Глава 9: Работа начальницы Моно

«Если известный человек умирает, его книги хорошо продаются».

Это... Одно из главных правил издательств.

И даже такой неумеха как я сейчас отлично понял это.

Причина... Очевидна.

Про мёртвую знаменитость сразу же говорят по телевизору и пишут в сети.

И чем имя крупнее, тем чаще мелькает.

Когда-то известный режиссёр, а теперь популярный ведущий Торамура Госин скончался, и об этом говорили во всех медиа.

В передачах известные люди высказывали свои соболезнования, по социальным сетям расходились изображения и ролики.

Вся Япония оплакивала его.

И раз оплакивали... Он был в центре всеобщего внимания. Такого, какое ему обычно и не снилось.

И с другой стороны...

Это отличная коммерческая возможность.

Когда умирает знаменитость, в разных компаниях начинает кипеть работа.

Телевидение, газеты, рекламные и ИТ-компании.

И конечно издательства.

И если уж говорить, к чему это привело...

Со смерти Торамура Госина прошло две недели.

И книги, связанные с ним... Расходились как горячие пирожки.

Продавалось всё.

Шли его старые книги, и даже возвращённые тома автобиографии быстро пропадали с полок.

И конечно это происходило не само по себе, наш отдел продаж работал в полную силу.

Такой шанс упускать было нельзя.

Быстрая отгрузка клиентам, перепроверка базы клиентов для распределения, работа с редакторским отделом, запрос на оформление уголков магазинов, новые оби с соболезнованиями известных людей, новая реклама, продвижение в сети... И много всего другого.

Вся компания по продаже... Была на Моно-сан и её отделе.

Со следующего дня после объявления смерти... Нет.

С вечера того же дня она работала.

Такой шанс позволит продать много книг.

Тут важно было поддерживать баланс, чтобы никто не посчитал такой ажиотаж неэтичным.

В итоге...

Все книги хорошо продавались, и требовались допечатки. Даже провальной биографии понадобился новый тираж.

Торамура Госин издавался и в других издательствах, но судя по данным с продажами проблем не было вообще.

И всё благодаря Моно-сан.

Её навыки, энтузиазм, чуйка, скорость и чувство равновесия.

Благодаря этому мы выжали всё из этой возможности.

— ... Эх, сегодня тоже без сил, — в зоне для отдыха сказал Кутсува с банкой кофе в одной руке.

С сообщения о смерти прошло две недели.

И в отделе продаж наконец стало спокойнее.

— Но мы многому научились. Смерть человека продаёт книги. Как бы это вроде и очевидно, но если бы никто не сказал, я был бы удивлён.

— Точно.

— Начальница Моно потрясающая. Какие у нас показатели? Даже начальство похвалило.

Положение Моно-сан в компании после этого стало ещё выше. Последние несколько дней все её только хвалили.

— Я всегда думал, что отдел продаж издательств делает не так уж и много... Но тут мы проявили себя. Всё же продажа книг — работа отдела продаж, — необычайно серьёзным голосом заговорил Кутсува.

Он всегда хотел в редакторский отдел и относился к своему отделу без энтузиазма, но теперь пересмотрел своё отношение.

Моно-сан была просто потрясающей.

Она буквально сияла.

Однако.

Чем ярче свет, тем гуще тень.

— ... Что и ожидалось от госпожи «императрицы». Сразу же со смерти Торамуры за дело взялась.

В зону для отдыха вошли два мужчины.

Они были немного старше нас.

И наверное немного старше Моно-сан.

— Она вроде прибежала на работу в день смерти Торамуры.

— Это ведь шанс продать никому не нужную книгу. Можно считать, что его смерть — это большое везение.

— Вроде человек умер, а работа закипела.

— Молодец «императрица». Конечно смерть повышает продажи, но вот так тиражи распродать не всякая женщина сможет.

— Точно. Она действительно была хороша, я бы с такой сильной женщиной не совладал.

— Невеста она никакая. Чисто леди-босс.

— Ха-ха-ха. Леди-босс? Вот уж устаревшее сочетание. Молодняк не поймёт.

Завидуют?

Им не нравится то, что более молодая Моно-сан добилась больше, чем они?

Весело общаясь, они купили попить и ушли.

— ... Э-эй, Санедзава. Прольёшь.

После слов Кутсувы... Я заметил.

Я сжал банку с кофе.

Я выпил только половину, и остальная часть проливалась на стол.

— Ува. Блин...

— Что б тебя... Ты всё так же без ума от начальницы Моно, — помогая вытереть стол, поражённо сказал он. — Другие тебя не устраивают. Даже Каномате отказал.

— Да не так всё. И не отказывал я прямо вот так.

Я не говорил Кутсуве, что у меня было с Каноматой.

Но он по атмосфере всё понял.

С того дня я почти не разговаривал с Каноматой.

— И вообще... В этом ты виноват. Ты влез, потому так и вышло.

— ... Верно. Всё моя вина, — нехотя сказал он и поник. — Теперь так неловко перед Каноматой. Я явно перегнул палку. Надо будет извиниться и угостить её как-нибудь. Может теперь мне за ней приударить? — то ли серьёзно, то ли в шутку сказал он.

Мы вытерли стол, выкинули пустые банки и покинули зону для отдыха.

День закончился...

— ... Ах.

Спускаясь на лифте, я случайно встретил Каномату.

— Санедзава-кун... Домой?

— Да. Ты тоже?

— Да, иногда можно и вовремя вернуться.

Мы вели обычную беседу, но атмосфера была неловкой.

Молча мы спустились на первый этаж. Разбегаться тут было как-то странно, так что до выхода мы дошли вместе.

— ... Слушай, — заговорила Каномата. — Кунсува-кун говорил обо мне?

— А... Что испытывает вину.

— А-ха-ха. Так и думала. Он уже прислал сообщение с извинением. Я даже удивилась тому, каким серьёзным был текст, — весело сказала она. — Я сказала, чтобы он не переживал. Что это не его вина. Всё равно к этому бы рано или поздно пришло.

Улыбка Каноматы.

Неестественно жизнерадостная.

Я понимаю.

То, какая она добрая.

Она старается превратить всё в хорошие воспоминания.

Не придаёт большого значения.

Чтобы и я не испытывал вину.

Нам же работать вместе, не стоит, чтобы мы испытывали неловкость.

— А-ха-ха. Есть планы, Санедзава-кун? Не хочешь выпить вместе? А. Хотя в этот раз можешь ни на что не надеяться. Хи-хи. Шанс у тебя только один был...

— ... Каномата, — заговорил я.

Возможно, не стоило этого делать.

Всё же я до боли понимаю, какая она добрая.

— Я кое-кого люблю, — я остановился, чтобы сказать это, и Каномата тоже остановилась.

Её глаза округлились.

— ...

— Сейчас могу думать только об этом человеке.

— ... Чего? — она выглядела озадаченной, а потом снова улыбнулась. — А-ха-ха, ты чего так вдруг? Что за признание?..

Но вот улыбка пропала.

На лице осталась лишь печаль.

— ... Прекрати. Стоило просто притвориться, что ничего не было... Не надо внезапно становиться серьёзным...

— ... Прости.

— Эх... Ну вот. Вроде ничего не сделала, а ощущение такое, будто меня отшили...

«Или наоборот», — сказала она.

Вместо жизнерадостной улыбки теперь была саркастическая.

— Я ведь даже ни разу не сказала, что люблю, обходилась намёками, ни разу не была откровенна... Потому меня даже не отшили как полагается.

— ...

— Стоило быть прямолинейнее, — подняв голову, она посмотрела в небо.

Грустно и смиренно.

Потом опустила взгляд и сказала:

— Всё же любить кого-то непросто.

Непросто.

Очень непросто.

Но...

— Так же и для взрослых, и для детей, — сказал я.

— У взрослых ничего не меняется... Любовь так и остаётся сложной.

Только потому что ты взрослый... Всё не становится проще.

Да и у детей всё не становится легче.

«Потому что взрослый» — это просто оправдание, неопределённые действия — это просто попытка сбежать.

— ... Вот как. С возрастом это не связано, — Каномата тихо вздохнула. — Скорее уж... Было бы проще без всяких ужимок просто написать любовное письмо. Так получилось бы куда проще.

Я вспомнил.

Она говорила, что в средней школе писала любовное письмо.

Если так подумать сейчас... Любовное письмо в средней школе смотрится неуклюже. Для кого-то эта тёмные страницы его прошлого.

Но.

В то время... Это единственный способ донести свои чувства.

— Можно спросить? — сказала Каномата.

— Что?

— Если бы этого человека не было... И ты бы никого не любил, ты бы остался той ночью со мной?

— ... Остался бы.

— А-ха-ха. Отлично. Тогда хорошо.

Я ответил, сдержав неловкость, а Каномата широко открыла рот и рассмеялась.

Летнее небо стало окрашиваться алым.

А я расстался с Каноматой на постепенно алеющей дороге.

Не оборачиваясь... Я шёл своей дорогой.

Закончив на сегодня, я вернулась домой, когда уже стемнело.

Открыла дверь, разулась в прихожей.

На стол в комнате... Поставила хайболл и закуски.

Не безалкогольный.

Сейчас я только такой и пью.

Когда стала пытаться забеременеть, пила только безалкогольный... Но при том, что сейчас происходит, не стоит и думать о том, чтобы забеременеть.

Потому... Немного можно.

Сегодня надо выпить.

Со смерти Торамуры Госина прошло две недели.

Наконец всё устаканилось.

— ...

Я переоделась и собралась выпить.

Я открыла банку и стала пить прямо из неё.

Пузырящаяся выпивка стекала по горлу, расходясь по всему тело.

Настроение было на дне бутылки, но так получилось его немного поднять.

— ...

Я вспомнила.

Лицо Санедзавы-куна, когда он узнал о смерти Торамуры Госина.

Шок и сожаление из-за смерти человека...

Вполне естественная реакция.

А о чём подумала я?

В первую очередь.

Это были не печаль или сожаления из-за чьей-то смерти.

А что можно продать книги.

В моей голове стали происходить расчёты и крутиться стратегии.

Меня саму... От себя передёрнуло.

Я испытывала отвращение... Но не могла остановиться.

Получилось воспользоваться чужой смертью и повысить продажи.

Вот такой я человек.

— ... Совсем не изменилась.

Я опустошила банку.

Понимаю, что пью быстро, но остановиться не могу.

Я потянулась к следующей банке... И тут позвонили.

Звонили из заведения, где находилась моя мама.

Я ответила и услышала голос знакомого сотрудника.

«Спасибо вам за всё Юико-сан. Я звоню по поводу вашего дела...»

Через десять минут я закончила.

Суть разговора... Ежемесячный звонок.

Попросила в следующий раз принести одежду и расходуемые вещи.

И ещё рассказала, как там дела у мамы...

— ... М.

Что же делать?

Возможно я не успею.

Даже если сейчас забеременею, рожу почти через десять месяцев...

... Юико такая добрая девочка.

Я вспомнила голос мамы.

Это было в начальной или средней школе.

Тогда умерла моя золотая рыбка, и мы похоронили её во дворе.

Она была мне дорога, потому я очень расстроилась, целый месяц каждый день молилась перед могилкой.

А мама мне добро улыбалась.

... Для людей важнее всего доброта.

... Я рада, что вырастила тебя доброй девочкой.

— ... Я не добрая, мама, — точно покаялась я. — Я... Даже если кто-то умирает, пытаюсь получить из этого выгоду.

У меня пустое и замаранное сердце.

Эх... Всё, хватит.

Плевала я на всё.

Пусть всё исчезнет. Забудется. Опустеет.

И воспоминания, и мысли, и чувства.

И упрямство, и гордость, и сожаления.

И прошлое, и будущее, и настоящее.

Хочу отпустить всё, и пусть оно исчезнет.

Я протянула руку к следующей банке... И тут.

Зазвонил домофон.

Я посмотрела на экран... И увидела мужчину, которому отдала своё тело.

— ... Простите, что без звонка.

Санедзава-кун всё ещё был в костюме.

Домой не заходил? Я думала, что он вовремя ушёл.

— Вы выпиваете? — парень увидел банки на столе.

Он в курсе, что я отказалась от алкоголя.

Потому вопрос был ожидаемым.

Я думала прибраться, прежде чем пустить его... Но что-то желания не было. Было плевать. Плевать, что он подумает.

— Да, захотелось сегодня выпить, — сказала. — Отмечаю.

— Отмечаете?..

— Понятно же. Книги Торамуры Госина распроданы.

— ...

Так я сказала.

С нажимом.

— Мы проделали отличную работу. Это повод отметить. Раз уж здесь, тоже присоединяйся. Выпивки у меня хватает.

Я предложила сесть рядом и передала ему несколько банок.

Я открыла новую банку и отпила.

— Давай, Санедзава-кун. Думаю, ты уже понял... Но если человек умирает, его книги начинают продаваться. Потому как только появляется новость, мы сразу же должны браться за работу.

— ...

— Запомнил... Какая стратегия? В следующий раз сам попробуешь. В этот раз всё слишком уж внезапно, потому мы пробуксовали... Но вообще надо работать быстрее. Если кто-то попал в больницу, значит уже скоро, и надо начинать готовиться.

— ...

— Но нет худа без добра. Его автобиография была худшей книгой за много лет. Она могла стать ударом по моей карьере. Но в итоге всё закончилось большим успехом, вот так повезло...

— ... Прекратите, — настойчиво сказал Санедзава-кун.

Я думала допить, но моя рука остановилась.

— Хватит... Не надо... Не ведите себя как злодейка.

— ... Я и не веду. Я правда такая...

— Так ведь, Моно-сан... Вы же расплакаться готовы.

Когда он сказал, я заметила.

Коснулась глаз и поняла, что они у меня влажные.

Слёзы буквально готовы политься.

— Нет... Всё не так.

— ... Люди всякое говорят на работе, но я-то знаю. Как этот случай... Сильно сказался на вас. Вы терпели боль и продолжали работать.

— ...

— Моно-сан на самом деле очень добрая.

Добрая?

Я?

— ... Я не добрая.

— Вы добрая, Моно-сан. Пусть даже сами этого не понимаете.

— ... Если бы была доброй, меня бы никто не звал императрицей.

— Просто никто не знает. Ведь вы никому не показываете эту сторону. Но те, кому надо, знают. И многие уважают вас...

Хватит.

Не надо.

Не называй меня доброй.

Хватит так меня звать.

Хватит... Лезть ко мне в душу.

— Это... Кстати, я с сувенирами сегодня.

Похоже потому что я молчала, заговорил он.

— Сувенирами?..

Он вытащил из сумки и поставил на стол.

Это... Фигурка леопардового геккона.

Её я выиграла в игре.

Всего их было четыре.

Оранжевый, белый с чёрными точками, белый, жёлтый с фиолетовыми узорами... Или по видам мандарин, снег, метель и энигма...

— Откуда?

— По пути домой я случайно заглянул в игровой центр. Случайно вытащил их всех, и решил сделать вам подарок.

— ...

Теперь было ясно, почему он всё ещё в костюме.

Всё это время играл в кран.

... И зачем?

Зачем ты это сделал, Санедзава-кун?

— Это... А.

Осмотревшись, он увидел перед телевизором фигурку геккона.

Взяв, он поставил её к остальным.

Кстати у меня была жёлтая с чёрным узором... Называется ярко-жёлтая.

— Похоже комплект... — Санедзава-кун неловко улыбнулся.

Целых пять гекконов на столе.

Возле игры был постер, на котором было вроде как сказано «всего пять видов», так что похоже и правда комплект.

Но.

Увидела я их... И как мне дальше реагировать?

Конечно мило, но.

— ...

— Э-это. А, точно. Ещё кое-что.

Озадаченный моей реакцией, он собрался достать ещё что-то.

— Это... Я сомневался конечно. Подумал, что это излишне... Но решил, вдруг вас порадует. Так что вытащил.

Говоря, он показал то, что было у него в сумке...

А у меня волосы встали дыбом, а кровь отхлынула.

— ... М.

Сияющие чёрные крылья.

Шесть ног.

Гибкие усики.

То есть это... Таракан.

Неплохо исполненная фигурка таракана.

По цвету и размеру прямо как настоящий...

— ... Не-е-е-е-е-е-е-ет!

Пусть и поздний вечер, я завизжала.

Не могу.

Понимаю, что это игрушка, но всё равно не могу.

— Ч-что это?! Зачем ты это сюда принёс?!

— Всё же не стоило?

— Конечно не стоило! Извести меня хочешь?!

— К-конечно нет! Вы же сами говорили, что не выносите насекомых, потому и не можете завести ящерицу... И я подумал, что благодаря такой игрушке вы сможете постепенно привыкнуть...

— Не нужна мне такая забота! И гекконов кормят не простыми тараканами, а туркменскими! Они... Не такие мерзкие, а даже немного милые!

— Я в этом не разбираюсь, но буду стараться!

— Я тебя не просила об этом! Убери это от меня! — кричала я, а расстроенный Санедзава-кун убрал его в сумку.

Эх... Думала, умру.

Чуть сердце не остановилось, дыхание до сих пор не успокоилось.

Он такой реалистичный, что у меня перед глазами всё побелело, через крик из тела все силы вышли, а моё напряжение куда-то унесло.

— Хха, хха... Пф. А-ха-ха-ха-ха.

Сама не поняла, как рассмеялась.

Это было так глубо, что я просто хохотала.

— Вот ведь, блин... Чем ты только занимаешься?

— А-ха-ха... Простите.

— Столько вытащил... В солидную сумму обошлось?

— Не такую уж. Всего в две тысячи йен.

А? Две тысячи йен?

Я использовала две тысячи и вытащила только две...

А Санедзава-кун потратил столько же и вытащил четырёх гекконов и большого Т.

— ... Я просто подумал, что иногда стоит вести себя по-детски, — сказал он. — Не пытаться выделываться и не притворяться взрослым... Если девушка подавлена, то хочется сделать ей подарок или выиграть какой-то приз... Вот такое детское настроение.

— Девушка[✱]Тут он использует «онна-но-ко». Можно было бы девочкой назвать, но это уже перебор. Она уже едва в возраст девушки вписывается, да и опыта многовато для девочки....

Мне вообще-то уже тридцать два.

Какая из меня девушка?

— Так ведь наше свидание было как у каких-то школьников, к тому же очень весёлое.

— ... И то правда.

Я вспомнила.

День свидания.

Я думала провести свидание в соответствии с возрастом... И не заметила, как отрывалась в развлекательном центре. Даже в неудобной одежде я немало тогда двигалась.

Давно такого не было.

Что бы я, ни о чём не думая, веселилась.

— Было весело, очень, — сказала я. — ... Прости. Отличное свидание было, но я под конец всё испортила... Не считаешь меня ужасной женщиной?

Во время свидания я отдала предпочтение работе.

Человек умер, а я принялась зарабатывать деньги.

Как относится Санедзава-кун к такой ужасной женщине?..

— Я думаю, что вы классная.

Вот так прямо.

Его прямолинейные слова попали мне прямо в сердце.

— Даже во время свидания вы не упустили такую возможность... И это смотрелось классно. У меня потрясающая начальница, я горжусь вами.

— ...

Эх, не могу.

Во мне будто что-то сломалось только что.

Гордость, тщеславие, упрямство... Всё, что я делала для себя... Броня, в которую я облачала себя на работе, дала трещину.

Шух.

Я опёрлась головой на сидевшего рядом парня.

— М-Моно-сан...

— Похвали.

— ... А?

— Похвали ещё.

— А? Это.

— Это приказ.

— А... В-всё же вы потрясающая. Так старались две эти недели. Хочу стать таким же как и вы и тоже стараться изо всех сил.

— Ещё.

— Внутри организации вас высоко ценят. Вы так быстро стали начальницей. Вы самая молодая начальница у нас на работе.

— Ещё. И за пределами работы.

— ... В-вы очень красивая. Модная, и костюм вам очень идёт. Похоже вы переживаете из-за возраста, но вы выглядите очень молодо... Ещё... Во время свидания мне было неловко говорить это, но вам очень шла та одежда.

— Ещё.

— ... Вы не очень спортивная, но милая... А, нет, это похвала! Я вас похвалил!

Эх...

Чем я занимаюсь?

Прямо как дура.

Нет... Дура и есть.

Ведь.

Хочу заниматься такими глупостями.

— Спасибо, Санедзава-кун.

— Нет, подумаешь... М?!

Внезапно я его обняла... И поцеловала.

Наши губы множество раз касались друг друга в поцелуях.

Я и раньше целовалась с Санедзавой-куном, но так дико впервые. В моей жизни это был первый раз.

Эти поцелуи... Эти пылающие чувства...

— М-Моно-сан...

Мы перестали целоваться, и Санедзава-кун смущённо посмотрел на меня. Он сейчас был таким милым.

Блин... Я совсем не соображаю.

Голова горит, а сердце стучит очень быстро.

Возможно я пила слишком быстро, и алкоголь ударил в голову, а может была другая причина. Но сейчас... Это не важно.

Сейчас я хочу отдаться этому и раствориться в этом чувстве...

Я снова обняла его и стала целовать в шею. Руки зашли ему за спину и переместились на бёдра, а потом залезли под одежду.

Он взял меня за плечи и серьёзно посмотрел.

— Я... Не могу больше сдерживаться.

— ... Так и не сдерживайся.

Я положила руки на его грудь и толкнула.

А потом раздвинула ноги и оседлала.

Сняв верхнюю одежду, я осталась в белье.

Свет мы не выключали, в душ не ходили.

Но сейчас я не могла сдержаться.

— Прошу... Трахни меня.

Я вновь его поцеловала.

Через несколько секунд он решился и крепко обнял меня. Он был так близко, что я ощущала его тепло и дыхание. Умелыми движениями он расстегнул лифчик, и моя большая грудь оказалась освобождена. Раньше он действовал неуверенно, но сейчас умело раздевал меня. Он стал сосать мою грудь... А я удивлялась собственным стонам.

Сколько раз я уже занималась этим с ним?

Больше или меньше десяти.

Но до этого мы просто пытались зачать ребёнка.

Конечно мы делали это не только в те дни, когда у меня овуляция... Но когда вероятность забеременеть была равна нулю, мы этого не делали.

Но сегодня всё иначе.

Сегодня я вряд ли забеременею.

Сегодня тот самый безопасный день. Конечно это всё равно возможно, но шансы малы.

Но... Я так сильно желала его.

Хотелось ощутить любовь.

Хотелось дать любовь.

Хотелось, чтобы меня крепко обняли.

Не знаю зачем, но я не могла оставаться бесчувственной.