Деревня Фост

Это история Оскара — человека, которого впоследствии прозовут «Магом взрывного пламени».

Оскар был мальчишкой с огненно-рыжими волосами.

Он родился в поселении, состоящем всего из восьми дворов, хотя местные жители гордо называли его деревня Фост.

До шести лет Оскар рос здесь, ни в чём не зная нужды... Конечно, деревня была бедной, и поскольку жили они в основном натуральным хозяйством, материальных благ откровенно не хватало, зато душевного тепла было в избытке.

— Оскар, завтра будем ковать то железо, что сейчас плавим, поможешь?

— Угу. Помогу.

— Вот и славно, тогда предупреди отца. Начнём с самого утра.

— Понял.

Поскольку деревня жила на самообеспечении, абсолютно всё — от простых и кухонных ножей до сельскохозяйственных орудий — изготавливал единственный местный кузнец, Расан.

Главной гордостью деревни Фост были залежи каменной соли и железной руды в близлежащих горах. Собственно, именно ради этих ресурсов, а также благодаря полноводной реке поселение здесь когда-то и основали.

И вот у этого самого Расана был первый и единственный подмастерье — шестилетний Оскар.

Разумеется, кузнечное дело требовалось не каждый день. В деревне на восемь семей просто не было такого спроса.

Примерно раз в три месяца они выплавляли из руды железо, а уже из него ковали инструменты.

Расан чинил или переделывал то, что пришло в негодность за этот срок, и выполнял новые заказы односельчан.

В остальное время мужчины деревни трудились сообща: возделывали поля или ходили на охоту в лес.

Людей и так было мало, поэтому на ссоры и вражду времени никто не тратил, оттого и жили сельчане на редкость дружно.

Дети с малых лет во всём помогали взрослым, что считалось в порядке вещей, и быстро набирались жизненного опыта.

Оскар тоже участвовал в жизни деревни, особенно в охоте, вооружившись собственным луком. Пусть лук был и детским, но при метком попадании его стрелы несли настоящую смерть.

На данный момент Оскар был самым младшим в деревне.

В позапрошлом году у старосты Шураста родился ребёнок, но, к несчастью, мёртвым. Оскар тогда очень радовался, надеясь, что у него появится младший братик или сестрёнка, но судьба распорядилась иначе.

Староста Шураст, чьё горе было неизмеримо глубже, сам обнял и утешил поникшего тогда Оскара.

Жители деревни действительно были друг другу как родные.

— Пап, мам, я вернулся!

— О, Оскар, с возвращением, — отозвался на голос сына отец, Суна, рубивший дрова во дворе.

— Пап, завтра мастер Расан будет ковать, я пойду помогать.

— Вот как. Значит, на охоту завтра идём без Оскара.

Тот факт, что на охоте его воспринимали как полноценную боевую единицу, наполнял юного Оскара радостью и гордостью.

— Оскар, мать как раз собирается готовить ужин, иди подсоби ей, — попросил отец.

— Понял! — Оскар кивнул и прошёл на кухню.

Приготовления к ужину шли полным ходом, оставалось только растопить печь.

— Я дома, мам. Давай я огонь разведу.

— С возвращением, Оскар. Будь добр, — улыбнулась Скоти.

Услышав слова матери, мальчик мысленно представил пламя и произнёс:

— |Гори!|

И в тот же миг в печи весело затрещал огонь.

Оскар был магом — единственным на всю деревню Фост.

На следующий день.

С самого утра Оскар отправился в мастерскую кузнеца Расана.

Там возвышалась кирпичная «труба» — печь, которую складывали заново для каждой плавки железа. Из её жерла, на высоте двух метров от земли, вырывалось жаркое пламя.

Процесс был прост: сверху засыпали измельчённую железную руду вперемешку с древесным углём, поджигали и непрерывно нагнетали воздух, поддерживая высочайшую температуру. Время плавки зависело от сырья, но сейчас Расан использовал метод непрерывного двенадцатичасового горения.

В чистом виде железо — довольно мягкий металл.

Однако при нагревании руды атомы углерода из древесного угля проникают в кристаллическую решётку железа, делая его структуру намного твёрже. Так и получается сталь.

Честно говоря, выход металла из одной такой печи был невелик. Но для деревни из восьми дворов этого хватало с лихвой, а излишки порой даже отвозили на продажу в город.

Путь до ближайшего города занимал два дня в одну сторону, поэтому выбирались туда от силы раза три в год. Жили-то на самообеспечении, а из покупок требовались разве что ткани да нитки, вот и не было нужды мотаться туда чаще.

Железные изделия из деревни Фост славились в городе отменным качеством, и сколько бы их ни привозили, скупали всегда всё подчистую.

Из нижней части кирпичной «трубы» извлекали стальную крицу — заготовку, которая всё ещё содержала массу примесей, поэтому её требовалось проковать.

К этому процессу подключался и Оскар.

Взяв довольно увесистый молот, он бил по металлу «мягко» и «легко».

С каждым ударом во все стороны летели снопы искр — это выходили примеси.

Кусок стали уменьшался на глазах, пока не превращался в совсем крохотный слиток.

Пока мальчик ковал, кузнец Расан разбирал кирпичную печь, извлекая остатки стальной массы, которые не удалось вытащить снизу.

Их тоже пускали под молот, превращая в материал для будущих инструментов.

По логике, Расан должен был валиться с ног после двенадцати часов непрерывного раздувания мехов, но Оскар не видел в нём ни капли усталости. Кузнец работал с искренним удовольствием, не скрывая радостной улыбки.

— Чтобы создавать по-настоящему хорошие вещи, нужно трудиться не покладая рук, — любил повторять Расан.

Это было его кредо. И поэтому в инструментах его работы не было ни единого изъяна. Все односельчане знали это, и доверие к изделиям мастера было безграничным.

Жители деревни охотились на зверей. Порой им приходилось сражаться и с монстрами. А в исключительных случаях — отбиваться от набегов разбойников. Оружие для защиты, само собой, тоже ковал Расан. И в этот раз они делали именно его.

Время от времени Оскар применял свою магию атрибута огня, чтобы поднять ослабевший жар в горне. Кроме того, он отводил едкий дым, заставляя его клубиться в стороне от кузнеца и подмастерья. В мастерской Оскар был по-настоящему незаменим.

Раскалить, отбить, вытянуть, сложить вдвое, снова отбить, нагреть в кузнечном горне, вытащить и снова ударить молотом...

Принцип был сродни созданию японской катаны: многократная ковка. Разве что сила ударов отличалась...

На Земле, в странах Запада, начиная со Средневековья и вплоть до Нового времени, кузнецы занимались тем же самым. Даже рыцарские доспехи, выставленные в земных музеях, выкованы не из единого листа стали, а состоят из множества слоёв, скреплённых кузнечной сваркой.

Уплотнение металла ударами называется ковкой. На Земле этот метод применяли ещё в четвёртом тысячелетии до нашей эры. А история о том, как примерно в восемнадцатом веке до нашей эры хетты покорили мир благодаря железному оружию, известна всем и каждому — этот вопрос обязательно встречается в школьных тестах по всемирной истории.

Большинство современных людей даже не осознаёт, насколько древняя это технология... Впрочем, самому Оскару об этом знать было неоткуда, он просто бил молотом раз за разом... «мягко» и «легко»... создавая прочные стальные инструменты.

Так он шаг за шагом постигал азы кузнечного ремесла. Бесчисленные нагревы, бесконечные удары. С каждым разом заготовка становилась всё меньше — так из неё выходили примеси. Это было необходимой жертвой ради твёрдости металла. Так устроено любое дело... Лишь вложив уйму времени и кропотливого труда, можно создать нечто по-настоящему стоящее.

В финале проводилась закалка. Сталь разогревали, позволяя углероду проникнуть в обеднённые участки, а затем резко охлаждали, фиксируя его внутри.

Но если остановиться на этом, клинок получится твёрдым, но хрупким, как стекло.

Поэтому его снова нагревали, делая чуть более податливым, превращая в твёрдую, но упругую сталь — отпускали.

Спустя несколько дней на свет появились три меча и кухонный нож.

— Суна, если ты не против, я бы хотел отдать один из клинков Оскару, — произнёс кузнец Расан, обращаясь к отцу мальчика, и протянул ему один из трёх мечей.

— Ты уверен? — удивился тот.

— Оскару уже шесть, скоро и семь стукнет. Он прилежно тренируется с деревянным мечом, так что, думаю, пора ему дать в руки настоящее оружие. Я выковал его чуть короче, уже и легче стандартного клинка для взрослых.

В тот день Оскар впервые сжал рукоять собственного меча.

На северных рубежах, где располагалась деревня Фост, это считалось своеобразным обрядом инициации — признанием того, что мальчик становится мужчиной.

Да, он пока оставался ребёнком, но всё же это событие наполняло грудь непередаваемой гордостью. Оскару казалось, что только теперь он стал по-настоящему полноправным членом деревни.

На следующий день состоялась большая охота, в которой приняла участие добрая половина деревни. Добычей стал огромный вепрь. Не магический монстр-кабан, а обыкновенное дикое животное.

Осенью мясо медведей и кабанов особенно ценилось — это был жизненно важный источник белка на зиму, поэтому к мужчинам присоединилась едва ли не треть женщин, взявшись за луки.

Сельчане разделились: одни ушли на промысел, другие остались готовить праздничный ужин. И охотники не подвели — их стрелы разили без промаха!

Если Суна — отец Оскара и бессменный лидер подобных вылазок — обещал вернуться с добычей, он обязательно приносил крупного зверя. Он был человеком дела, чьи слова никогда не расходились с поступками.

Вечером на деревенской площади гулял пир.

Оскар, впервые сумевший поразить добычу своей стрелой, купался в заслуженной похвале.

А в стороне от веселья староста Шураст и Суна вели серьёзный разговор.

— Шу, это правда? — спросил отец Оскара.

— Да. Басса заметил его в лесу. Говорит, наверняка разведчик из банды разбойников.

Лица обоих мужчин были мрачнее тучи.

На границе разбойники считались напастью почище монстров. В банды сбивались дезертиры и опустившиеся авантюристы, а значит, они превосходили обычных крестьян в боевом мастерстве. И потому любая встреча с ними сулила большую беду.

— Когда на нас нападали в последний раз... больше пяти лет назад, верно? — попытался вспомнить Суна.

— Да. Оскар тогда только-только на свет появился, — подтвердил Шураст, возвращаясь мыслями к тому давнему налёту.

— Та шайка была мелкой, да и бывалых рубак среди них не водилось. Мы отбились без труда, но...

— Если в этот раз у них хватает людей, чтобы высылать дозорных, и ими командует кто-то столь осторожный... дело дрянь.

Как правило, разбойники действовали наобум, даже не помышляя о каком-либо планировании.

Оттого и скатывались на самое дно жизни...

Но эти были другими.

Они собирали информацию: оценивали размеры деревни, изучали оборону. Действовали умно и расчётливо.

— Как бы то ни было, бежать нам некуда, а подмогу ждать бессмысленно... Придётся рассчитывать только на свои силы, — подытожил староста.

— Это уж точно, — кивнул на слова Шураста Суна.

Они дружили с самого детства и привыкли преодолевать любые невзгоды плечом к плечу.

Нависшая угроза была страшной, но ведь и прошлые трудности никогда не давались им легко. Взять хотя бы основание этой самой деревни — сплошная череда испытаний. Отступать было некуда.

На следующее утро состоялся общий сход, где жителям объявили о разбойниках. Решение приняли единогласно: деревня даст бой.

С того же дня все от мала до велика занялись массовым изготовлением стрел.

При обороне лук — самое надёжное оружие. А в деревне Фост стрелять умели все: и мужчины, и женщины, и старики, и дети. Пускай не каждый бил без промаха, но такую огневую мощь нельзя было сбрасывать со счетов. Иногда единственная стрела, пущенная детской рукой, способна оборвать жизнь здорового мужика. Тем более сейчас, когда численность врага оставалась неизвестной, нужно было любой ценой избегать ближнего боя, сулившего тяжёлые потери. А если избежать не удастся — оттянуть этот момент как можно дальше.

Допустить нехватку стрел в такой ситуации было равносильно смерти.

Как уже говорилось, главным богатством деревни Фост были месторождения соли и железной руды.

Соль гарантировала сытую жизнь, а железо — безопасность.

Используя добытый металл, деревенские мастера снабжали каждую стрелу небольшим стальным наконечником. На границе многие промышляли деревянными стрелами, чьи концы были просто обтёсаны и закалены на огне, но в Фосте предпочитали сталь.

Наконечники отливали партиями, и пусть они не могли похвастаться идеальной ковкой, разница в дальности полёта и пробивной силе была колоссальной. При этом насадить железку на древко и пару раз ударить молотком для фиксации оказывалось даже быстрее, чем кропотливо выстругивать острие из дерева.

Для жителей Фоста эти стрелы были несокрушимым козырем.

По периметру деревню окружал частокол — грубое заграждение из переплетённых брёвен.

Его возвели пять лет назад, сразу после того самого нападения.

Тогда разбойников отбили без потерь, но сельчане решили подстраховаться на случай более масштабной угрозы и взялись за работу всем миром.

Брёвна щедро пропитали соком терпкой хурмы... или, говоря языком современной Земли, танином, чтобы уберечь дерево от гниения. Заграждение получилось на славу: оно вынуждало врагов атаковать только по предсказуемым маршрутам, а значит, и расставить лучников было гораздо проще.

Нападут наверняка ночью. Поэтому позиции обороняющихся должны были находиться недалеко от их домов, чтобы люди могли быстро занять свои места. Если бы точная дата атаки была известна или банда должна была появиться со дня на день, можно было бы выставить постоянный ночной дозор, но сейчас всё было иначе. Поскольку никто не знал, когда именно ударят разбойники, приходилось мириться с обстоятельствами.

Так все думали до последнего времени...

— Басса выследил разбойников. Судя по всему, они ударят этой же ночью.

— Как и ожидалось от бывшего авантюриста-разведчика.

Староста Шураст и Суна многозначительно кивнули друг другу, после чего немедленно принялись распределять людей. За основу взяли старый план, где каждый защищал сектор у своего дома. Но поскольку время атаки было известно, стрелков расставили с большей тактической выгодой.

Увы, Басса принёс не только точную дату, но и прескверные вести.

Банда оказалась огромной — более пятидесяти головорезов.

Пятьдесят человек — это больше, чем всё население деревни Фост вместе взятое.

Разумеется, скрывать такую информацию от жителей не стали.

И всё же никто не помышлял о бегстве... просто потому, что бежать было некуда.

Подавляющее число врагов лишь укрепило решимость людей — они выживут любой ценой.

Самая длинная ночь в истории деревни Фост начиналась.

Пош, лидер банды разбойников «Волки тёмной ночи», испытывал необъяснимое чувство тревоги.

Впервые оно посетило его пять дней назад.

В тот день дозорный банды доложил, что его, возможно, кто-то заметил. Даже в отдалённых пограничных деревнях порой оседали вышедшие на покой авантюристы, поэтому Пош никогда не пренебрегал тщательной разведкой.

Разумеется, при таких обстоятельствах порой случалось, что деревенские замечали его людей.

Поначалу Пош решил, что это как раз такой типичный случай, однако разведчик добавил:

— Возможно, меня и засекли, вот только я без понятия, кто это был.

В дозорные банды брали только весьма опытных людей... И то, что такой человек не смог разглядеть наблюдателя, было редкостью.

«Неужели деревенский следопыт настолько хорош?»

Выслушивая доклад с абсолютно непроницаемым лицом, в глубине души Пош задавался именно этим вопросом.

На мгновение в его голове даже промелькнула мысль, что на эту деревню нападать не стоит… Но близилась зима.

Даже банда разбойников не могла промышлять набегами круглый год. Глубокие снега неизбежно сковывали передвижения. Им было жизненно необходимо по максимуму запастись провизией и выпивкой.

Несмотря на сомнения, Пош отдал приказ: нападение состоится через пять дней, ночью.

И вот наступил полдень назначенного дня.

Снова поступил доклад от дозорного:

— Есть вероятность, что кто-то заметил наш основной отряд.

С этим ничего не поделаешь. Они вовсю готовились к ночному налёту. Этот доклад уже не мог повлиять на принятое решение. Отменять атаку никто не собирался.

Однако окончательно чувство подвоха сформировалось именно сейчас — сегодня ночью, когда начался штурм.

Если днём их действительно видели, то почему деревня погружена в мёртвую тишину?.. Выглядит всё так, словно жители безмятежно спят.

Если бы деревенские заметили приготовления банды разбойников, разве не должны они были удвоить количество часовых и зажечь побольше костров?

Может, тот дневной доклад о возможной слежке — просто ошибка?

Раздираемый противоречивыми эмоциями, смесью смутной тревоги и паранойи, Пош так и не смог решиться на отмену приказа. Банда, чётко следуя плану, атаковала деревню с двух направлений.

«Они здесь!»

Оскар принял боевую стойку.

Тело стало скованным и непослушным, будто это был уже не он сам. Но сейчас было не время.

— Если проиграешь — умрёшь, — днём Суна, глядя Оскару прямо в глаза, произнёс это со всей определённостью. Для шестилетнего ребёнка слова эти звучали слишком жестоко, но для окраины они не были в новинку.

Сколько бы красивых слов ни подбирали, если ты слаб — ты труп.

Суна и Скоти положили руки на застывшие плечи Оскара.

Они ничего не говорили. Но одного этого было достаточно, чтобы лишнее напряжение покинуло мальчика.

Вскоре послышался топот копыт и бегущих людей.

Суна наготове натянул тетиву лука.

Увидев это, Скоти и Оскар тоже приготовили свои стрелы, уже выбрав цели.

Не произнося ни слова, Суна выпустил стрелу.

Напор был таков, будто выстрелил мощный боевой лук.

Стрела пробила кольчугу разбойника на лошади и вонзилась прямо в сердце.

Это послужило сигналом: по всей деревне начали летать стрелы.

Скоти и Оскар тоже выпустили стрелы в тех, кого наметили.

Стрела Скоти поразила пешего разбойника, который был без кольчуги, и одним ударом оборвала ему жизнь.

Оскар целился в разбойника рядом, но его выстрел прошёл с небольшим промахом.

Однако времени унывать не было — он тут же приготовил вторую стрелу.

Разбойники пребывали в замешательстве, но Оскару было плевать.

Натянуть, прицелиться, выстрелить.

Натянуть, прицелиться, выстрелить.

Не думая ни о чём, он продолжал выполнять те движения, которым его учили раз за разом.

Если первый выстрел был произведён против врага, полностью усыплённого бдительностью, то со второго выстрела вероятность поражения одним ударом начала падать.

Это была битва, в которой никто не разводил костров; бой проходил лишь под светом луны.

Стрелы, беззвучно летящие из темноты, были для разбойников самим воплощением ужаса. Однако спустя несколько залпов они начали понимать, с какой стороны прилетают стрелы.

Зная направление, можно было попытаться скрыться.

Впрочем... в деревне, где всего восемь дворов...

Несмотря на наличие нескольких складов и общих зданий, мест для укрытия было не так уж много.

Среди разбойников прозвучал приказ:

— Сближайтесь для боя!

Услышав это, Суна тихо цыкнул.

«Значит, тот, кто ими командует, — человек расчётливый... Не знаю, сколько мы нанесли им урона стрелами, но ничего не поделаешь».

Суна подал знак Скоти и Оскару. Убедившись, что они кивнули, он первым двинулся вперед, и троица последовала за ним.

Раз разбойники поняли, откуда ведут огонь, они начали сближаться в ту сторону.

Если не двигаться, можно было оказаться в окружении.

Оскар и остальные трое, выбравшись на позицию раньше, воссоединились с главой деревни Шурастом и его женой.

К тому моменту по всей деревне уже разносились звуки сражений и предсмертные крики.

С точки объединения было видно, что на севере кузнец Расан сражается с троими противниками.

Увидев это, Суна мгновенно натянул тетиву и без малейшего промедления выпустил стрелу.

Цель была настигнута — стрела пробила сердце одного из разбойников. Испугавшись, другой разбойник попался под удар меча Расана, который вонзил клинок ему в горло.

Последний оставшийся в живых враг в панике бросился бежать.

Теперь их было шестеро: Расан присоединился к группе Оскара.

Старосте, Скоти и Оскару раздали копья, хранившиеся в доме главы деревни.

С копьями часто бывает трудно против высокоранговых мечников, так как они могут сократить дистанцию, но против противников рангом ниже преимущество в длине оружия даровало уверенность. К тому же, в групповом бою это преимущество становилось ещё значительнее. В ближнем бою против разбойников это должно было оказаться весьма эффективным.

Честно говоря, Оскару хотелось использовать только что полученный меч, но сейчас было не до капризов.

— Звуки мечей слышны только на западе?.. — пробормотал Шураст.

— Разбойники, возможно, собрались там. Шу, оставь это на нас. Мы с Расаном пойдём туда. Басса на месте, так что, думаю, они продержатся, пока мы не придём, — сказал Суна.

— Хорошо. Только будьте осторожны, — ответил Шураст.

Суна и Шураст обменялись кивками.

Суна посмотрел на Оскара и сказал:

— Оскар, присмотри за матерью.

— Хорошо, — кивнул Оскар.

— Скоти, я ухожу, — произнёс Суна.

— Да, милый, — Скоти понимающе кивнула.

Никто не заметил чьего-то взгляда, наблюдавшего за этой шестёркой из тени.

Прошла минута, как Суна и Расан отделились от остальных.

Внезапно в их сторону просвистела стрела.

— Кха!

Этой ужасающе быстрой и сильной стрелой был поражён Шураст. Выплюнув кровь, староста рухнул замертво.

— А-а-а-а-а-а! — закричала его жена.

От этой внезапной картины не только Оскар, но даже Скоти замерла, не в силах пошевелиться.

Перед ними появился огромный мужчина, который отбросил лук и уже обнажил гигантский меч.

Рост — около ста девяноста сантиметров, вес — не меньше девяноста килограммов. Мужчина, чьё тело состояло из одних лишь мышц.

Его жестокое лицо вызывало лишь отвращение, но ещё больше впечатлял глубокий шрам на правой щеке.

Шрам, тянущийся от уха до подбородка, явно оставленный мечом.

В этом мире, где существуют исцеляющая магия и зелья, глубокие шрамы — большая редкость. Восстановить внутренние органы с помощью малых зелий бывает трудно, но хотя бы кожу можно затянуть любым низшим средством.

Конечно, если рана зажила, магия или зелья уже не помогут.

Но если продолжать сражаться в условиях, когда магии и зелий нет, последствия могут быть именно такими... Иными словами, этот человек был сильным бойцом, пережившим подобные обстоятельства.

— Одного мужика не хватает. Если убрать его первым, то этот парень будет в выигрыше, — сказал человек со шрамом и бросился на троицу.

Скоти, которая до этого не могла пошевелиться, пришла в себя от его слов. Она выставила копьё перед нападающим.

В ближнем бою против разбойников копьё должно было быть эффективно... по крайней мере, так должно было быть. Но этот человек был иным.

Он направил меч против наконечника копья, сбивая его траекторию, и мгновенно сократил дистанцию.

Одним ударом он перерезал Скоти артерию на шее.

Под лунным светом брызнула кровь.

Человек со шрамом, омытый этой кровью, расплылся в искажённой улыбке. Это было... крайне зловещее зрелище. Раскрыв руки, он стоял, принимая брызги крови, словно под душем.

Видя это, Оскар замер — и движения, и мысли его остановились.

Прошла минута или несколько секунд?

Внезапно он пришёл в себя.

Его мозг наконец осознал факт: маму убили...

В этот миг внутри Оскара что-то лопнуло.

— |Гори!|

Из рук Оскара вырвалось пламя.

Раньше он мог разве что разжечь очаг, но, похоже, внутренние ограничители в его голове сорвались — огонь был невероятно мощным.

Это была мощная атака магией огня с расстояния менее пяти метров.

Однако...

Мужчина, стоявший под дождём из крови с выражением экстаза на лице, просто отбил нахлынувшее пламя мечом.

Но Оскар не остановился.

Он метнул в мужчину копьё. Тот снова блеснул мечом и отбил снаряд.

К этому моменту Оскар, уже с обнажённым мечом, сам сократил дистанцию. Горизонтальный удар.

Дзынь!

— А?..

Меч Оскара, вошедший в бок мужчины, наткнулся на кольчугу, которую тот носил под одеждой.

— Жаль, малец. Меч у тебя хороший, но рук тебе не хватает, — усмехнулся мужчина и медленно взмахнул мечом.

Оскар отпрыгнул назад, уклоняясь. Меч прошёл в миллиметрах, лишь слегка задев плечо.

Медленные движения мужчины были лишь уловкой, чтобы заставить Оскара уклониться. Он специально замахивался неспешно. Это была беспечность.

Перед ним был ребёнок: с отличным мечом, но без должного мастерства.

Женщина, чей муж погиб от стрелы, всё еще рыдала.

Для человека со шрамом это было естественным моментом для неосторожности. Но это была война. И врагом был не только тот, кто стоял перед ним.

Мужчина, прежде чем его глаза успели распознать угрозу, интуитивно откинул тело в сторону.

Вжих!

Почувствовав жажду крови со стороны, он развернулся и уклонился, но меч, обрушившийся на него, рассек его вместе с кольчугой.

— Ой!

Это был поразительный опыт.

Разумеется, рассечь кольчугу мечом можно... теоретически это возможно, но обычный рыцарь на такое не способен.

То, что подобное случилось в этой глухой деревне, было совершенно неожиданным для него.

Перед ним стоял Суна, чьё лицо превратилось в маску демона.

Меч в обеих его руках... несомненно, шедевр.

Меч Оскара тоже был великолепен, но меч Суны был на другом уровне.

Это не был магический или священный клинок. Это было чистое произведение искусства, созданное искусным кузнецом.

Сражаться с таким великолепным оружием и разъярённым человеком было непросто, но человек со шрамом, не колеблясь, бросился на Суну.

На Оскара он больше не обращал внимания.

В мастерстве владения мечом человек со шрамом превосходил его подавляющим образом.

Но решимость у них была разной.

Суна, чья ярость была полна желания отомстить за жену и поставить на кон жизнь... и человек со шрамом, который лишь упивался радостью убийства — их готовность к битве была несопоставима.

Под натиском этого неистового духа человек со шрамом начал постепенно отступать.

Однако он, видимо, что-то заметил.

После мощного столкновения он сделал шаг назад, увеличивая дистанцию.

В тот же миг четыре стрелы устремились к Суне.

Увернувшись от одной и отбив другую мечом, он всё же пропустил две.

Одна в правую ногу, другая в правое предплечье.

Человек со шрамом не упустил такой идеальный момент.

Движения Суны замерли лишь на мгновение. Но за это мгновение мужчина сократил дистанцию, отсёк Суне правую руку и без малейших колебаний пронзил его грудь мечом.

— Кха! — Суна выплюнул кровь.

Оскар просто смотрел на это.

Он не мог пошевелиться.

Не мог говорить.

Ничего... не мог сделать.

Человек со шрамом подобрал отсечённую правую руку Суны, взял зажатый в ней меч и принялся его осматривать.

В этот момент раздался резкий голос:

— Боскона, отходим!

— А? Пош, ещё рано!

— Быстрее, они уже близко!

— Чёрт!

Боскона, человек со шрамом, сердито цыкнул, бросил короткий взгляд на застывшего мальчишку с огненно-рыжими волосами и развернулся.

Банда разбойников «Волки тьмы» покинула деревню Фост, оставив деревне и Оскару слишком тяжёлую утрату.

Однако... самая долгая ночь в деревне Фост ещё не закончилась.

Прибежавший Расан замер в оцепенении от увиденного.

Шураст был ранен стрелой, его жена рыдала над ним.

Суна и Скоти лежали в крови на земле, а Оскар безумным взглядом смотрел на них.

Спустя время, когда до него наконец дошло, у Расана подогнулись ноги.

Он упал на колени, а затем и вовсе сел прямо на землю, не в силах держаться.

Разбойники ушли.

Запасы продовольствия им не удалось забрать, но потеря была слишком велика.

Староста Шураст был, разумеется, сердцем и мозгом деревни.

Отец Оскара, Суна, был близким другом Шураста, духовной опорой деревни и главным охотником.

Эти двое вместе с кузнецом Расаном были теми, кто основал эту деревню.

Когда Расан жил в городе, он был совершенно опустошён после смерти молодой жены, но именно Шураст пригласил его помочь в создании деревни.

Шураст выбрал место для поселения, ориентируясь на залежи железной руды.

Суна же отдал своего единственного сына Оскара в ученики к Расану, подарив ему надежду на жизнь.

Для Расана эта деревня, Шураст и Суна были его всем. И вот Шураст и Суна превратились в бездыханную плоть прямо у него на глазах.

Когда он осознал это, он не смог стоять. Он просто осел на землю. Он хотел, чтобы всё это оказалось ошибкой или дурным сном.

Когда он потерял жену, он думал, что больше никогда не испытает такой потери.

Он ошибался.

На него обрушилось чувство утраты, подобное прежнему... а может, и куда более страшное.

Несколько минут Расан не мог отвести взгляд от тел погибших, но вдруг перевёл взор в сторону.

Там стоял Оскар, неподвижно замерший с обнажённым мечом.

Расан вдруг понял.

Он осознал, что не всё было потеряно. Он должен защитить Оскара.

Деревня потеряла свой разум и опору, и в этом нападении погибла почти половина жителей.

Но выжившие остались.

И он, и Оскар.

Раз они выжили, они должны продолжать жить...

В этом и будет заключаться память о тех, кто ушёл.

Но...

Он слишком поздно заметил шаги, спускающиеся по склону.

К тому моменту, когда Расан заметил их, они были уже на достаточно близком расстоянии.

— Стая варвульфов...

Это были монстры, похожие на волков.

Но это не были просто волки. Это были чётко различимые монстры.

По отдельности один варвульф не был слишком силён. По сравнению с монстрами типа малых кабанов, его боевая мощь была не так велика. Но варвульфы, действующие стаей, были крайне опасны.

Будто они обменивались сигналами не только глазами или ушами — они вели полноценную групповую охоту, гарантированно добивая добычу. И среди этой добычи, конечно же, были и люди...

Прежде чем столкнуться с опасными варвульфами, Расану нужно было сделать кое-что важное.

Он подбежал к Оскару, который стоял как вкопанный, и встряхнул его за плечи.

— Оскар! Приди в себя! — закричал он, сильно тряся мальчика.

Но Оскар не реагировал.

Расан поднял руку и звонко ударил Оскара по щеке.

— Учитель?.. — наконец отозвался мальчик.

— Оскар, слушай меня! Из-за запаха крови пришли монстры. Нужно бежать!

— Уже всё...

— Нельзя! Ты не должен умирать!

— Папы и мамы больше нет. Я хочу умереть... — из глаз Оскара впервые покатились слёзы.

Расан чувствовал ту же боль, что и мальчик.

Но сейчас нельзя было поддаваться сочувствию.

— Оскар должен жить!

— Зачем?!

— Потому что Суна и Скоти желали, чтобы ты жил!

Эти слова когда-то сказал Суна самому Расану, когда тот, потеряв жену, был совершенно опустошён.

— Вы же не можете знать этого... — прошептал Оскар.

— Знаю! Я знаю! Поэтому ты будешь жить, Оскар!

В этот момент с другой стороны деревни донёсся предсмертный крик.

В деревне были только жители... значит, под удар попали они.

И прямо перед Оскаром и Расаном тоже...

Расан оттолкнул Оскара и резко взмахнул мечом, рассекая одного из варвульфов.

В тот же миг взгляды всех ближайших варвульфов сосредоточились на Расане. Это и было его целью.

— Оскар, беги к реке! Волки ненавидят воду!

— Учитель...

— Беги! — с этим криком Расан бросился в атаку на варвульфа.

Увидев это, Оскар побежал к реке.

Деревня Фост стояла у берега полноводной реки.

До реки было рукой подать, но... варвульфов было слишком много.

Как только он добрался до берега, на него напали двое.

Один из них замахнулся, и Оскару удалось отбить его атаку мечом, но второй успел зацепить спину мальчика передней лапой.

— А-а-а! — невольно вскрикнул Оскар.

Во время боя с человеком со шрамом, когда его плечо было ранено, он был в таком оцепенении, что не чувствовал боли, но сейчас всё было иначе. От этой боли в глазах потемнело.

Для шестилетнего ребёнка это была невыносимая боль.

Однако, глядя на двух монстров, Оскар, временами двигаясь спиной вперёд, поспешил к реке.

Ещё немного...

И именно в этот момент варвульфы, желая вцепиться в него одновременно, прыгнули с обеих сторон.

Оскар решил пожертвовать левой рукой.

Он отбил мечом варвульфа, нападавшего справа.

А варвульфу, прыгнувшему слева, он позволил вцепиться в своё левое предплечье.

Громко крича, он прыгнул в воду.

Как только он оказался в реке, он почувствовал, что варвульфы действительно были волками... Оскар ощутил, как они на мгновение замялись, попав в воду.

В этот миг он вонзил меч в обнажившуюся шею одного из них.

На этом Оскар потерял сознание.

— Что случилось, Кон?

— Пап, там... это ведь человек? — произнёс Кон, глядя на берег реки, пока толкал тележку.

— Да... Кон, живо беги в поместье и позови господина Белрока или старого господина. Я спущусь к реке.

— Понял.

Сердце билось. Мальчик был без сознания, но слабо дышал.

Ему было около шести-семи лет, у него были огненно-рыжие волосы, а в руках он бережно сжимал меч.

Ратато, отец Кона, наспех укрыл ребёнка пустыми джутовыми мешками, которые нёс с собой.

Поскольку одежда мальчика насквозь промокла, Ратато решил, что его нужно поскорее согреть.

Пока он этим занимался, прибежал Кон вместе с Белроком, дворецким из поместья.

— Ратато, как он?

— Сердце бьётся. И дышит, хоть и слабо, — ответил Ратато на вопрос Белрока. Не обладая специальными знаниями, большего он сказать не мог.

Однако Белроку этого было вполне достаточно.

— Отлично, раз жив, значит, выкарабкается. Быстрее, несём его в поместье!

Именно так Оскар и начал свой путь во второй жизни.