы не намокнуть».

Ее поведение не соответствовало поведению того, кто хотел извиниться.

Легким шепотом Тинаша произнесла:

— Раскаиваюсь…

— В чем именно, Тина?

— Да не перед тобой, идиот. Руки в ноги и пиши отчет!

С поникшей головой она вытащила из корзины письмо. На обороте красовалось уже знакомое имя: невеста Морау. Похоже, она злилась за долгое молчание — адрес теперь был написан с подчеркнутой жестокостью, хоть почерк все еще оставался безупречным. Без сомнения, знатная, воспитанная особа.

Тинаша повертела письмо в пальцах, затем со вздохом бросила его Морау.

— Все, открывай. Это уже десятое.

— С какой стати открывать то, чего я не хочу читать?

— Ты ребенок, что ли?!

Он усмехнулся, засыпая стол кипой бумаг. Она, уперев руки в бока, продолжила:

— Династический брак — долг дворянина. Раз уж жил как бездарь в уединении, прими свою участь и женись.

— Потому-то я и пытаюсь перестать быть бездарем, Тина. Выходите за меня.

— Будь добр, неси свой бред во сне.

С явным раздражением Тинаша подняла упавшее письмо и сунула в ящик шкафа — туда, где уже лежали все десять. Она вздохнула, глядя на ровные, красивые конверты.

— Как-нибудь прочти, а пока — за работу. Чтобы тебе хоть что-то запомнить, нужно делать втрое больше. Так что старайся.

— Будьте со мной жестче, учитель!

— За дело, болван.

Он, сияя, схватил перо. А она только поморщилась от усталости, захлопнула ящик и, не глядя, снова подумала о дорогом юноше.

Голова невольно опустилась.

Большая столовая крепости работала допоздна, чтобы избежать лишней толкучки.

Раджу ужинал один. Он поднял голову, когда напротив бесшумно опустился Дефас.

— Командир, вы уже вернулись?

— Сегодня — да. Ну как? За эти дни было что-то необычное?

В тот день, сразу после вылазки в город, Дефас покинул крепость по какому-то поручению. В мирное время дела идут и без командира, но об этом вслух не говорят. Сам он к таким вещам относился равнодушно, но у подчиненных свои ожидания и свои нормы.

Раджу всмотрелся в незамысловатую фигуру командира.

Говорили, ему двадцать два. Не местный — прибыл из столицы. Силен, но к тренировкам не фанатичен. Движется, как ветер — легко и непредсказуемо. И все же, если он возглавлял пограничную твердыню, значит, немало сделал и неплохо все просчитал.

Дефас поймал его взгляд.

— Тебе что-то нужно?

— Скорее вопрос. Почему вы стали командиром?

— Само как-то вышло.

И на этом все. Похоже, он действительно никогда не задумывался.

Дефас рассмеялся в ответ на молчаливое разочарование подчиненного.

— Жизнь такая. Живем, как получается.

— Вот как…

Раджу думал иначе. Он хотел быть собой — не кем-то, кем назовут, а тем, с кем он сам сможет согласиться.

Раньше, в деревне, он не задумывался, кем станет. Но теперь — да. Раджу хотел прочной и собственной силы.

— Тебе бы просто меч точить, сдать экзамен, получить чин, а там, глядишь, и служба при дворе. Что за внезапные сомнения?

— Не внезапные… Девушка, которой я нравлюсь, раньше была замужем, и…

Однако командир, отпив супа, внезапно закашлялся и Раджу прервался.

— Вы в порядке?

— Ты… с чего вообще такие разговоры, и какой комментарий ты от меня ожидаешь?

— Не надо комментировать. Просто… стало интересно, что это был за человек — ее прежний муж.

Тот мужчина, который когда-то сделал Тинашу своей женой… Как он понял, что достоин ее?

Если у них была только любовь — тогда я ему не соперник.

Но мне мало одного чувства к ней. Я не могу мириться с тем, что сам по себе я никто. Пустой.

Что мне нужно, чтобы быть уверенным? Делать то, что пока не получается, снова и снова? Но какие именно слабости выбрать целью?

Кем я хочу стать дальше? Во что вырасти, чтобы смотреть на себя без отвращения?

Наверное, с такими вопросами сталкиваются позже. Просто… услышал о ее муже и заклинило.

Мысли все нарастали и нарастали, став поперек как кость в горле.

Дефас, отломив кусок хлеба, рубанул по-своему:

— Пустые переживания. И потом, это девушка, которая нравится тебе, а не та, которой нравишься ты. Не путай. Займись собой.

— Собой?..

Он и собирался. Просто… все было расплывчато. Когда пришел в крепость, думал: послужу три года, а там видно будет.

А теперь хотелось конкретной цели. Точно знать, куда идти и зачем.

Дефас глянул на слишком серьезного подчиненного с досадой:

— По сути, ты хочешь, чтобы любили только тебя. Собственник ты.

— А?

— Смотри, чтоб женщина твоя тебя не обвела. Еще пара лет — и выбирать будешь сам.

Дальше Раджу почти не слушал.

Он и правда не думал об этом. Обычно Тинаша сама липнет, и про ревность он не задумывался. Но… после слов о муже, с которым ее разлучила только смерть, по сердцу словно прошлись наждачкой.

Он доел молча и простился с командиром.

Если однажды он женится на ней… не станет ли ужасно ревнивым мужем?

С этой тревогой он свернул за угол.

— Раджу!

Он привычно поймал девушку, прыгнувшую ему на грудь.

На самом деле, с его рефлексами он мог бы увернуться, но опыт подсказывал ему: тогда она только сильнее разозлится. Если она захочет, то может просто сковать ему конечности магией, тогда проще смириться — так даже немного легче.

Парень осторожно разжал обвившие его шею белые руки и опустил ее на пол.

— Прошу. Можешь нормально себя вести, а не каждый раз набрасываться на меня.

— Тогда ты не дашь мне тебя обнять.

— Само собой.

Они зашагали по коридору. Она шла рядом, болтая легко и непринужденно, будто их никто не мог увидеть.

— Раджу, ты уже закончил работу?

— Вроде да. Ночного дежурства нет.

— Тогда пойдем развеемся. К морю?

— Не пойду.

По правде говоря, моря он никогда не видел, и приглашение его зацепило. Но уступишь раз — заставят проглотить десять.

Как обычно, он отказался, и она заметно помрачнела.

— Будешь и дальше таким холодным — разрушу крепость.

— Даже не думай. Никаких угроз.

— Разве это не торг?

— Нет. Это чистая угроза.

Она надулась, но, встретившись с его взглядом, широко удивилась.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего…

Он сказал так, хотя минутой раньше Дефас тоже спросил, не мучает ли его что-то. Видимо, все было написано у него на лице. Раджу заложил руки за голову.

— Беспокоит собственная незрелость.

— Что? По‑моему, ты растешь очень быстро. Если уж ты переживаешь из‑за роста, у остальных уверенность рассыплется в прах.

— Как ни крути, в реальном бою я не бывал.

Он занимался с мечом, но прогресса не ощущал.

А если так пройдет еще три года? — подумал он.

Словно читая его мысли, черные как смоль глаза впились в Раджу.

— До настоящего боя дело не дойдет, но… попробуем кое‑что?

Ее взгляд был темнее самой тьмы.

— Давно не было таких поединков.

Равнина у крепости. Стоя друг напротив друга, они проверили мечи. Раджу взял учебный клинок и посмотрел на девушку с двумя клинками — кинжал и длинный, тонкий меч.

— Ты дерешься двумя мечами?

— Да, обычно. Для фехтования это нестандартно. К тому же я подрастеряла форму.

— Магию будешь использовать? Я не знаю, как с ней бороться.

— В атаке — нет, только усиление тела. Барьеры от смертельных ранений стоят, так что бей изо всех сил.

— Понял.

Тинаша собрала волосы, на ней было ее белое магическое одеяние.

Он впервые видел, как она берет в руки меч — причем сразу два. С противником такого типа ему еще не доводилось сталкиваться. Он и раньше догадывался, что она умеет сражаться, но теперь убедился: у нее действительно был боевой опыт. Это вызвало у Раджу сложное воодушевление — смесь внутреннего согласия и желания проверить, насколько она сильна. Он чувствовал: это лишь одна из граней ее непостижимой глубины. По крайней мере в искусстве меча ему хотелось понять, на каком уровне она находилась.

Раджу перехватил меч и поднял взгляд.

— Начинай.

Светила лишь бледная луна. В ночи, полной теней, Тинаша улыбнулась.

— Тогда воспользуюсь моментом — начинаю.

Легким толчком от земли она с невероятной скоростью ворвалась в ближнюю дистанцию.

Кинжалом в левой руке она нанесла прямой укол в сердце. Раджу отбил рукоятью и одним движением кисти провел рубящий удар по шее.

Тинаша мечом сбила клинок вниз, ушла полубоком, шагнула и без колебаний снова занесла острие кинжала.

Атака в мертвую зону, почти в упор, — обычный человек пал бы.

Но прежде чем клинок коснулся его, Раджу повернулся на левой ноге, сменил угол и вышел ей в бок. Он рубанул снизу, Тинаша в последний миг выгнула корпус и ушла.

Пошатнувшись, она коснулась травы левой рукой с кинжалом и приняла следующий удар мечом — он теснил ее.

Она почти отбилась, но он без промедления обрушил новый удар. Тинаша вскинула взгляд и телепортировалась назад.

Вмиг уйдя за пределы досягаемости, она заставила Раджу поморщиться.

— Эй, так нечестно! Не телепортируйся!

— Рефлекторно… прости.

— Ладно, я как никак солдат, так что можно. На этом закончим?

Разминка показала: Тинаша сильна.

Сильна, но не непобедима.

Смущало одно: она маг. Сама призналась, что подрастеряла форму, потому заставлять ее напрягаться казалось почти жестоким. С легкой неловкостью Раджу опустил меч.

Но раздался спокойный голос:

— Нет. Позволь еще раз показать тебе.

Тинаша прижала к переносице руку с кинжалом.

— Пожалуй… с тобой можно и по-серьезному.

Раджу нахмурился, решив, что ослышался.

В лунном свете на ее лице не осталось и тени улыбки. Глаза — темнее ночи. Ошибки быть не могло, это определенно аура убийцы — мастера клинка, умеющего держать под контролем жажду крови и боевой дух.

У Раджу перехватило дыхание. Увидев грань, доселе ему неизвестную, он невольно крепче сжал рукоять меча.

Под лунным светом блеснул белый клинок и без колебаний обрушился на Раджу. Слишком быстро, чтобы встретить его мечом, Раджу резко отвел голову. Лезвие чиркнуло о барьер, вспыхнули белые искры. Он рубанул по ноге Тинаши в миг ее приземления.

Но она приняла сталь подошвой — видно, обувь была чем-то укреплена. Оттолкнулась, ушла назад и метнула в Раджу кинжал.

Брошенный точно в лоб, он лишь рассек воздух: Раджу сместился вправо, и клинок прошел мимо.

— А с луком у тебя были проблемы.

— Зато кинжалы я раньше много отрабатывала.

Пока она отступала, кинжал телепортировался обратно в ладонь. Нельзя позволять этому приему решать бой. Он резко сократил дистанцию и рубанул по корпусу.

Однако Тинаша шагнула навстречу — тонкий длинный меч стремительно ушел вперед.

Быстро.

Раджу в движении сбил острие рукоятью. Ее удары легкие, под стать телу. Значит нужно давить массой.

Но в тот же миг, как он подумал об этом, Тинаша исчезла прямо перед его глазами. Периферийным зрением заметил, как скользнул белый отблеск. В ту же секунду, как он удивился, он почувствовал, как нечто легкое скользнуло по его голове — чья-то рука. Когда до него дошло, что она оперлась рукой на его голову и перепрыгнула через него, он тут же получил удар в спину и пошатнулся вперед.

— Что это за движения?!

Удержавшись на ногах, он нанес рубящий удар мечом — Тинаша парировала его своим длинным клинком.

— Я легкая.

— Это точно магия. Ты не можешь так двигаться.

Тинаша без малейшего колебания бросалась в бой. Это отражение ее характера. Ее непрерывные атаки, каждая из которых обладала ужасающей скоростью, выглядели словно танец — прекрасный, но беспощадный.

Клинок, не знающий колебаний, был воплощением чистой решимости. Отражая каждый ее удар, Раджу вдруг ясно понял:

Вот она, настоящая.

Она старше, ослепительно красива, непостижима, пугающе глубока в своих чувствах. Почти нереальный человек. Почему же такая, как она, выбрала именно его?

Он не знал. Порой ему казалось, что он недостаточно значим, чтобы быть ее выбором.

Но она… она не привязывалась к этим мыслям.

Она смеялась только для него. Капризничала, обижалась, злилась и открылась ему, без притворства.

И лишь потому, что он для нее по-настоящему особенный, — иногда она показывала и такую сторону себя.

— П‑проиграла…

Выброшенная на траву Тинаша наконец выдохнула. Раджу, тоже тяжело дыша, смотрел на нее сверху.

Когда она дралась всерьез, удары оставались легкими, но атаки сыпались так часто, что подстроиться было почти невозможно. Непривычная тактика боя: рукопашные приемы, удары из мертвых зон — Раджу не раз чувствовал холодок, пробегавший по спине.

И все же он ее победил: подгадал момент, выбил кинжал из руки, перехватил ее и броском опрокинул.

Этого она не ожидала. Коротко взвизгнула, но, похоже, не ушиблась. Просто вымоталась и теперь валялась в траве, тянула протяженное «А-а-а» и перекатывалась с бока на бок.

— Силы у нас почти одинаковые. Думала, бой будет равным… но нет.

— Насколько сильно влияет усиление тела магией? Скорость была какая‑то нереальная.

— «Нереальная», но при этом ты справлялся. Я подтянула тело до уровня своего учителя фехтования.

— Значит, есть человек, который также быстр без усиления.

— Его уже нет. Он из давних времен.

Тинаша наконец поднялась, села на траву и поманила Раджу. Когда он сел рядом, она придвинулась ближе.

— Проиграть пятнадцатилетнему — обидно до смешного. Неужели я с годами сдала.

— Я не знаю, какой ты была раньше. Может, дело в том, что без боевой магии.

По ее недавнему натиску было видно: и без магии приемов хватает, добавь она еще и атакующую магию — он бы точно проиграл. Значит, единственный способ победить — победить ее до того, как она начнет колдовать.

Тинаша оперлась на его плечо.

— Боевой магии не было, но у тебя и меч обычный… Выиграла бы — заставила бы жениться. Все испортил.

— Проиграй — расстроился бы я.

— Гр‑р! Хочу показать нашу разницу в возрасте!

Когда дыхание Раджу выровнялось, она устроилась к нему на колени и, нахмурившись, взглянула снизу.

— Очень-очень обидно. Но победил ты — выполню одно желание. Хоть замуж выйти!

— Почему в любом случае один и тот же исход? Мое желание: больше никогда не грозить уничтожить крепость.

— Т‑трудно! Но постараюсь…

— Трудно, значит…

Он провел пальцами по ее собранным черным волосам — пряди рассыпались по спине. Вялость как рукой сняло — то ли от разминки, то ли от вкуса победы. Он погладил ее по голове и усмехнулся.

— Ладно, на сегодня хватит. Слезай!

— Прогоняешь меня?!

— Да.

По крайней мере в бою он хотел превзойти ее, чтобы суметь защитить.

Как и говорил Дефас, стремиться к службе при дворе — тоже достойная цель. Он будет идти вперед, шаг за шагом, приближаясь к ней.

Наверняка однажды наступит день, когда он вновь усомнится — растет ли он как человек, идет ли правильной дорогой.

Но даже тогда он будет продолжать путь, развеивая сомнения одно за другим.

Потому что рядом с ним обязательно будет она.

— П‑почему не даешь обнимать тебя! Это из‑за телепортации кинжала?

— Не из‑за этого.

Он поцеловал ее в щеку. Тинаша на миг остолбенела и в следующее мгновение едва не повалила его, бросившись на шею.

— Что! Почему! Неужели?! Я безумно рада! Ты решил жениться?!

— Нет. Пошли домой.

— Эй, подожди.

С ней, обвившей его шею, Раджу поднялся и пошел по траве.

Под бледной луной их длинные тени тянулись по степи.

Он пробудился ото сна.

Утро было обыкновенным, настроение хорошим.

Протянув руку по широкой постели, он притянул в объятия все еще сладко спящую женщину. Теплое белое тело. Проведя ладонью по ее гладкой спине, он ощутил, как она, будто боясь щекотки, вздрогнула и съежилась. Он прошептал ей на ухо:

— Просыпайся. Уже утро.

Ответа не последовало. Лишь лицо ее чуть сморщилось, словно слова все-таки дошли до нее. Будь она кошкой, прижала бы уши.

Вздохнув, он опустил руку ниже и ущипнул ее за бедро.

— Поднимайся. Тебе сегодня снова нужно поработать.

— Ай-ай-ай!

Слегка провизжав, она открыла глаза и, смешивая во взгляде сонливость и упрек, посмотрела на него.

— Что ты делаешь…

И в этот момент он проснулся.

— Уа!

Первое, что вырвалось у Раджу, когда он резко вскочил на кровати. Он зажал голову руками и выровнял дыхание.

У изголовья черная кошка чуть подняла хвост, но так и не проснулась.

Сейчас она была самой обычной кошкой, и юноша смотрел на нее озадаченным взглядом.

— Что это за сон?

Сон был странно правдоподобным. Ему казалось, что в руках до сих пор остро ощущалось прикосновение к телу девушки, которой он, по идее, вовсе не знал. Легкая головная боль, должно быть, осталась от того, что он так внезапно проснулся.

Содержимое сна, который он увидел без всякой на то причины, было, откровенно говоря, довольно непристойным. Раджу опустил плечи, чувствуя стыд за самого себя.

— Ха… пойду-ка я в ванну…

Еще никто из соседей по комнате не проснулся.

Погладив черную кошку, спящую у изголовья, Раджу один направился в ванную.

Когда Тинаша в образе черной кошки проснулась, солнце уже стояло высоко, а Раджу в комнате не было. Более того, там не оказалось никого. Для нее это было привычным — вставала она всегда слишком поздно.

Она хорошенько потянулась на постели, принялась облизывать шерсть, а затем вернула себе истинный облик и направилась в пустую ванную. Наполнив просторную купальню теплой водой и устроившись в ней, она постепенно приходила в себя.

— Как спать хочется…

Прислонившись к краю ванны, Тинаша зевнула.

Жизнь в крепости текла спокойно. Раджу, судя по всему, был доволен — у него каждый день находились разные дела. Его готовность работать не покладая рук вызывала у нее теплую улыбку: «Наверное, и он когда-то рос точно так же». Но в отличие от прошлого, проведенного в роли наследного принца, теперь на нем не было лишнего груза ответственности, и он мог сам выбирать свое будущее. Даже моменты, когда он выглядел задумчивым, были, по сути, следствием этой свободы. — Услышь он ее размышления, наверняка сказал бы: «Тина, ты слишком давишь».

Окончательно проснувшись, она привела себя в порядок и направилась к Морау.

Просмотрев задания, которые дала ему раньше, и сев с ним за обед, Тинаша услышала от него новость, отчего слегка приподняла бровь. Одновременно, удерживая его заклинанием, чтобы тот не смог открыть бутылку вина прямо среди дня, она переспросила:

— Перевод по службе?

— Да, именно. Внезапно, и теперь не знаю, что делать. Вдруг и меня завтра отправят куда-нибудь. Если так, пойдете со мной?

— Я аккуратно сотру тебе память, так что отправляйся один и без каких либо сожалений.

— Да как же так! Я же потеряю смысл жизни!

— Не мое дело.

С этими словами она забрала бутылку и телепортировала ее прочь, вернув разговор к сути.

— Итак, ты говоришь, новый генерал, назначенный сюда — твой знакомый?

— Знакомый? Мягко сказано! Происхождение у нас примерно одно и мы ровесники, так что нас постоянно сравнивали. Мол, на его фоне я бездарь… жуткая клевета.

— Разве не правда?

Вследствие внезапной ротации в крепость Санэк направили нового генерала.

Говорили, этот человек весьма проницателен и пользуется благосклонностью королевского дома. Если такого ставят на пограничную твердыню, не означает ли это, что обстановка изменилась?

Тинаша поддела подбородок белыми пальцами.

— Хм. Толковый генерал — понятие растяжимое… Войны в последнее время нет. В Темные века появлялось немало людей, которых иначе как гениями и самим проявлением таланта не назовешь, но и они проявились именно благодаря смуте. В мирное время их дар, пожалуй, так бы и не стал очевиден. Ирония судьбы.

— Миллард — просто мерзавец. Мерзавец!

— Увы, но твоим словам веры нет.

С чашкой чая в одной руке Тинаша закрыла глаза.

Вмешиваться в политику этой страны она не собиралась. Ей лишь нужно, чтобы мир вокруг Раджу оставался спокойным. Если этому что-то будет угрожать, придется действовать соответственно.

Прищурившись, она взглянула на мужчину с его никуда не годной улыбкой и тихо вздохнула.

Звон клинков разносился по тренировочному плацу.

Погода стояла ясная, но не слишком жаркая — самое то, чтобы проводить время на улице.

Пока солдаты усердно занимались каждый своим делом, Раджу сделал широкий выпад на своего соперника, Дефаса. Видимо, скорость превзошла ожидания, и тот сильно удивился, когда юноша обрушил на него удар. Едва успев парировать, мужчина, пошатнувшись на два-три шага, выдохнул. Когда Раджу уже собирался развить атаку, Дефас поднял свободную руку, останавливая его.

— Стоп-стоп. Сдаюсь.

— Вы что, поддаетесь?

— Да ну, какое там. Просто я тебе уже не соперник.

Он ответил с улыбкой, и Раджу, хоть и посмотрел на него с тенью сомнения, но, уважая старшего по званию, склонил голову. Дефас, убрав меч в ножны, пожал плечами.

— Совсем ты меня обошел. Найди кого-то посильнее для тренировки. Новый генерал, говорят, очень хорош в фехтовании.

— Я с ним не встречался.

— Он из знати. Я и сам о нем знаю немного. Пойду-ка лучше передохну.

Дефас покинул плац, и Раджу обернулся к сослуживцу из своей комнаты, наблюдавшему за боем.

— Ну что, твоя очередь?

— Нет уж. С тобой только настроение портить.

Хоть тот и был на четыре года старше Раджу, но тут же энергично замотал головой. Получив столь решительный отказ, юноша тяжело выдохнул.

— Значит, теперь моя очередь?

В ее голосе радость явно перевешивала легкое удивление. Раджу кивнул, глядя на девушку с двумя клинками.

Будучи самым молодым и при этом не офицером, он не мог просто так попросить совершенно незнакомого генерала о поединке. Но все его знакомые в последнее время начали отказываться, говоря, что не потянут.

В итоге из тех, кто обладал достаточным мастерством и при этом не возражал сражаться с ним, осталась только она. Тинаша окинула взглядом пустынный луг вокруг.

— Скоро не останется никого, кто сможет составить тебе пару. Особенно здесь, в крепости на краю страны.

— И что мне с этим делать? Даже если захочу в столицу, простой солдат не может передвигаться по своей воле.

— Тогда отправляйся со мной в путешествие. Реальный бой, по сравнению с часами тренировок, ценнее вдвойне.

— Нет!

— У-у…

С этим недовольством она оттолкнулась от земли и замахнулась мечом в правой руке. Раджу встретил его своим длинным мечом, но тут же из левой руки она метнула кинжал почти в упор.

Юноша в последний момент спасся, уклонившись от лезвия.

Однако через несколько секунд получил удар в затылок и обернулся — Тинаша улыбалась с явным удовольствием.

— Гх… Мы же договорились — без боевой магии.

— Я и не использовала. Это особый магический кинжал, он сам возвращается по воздуху…

— Так бы сразу и сказала.

— Вот я и говорю — в бою ты выучишь куда больше!

С горьким выражением Раджу поднял с травы кинжал и, поморщившись, коснулся ноющего затылка.

Приятного мало, но она права.

Тренировки нужны ради боя, но, оказавшись в настоящем сражении, жаловаться на то, что все было иначе, чем на тренировке, глупо. Тем более, что условие «без магии» и так срезает большую часть ее силы — значит, как минимум движения меча и кинжала он обязан уметь парировать сам.

Раджу вернул ей кинжал и снова отступил на расстояние дуэли.

— Еще раз, пожалуйста.

— Хорошо. А если я выиграю, женишься на мне?

— Нет.

— Нечестно…

Вопреки обиженным словам, она смеялась так, что едва не держалась за живот.

Чувствуя, как из ниоткуда поднималось какое-то смутное раздражение, Раджу поднял меч и на этот раз сам рванул вперед.

Сделав несколько передышек и проведя в поединке около часа, Раджу опустился на траву рядом с Тинашей, которая лежала, раскинувшись на спине. Похоже, выносливостью она не отличалась — слишком быстро начинала задыхаться. Подумав, что, возможно, немного перегнул с нагрузкой, он коснулся ладонью ее лба, пока она сидела с закрытыми глазами.

— А этот твой стиль фехтования… когда, где и у кого ты училась?

— Когда — не скажу!

— Ну и ладно.

Раз уж факт, что ей больше ста лет, все равно уже раскрыт, он недоумевал, что тут еще скрывать. Но, если она вдруг заговорит о Темных веках, это, пожалуй, даже его насторожит, так что копать глубже он не стал. На оставшиеся вопросы она ответила:

— Фехтованию я училась в Таири, у тогдашнего генерала.

— Вроде бы этого государства уже давно не существует?

— А-а-а-а! Вот же я ляпнула!

Раджу в памяти наспех пролистал хронологию материка. Когда-то великое государство, Таири, было уничтожено нынешней державой Медиал примерно сто лет назад. А значит, как минимум век назад она уже брала уроки фехтования.

Тинаша, осознав промах, вопила и каталась по траве. Видя это, он, конечно, испытывал искушение прижать ее окончательно к стенке и поиздеваться еще сильнее, но сейчас хотел спросить совсем о другом.

Раджу легко остановил катавшуюся по траве девушку, мягко постучал ее по голове.

— В Таири такой стиль фехтования был основным? Он немного необычный.

— Нет. Меня учил бывший странствующий наемный убийца. На самом деле, говорят, он должен передавать знания только своему преемнику, но когда я встретила его, он уже завязал с прошлой жизнью и не собирался его обучать. Поэтому училась я.

— Так это боевое искусство убийц?!

— Именно. Хотя я до его уровня так и не дотянула.

И вправду, ее техника с двумя клинками больше полагалась на атаку, чем на защиту. В ней чувствовалась заточка на скорость и на неожиданный удар в уязвимое место из мертвой зоны.

До этого Раджу полагал, что существует просто такой необычный боевой стиль. Но то, что это оказалось разновидностью искусства скрытных убийц, ему и в голову не приходило.

Раджу, опершись щекой на кулак, задумался.

Какое-то неприятное чувство…

Ощущение, будто он пытался ухватить обрывок сна — смутное, бесформенное, ускользающее. Он не мог вспомнить детали, только знал, что оно есть.

С этими путаными мыслями он вдруг посмотрел на девушку, лежащую рядом на спине.

— Раджу.

Встретившись с ним взглядом, она улыбнулась и протянула к нему руки.

Беззащитная, мягкая улыбка. И тут же в памяти всплыл сон, который он видел этим утром.

— Уа!

Раджу рефлекторно отскочил, прикрыв раскрасневшееся лицо, и вскочил на ноги.

От такой неожиданной реакции Тинаша удивленно уставилась на него. Приподнявшись, она склонила голову набок, словно любопытная кошка.

— Что-то случилось?

— Н-ничего.

— Но с тобой явно что-то не так.

— Все со мной так. Ладно, мы возвращаемся, так что превращайся в кошку.

— Но ведь еще середина дня.

Она, недовольно нахмурившись, начала читать заклинание, чтобы сменить облик. Но через десять секунд, когда перед Раджу уже стояла на четырех лапах Тинаша, он застыл. Гибкое тело, черный блестящий мех… Только вот изящная фигура была вовсе не привычной кошки — перед ним оказался крупный черный леопард.

Хищница бесшумно обошла его сзади и, воспользовавшись замешательством, запрыгнула ему на спину.

— Эй, да ну! Я тебя не унесу! Почему именно леопард?!

— А потому что в мелкой форме скучно!

— Я с леопардом на плечах в крепость не вернусь! Кошку! Хочу кошку!

— Не-е-ет! Ты ошибаешься, если думаешь, что я всегда буду вести себя как кошка!

— Так мы в крепость не попадем! А ужин?!

— Да и не надо возвращаться. Давай в другую страну махнем!

Бессмысленный спор тянулся без конца.

И лишь на следующий день им предстояло столкнуться с небольшими переменами, произошедшими в крепости.

Письмо, отправленное в приграничную крепость, шло пять дней.

В случае срочной связи пользовались телепортационным кругом, но личная переписка отправлялась обычным почтовым обозом. Поэтому сперва она считала естественным, что ответа нет долго… но сколько бы писем ни отправляла, ответа так и не поступало.

Что он вообще о себе думает?

С самого начала она лишь напоминала ему о дворянских обязанностях. Его семья, мол, «не может позволить себе содержать бездельника», потому и пристроила его чиновником, хотя прекрасно знала, что способностей у него к этому нет. Работа у него была простая, под силу любому. Значит, пусть скорее возвращается, женится на ней и обзаведется детьми.

Это все, что от него требовалось: просто продолжить род. Все заботы о дворянском доме она возьмет на себя.

Но даже на десятое письмо с упреками и наставлениями он так и не ответил.

Вместо него пришло письмо от другого человека. Он знал, что она обеспокоена, и написал: «Как раз по приказу его высочества меня переводят в крепость Санэк. Я посмотрю, как он там живет, и доложу вам». Это был давний знакомый их семьи — упрямый, негибкий, но честный, как и подобает военному. Поэтому она решила доверить это дело ему.

Она вскрыла его письмо и жадно принялась читать.

В нем было описано, как живет ее жених в крепости и какая у него там репутация.

— Живет с любовницей…

Что он себе позволяет? Если ему нужно окружить себя женщинами, мог бы вернуться в столицу, жениться, а потом делать что хочет. Но почему он не возвращается? Наверняка та женщина нашептала ему: «В столицу ехать не хочу». Если он вернется и женится, ее, любовницу, поселят в доме под присмотр законной жены. Вот она и предпочитает оставаться в крепости, где свободна. Какая же это возня и головная боль.

— Бабник!

Невеста Морау, Радия Коко Асихис, дочитав письмо, поднялась и сожгла его в пламени свечи.

От него остались лишь черные, обугленные клочья — словно отражение ее собственных чувств.

— Через своего фамильяра я сделала беглую проверку — похоже, при дворе ведутся интриги и борьба за власть.

— Вот это да! Наверное, сложно там у них!

— Не говори так, будто речь о чужой стране!

Тинаша шла по коридору крепости рядом с Морау, кратко излагая то, что выяснила за последние дни. В далекой столице Мэнсана, разумеется, есть король, и у него — сыновья. Сейчас два его сына ведут открытую, хоть и формально скрытую, борьбу за трон.

Один сын рожден законной супругой короля, другой — наложницей. Разница в возрасте всего год. Оба считаются достаточно одаренными, но первый проявил себя в военном деле, второй — в управлении страной.

— Тогда им стоило бы просто сотрудничать?

— Вот именно. Любой так подумает. Но в реальности все куда грязнее — это и есть ядро дворцовой борьбы за трон. И, к слову, генерал Миллард, которого ты без повода считаешь врагом, служит именно сыну законной жены. Логично, он же военный.

— Пусть его сошлют куда подальше!

— Не будь ребенком.

Слегка поморщившись, Тинаша приложила пальцы к виску поверх вуали.

Мэнсан оставался крупным государством, но по сравнению с прошлым силы его явно угасали. Внутри образовывались влиятельные феодалы, а соседние страны набирали мощь… По ее оценке, в таком темпе государство едва ли протянет еще сто лет.

Но теперь, когда она больше не сидела на троне, ей не было дела до подъема и падения государств. Она лишь шла по теневой стороне истории и думала, что покинет и эту страну, когда Раджу того захочет.

Размышляя об этом, Тинаша шла рядом с Морау и, свернув за угол, вдруг остановилась.

Навстречу им с противоположной стороны шел мужчина, который посмотрел на них свысока.

Крепкое телосложение явно выдавало в нем воина. Лица она раньше не видела, но по опрятной, дорогой одежде и надменной манере держаться сразу поняла — это и есть тот самый генерал Миллард, о котором ходили слухи.

Мужчина перевел взгляд на Морау и скривил губы в насмешке:

— Давно не виделись. И даже здесь ты все так же шляешься с бабами, что взять с размазни!

— Она моя помощница, без которой я никуда!

Можно было выразиться и иначе, — под вуалью Тинаша нахмурилась. Да, без нее он действительно не справился бы, но сказано это было двусмысленно.

Похоже, собеседник понял это именно в неправильном ключе — в его насмешке стало еще больше яда.

— Как был пустым, так и остался. Лучше бы вернулся в столицу — целее будешь. Да и леди Радия ждет тебя.

— Не твое дело. Ее однообразные нравоучения можешь сам слушать, если так хочется.

Вот идиот, как вернемся в кабинет, его ждет разнос.

Но в следующий миг произошло то, чего даже она не ожидала. Миллард молча сжал кулак и, не колеблясь, нанес удар по беззащитному Морау.

— Что?

Морау, невысокий для мужчины, отлетел в сторону и врезался в стоявший у стены ящик. Кажется, удар пришелся неудачно — он схватился за голову и застонал.

— Эй…

Тинаша, уже намереваясь броситься к нему, не успела — ее запястье схватил Миллард.

— Наглая девчонка! Осмелилась встать между дворянами?

— Отпусти меня.

— Молчи, жалкая наложница. С какой стати ты разговариваешь со мной на равных?

Фыркнув, мужчина потянулся к вуали, скрывающей ее лицо, и сорвал тонкую ткань.

Его глазам предстала редкая красота, а скрытые до того черные глаза пронзили его взглядом. Миллард невольно замер, а Тинаша холодно усмехнулась.

— Если утолил свое любопытство — отпусти.

— Ты что, колдунья? Или же… суккуб?

— Считай как хочешь. Но сделай это позже. Сейчас я должна осмотреть его.

Морау, не поднимая лица, продолжал стонать, и на пол уже начинала капать кровь. Увидев ее, Тинаша нахмурилась.

Но Миллард не собирался отпускать ее руку. Более того, свободной рукой он ухватился за ее ворот, с силой притянув к себе. Тинаша, уже начавшая без заклинания создавать круг исцеления, поняла его намерение чуть позднее — он хотел проверить, нет ли на ее коже признаков нечеловеческой природы.

Вот козел. Ну ничего, позже поманипулирую его памятью.

С этим решением она хотела начать произносить заклинание, но в следующий миг едва не рассеяла его от неожиданности.

Руку, которой Миллард пытался разорвать ее одежду, резко перехватила другая — тонкая, но цепкая.

— Хватит самоуправства!

Слова прозвучали как плевок, а острый, полный ярости взгляд, которым на него посмотрели, принадлежал юноше, которому даже не исполнилось двадцати.

Закончив утреннюю тренировку, Раджу шел по коридору вместе с сослуживцем, когда его внимание привлек громкий звук, словно что-то с силой ударилось.

Драки между солдатами, разумеется, были строго запрещены, но горячих голов в крепости хватало. Поэтому он сначала решил, что снова произошла какая-то мелкая стычка.

Но, свернув за угол, они увидели совсем не мелкую потасовку — Морау лежал на полу, избитый и пытавшийся подняться, а Тинаша была грубо схвачена генералом. По виду дело было серьезное. Сослуживец Раджу поморщился.

— Плохо дело. Лучше не лезть.

— Позови командира.

— Позови? Ты что…

Раджу не стал ждать окончания фразы. Он сорвался с места и бросился к той паре, где воздух наполнился враждебностью.

Он прекрасно понимал: вмешиваться в конфликт с человеком выше по званию и к тому же дворянином — все равно что подписать себе приговор. Он также знал, что Тинаша не из тех, кто не может постоять за себя.

Но все равно встал между ними. Просто потому, что выбора у него не было.

Потому что вопрос был лишь в одном — на кого подняли руку. И этого уже было достаточно.

— Мальчишка. Сгинь.

— Уйду, если вы отпустите ее.

Ни капли не дрогнув под давлением противника, Раджу указал на руку Милларда, все еще сжимающую запястье Тинаши. Лицо генерала перекосилось еще сильнее.

Почему я вообще должен слушать такое от пацана, моложе меня на больше чем десяток лет, да еще и простолюдина?

А мысль о том, что в самом начале он на миг опешил под взглядом этого юноши, только подливала масла в огонь его ярости. Но как он ни сверлил оба его глаза, ни один не выказывал ни страха, ни смущения.

Юноша продолжал смотреть на него колючим, почти жалящим взглядом, а девушка, похоже, уже оправившись от шока, отвела глаза и следила только за поверженным Морау. Ни слова, ни движения, но в этом взгляде Милларда уловил что-то настораживающее.

— Что ты делаешь, колдунья?

— Ничего.

— Не притворяйся!

Какая-то деваха, любовница Морау смеет…

Любовница Морау, из-за которой тот пренебрегал своей невестой Радией. Он давно хотел понять, что за женщина способна на такое, и вот, даже ее внешность явно выбивалась за рамки человеческой нормы.

Он собирался выкрутить ей запястье, все еще держа его в своей хватке. Но в этот момент юноша двинулся. Протянул другую руку, коснувшись локтя Милларда.

Обычный, ничем не примечательный жест.

Но Миллард ощутил в этом движении мальчишки инстинктивную угрозу — нутром понял, что нельзя принимать ее в лоб.

Секундой позже, генерал, чье мастерство фехтования было предметом похвалы, мгновенно отпустил руку девушки и отскочил назад, взяв достаточную дистанцию. Оттуда он уставился на юношу.

— Ты что, просто солдат? Назови свое имя!

— Я…

— Генерал Миллард! Что здесь происходит?!

В дальнем конце коридора уже собрались люди, привлеченные шумом. Среди них виднелись и другие генералы, которых, судя по всему, успели позвать.

Они заметили Морау, все еще лежащего на полу, и в толпе пронесся ропот.

Если бы все происходило только между Миллардом и Раджу, то выговор и наказание юноше были бы неизбежны. Но сейчас, в этой двусмысленной ситуации, никто не спешил делать выводы — даже другие генералы, которым было сложно разобраться на лету.

Поняв, что положение оборачивается для него невыгодно, Миллард раздраженно цокнул языком, буркнул:

— Ничего, — и, расталкивая зевак, скрылся.

Раджу остался рядом с Тинашей, которая стояла на коленях возле Морау. Юноша наклонился, глядя на мужчину, медленно поднимающегося, все еще держась за голову. Тинаша тяжело вздохнула.

— Я остановила кровь. В кабинете долечу. Сможешь идти? Нет головокружения или тошноты?

— Немного… Простите, госпожа Тина.

Морау поднялся, опираясь на руку Раджу, и, уже стоя, тоже извинился перед юношей:

— И ты тоже…

Черная шерсть у нее поблескивала то ли от пара, то ли от свежей чистоты. Усевшись на сухом участке пола в ванной, она, оберегая себя от лишней влаги, опустила кошачью голову, глядя в сторону стены.

— Спасибо за помощь днем.

— Да ладно. Просто показалось, что вот-вот всю крепость разнесет к черту.

— Я всего лишь хотела стереть ему год-другой памяти, так что все было под контролем.

— Так это была ментальная атака?!

В каком-то смысле это было даже хуже, чем взорвать крепость. Раджу тяжело вздохнул, зачерпывая воду из ванны.

Тогда, днем, она поблагодарила его лишь коротко и сразу ушла, но, видимо, выбрав момент после ужина, пришла к нему раньше обычного.

Однако поговорить толком не вышло — в комнате были сослуживцы, к тому же после дневного инцидента ему приказали сидеть на месте и не выходить. В итоге нашли компромисс: Раджу впустил кошачью версию Тинаши в ванную, а сам поставил у стены табличку с предупреждением «если зайдешь — окачу кипятком», и начал мыться.

— С Морау все в порядке?

— Да. Лоб рассекло, слегка ударился головой. Я за ним присмотрю, к завтрашнему дню будет как новенький.

— Из-за чего началась драка?

— Ну… это и не драка была. Похоже, он чем-то его задел. И тот просто внезапно ударил.

— Дворяне такие вспыльчивые.

— Мне кажется, тут дело скорее в конкретном человеке.

Раджу подумал, что и сама Тинаша довольно вспыльчива, но вслух говорить не стал. Смывая с себя мыло, он вздохнул.

— Если уж ты потом собиралась память подправить, могла бы и посильнее сопротивляться.

— Я не хотела доставлять тебе неудобства. Но если бы знала, что ты там, я бы, наверное, там же просто вышвырнула его из окна.

— Вот этого тоже не надо. Почему у тебя всегда от крайности к крайности.

— Хочешь, волосы помою?

— Не надо.

В наказание он брызнул из ковшика теплой водой ей на спину, и кошка взвизгнула.

Похоже, она и правда терпеть не могла воду — еще в прошлый раз, когда он случайно коснулся ее мокрой рукой, реакция была такой же. В голову закралась ужасная мысль облить ее сверху целиком, но Раджу понимал — это уже будет равносильно объявлению войны.

Он отложил ковшик и погрузился в ванну, закрыв глаза и повернувшись к кошке спиной. Та некоторое время беспомощно дергалась, не в силах слизать воду со спины, а потом вздохнула и притихла.

— Но, Раджу, после сегодняшнего генерал Миллард наверняка обратил на тебя внимание. Может, пойти и стереть ему память, пока не поздно?

— Не надо. Там же еще куча людей все видела — странно будет, если только он вдруг все забудет.

— А-а… да, со всеми возиться было бы хлопотно. Хотя это в моих силах.

Она замолчала. Несколько секунд тишины, нарушаемой лишь звуком падающих капель. Сегодня она явно была погружена в свои мысли. Хотя в облике кошки и не видно выражения лица — просто так казалось.

— Раджу. Давай уедем из этой страны?

— Нет. С чего вдруг?

— Ну… если что-то случится, будет много проблем.

— Сейчас оболью!

— Тогда я отомщу!

В ту же секунду за его спиной вытянулись две белые руки.

Раджу дернулся, пытаясь встать, но тонкие руки мягко обвились вокруг его шеи. На затылке ощущался легкий вес ее головы.

— Эй! Ты! Отпусти!

Облить ее водой в человеческом виде было бессмысленно, а повернуться, чтобы освободиться, было крайне неудобно. Она обнимала его сзади, и прямо у уха тихо вздохнула. Теплое дыхание коснулось влажной кожи шеи, и у него пробежал холодок по спине.

— Раджу. Ставь на первое место собственную безопасность.

— Если ты того хочешь, то сначала опусти меня! И стань уже кошкой!

— Если с тобой что-то случится… я сломаюсь, — сказала она тихим голосом, почти шепотом.

И с этими словами ее руки разжались. Исчезло и ее присутствие за спиной.

Раджу резко обернулся.

Но там уже не было человеческой фигуры… и даже кошка в ту ночь так и не вернулась.

Эзель не знал, с какого момента его действия можно считать по-настоящему решительными.

Но это была не растерянность и не потеря способности рассуждать — просто у него изначально не было таланта разбираться в хитросплетениях политической обстановки. Эзель знал, что военное дело — его сильная сторона, но во всем остальном он был лишен глубоких познаний. Поэтому ему нужны были способные советники. Однако сводный брат Риас ловко распорядился так, чтобы все эти люди были удалены из окружения Эзеля.

И потому он, измученный сомнениями, все же решился.

— Вы уверены, ваше высочество?

— Выбора нет… Если и дальше позволять ему действовать, как вздумается, страна рано или поздно падет. Если уж нам суждено столкнуться с агрессией, пусть это случится сейчас, тогда мы сможем отреагировать, и моя репутация только вырастет.

— Но ведь крепость Санэк…

— Там есть Миллард. Этот человек справится.

С горечью в голосе он произнес решение, и через мгновение ближайший советник склонил голову, затем вышел из комнаты, чтобы исполнить приказ. Эзель проводил его взглядом и тяжело опустился в кресло, испустив глубокий вздох.

Скрип кресла уловил маленький камень, лежавший в углу комнаты.

На другом конце связи, в другой комнате того же замка, молодой человек, подслушивавший при помощи новейшего магического устройства разговор сводного брата, усмехнулся с оттенком насмешки.

Как же это самонадеянно! Старший брат берется за то, что ему не по плечу.

Все, что делает этот далекий от политических интриг брат, он видел насквозь. У того мало возможностей для самостоятельных действий, потому он действует, исходя только из собственного узкого понимания. Но упускать такую возможность он не собирался — напротив, собирался превратить ее в переломный момент в свою пользу.

В грядущую эпоху мощь страны будет определяться магическими предметами. Достаточно иметь при столице лишь минимальный военный контингент для ее защиты. Но брат этого не понимает.

Если разместить сильные войска в провинции или доверить оборону границ крупным феодалам, те неизбежно наберут силу и рано или поздно оскалятся на короля.

Поэтому излишнее войско не нужно. Даже без него страна может существовать.

Сейчас есть предметы, способные уничтожить целый город… И вещи, и люди ценны лишь тем, как ты их используешь.

Риас холодно усмехнулся и отдал несколько распоряжений своим людям. Те, получив приказы, вышли, и спустя короткую паузу в дверь постучали.

Он разрешил войти, и створки дверей распахнулись.

Увидев вошедшую в кабинет девушку, его лицо невольно изменилось на удивление.

— Приятно познакомиться. Я пришла, чтобы задать вам пару вопросов.

Черноволосая, темноглазая красавица, в простом магическом одеянии.

Так, с ослепительной улыбкой, в комнату вошла Тинаша.

Морау, который накануне из-за неудачного удара головой заработал сотрясение, уже на следующий день, благодаря лечению Тинаши, полностью пришел в норму. Получив от нее уверенное «все в порядке», он перевел взгляд на громоздившуюся на столе гору книг и ненадолго застыл.

— Что это?

— А на что похоже, кроме как на книги? — холодно ответила она.

Сегодня Тинаша появилась лишь после обеда, в строгой черной одежде, с убранными волосами, похожая на учительницу.

Увидев, что ее глаза не улыбались, Морау сглотнул.

Да, до этого она действительно обучала его работе, но это были лишь практические навыки — на реальных бумагах, по текущим делам.

А сейчас перед ним лежали фундаментальные труды по истории, экономике и политике, те самые, что в детстве заставляли учить всех дворян, но он так и не смог их толком усвоить.

— Госпожа Тина, я же в этом полный ноль…

— Тише. Похоже, грядут неспокойные времена. Так что на всякий случай будешь учиться.

— На всякий случай?

— Времени нет, поэтому будем вбивать знания быстро. Учить буду я, а значит, ты станешь первоклассным чиновником.

Сила в ее голосе не оставляла места возражениям. Морау понял: если сейчас станет перечить, последствия будут далеки от просто неприятных.

В итоге он попал в ту же суровую программу подготовки по основам государственного управления, которую проходят все короли Фарсаса, столь же беспощадную.

Иногда во сне он сажал ее себе на колени.

В реальности она сама норовит устроиться у него на коленях, но во сне это он притягивал ее к себе, гладил волосы, целовал и берег сильнее, чем кого бы то ни было. Ласкал, словно хрупкую драгоценность.

В этой грезе она меняла облики: то ребенок, то девушка, то женщина, то супруга.

Но одно оставалось неизменным: стоило ему протянуть руку, и она вкладывала в нее свою.

Немного горько лишь то, что во сне он всегда был старше нее.

Взрослый, обладающий силой и уверенностью, чтобы защищать ее. Если бы он был таким и сейчас… смог бы он тогда смотреть ей в глаза без колебаний?

Она улыбалась счастливо и радостно.

И он еще не знал, что в этой кристально чистой улыбке скрыты долгие годы и бесчисленные утраты.

С того дня Тинаша больше не появлялась перед Раджу.

Раньше она приходила каждую ночь в облике кошки, но теперь перестала. Днем тоже не выглядывала из окна, чтобы наблюдать за ним. Казалось, будто она и вовсе исчезла из крепости.

И все же он иногда ощущал ее присутствие.

Будто она стояла совсем рядом, за его спиной.

Поэтому Раджу не тревожился. Он просто хотел снова увидеть ее улыбку.

С Миллардом после того случая они несколько раз встречались глазами, но тот больше ничего не предпринимал. Разве что бросал на него тяжелый, мрачный взгляд, но Раджу это было безразлично.

Так и прошел месяц — почти незаметно.

— Раджу.

Знакомый, теплый голос назвал его имя.

Он уже собирался обернуться, но в тот момент почувствовал, как она обняла его со спины, и остановился. Он провел рукой за плечо, гладя ее маленькую голову.

— Мы же в коридоре. Что, если кто-то увидит?

— Тогда сотру воспоминания.

— Отпусти!

— Нет!

Ее руки, обвившие его шею, сжались еще крепче.

Раджу вздохнул — не столько от раздражения, сколько от легкой усталости. Он отвел ее в пустую комнату, подальше от посторонних глаз, и лишь там она разжала объятия. Обойдя его, Тинаша слегка склонилась перед ним.

— Давно не виделись. Я скучала, Раджу.

— Конец моей спокойной жизни. Чем занималась все это время?

— Да так…

Похоже, отвечать серьезно она не собиралась. Более того, попыталась обнять его уже спереди.

Раджу перехватил ее на полпути, подняв так, чтобы та не могла приблизиться.

— М-ма-а! Что за обращение?!

— Выражаю свое нежелание обниматься!

— Жадина! С тебя же не убудет!

— Как не убудет? А как же мои силы это терпеть?

Как котенка, он держал ее, подхватив подмышки, и не опускал, несмотря на то, что она яростно дергалась. В конце концов Тинаша выскользнула из его рук, поднялась в воздух до самого потолка, обняла колени и перевернулась вверх ногами.

— Ты и правда равнодушен ко мне. Печально. Так и хочется бросить: «Если тебе дорога эта крепость, женись на мне».

— Как ни крути, это шантаж. Лучше промолчи, так будет разумнее.

— Если не хочешь, чтобы крепость разрушили, женись на мне!

— Я же сказал не говорить такое!

Сверху раздался ее смех, звонкий, как колокольчики, и Раджу сжал лоб рукой.

Месяц они не виделись, а она ничуть не изменилась — ни эта непредсказуемость, ни непонятная, чрезмерная привязанность. Возможно, пытаться понять ее обычной логикой — пустая трата сил.

Тинаша опустилась перед ним, прислонившимся к стене, и обольстительно улыбнулась с оттенком вызова.

— Ты ведь завтра уходишь на полевые учения, да?

— Ага. Горная подготовка. Ходить по горам — не проблема, но мы там на целых три дня.

Учения в близлежащих горах проводились раз в два года, каждый раз уводя треть гарнизона на несколько дней.

Завтра была очередь отряда, в котором служил Раджу. Его немного удивило, что Тинаша в курсе, но, впрочем, если она что-то захочет узнать, то уж точно найдет способ. Гораздо больше его тревожило, зачем она заговорила об этом — предчувствие было дурным. Если заявит, что пойдет с ними… ну, если бы она все время была кошкой и вела себя тихо, еще куда ни шло, но вероятность этого была ничтожно мала. Для выросшего в горах Раджу такие учения были пустяком, но вот перспектива тащить за собой Тинашу сразу превращала их в событие уровня катастрофы.

Юноша уже насторожился, а она тем временем одарила его почти детской улыбкой.

— Давай уедем из этой страны, Раджу!

— Нет! Завтра же учения!

— Жаль. Тогда, может переспим?

Если бы он в этот момент что-то пил, точно бы поперхнулся и все расплескал.

К счастью, во рту у него ничего не было, так что он просто остолбенел, глядя на парящую чуть выше пола девушку.

— Такие шутки запрещены!

— А я ведь серьезно!

— Запрещены!

— Ах.

Тинаша мягко оттолкнулась от пола и отпрянула назад. Легкая как шелк, она бесшумно опустилась на подоконник без стекла.

Лунный свет лег на ее черные волосы, придавая им глубокий, сияющий блеск.

Стоило ей чуть опустить взгляд, и длинные ресницы отбросили тень на редкостную красоту ее лица.

До предела чарующая, холодно чистая и в то же время откровенно соблазнительная дева.

Стоило лишь протянуть руку и можно было обладать ею. Искушение, от которого легко потерять голову.

Не для любого, а лишь для того, кого выберет она сама. Это чувство исключительности было сладким, как яд.

Но Раджу лишь нахмурился, отталкивая этот яд прочь.

— Что-то случилось?

— Ничего особенного. Тебе проблем не доставлю, все в порядке.

— Вот такие слова меня и тревожат.

Сейчас он хотел не ее саму.

Он хотел силы, чтобы стоять рядом с ней. Чтобы иметь право любить ее и защищать. Чтобы быть таким, каким мог бы сам себя уважать.

И потому — пока еще рано.

Разобравшись со своими мыслями, он произнес:

— Тинаша.

— А! Что?

— Почему ты так вздрогнула?

— Я давно не слышала, чтобы ты называл меня по имени…

И правда, это было впервые, но он не считал, что она должна так удивляться.

Раджу отошел от стены и подошел вплотную к девушке на подоконнике. Она уставилась на него снизу вверх с мечтательным выражением.

— Ты останешься здесь на эти три дня?

— Конечно. Моему никудышному ученику еще многое надо объяснить.

Кого именно она имела в виду, было ясно, но это сейчас не имело значения. Раджу лишь кивнул и положил ладонь ей на голову.

— Тогда в эти дни никаких разрушений крепости! И людей тоже не калечить!

— Кажется, я начинаю понимать, что ты обо мне думаешь.

— Если понимаешь, то пора исправить свое поведение!

— Нет!

Ему захотелось ущипнуть ее за щеку, но он удержался — как бы ни была сильна в магии, тело у нее хрупкое.

Тинаша, как кошка, терлась головой о его ладонь.

— Береги себя. Командир учений ведь Миллард?

— Ничего он мне не сделает. Все будет нормально.

— Если сделает, то можешь бить в ответ. Я потом всем память перепишу.

— Ничего такого не будет!

Она снова засмеялась — так, что невозможно было понять, где шутка, а где правда. Ее эмоции часто не сходились с тем, что она чувствовала.

— Береги себя.

Он и сам не знал, почему повторил это за ней. Может, так подсказало чутье.

Тинаша лишь улыбнулась в ответ, и от этой улыбки он наклонился и легко коснулся губами ее лба — так они и попрощались.

На следующее утро юноша покинул крепость вместе с отрядом. Сверху, с боевого хода стены, его провожала одна-единственная девушка, махавшая ему рукой.

Раджу, заметив ее издали, только усмехнулся.

И уже потом он не раз подумал: если бы тогда он согласился на ее предложение «уехать из этой страны», история могла бы сложиться чуть иначе.

Ведь для нее желание Раджу значило куда больше, чем падение или процветание целого государства.

Раджу довольно рано понял — что-то тут неладно.

Стоило колонне выстроиться и двинуться, как он заметил: людей слишком много. Численность была явно выше запланированной.

Он наклонился к шедшему впереди Дефасу и негромко спросил:

— Людей больше, чем должно. Что-то поменяли?

— Ага. Сверху пришел приказ, взяли в поход две трети гарнизона.

— Две трети?.. Это же безумие.

— Мы не знаем, что там у начальства в голове.

Крепость Санэк, где они служили, стояла прямо на границе с Барсией. В случае вторжения именно им предстояло принять первый удар. И теперь, когда на учения увели более половины сил, крепость фактически осталась без защиты. Если об этом прознает соседнее королевство…

Раджу бросил взгляд назад, на крошечный силуэт крепости, видневшейся за волнами трав.

— Все-таки надо было взять Тинашу с собой…

Он шел в составе колонны и думал только об одном: лишь бы за эти три дня с ней ничего не случилось.

— Ладно, на сегодня все.

— Правда?! Это же на тринадцать часов раньше обычного! Можно, значит, сегодня не учиться, всю ночь обливая себя холодной водой, а пойти спать?!

— Не спи.

Без всякой жалости отрезала Тинаша, и Морау вдруг начал издавать странные звуки. Было непонятно, радуется он или уже поехал умом.

Убирая на столе книги, служившие учебными пособиями, она указала в сторону тренировочного плаца за окном:

— Они идут. Что бы ни случилось, не выходи из кабинета. Я наложу защитный барьер.

Голос у нее был не то чтобы суровый, но достаточно тверд, чтобы Морау перестал смеяться. Он снова взглянул на нее серьезно.

— А что собираетесь делать вы?

— Выйду наружу. Мой король пожелал, чтобы я защищала эту крепость.

— Вы говорите о его высочестве принце из столицы?

При упоминании принца, втянутого в борьбу за трон, Тинаша заметно поморщилась, не скрывая раздражения.

— Нет. Лишь одному и только одному мужчине я предана. На всем материке не найдется короля, равного ему.

Она исчезла за дверью. Морау поспешно вскочил на ноги.

Во дворе, раскинувшемся под высоким окном, в тот миг и правда начинало твориться что-то странное.

Принц, превосходный в военном деле, и принц, искусный в управлении страной.

Люди скажут: вместе они смогли бы защитить государство. Но в королевских семьях такое явление крайне редко.

Сын наложницы использовал ум, чтобы из-за кулис укреплять власть аристократии, постепенно ослабляя военную мощь правящего дома. Он развивал экономику, усиливал влияние торговцев и в мирное время стремился оттеснить, как он считал, бесполезных военных.

Так Риас пытался изменить страну под себя и ослабить позиции старшего брата, возглавляющего войско.

Эзель же в свою очередь, сражался изо всех сил. Государство не существует в изоляции. Стоит пошатнуться равновесию сил, и соседние державы тут же попытаются воспользоваться этим. Даже при столь обширных землях экономический разрыв с соседями не так уж велик, чтобы можно было позволить себе игнорировать их амбиции.

Какая нелепая борьба, — подумала Тинаша.

Пусть делают, что хотят. Продлит это жизнь страны или, наоборот, сократит — для такой, как она, давно переставшей быть человеком, это не имело значения. Тинаша смотрела с крепостной стены вниз, во двор.

Там, прямо на земле, вычерчивался гигантский круг телепортации.

Работа магов в этой крепости делилась на несколько направлений, и одно из важнейших — поддержание защитного барьера. В столичных замках его часто делали так, чтобы он держался сам, даже без людей, — с помощью сложных, масштабных магических кругов. Но на все крепости этого не хватало. Эта крепость как раз из тех: примерно семьдесят процентов барьера обеспечивалось стационарным кругом, остальное поддерживалось магами, дежурившими по сменам.

И сейчас этот барьер сняли, чтобы обновить его.

Насколько прибывшие в последние дни маги знали правду, Тинаша даже не задумывалась. Ее это не волновало. Не замечая наблюдающую за ними с высоты девушку, маги продолжали чертить круг переноса, строго следуя установленной процедуре.

— Быстрее. Время на исходе.

— Подожди… почти готово.

Работа была опасной. Но награда, обещанная за нее, того стоила. И, преодолев все трудности, они завершили чертеж — круг телепортации занял весь двор.

Во время войны на сцену выходили технологии особого рода: крупномасштабный круг телепортации, способный перебрасывать войска. Обычно его применение ограничивалось защитным барьером крепости, но сейчас, когда барьер не был включен, круг, едва завершившись, начал медленно наполняться сиянием.

И вот наконец врата открылись, настроенные на заранее заданные координаты.

Сразу же донесся звон доспехов, вперемешку с приглушенными голосами. По двору разлилась резкая, нагнетающая жажда убийства.

Постепенно эти звуки и ощущения заполнили все пространство… и когда врата, выполнив свою задачу, сомкнулись, во дворе уже стоял отряд из тысячи двухсот бойцов в полном вооружении.

Разумеется, это были не солдаты Мэнсана. Перед Тинашей стояло войско соседней Барсии.

На протяжении многих веков Барсия оставалась в тени Мэнсана, с его обширными землями и многочисленным войском. Но терпеливо ждала. А с тех пор как разработка магических артефактов сократила разрыв в мощи между государствами, ожидание стало еще более напряженным.

Барсия внедрила своих агентов в Мэнсан, наблюдая за борьбой за трон и выжидая момент. Сначала — захватить одну из приграничных крепостей, затем — перерезать дороги. Постепенно обескровить войска противника, урвать часть земель и, шаг за шагом, перевернуть баланс сил в свою пользу.

Первый удар пришелся на этот день потому, что до Барсии дошли сведения, что в день учений большая часть гарнизона покинет крепость.

Эту информацию они получили месяц назад. Достоверность казалась сомнительной, но на всякий случай приготовления начались.

И вскоре поступило новое известие — уже из другого источника: «В день учений в крепости также будут обновлять защитный барьер, а значит, потребуется присутствие магов»

Тогда Барсия перевела своих внедренных магов именно в эту крепость.

И, как показало время, сведения оказались верны — этот день действительно настал.

«Внезапное вторжение войск Барсии» — эта весть достигла и генерала, оставшегося в крепости.

— Вражеские солдаты?! Да еще в такое время?

— Д-да, так точно! Скорее отдайте приказ! Мы теряем позиции!

— Ворота ведь закрыты! Выставить лучников на стены…

— Нет, они уже внутри! Противник в самой крепости!

От этого донесения генерал застыл. Это значило, что враг нанес смертельный удар первым.

Крепость раскрывает свой потенциал против атак извне, но стоит врагу проникнуть внутрь, и оборона сразу становится куда сложнее. Отдавая приказ на перехват, генерал выкрикнул еще одно распоряжение:

— Передайте магам: немедленно связаться с войском на учениях. Сейчас же!

Солдат метнулся исполнять и без того очевидный приказ. Но тогда они еще не знали…

Все маги в крепости были агентами Барсии.

И потому знак тревоги за стены подал не магический сигнал.

Это было куда проще. Способом, который был стар как мир — тонкая струйка дыма.

Ворвавшись со двора в центральное здание, солдаты Барсии выбрали тактику боя в узких коридорах, чтобы компенсировать разницу в численности.

В просторной крепости оставалось около трех тысяч солдат Мэнсана, но внутри зданий их силы нельзя было задействовать в полной мере. К тому же маги Барсии один за другим открывали небольшие круги телепортации, впуская подкрепление. Внезапность атаки только усугубляла положение — бой складывался не в пользу защитников.

Цель Барсии была ясна: как можно быстрее захватить крепость и до последнего не дать утечь вести о нападении.

Поэтому маги Мэнсана, способные связаться с внешним миром, были захвачены еще до того, как был завершен первый круг телепортации. Их схватили те самые маги, что были заблаговременно засланы в крепость.

С окровавленным оружием в руках солдаты Барсии теснили защитников все дальше вглубь здания.

И вдруг один из солдат, взглянув в окно, закричал:

— Командир! Они подали дымовой сигнал!

— Еще кто-то остался на стене?! Прикажите магам и лучникам убить его и потушить огонь!

Дозорного на стене, должно быть, первым делом убили лучники. Но, видимо, кто-то все же уцелел.

Сейчас нельзя допустить, чтобы войско, только что ушедшее на учения, успело вернуться. Крепость еще не полностью взята.

Получив приказ, маги немедленно бросились к стене.

Это стало их последним воспоминанием.

— Как-то… примитивно, не находите? Прямо тянет вспомнить Темные века, — пробормотала она, но ответа не последовало.

Будь здесь Морау, разговор, возможно, сложился бы иначе, но он, скорее всего, сидел тихо у себя в кабинете.

Тинаша зевнула, помешивая железным прутом охапку подожженной соломы. Сонными глазами она наблюдала, как по крепостной стене к ней неслись маги.

Заметив ее, они тут же начали произносить заклинание — вероятно, собирались одним ударом снести и ее, и дымовой сигнал.

Она лениво потянулась, подняла правую руку в их сторону и легко щелкнула белыми пальцами.

Без заклинаний, без слов — лишь жест.

И этого оказалось достаточно: невидимая ударная волна пронеслась по каменному проходу, и те, кто оказался на ее пути, были отброшены прочь, даже не успев издать предсмертного крика. В воздухе остался лишь запах крови.

Не удостоив сцену даже взглядом, Тинаша снова зевнула и, оставив горящую солому на месте, исчезла со стены.

Известие о дымовом сигнале дошло до войск, отправившихся на учения, примерно через три часа после их выхода из крепости. Войско уже почти достигло подножия горы, выбранной целью марша, когда патрульный всадник донес весть, колонна остановилась.

— Дымовой сигнал? А связаться магией нельзя?

— Никак нет, реакции нет… Ваши приказы, генерал Миллард?

Командующий нахмурился — ситуация была явно странной. Но оставаться на месте не имело смысла. Если в крепости что-то происходит, это нужно выяснить.

Он вспомнил слова принца Эзеля, сказанные, когда тот приказал перевести его в гарнизон крепости:

— Крепость близка к границе. Может случиться что угодно. В таком случае, полагаюсь на тебя.

Не предвидел ли принц именно такой ситуации, как сейчас?

Миллард собрал магов и приказал открыть круг телепортации прямо в крепость.

Но ответ последовал незамедлительно, что это невозможно, кто-то явно блокировал заклинание на той стороне.

— Тогда насколько близко к крепости вы сможете открыть врата?

— Только за пределы стен…

— Подойдет. С первой по пятую роту — через телепортацию! Остальные — верхом, немедленно к крепости!

Раджу, боец второй роты, нахмурился, получив неожиданное изменение приказа. Он взглянул в сторону крепости — сейчас она была слишком далеко, чтобы ее можно было разглядеть.

— Враг атаковал? Или…

— Кто знает. Надеюсь, что нет. Ладно, держи себя в руках, — сказал Дефас с улыбкой, будто желая разрядить напряжение подчиненного.

Но в этот момент голову юноши занимала вовсе не мысль о предстоящем бое. Он думал об одной девушке, которая должна была оставаться в крепости.

Тинаша…

Что же происходит?

Раджу, охваченный дурным предчувствием, задержал дыхание.

Отвлечь основную часть войска и в этот момент ударить по главному штабу — прием, который называют азами тактики. Она не могла этого не знать. И она умеет перемещаться через порталы. Если бы что-то случилось, Тинаша вполне могла бы появиться рядом с ним в тот же миг.

Но она так и не показалась. Что же все-таки происходит?

Ветер, дувший со стороны крепости, не принес с собой ни капли правды.

Солдаты Барсии, ворвавшиеся в крепость, продвигались по зданиям, сходясь в стычках с защищавшими их солдатами.

Первая группа, отправившаяся остановить дымовой сигнал, была кем-то убита, но вторая все же сумела погасить огонь. Однако потерянное время имело большое значение — теперь следовало считать, что весть о нападении уже достигла солдат на учениях.

Командир Барсии, подхватывая меч, крикнул, подстегивая своих людей:

— Резче! Тесните их!

Тем временем солдаты Мэнсана, лишившееся магов, все больше оказывались вынуждены отступать, не имея возможности противостоять заклинаниям врага. Вскоре их оттеснили уже к жилым кварталам, где находились семьи солдат.

— Не отступать! Дальше ходу нет! Держать позиции!

Если противник прорвется здесь, удар придется по женщинам и детям, лишенным всякой возможности защищаться.

Офицер Мэнсана сжал в руках меч, по кромке которого уже пошли зазубрины, и подбадривал своих людей. Обернувшись, он заметил за дверным косяком женщину, прижимающую к себе маленькую девочку и дрожащую от страха.

При нормальных обстоятельствах, еще до того, как враг прорвался бы так далеко, мирное население можно было бы эвакуировать с помощью магии.

Но теперь это было невозможно. Отбивая щитом летящие рядом стрелы, они лишь молились, чтобы войска, ушедшие на учения, вернулись с подкреплением как можно скорее.

Острие стрелы, проскользнувшее в щель между краями щитов, задело офицера за носок сапога. Он вздрогнул и пригнулся.

Как вдруг…

Что? Почему все затихло?..

Прежде чем он поднял голову, прошло несколько мгновений — настолько внезапно исчезло присутствие врага.

С осторожностью, но все же желая понять, что происходит, офицер выглянул из-за щита.

И застыл в полном недоумении.

Как?

Еще минуту назад в коридор лавиной врывались солдаты Барсии. Теперь же не было ни одного. Защитники переглянулись, испытывая странное чувство, будто все это было лишь дурным сном.

— Пожалуй, время пришло, — пробормотала Тинаша, глядя с крепостной стены вниз, на тренировочный плац.

Мужчина, стоявший рядом, склонил голову.

— Похоже, генерал Миллард тоже прибыл. Следующий этап…

— Не дать Барсии уйти. Значит, блокировать телепортацию и открыть ворота крепости. Ворота лучше оставить целыми?

— Его высочество Эзель сказал, что без разницы. Главное, чтобы генерал смог войти.

Тинаша молча кивнула, глядя на тесно сбившихся на плацу солдат Барсии.

Теперь все готово.

Приготовленное поле боя. Сцена, созданная как по заказу. На этой сцене люди будут танцевать, ставя на кон и победу, и жизнь.

Поймут ли они, что их заставили танцевать, или нет — зависит от каждого. Но солдатам Барсии, лишь заманенным сюда, это вряд ли под силу.

Мужчина, присланный из столицы в качестве связного, украдкой взглянул на Тинашу.

Впервые она появилась перед первым принцем Эзелем около месяца назад.

— Приветствую. Я пришла поговорить с вами.

Девушка вошла в его кабинет без всякого приглашения и предварительных договоренностей. Хотя у дверей должны были быть часовые, никто ее не остановил. Эзель, сидевший за рабочим столом, поднялся, взял лежавший рядом меч и резко спросил:

— Кто ты?

— Хорошая реакция. Значит, умеете насторожиться. Ваш брат, например, судил только по моей внешности и не почувствовал никакой угрозы.

— Ты человек Риаса?!

— Нет.

Она щелкнула пальцами, и в углу комнаты что-то раздалось с треском. Один из адъютантов поспешил проверить и обнаружил на полу лишь мелкие осколки металла.

— Все это время вас подслушивал ваш сводный брат через магический предмет. Поэтому он прекрасно знал ваши планы. Вы ведь собирались передать Барсии сведения о дне, когда гарнизон крепости будет ослаблен, рассчитывая, что они поверят, нападут, а вы сможете зажать их между крепостью и войском с учений, верно?

— Ч-что?!

Эзель побледнел. Как эта незнакомка могла узнать о решении, к которому он пришел после долгих колебаний?

Этот замысел был призван показать: Мэнсан лишь выглядит мирным, но стоит на тонком льду. Стоит допустить слабину и другие страны нападут. Чтобы им противостоять, нужна военная сила.

План был таков: увеличить число солдат, отправляемых на учения в горы, до двух третей гарнизона и передать эти сведения Барсии. Так он хотел спровоцировать атаку, но при этом полагался на прочность крепости: пока стоят ворота, гарнизон выдержит до тех пор, пока войско с учений, заметив тревогу, не вернется. Тогда войска можно будет сомкнуть и позволить генералу Милларду одержать блестящую победу.

— Н-но… Риас ведь ничего не предпринимал, чтобы помешать…

— Ошибаетесь. Он уже все подготовил, чтобы в тот же день провести замену защитного барьера в крепости. А затем помочь магам Барсии проникнуть внутрь и в день атаки перебросить туда войска Барсии с помощью телепортации.

— Безумие… Если так сделать, крепость падет…

— Похоже, он не рассчитывает довести до падения. Но жертв среди мирного населения будет достаточно, чтобы возложить всю вину на вас за изменение состава войск на учениях и сместить с должности. Я, честно говоря, тоже так думаю. Он находится на шаг впереди.

Эзель стоял, ошеломленный.

Он и представить не мог, что все обернется так. Он доверял Милларду и собирался устроить такое сражение, с которым тот смог бы справиться.

Почти утонув в этом осознании, принц вдруг вспомнил о странной девушке перед собой и метнул на нее острый, испытующий взгляд.

— Откуда тебе все это известно? И зачем ты пришла?

— Откуда знаю — все просто: мой уровень магической техники выше. Любой секрет можно подслушать, если захотеть. А пришла я, чтобы узнать, хотите ли вы вывернуть эту ситуацию в свою пользу.

— Вывернуть?

Разумеется, если бы мог, он бы сделал это с самого начала. Он всегда этого хотел. Принц стиснул зубы от досады, а девушка слегка усмехнулась.

— Если у вас есть желание, я дам вам шанс доказать, что вы можете получить мою помощь. Испытания в башне уже не существует, так что… Давайте так: если сумеете обыграть меня на тактической доске, я вам помогу.

— О чем ты говоришь… Кто ты вообще такая?

— Просто проходящий мимо маг. Я говорила и с вашим братом, но обратилась к вам лишь потому, что вы, на мой взгляд, обладаете качествами, нужными королю. Но, если не нужно, что ж, не беда. Найду кого-то другого.

— П-постой!

Эзель окликнул девушку, уже собиравшуюся уйти. Но продолжить было нечем — он так и не нашел слов. Слишком загадочна была эта незнакомка, чтобы он мог дать ей свое согласие.

Девушка, взглянув на него, едва заметно усмехнулась.

— Я еще зайду, чтобы услышать ваш ответ.

Эзель, глядя на закрывающуюся дверь, сжал виски, пытаясь упорядочить мысли.

Лишь через неделю, после долгих раздумий, он решился обратиться к ней с просьбой о помощи.

А затем, победив в партии на тактической доске, получил в союзники ведьму, чьим атрибутом была Перемена.

Задача, которую взяла на себя Тинаша, заключалась в двух пунктах: позволить солдатам Барсии проникнуть в крепость в точности по плану Риаса и при этом свести ущерб к минимуму, чтобы, как и было задумано, Миллард смог их уничтожить.

Да, у нее была колоссальная сила, но вмешиваться напрямую в государственные дела было слишком. Поэтому с самого начала она сказала Эзелю: «Я просто сделаю чуть быстрее то, что могли бы сделать и другие».

Даже не взглянув на стоявшего рядом связного Эзеля, она лениво махнула рукой, как бы отгоняя его:

— Раз войска с учений вернулись, дело почти закончено. Чуть-чуть прорежу ряды солдат Барсии. А ты возвращайся и докладывай.

Бросив эти слова, она, не дав собеседнику и рта раскрыть, спрыгнула с крепостной стены внутрь. Мужчина невольно побледнел, пораженный таким поступком. Он уже раскрыл рот, чтобы крикнуть, но в последний момент сдержался.

Пожалуй, волноваться за нее и правда нет нужды.

Девушка, силой телепортировавшая всех солдат, сражавшихся внутри зданий, прямо на тренировочный плац, обладала мощью, масштаб которой трудно даже представить. Именно поэтому она не погибнет в гуще боя — напротив, наверняка вернется без единой царапины.

Но истинная ценность этой девушки заключалась даже не в ее боевой мощи, а в том, что она будет находиться рядом с его принцем, советуя ему в политической борьбе за трон.

— Страшная она… Лишь бы не стала бедой для страны… — вздохнул он.

Обернувшись, он лишь увидел, как Миллард, прибывший через круг телепортации с небольшой группой солдат, стремительно направлялся к воротам крепости.

Миллард, прибывший во главе всего лишь трехсот солдат в качестве авангарда для оценки обстановки, нахмурился, уловив в воздухе напряжение, которого не бывало в мирное время.

С другой стороны закрытых ворот доносился едва различимый звон металла, лязг доспехов и клинков. На стенах не видно часовых. Лица солдат побледнели: всем стало ясно, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Пробить ворота! — скомандовал генерал.

Солдаты замялись. Эти ворота были устроены так, чтобы снаружи их нельзя было легко пробить. Без осадных орудий три сотни человек вряд ли что-то смогут. Но ждать прихода остального войска, сложа руки, тоже было нельзя. Держа под наблюдением крепостные стены, они бросились к воротам.

И именно в этот момент, под ясным небом, вспыхнула молния.

Ослепленные белым светом, рассекшим небеса, они невольно подняли головы.

И в тот же миг разнесся оглушительный грохот.

Прямо перед ними, сверху вниз, по крепостной стене пошла трещина. Казалось, будто гигантский молот расколол ее надвое: прочная кладка с треском начала осыпаться.

Огромные обломки полетели вниз. Солдаты в панике отскочили, спасаясь от потока падающих камней. Вокруг поднялось облако пыли.

Никто не находил слов — слишком ошеломляющее зрелище. Некоторые лишь шептали молитвы.

Но, когда первичный шок прошел, солдаты Мэнсана, глядя на пролом, ахнули.

С другой стороны разрушенной стены, через образовавшийся проход, на них с таким же изумлением смотрели солдаты Барсии.

Пауза, рожденная взаимным ошеломлением, была разрушена голосом Милларда:

— В атаку! Не вырываться вперед! Держать строй и давить!

Эти слова вернули солдат к реальности.

Миллард тут же приказал отправить гонца верхом, чтобы передать сведения остальным. Одновременно он распорядился использовать узкий пролом в стене для обороны и встречного удара.

Принц Эзель не сообщил Милларду о настоящей подоплеке всей этой операции — зная его прямолинейный характер, сделал это сознательно. Но даже так, Миллард, удивленный происходящим, мгновенно нашел верное решение. Ум у него был действительно острый.

Остальные части войска постепенно возвращались в крепость с помощью телепортации. Принимая их под командование, Миллард сам выхватил меч.

Солдаты Барсии же все еще оставались в растерянности: их внезапно переместили, а затем рухнула крепостная стена. Не успев восстановить связь с командованием, они оказались под натиском войск Милларда, ринувшихся через пролом.

— Не колеблемся! Отбросим их!

Из гущи барсийских войск раздался чей-то окрик. Услышав его, солдаты в спешке пришли в движение. От плаца к пролому в стене людской поток стал тянуться беспорядочной струей. Каждый стремился первым встретить врага, входящего через разрушенные стены.

С высоты это выглядело странно: из плотной массы войск тянулась узкая живая струя, словно вода, пролившаяся из трещины сосуда и устремлявшаяся к пролому. Именно этот разливающийся поток встречали бойцы Милларда.

В то же время часть барсийцев, которых Тинаша переместила на плац, попыталась вновь ворваться в здания. Они решили, что в тесных коридорах, а тем более с заложниками, у них будет больше шансов.

Но путь им уже преградили солдаты гарнизона, успевшие освободить магов и восстановить боевой порядок.

Будто все с самого начала было подстроено именно к такому исходу, Тинаша, сидя на подоконнике второго этажа, безмолвно наблюдала за солдатами Барсии, которые в замешательстве не могли вести бой как следует.

На ее прекрасном лице не отражалось ни единого чувства — ни боевого азарта, ни вражды, ни даже жалости.

Словно просто следуя заранее определенному ходу событий, она подняла белую руку и сотворила в ней пламя.

— Сгорите!

Заклинание, брошенное в самую гущу плаца, стало первым залпом, что повел сражение к еще более жестокой и хаотичной развязке.

Увидев разрушенную стену, Раджу был уверен — здесь не обошлось без ее вмешательства.

Такое подвластно далеко не каждому. Скорее, наоборот, лишь немногим, кто обладает поистине необычайной силой.

— Тинаша…

Что она сейчас делает? Где она?

Звон клинков вокруг все сильнее подогревал его нетерпение.

Солдаты Мэнсана один за другим прорывались за пролом. Отряд Раджу двинулся вместе с остальными.

За разрушенной стеной раскинулся настоящий бой. Раджу шагнул на передовую.

Солдат Барсии, издав дикий вопль, ринулся на него с клинком. Юноша присел, пропуская удар над головой, и тут же рубанул снизу вверх.

Острие его меча точно рассекло горло врага. На лицо, на котором еще теплились детские черты, брызнула алая кровь, но он не дрогнул и двинулся дальше. Уклоняясь полубоком от занесенного сверху меча, он нанес колющий удар в стык доспеха.

Крики боли, брани и беззвучные вопли здесь ничего не значили.

В этой воронке кипели только воля к борьбе и смерть.

По земле, устланной кровью, плотью и железом, Раджу продолжал прорубать себе путь.

Сквозь теплый, пахнущий кровью порыв ветра он устремил взгляд вперед и увидел Милларда, своего командира, разящего мечом с глазами, полными яростной ненависти.

Миллард, хоть и был ошеломлен внезапным развитием событий, быстро собрался и как командир сосредоточился на полном уничтожении противника.

Он умело вел войска, продвигаясь во двор крепости, и сам, с мечом в руке, вышел на передовую. Гулкие взрывы, доносящиеся откуда-то из глубины, он принимал за признак того, что гарнизонные силы, оставшиеся внутри, держатся достойно.

Впрочем, в его догадке была доля правды: действительно, войска, которые еще недавно были прижаты к стене Барсией, теперь вышли наружу и сражались на равных, а порой и с перевесом.

Однако источник этих взрывов был не в действиях мэнсанских магов, а в одной-единственной девушке.

Спустившись прямо в гущу битвы, она безразлично разила магией, сметая врагов огненными вихрями. В ее правой руке поблескивал тонкий меч, а взгляды вокруг были полны страха и ненависти.

— Эй, женщина! Кто ты такая?!

— И что тебе это даст?

— Нужно же знать, какое имя высечь на надгробии!

— В таком случае разве не тебе первым стоит назваться?

Мужчина с ревом обрушил клинок на нее, и Тинаша встретила его своим мечом. Легким движением тонкого клинка она отвела удар и одновременно левой рукой направила ладонь в сторону его головы.

Сжатый сгусток воздуха сорвался с ее ладони и ударил мужчину в лоб. Получив этот удар, он рухнул, заливаясь кровью из носа. Смерть была столь странной и мгновенной, что окружающие солдаты остолбенели.

Смерть в облике прекрасной девы обвела их взглядом и изящно улыбнулась.

— Ну же, если так и будете смотреть только на меня, вам ударят в спину.

Солдаты, словно загипнотизированные ее присутствием, поспешно обернулись на ее слова.

К этому моменту перевес в бою уже медленно, но неуклонно склонялся в пользу Мэнсана. Их войска постепенно теснили врага, а на передовой один генерал, оглядывая битву, остановил взгляд на ней.

И в ту же секунду в его глазах вспыхнула ярость.

— Ты… женщина! — проревел Миллард, и его крик разнесся по полю боя.

Тинаша, услышав его, чуть нахмурилась и встретила его взгляд.

— Не ставить генерала Милларда в известность заранее? Разве это не слишком рискованно? — Тинаша слегка склонила голову, услышав это от Эзеля за неделю до нападения Барсии на крепость.

Но Эзель покачал головой:

— Так будет лучше. Он отличный военный, но человек негибкий. Если он узнает, что наш план — это намеренно впустить Барсию в крепость, то обязательно возразит.

— Ах вот оно что…

— Зато, оказавшись на поле боя, он сработает безупречно. Поэтому я хочу, чтобы ты подготовила для него подходящую сцену.

Тинаша, скрестив руки, кивнула:

— Ну… ладно. Сделаю это для вас.

Эзель заметно облегченно выдохнул.

Именно поэтому ее роль должна была завершиться в тот момент, когда Миллард протолкнет передовую до самого плаца.

— Тц…

Сверху обрушился яростный удар.

Тинаша не стала совершать глупость и принимать его в лоб. Она на миг раньше отскочила назад, позволив клинку рассечь лишь воздух. Держа меч наготове, она нахмурила изящные брови и метнула недобрый взгляд на мужчину, который, по сути, был ее союзником.

— Что это значит?

— Наконец-то показала свое истинное лицо, колдунья. Это ты впустила врагов в крепость!

— В прямом смысле — нет.

— Не смей оправдываться!

Его клинок вновь пошел в атаку, и она ушла вправо, пропуская удар мимо. Нежданная и явно лишняя возня раздражала Тинашу.

— Говорили, что вы человек негибкий… но, похоже, я недооценила.

Убить его магией было бы проще простого. Но это нарушило бы весь план.

Если она ключевая фигура в закулисной части этой операции, то мужчина перед ней — ключевая фигура сцены.

Тинаша взглянула на него холодными как метель глазами.

— Генерал Миллард, ваша задача — командовать войсками, разгромить врага и привести нас к победе. Охотиться за мной — пустая трата сил.

— Заткнись!

Похоже, слушать он не собирался. Трижды уклонившись от направленного на нее меча, Тинаша отошла на расстояние. В его взгляде смешались ненависть и жажда убийства.

— Колдунья! Это ты все испортила!

— Ошибаетесь. Все пошло наперекосяк, и потому я здесь.

Тинаша, легко воздвигнув защитный барьер, взглянула на противника с холодным, давящим взглядом черных глаз.

— Не кипятись. Ты правда не понимаешь своей роли?

— Не дерзи! Я дал слово леди Радии, что уберу тебя.

В его голосе, прорывающемся сквозь гул битвы, звучала мрачная решимость. Она прищурилась.

— Радия? Радия Коко Асихис?

— Не смей произносить это имя!

Она позволила клинку врага рассечь воздух мимо себя и одновременно воздвигла барьер, отражая летящие стрелы.

Неприятная ситуация… но причины уже ясны.

Видимо, у Милларда были дружеские отношения с женщиной, помолвленной с Морау. А к Тинаше, которую считали любовницей Морау, он питал личную неприязнь.

— Похоже, разговор бесполезен. Но, как ни крути, личная дуэль вместо командования войсками разочаровывает. Эзель, пожалуй, переоценил вас.

— Молчать, колдунья!

Ветер донес запах горелой плоти. Где-то рядом всхлипывал раненый солдат. Сухой порыв ветра обжигал лицо.

Конец сражения был еще далек.

Сражаясь на окутанном пылью плацу, Раджу вдруг заметил женскую фигуру и напряг глаза. В ее руках были не привычные ей парные клинки, а тонкий длинный меч, и по какой-то причине она вела поединок с самим Миллардом.

Увидев, что генерал сражался всерьез, даже против такой миниатюрной противницы, юноша мгновенно переключился. Сразив врага перед собой, он рванул с места.

— Стоять, Раджу!

Голос окликнул его сбоку, и не только голос — чья-то рука легла ему на плечо. Раджу обернулся.

— Командир! Их нужно остановить.

— Не стоит, оставь их.

— Один из них погибнет!

Это был не учебный поединок. По крайней мере Миллард явно намеревался убить Тинашу. И она, если решит, сможет убить его.

Надо остановить их, пока не случилось худшее. Да и в любом случае, Раджу не собирался оставлять без ответа того, кто попытался ранить Тинашу.

Но Дефас не убрал руки с его плеча, а напротив, сжал еще сильнее.

— Не ходи. Сейчас важнее добить солдат Барсии.

— Мы уже победили.

— Нет. Битва еще не окончена.

Поняв, что командир не отступит, Раджу сдержал раздражение и резко дернул плечом, вырываясь из хватки.

Но в следующее мгновение он что-то почувствовал и резко пригнулся. Прямо над его головой со свистом пронесся кинжал.

— Я тебя не отпущу, Раджу.

— Командир?

Отпрыгнув назад, чтобы увеличить дистанцию, Раджу задержал дыхание, глядя на Дефаса, который по-дружески улыбался.

В его правой руке, как обычно, был длинный меч.

А в левой — откуда-то взявшийся кинжал.

Ленивый, открытый, всегда готовый идти с подчиненными в бой — таким Раджу знал своего командира. Но человек, стоящий сейчас перед ним, источал совсем иную, незнакомую ауру.

Теперь вооруженного двумя клинками командира Раджу изучал с настороженностью.

— Что вы делаете, командир?

— Просто хотел остудить тебе голову. Ты ведь увернешься, а заодно и придешь в себя.

— В такой ситуации это уж точно не шутка.

Да, бой был хаотичным, но замахнуться оружием на собственного подчиненного — уже на грани безумия.

И все же, говоря это, Раджу был уверен — Дефас не сошел с ума. Вон, улыбается так же, как всегда.

— Тех двоих нет нужды останавливать. Кстати, ты же спрашивал, почему на учениях собралось столько людей? Так вот, скажу тебе. Это приказ принца Эзеля.

— Что?

Раджу не мог сразу понять, почему принц предпринял шаг, который явно играл на руку врагу.

Дефас продолжил:

— Это его высочество передал сведения, чтобы Барсия проникла в крепость. Если нападет другая страна, влияние военных возрастет. Потому он специально показал уязвимость и впустил Барсию в крепость. А потом хотел, чтобы его ставленник, Миллард, подавил врага и сделал это своей победой.

В голосе Дефаса звучала горечь. Прищуренные глаза следили за сражением Милларда и Тинаши.

— Они люди принца Эзеля. Не знаю, почему они сцепились, но неважно, кто из них погибнет. Все равно оба зачинщики этой истории. Так что оставь их.

Слова были ошеломляющими.

Но в его интонации, в том самом «оставь их», Раджу уловил что-то еще. Он поднял брови и пристально посмотрел на своего командира.

— Если это правда… тогда, откуда вы знаете?

Когда в крепости произошла тревога, Миллард был искренне удивлен. Это не выглядело как ложь, и другие командиры отреагировали схожим образом.

Тогда почему Дефас знает о плане принца Эзеля?

Раджу продолжил с недоверием:

— Неужели вы хотите оставить все как есть потому, что если эти двое умрут, то принц Риас получит выгоду?

Выражение Дефаса не изменилось.

Он продолжал улыбаться, но в самой улыбке появилось опасное напряжение.

По этой перемене Раджу понял, что его догадка верна, и мрачно взглянул на мужчину, преграждающего путь.

Два принца, чьи имена он знал лишь по слухам. За текущей битвой стоит их противостояние. Лицо Раджу стало суровым.

— Значит, вы служите принцу Риасу?

— Точнее, нанят им. Хотя быть военным оказалось любопытно.

— Ваша настоящая профессия — убийца?

— Хо-о, как ты понял?

— Я сражался с человеком, пользовавшимся похожей стойкой. Она говорила, что училась у убийцы.

Диссонанс, возникший у Раджу во время поединка с Тинашей, теперь стал ясен: движения Дефаса напоминали ее стиль. Узнав, что ее наставником был убийца, он понял причину этого ощущения. Сам Дефас не говорил об этом ни слова.

Мужчина, чья личность была раскрыта, изогнул губы в зловещей улыбке. Его взгляд, словно созданный для тьмы, был таким же, как у хищника.

— Верно, время от времени меня вызывали в столицу, и я занимался своей настоящей работой. Но, Раджу, не заблуждайся. В этот раз все действительно дело рук Эзеля. Кроме него никто не мог утвердить численность участников учений. Его высочество Риас лишь немного воспользовался этим. Если враг проникнет в крепость и при этом будет убит главный генерал, Эзель получит серьезный удар, не так ли?

— Ваша цель — генерал Миллард?

— В такой заварушке случиться может что угодно. Но… по правде говоря, ты куда опаснее, чем этот упрямый военный, Раджу.

Было ли это шуткой или всерьез — по словам Дефаса трудно было понять.

Раджу, вместо того чтобы вникать в его намерения, оценивал дистанцию.

— Не скажу, что ценю такую высокую оценку.

— Понятно. Тогда, может, перейдешь на нашу сторону? Я представлю тебя его высочеству Риасу. Уверен, ты превзойдешь Милларда.

— Отказываюсь.

Правда ли, что Тинаша служит принцу Эзелю?

Что она делала весь этот месяц, пока не появлялась?

Но проверять это предстоит позже. Сейчас есть дела поважнее.

— Командир, вы собираетесь убить ее?

— Ха? Погоди, та девушка, о которой ты у меня совета спрашивал, она что ли? Ну ты влип, конечно!

Дефас не стал отрицать намерение убить. Напротив, со спокойной уверенностью старшего он предупредил Раджу:

— Она типичная губительница государств. Появилась из ниоткуда и за неделю околдовала Эзеля. Не дай себя обмануть, Раджу.

— Боюсь вас разочаровать, но она моя!

Раджу медленно поднял меч в боевую стойку.

В лезвии был отражен все еще улыбающийся мужчина. Эта улыбка вызывала напряжение.

— Командир, вы ведь все это время сдерживались, верно?

На всех тренировочных поединках этот офицер прерывал бой, как только видел возможность, и ни разу не проиграл юноше по-настоящему.

На вопрос, прозвучавший как попытка заглянуть в самую глубину тьмы, Дефас ответил, приподняв уголки губ:

— Разумеется, мальчишка.

Он поднял два клинка.

Это стойка была доведена до предела, отточенная исключительно для убийства.

Раджу вспомнил слова той гадалки: «совсем скоро придет опасность. Предательство близкого. Воля, исходящая издалека…»

Возможно, эти слова относились именно к этому моменту. Воля, исходящая издалека, сплелась с местными событиями, и это место превратилось в поле боя. Не столь масштабное, как настоящая война, но все же поле боя.

— Тогда кто же предал?

Кто-то из двух принцев, находящихся в замке? Миллард? Дефас? Или Тинаша?

Держа меч наготове, Раджу внимательно следил за стоящим перед ним мужчиной.

Тот, чьи глаза были ближе к звериным, чем к человеческим, едва заметно усмехнулся юноше и, не сказав ни слова, оттолкнулся от земли.

Тинаша отвела в сторону удар, наполненный жаждой крови, своим длинным мечом.

Однако полностью сбить траекторию клинка, несущегося с такой силой, ей не удалось. По правой руке пробежало легкое онемение. Поморщившись, она усилила мышцы магией.

— Знаешь ли, Эзель самолично велел мне устроить тебе воинскую славу.

— Что за бред? Ты чудовище, прикрывающееся именем его высочества.

Сколько ударов она уже отбила, Тинаша и не считала. Очередная атака обрушилась на нее. Тонкое лезвие ее длинного меча, сгибаясь, отразило натиск.

Меч Милларда был силен и неумолим. Казалось, раньше из строя выйдет оружие, чем она сама.

Но эта непредвиденная схватка не могла длиться долго — оба это понимали. Уклоняясь всем телом от следующего удара, Тинаша подняла взгляд на мужчину.

— Если пытаешься убить меня только из-за своей личной ненависти, то ты не в праве жаловаться, если тебя убьют.

— Считаешь, что сможешь меня убить? Твой труп будет лежать на всеобщем обозрении.

В глазах мужчины уже не было ничего, кроме жажды убийства. Даже услышав имя господина, он не отступил, а значит, Миллард уже решил убить ее и ради этого отбросил обязанности генерала.

Если все должно было зайти так далеко, следовало бы заставить Морау открыть письма куда раньше.

Но это мелкое сожаление было лишь оправданием. Скорее наоборот — лучше, что она, а не он, стала целью Милларда, ведь Морау был слишком слаб.

Тинаша заставила его тяжелый меч рассечь пустоту и отскочила назад.

Времени на личную дуэль больше не оставалось. Зачистка войск Барсии подходила к концу.

Поэтому она произнесла последнее предупреждение:

— Не стану отговаривать тебя от своего личного решения. Я сама грешна в этом, не таю. Но у нас не так много времени, так что приготовься!

Миллард, должно быть, уже понял, что девушка, которая все это время уклонялась от его клинка, не являлась обычным человеком. На ее слова, холодные как сталь, он ответил яростной решимостью.

Глубоко вдохнув, Миллард поднял меч и направил его на стоящую перед ним девушку.

— Глупый вопрос, женщина.

— Тогда прекрасно.

Тинаша развернула клинок в его сторону.

Ее мастерство в обращении с мечом не уступало среднему офицеру. Но, как известно, всегда есть те, кто сильнее, например, этот мужчина перед ней.

Однако даже так Тинаша не собиралась проигрывать. Это было не высокомерием, а уверенностью. Она сосредоточила магическую энергию в свободной левой руке.

Ведомые личными мотивами, они держали мечи.

Словно безысходная, горькая глупость — искаженная, ядовито разъедающая душу сентиментальность.

Но просить прощения она не станет. На то нет причины.

Тинаша мягко улыбнулась. Ее левая рука, наполненная магической силой, была нацелена на мужчину.

Исход битвы был предрешен изначально. Это лишь очередной незначительный пункт в ее жизни.

Однако все изменилось из-за едва возникшей заминки.

— Раджу?

Она заметила юношу, которого теснил мужчина с парными клинками. На миг Тинаши отвлеклась.

Образовалась брешь.

Миллард не упустил ее. Его клинок, обладавший скоростью и тяжестью, достаточными, чтобы рассечь ее надвое, стремительно падал на нее.

Ее темные глаза широко открылись.

— Госпожа Тина, осторожно…

Голос мужчины прозвучал совсем близко. Ее тело рывком оттолкнули в сторону.

Белое свечение клинка обрушилось вниз. И Тинаша увидела, как перед ее глазами встал мужчина, принявший удар на себя вместо нее.

Вот поэтому я и сказала тебе не выходить из комнаты, — эти слова так и не сорвались с ее губ.

Раджу, изогнувшись в последний момент, ушел от кинжала, скользнувшего возле него. Почти сразу вслед за этим он принял на свой меч удар длинного лезвия Дефаса.

Атака мужчины была столь же быстрой, как и удары Тинаши, но при этом значительно тяжелее.

Раджу едва не был откинут, однако сумел устоять.

Потеря равновесия означала бы смерть, но противник не давал и мгновения на ответную атаку. С учетом разницы в силе юноша постепенно начал уступать. Дефас, нанося удары уже иначе, чем во время тренировок, глядел на него с холодной, жестокой улыбкой.

— Жаль убивать тебя прямо сейчас. Скажи, что передумал.

— К сожалению, нет.

Кинжал описал дугу, целясь в правую руку Раджу. Поняв, что цель — не меч, а его запястье, юноша отпрыгнул назад. Дефас беззвучными шагами мгновенно сократил дистанцию.

— Обычно, когда человек впервые попадает в реальный бой, он становится зажатым. Но ты даже после того, как убил врага, не дрогнул. Война у тебя в крови!

Раджу принял лезвие длинного меча плоской стороной клинка.

Но Дефас тут же слегка провернул свой меч, сломав его защиту. Клинок Раджу, следуя этому движению, ушел в сторону. В образовавшийся просвет с быстротой стрелы метнулся кинжал, целясь в грудь. Юноша в тот же миг отбил его ногой.

— У тебя врожденный талант. Убивать тебя — расточительство. Переходи на мою сторону.

Отвечать было некогда. Потеряв равновесие, Раджу оперся левой рукой о землю.

Он едва успел отразить атаку, увидев две тени летящих на него клинков.

— А не хотите ли вы, командир, перейти на мою сторону? Я вас познакомлю с одной интересной кошкой.

— Ну ты сказанул!

Отбив меч, Раджу оттолкнулся от земли и поднялся. По спине, переплетаясь, пробежали напряжение и возбуждение.

Хватка, куда сильнее, чем у Тинаши. Но у Дефаса нет магии.

Значит, шанс на победу есть. Раджу повторил это себе.

Если он не сможет победить сейчас, все его обучение будет напрасным. Если он не сможет собственными руками одолеть того, кто хочет убить ее, все потеряет смысл.

Он парировал очередной натиск. Их взгляды встретились, и мужчина, похожий на хищную птицу, усмехнулся с удовольствием.

— Жаль, Раджу.

Левая рука мужчины, сжимающая кинжал, пришла в движение.

Юноша, только что отбивший его атаку, отреагировал с легким запозданием.

И все же, полагаясь наполовину на инстинкт, он прыгнул в сторону. Метательный кинжал оставил рану на коже его правой руки.

Рана была неглубокой, кровь только начала проступать. Но в тот момент, когда Раджу почти испытал облегчение, оттуда пошло странное, незнакомое онемение. Пальцы, державшие меч, невольно разжались.

Не давая времени опомниться, Дефас атаковал мечом ударом сверху.

Самый сильный из всех, что он наносил до сих пор. Лезвие с легкостью выбило оружие из руки юноши. Мужчина быстрым движением пнул меч далеко в сторону и посмотрел сверху вниз на того, кто еще несколько минут назад был его подчиненным.

— Просчет, мальчишка. Ты сумел догадаться о моей настоящей профессии, но не подумал о яде.

— Яд, значит.

— Быстродействующее паралитическое средство. Жаль, что не сможешь извлечь урок на будущее… Это конец.

Дефас поднял меч. Сталь тускло отразила свет.

Безоружная рука не могла ничего сделать. Конец был уже совсем близок.

Раджу попытался сжать онемевшую руку.

Если он умрет здесь, будет ли она плакать?

Позовет ли она его по имени и прижмется ли к его телу?

Об этом и думать не стоит.

Раджу поднял правую руку. Ладонь была странно горячей. В ней появилось нечто'.

Преодолев цепляющееся онемение, он взмахнул им, целясь в меч, уже готовый убить его.

Лезвие, что отражало свет как зеркало. Оно отвергало любые законы — внешние, внутренние, все без исключения.

Не было ни голоса, ни звука. Лишь меч, появившийся в его руке, оставлял за собой след.

Соприкосновение клинков длилось лишь миг.

В следующий момент меч Дефаса, словно стеклянный, разлетелся на осколки. Юноша не ответил на его пораженный взгляд.

Раджу, движимый рефлексом, будто исходящим из самой души, поднял свой меч.

И обрушил его на изумившегося мужчину.

Бездыханное тело Дефаса лежало на земле.

Раджу безразлично смотрел на медленно расползающуюся лужу крови. Затем перевел взгляд на длинный меч в своей правой руке.

Откуда он появился?

Этот клинок, который он видел впервые, удивительно легко ложился в ладонь, словно был создан для него. Преодолев подступающее опустошение, юноша усилием воли обернулся.

Там, где мгновение назад она сражалась с Миллардoм, теперь стояла одна Тинаша.

В правой руке она держала не меч, а мужчину за ворот — по его одежде можно было догадаться, что это Морау.

На земле перед ней лежал, вероятно, Миллард. Тинаша смотрела на неподвижного мужчину редким для нее мрачным, замутненным взглядом.

— Тинаша.

Когда он окликнул ее, она подняла голову и перевела на него взгляд.

Тинаша улыбнулась, словно распустившийся цветок.

Эта неповторимая улыбка… но сейчас в ней не было цветочного аромата, только запах крови, проникавший в ноздри и затмевавший разум.

— Тинаша.

Когда он позвал ее во второй раз, она отпустила ворот Морау и вместо этого слегка махнула правой рукой в его сторону.

Словно обеленная, безупречно чистая улыбка. Она казалась нереальной, как во сне.

Но Тинаша не побежала к нему, как обычно. Напротив, будто кто-то позвал ее, она лишь обернулась через плечо.

Затем снова посмотрела на него.

Темные, словно ночь, глаза — и в них почему-то мелькнула тень грусти.

Она закрыла их, едва заметно улыбнулась одними губами и чуть развела руки в стороны. И без всякого предупреждения исчезла прямо с того места.

— Тинаша?

Что же она чувствовала, когда он из раза в раз отказывал ей на ее просьбу уехать в другую страну?

Та, что ценит только его одного, наверняка хотела увезти его прочь. Ей, вероятно, не хотелось, чтобы он оставался в крепости страны, готовой пошатнуться из-за борьбы за трон.

Однако Раджу отверг это. Его целью было стать сильным без опоры на нее.

Приняв во внимание его волю, Тинаша пришла к выводу: нужно выиграть время.

На годы, а может, и десятилетия, пока он будет подданным этой страны, она решила сделать так, чтобы эта страна продержалась как можно дольше.

Среди нагроможденных друг на друга тел вражеских солдат пробегали маги-лекари.

Издалека по ветру доносился чей-то зов.

Раджу огляделся вокруг. Человека, которого он искал, здесь не было. Нигде не было видно ее. Он в одиночестве поднял взгляд на крепость.

Нападение Барсии прошло, оставив чувство непостижимости.

Однако именно оно стало поводом для усиления влияния Эзеля, заявившего о необходимости уделять особое внимание обороне страны. Спустя несколько месяцев он отстранил своего соперника Риаса и, фактически став правителем, занял трон. Его умение в сфере государственного управления, хотя ранее считалось, что он обладает талантом лишь в военном деле, оказалось выдающимся. Более того, умелая дипломатия, гибко учитывающая особенности каждого соседнего государства, позволила Мэнсану избежать дальнейших войн на протяжении последующих тридцати лет.

Имя девушки, которая находилась рядом с Эзелем, давала ему советы по методам управления и устраняла политических противников посредством тщательно выверенной информационной политики, знали в самом дворце лишь немногие.

Она была известна лишь как Теневая фаворитка а ее таинственность внушала страх.

Тинаша исчезла из крепости.

Миллард, получивший ранение от ее магии, хотя и был исцелен, утратил воспоминания примерно за последний год. Его немедленно отправили в столицу и вывели из состава войск, назначив ему спокойное восстановление.

Вскоре после этого из крепости исчез и Морау. Поскольку ему предстояло унаследовать семейное дело, он вернулся в столицу и, как говорили, начал служить при дворце в качестве чиновника.

Комната Раджу, рассчитанная на четверых, после гибели Дефаса стала трехместной. За убийство командира Раджу подвергся разбирательству, однако, возможно, благодаря давлению свыше, дело быстро было закрыто.

Теперь у его изголовья ночью не лежала маленькая черная кошка. Он больше не ощущал ее присутствия.

Тинаша так и не вернулась в крепость.

В одной из комнат, в глубине дворцового замка, нельзя было появляться без разрешения ее хозяйки. Исключений не делалось даже для короля этой страны.

Эзель легко постучал в дверь спальни, расположенной за приемной. Ответ прозвучал лишь спустя добрых пять минут после того, как он начал стучать.

— Чего шумишь?

С этими короткими словами дверь сама распахнулась. Он сделал несколько шагов внутрь, и с другой стороны просторной комнаты, из-за полога над ложем, донесся приглушенный женский голос:

— Что тебе нужно?

— Маркиз Васела обратился с просьбой выступить посредником в его споре с другими маркизами. Прошу вас ознакомиться с прошением.

— Я приду через тридцать минут.

— Прошу, — одно лишь это сказал Эзель и развернулся, чтобы уйти.

Тот факт, что она не бросила: «Ты сих пор не можешь справиться с этим сам?», — вызвал у него внутреннее облегчение.

Он прекрасно осознавал, что пока еще неопытен в делах внутреннего управления. И хотя искренне желал хоть как-то преуспеть, реальных успехов пока было немного.

Видимо, она тоже это понимала, потому что с самого начала сказала: «Нужно выбрать верных и способных подданных. Потеря нескольких из них во время борьбы за власть была очень болезненной». И действительно, за год после ее появления вокруг Эзеля начали собираться люди. Он уже начинал осознавать, что значит быть королем.

И все же ближе всех к нему была именно она, и, возможно, поэтому ее называли Теневой фавориткой. Вероятно, это было связано с тем, что ее имени почти никто не знал, и с тем, что Эзель придавал ее решениям большое значение, и, конечно, с тем, что у него до сих пор не было супруги.

Но в действительности все обстояло совсем иначе. Возвращаясь по коридору без сопровождения, Эзель с легкой усмешкой подумал:

Она не фаворитка. Она королева.

Это она вознесла его на трон, это она с безупречным мастерством вела многочисленные государственные дела и удерживала страну. А он лишь неопытный правитель, которому постоянно приходилось полагаться на ее умение исправлять его ошибки. Единственным, кто мог говорить с ней без тени робости, был, пожалуй, лишь один чиновник, которого, как и его самого, она обучала.

— Путь еще далек, но медлить нельзя…

Вероятно, однажды она уйдет. Поэтому он должен как можно скорее воспитать и себя, и своих подданных. Он понимал, что управлять целой страной — тяжкий труд. И все же ему, наверное, повезло хотя бы в том, что у него есть ее помощь.

Эзель в одиночестве шагал по длинному коридору.

По этому же коридору прошла и она лишь немногим больше, чем тридцать минут спустя.

— Спать хочу. Просто до невозможности хочу спать.

— Проснитесь, госпожа Тина. У нас целая гора работы!

— Сделай половину.

— Хорошо-хорошо.

Когда Морау разделил бумаги пополам, Тинаша, не поднимая головы от стола, зевнула.

— Работать-то мне не тяжело, но вот просыпаться — мучение. Стоит чуть расслабиться, и я засну.

И все же по сравнению с первыми днями, когда она только прибыла в замок, нагрузка на нее в последнее время значительно снизилась.

Морау, которого она еще со времен крепости обучала, постепенно обрел первоклассные навыки и теперь стал незаменимым человеком в замке.

Что до Эзеля, то попытка обучить и его вроде как была, но особых плодов она не принесла. Похоже, отсутствие таланта к государственным делам было правдой.

За свою долгую жизнь Тинаша видела немало королей, равно одаренных и в политике, и в военном деле, но это было лишь следствием того, что она жила слишком долго. На деле большинство монархов таковыми не были и оставляли практическое управление на своих подданных.

Сейчас она сама несла на себе эту практическую работу, что было в тягость, но если устранить все внутренние и внешние угрозы и воспитать достаточно людей, то, даже если ее не станет, в стране еще несколько десятилетий будет спокойно.

— Госпожа Тина, кстати, скоро праздник в столице.

— Вот как? Может, мне тогда весь день поспать.

— Да вы же в гриб превратитесь! А еще мой друг по переписке приедет на праздник, и я собираюсь показать ему город!

— Бедняга.

Переписка — довольно скромное увлечение для аристократа, — подумала она, но в конце концов у каждого свои привычки.

После возвращения в столицу Морау навестил свою невесту и официально расторг помолвку.

В тот день, когда он встал перед Миллардoм, защищая Тинашу, его правая рука была почти полностью отсечена. Тинаша срастила ее с помощью магии, избежав тем самым тяжелых последствий. Однако Миллард, получивший ответный удар от Тинаши, как видно, из-за магического воздействия утратил воспоминания примерно за последний год. Этот результат оказался полностью непредсказуемым, и, поскольку память не была намеренно стерта с помощью магии, восстановить ее не представлялось возможным. Говорили, что во время выздоровления Милларда часто навещала бывшая невеста Морау.

Тинаша, просматривая документы, подавила зевок. Морау подложил перед ней новую стопку бумаг.

— В день праздника в замке тоже будут мероприятия. Может, вы, госпожа Тина, пройдетесь и посмотрите?

— Нет. Спать хочу.

— Ну что вы, а то снова будут за спиной говорить: «Ядовитый гриб, который редко показывается на свет».

— Впервые слышу об этом.

Сдерживая зевоту, Тинаша пробежала глазами по бумагам, касающимся праздника.

От организации охраны города и сопровождения важных гостей из других стран до подготовки турнира по фехтованию и презентаций магов на территории замка, она быстро перелистывала страницы, выделяя главное. На последнем листе ее внимание привлек пункт о презентации магических исследований и частичном открытии фондов библиотеки.

В замке Тинаша почти никогда не пользовалась магией вне рамок своей повседневной жизни, поэтому многие даже не знали, что она маг. Тем не менее ей стало любопытно, чем сейчас занимаются придворные маги. Она отметила про себя, что, если появится свободное время, стоит сходить и посмотреть.

Поставив подпись и завершив обработку документов, она перевела взгляд на расписание, составленное до праздника.

Незаметно пролетел год с тех пор, как я оказалась в этом замке.

Время, которое казалось то пронесшимся мгновением, то растянувшимся на долгие годы.

Интересно, чем он сейчас занимается там, в крепости?

Узнавать об этом и вмешиваться она не собиралась, но надеялась, что время, которое она удерживает для этой страны, хотя бы немного будет для него значимым.

Морау поставил перед Тинашей чашку чая. Она взяла ее и сделала глоток. Мужчина самодовольно расправил плечи.

— Ну что, я ведь уже стал первоклассным чиновником, правда?

— Ну, заварщик чая из тебя сделался отличный.

На деле же и как чиновник он стал весьма компетентным. Он усердно следовал ее наставлениям. Теперь, с улыбкой до ушей, он смотрел сверху вниз на свою наставницу.

— Пожалуй, теперь я сам смогу присматривать за его величеством. Так что вы можете вернуться к нему, госпожа Тина.

Тинаша удивленно округлила глаза.

Морау прекрасно знал, почему она покинула крепость и находилась в замке. Именно поэтому он и сказал такие слова.

Она несколько секунд внимательно смотрела на лицо своего несносного ученика, а затем едва заметно улыбнулась.

— Чепухи не неси! Оставить все на тебя? Да я же уснуть не смогу!

После этого она, завершив все дела, отправилась в свои покои, чтобы отдохнуть.

То, что в последнее время она спит больше, чем год назад, вероятно, означало, что появились люди, способные взять на себя часть ее обязанностей.

Поэтому она могла позволить себе ничего не предпринимать и просто спать.

Хотя, надо признать, примерно раз в три дня ее все же будили из-за каких-то непредвиденных обстоятельств.

В дверь спальни громко постучали.

Судя по манере стука, это был Морау. В приемную ее покоев имели право входить без разрешения только Эзель и Морау.

Она была сонной, поэтому решила проигнорировать его и не отвечала целых пять минут, но он без устали продолжал стучать.

В конце концов уступила Тинаша. Открыв дверь при помощи магии, она сказала:

— Отстань!

Морау окликнул ее с порога:

— Госпожа Тина, переоденьтесь и выйдите. Его величество желает, чтобы вы показались на празднике.

— Не буди меня из-за такой ерунды! Отказываюсь!

— Тогда встретьтесь с моим другом по переписке.

— Тем более нет!

— Сегодня середина праздника. Вы же сами говорили, что собираетесь посмотреть представления магов.

— А-а…

Она совсем об этом забыла. Действительно, что-то подобное говорила. Поскольку у нее почти не было поводов куда-то выходить по личным делам, это вылетело из головы.

Тинаша, откинув с лица растрепанные волосы, поднялась с постели. Раз уж предстоит появиться на людях, нужно было привести себя в порядок.

— Приду через два часа.

— Быстрее!

— Замолчи. Жди снаружи.

Выгнав Морау за дверь, она, все еще в полусонном состоянии, направилась в ванную. После купания и приведения себя в порядок она надела повседневное платье и прикрыла лицо вуалью. К этому моменту уже прошло полтора часа.

Когда она вышла в коридор, Морау все еще был там, и Тинаша удивилась.

— Ого… Не обязательно было меня ждать.

— Если бы через два часа вы все еще не пришли, я собирался вернуться и разбудить вас после второго сна.

— Учись доверять словам других людей!

Раз он ждал ее ради такой мелочи, значит, у него и правда было слишком много свободного времени.

Она пошла по коридору рядом с Морау. Заметив их, придворные дамы и чиновники отходили к стенам и низко кланялись.

Не желая показывать лицо, Тинаша почти всегда носила вуаль, находясь на людях. В сочетании с тем, что ее имени почти никто не знал, это вызывало у обитателей замка смесь любопытства и страха. Никто не подходил к ней и не заговаривал.

Вскоре длинный коридор перешел в галерею. С просторной террасы, выпирающей вперед, открывался вид на зрителей, сидевших в устроенных для них местах. Среди них виднелась и спина Эзеля.

Доносившиеся снизу время от времени громкие возгласы заставили Тинашу слегка наклонить голову в недоумении.

— Что там происходит?

— Госпожа Тина, вы ведь читали документы, а уже все напрочь забыли. Кстати, его величество вас звал, так что пойдемте.

— Нет.

— Не капризничайте. Это скоро закончится, так что совсем ненадолго.

— Я сказала нет… Вы же знаете, что я не люблю появляться на людях.

— Ну-ну. Я вас познакомлю со своим другом по переписке.

— Мне совершенно все равно!

Почему я должна выходить туда?

Тинаша явно демонстрировала свое упрямое нежелание.

Однако, когда она повысила голос, люди обернулись, а Эзель, заметив ее, даже поманил рукой, — после этого уже не было возможности отказаться.

Сохраняя внешнее уважение к королю, Тинаша села рядом с ним. С террасы было видно, что на площади как раз завершился какой-то турнир. Возбужденная атмосфера все еще плотно держала толпу. Через вуаль она посмотрела вниз на солдат, которые спешили навести порядок на площадке.

Под взглядами собравшейся публики генерал, стоявший в центре площади, поднял глаза на короля. Эзель в ответ поднялся на ноги.

— Прекрасно. Победителю будут дарованы чин генерала и любое желаемое им вознаграждение.

В ответ на слова короля генерал сделал шаг в сторону и обернулся к стоявшему позади. Победитель, судя по всему, вышел вперед и поклонился.

При виде его Тинаша невольно открыла рот от изумления.

Она прежде всего не понимала, почему он вообще здесь.

— Выражай свое желание. Хочешь ли ты должность? Или драгоценности?

В ответ на слова короля он с безупречной уверенностью поднял голову.

А затем без колебаний протянул левую руку, указав прямо на нее, сидевшую рядом.

— Ее.

Девяносто лет — это долгий срок.

Гораздо, гораздо дольше, чем все предыдущие четыреста лет до встречи с ним.

Поэтому, когда она смогла встретить его снова, она была счастлива. Настолько, что это невозможно выразить словами. Безмерно.

Быть нелюбимой — это больно. Но, вероятно, это лишь незначительная утрата.

Он тут.

И только этого достаточно, чтобы мир вокруг заиграл яркими красками.

— Раджу!

На желание юноши ответил не король. Девушка, сидевшая рядом, перешагнула через перила и спрыгнула с террасы.

В длинном платье бежать было неудобно, и она, раздраженно придерживая подол, устремилась к нему. Раджу с улыбкой ждал ее. Когда она оказалась перед ним, он поднял ее на руки.

— Раджу! Почему?!

— В письме было сказано, что ты либо спишь, либо злишься. Вот я и пришел за тобой.

— Я работала!

— Знаю.

Юноша снял с нее вуаль. В ее темных глазах, которые он не видел так давно, блестели слезы.

Теперь он не чувствовал ни малейшего смущения, глядя в эти глаза в упор. В груди горел лишь один, всепоглощающий, жар.

В его руках, окрепших за прошедший год, она улыбалась робкой улыбкой, словно цветок. Белые руки коснулись его щек.

— Раджу, я ведь люблю тебя. Женись на мне.

— Нет.

— А-а-а!

Девушка вскрикнула голосом, больше похожим на кошачий визг, а он рассмеялся, сильнее прижимая к себе ее хрупкое тело.

— Ждать тебя пришлось мне, так что скажу я. Выходи за меня.

Двое, единственные в мире, столь непохожие на остальных, вновь и вновь встречались и расставались.

И так, переплетая отчаяние и надежду, они преодолевали вечность и усталость духа.

От простых, без всяких украшений, слов предложения Тинаша широко раскрыла свои темные глаза. Она склонилась ближе и тихо прошептала:

— Я подхожу тебе? Правда?

— Если ты считаешь, что я подхожу тебе, Тинаша.

Получив ответ, похожий на свой собственный вопрос, она счастливо улыбнулась. Опустив ее хрупкое тело на землю, Раджу поднял взгляд к королю.

Мужчина, стоявший на террасе, с легкой тенью сожаления в глазах смотрел на них сверху. Но вскоре это выражение исчезло с его лица.

— Хорошо. Изначально она не находилась в моей власти. Можешь увести ее, если хочешь.

— Благодарю вас.

Раджу повернулся к ней и взял ее белую руку. Теплые пальцы мягко ответили на его жест.

Он пока еще не знал, насколько это успокаивающее тепло спасет их обоих. Но когда-нибудь он это вспомнит.

А сейчас перед ним — лишь она, улыбающаяся с искренним счастьем.

И потому, чтобы не потерять эту улыбку.

Чтобы и дальше идти, держа ее за руку.

Раджу с клятвой самому себе сжал ее маленькую ладонь.

И так, наконец, они вновь стали одним целым.