Маг огня III

Маркиза Кулкова

Прошёл год с тех пор, как группа «Шквальный огонь» и Оскар одолели Императорского тигра.

«Великая война» завершилась победой королевства, но и Союз, и само королевство получили глубокие раны. Империя же, напротив, оказавшись в положении поставщика припасов для обеих стран, переживала небывалый экономический подъём.

За это время Оскару исполнилось пятнадцать лет, и он перенёс базу своей деятельности из герцогства Морлгрунд, расположенного на юго-востоке империи, в имперскую столицу Маркдорф.

— Задание по охране маркизы...

Действие происходило в имперской столице Маркдорф, в кабинете гильдмастера гильдии авантюристов.

Прямо перед Оскаром сидел гильдмастер столицы, Мориц Бахман. Бывший целитель, чей возраст уже перевалил за семьдесят лет.

В Центральных странах огромной властью обладали храмовые фракции, поклоняющиеся Богине Света — религии, ставшей там едва ли не единственной. Однако империя являлась исключением: здесь их влияние было весьма незначительным.

Причиной тому послужило существование профессии «целитель».

Будь то искатели приключений или простые горожане — за пределами империи лечением травм и болезней занимались выходцы из храмов, жрецы. Из-за этого храмы, неизбежно выступавшие единственным источником таких специалистов, пользовались всеобщим уважением и обретали скрытую власть.

Но в империи государство само обучало людей, способных лечить раны и болезни, и называло их целителями.

В результате влияние храмовых фракций ослабевало.

Разумеется, в империи тоже существовали жрецы, и среди авантюристов они встречались... Но им так и не удалось занять главенствующее положение, и сформировалась система, при которой лечением во время вылазок занимались такие целители, как Мориц.

— Помнишь, недавно ты уничтожил стадо Больших Кабанов во владениях маркизы Кулковой? Кажется, тогда ты пришёлся ей по душе, — сказал гильдмастер.

— Ага... — протянул юноша.

Сама маркиза была весьма деятельной женщиной, умело скакала на лошади и стреляла из лука. И это правда — во время охоты на Больших Кабанов она высоко оценила мастерство и магию Оскара, проникшись к нему глубокой симпатией.

Земли маркизы Кулковой славились как одни из самых богатых в империи, где во всём регионе были развиты самые разные отрасли. Кроме того, там располагался город, который можно было по праву назвать единственным в империи наукоградом. Ходили слухи, что в нём проводится множество строго засекреченных исследований, официально одобренных императорской семьёй.

Маркиза Кулкова отличалась образованностью и красотой. Пережив смерть мужа и не имея детей, она во многих смыслах стала очень известной фигурой в высшем обществе империи.

— Разумеется, это персональное задание, да ещё и от семьи маркизы, так что и награда, и баллы репутации будут самыми высокими, — продолжил Мориц. — И, что важнее всего, это место, куда легко стекается так нужная тебе информация.

— Вы о салонах? — уточнил Оскар.

Салон, как правило, представлял собой собрание, организованное хозяйкой, куда приглашались образованные люди для обсуждения самых разных тем... нечто в этом роде.

На Земле подобные мероприятия зародились во Франции в начале тысяча шестисотых годов и по праву могли называться «светским обществом за пределами двора». То, в чей салон ты приглашён, а в чей вход тебе отныне закрыт... это стало своеобразным символом статуса, наделяя аристократов, проводивших влиятельные салоны, колоссальной властью.

Однако в Центральных странах салоны пока не получили столь широкого распространения.

Салон маркизы Кулковой славился тем, что помимо аристократов туда приглашали учёных, деятелей искусства и, разумеется, состоятельных купцов, превращая его в площадку для общения людей самых разных профессий и сословий.

С другой стороны, подобный подход не находил отклика у части высшей аристократии, для которой авторитет ценился превыше всего. И действительно, на салоны маркизы Кулковой высшая знать не приглашалась.

— Тебе ведь нужна информация, так? О человеке со шрамом... о Босконе.

Оскар рассказал Морицу, столичному гильдмастеру, абсолютно всё.

О том, что он проделал этот путь в погоне за Босконой — убийцей своих отца и матери, а также любимого наставника, ставшего ему приёмным родителем. Конечно, отчасти причиной откровения послужил вопрос самого Морица: «Что движет тобой?», адресованный юному авантюристу, который уже в пятнадцать лет сумел достичь ранга C.

Именно тогда юноша выложил всё как на духу.

И сделал он это не ради сочувствия, а из прагматичных соображений: если он откроется, будет проще добывать информацию. Однако на лице Морица тогда отразились лишь грусть и жалость.

Для Морица пятнадцатилетний Оскар годился во внуки.

Зрелому человеку, умудрённому жизненным опытом, было больно смотреть на то, как столь юный и перспективный парень оказался в плену жажды мести.

Но поделать с этим Мориц ничего не мог.

Бессмысленно говорить человеку, одержимому местью: «Откажись от этого», «Месть ничего тебе не даст» или «Думаешь, твои близкие обрадовались бы твоей мести?».

Подобные слова не способны освободить душу, скованную жаждой возмездия.

Избавить её от этих оков может лишь встреча, способная заставить забыть о мести, либо момент, когда свершится само возмездие... Только это дарует свободу.

И Мориц прекрасно это понимал.

Тем не менее к моменту прибытия в столицу мимика Оскара заметно оживилась. На его лицо вернулись эмоции: радость, гнев, печаль, веселье... по крайней мере, в сравнении с прошлым.

Он всё ещё казался скупым на эмоции на фоне своих ровесников, но, вероятно, благодаря общению с членами «Шквального огня» юноша сумел хоть немного вернуть себе человеческие чувства.

— Маркиза, несомненно, держится в стороне от большой политики, — рассуждал старик. — Детей у неё нет, более того, она ясно дала понять, что не собирается никого усыновлять, а в случае своей смерти готова передать судьбу дома императорской семье. Она прямо заявляет об отсутствии политических амбиций... Но именно поэтому к ней стекается самая разнообразная информация.

Мориц выдержал небольшую паузу и продолжил:

— Маркиза ведёт такой образ жизни: полгода она проводит в столице, а полгода — в своих владениях. Ты помог с охотой на Больших Кабанов как раз тогда, когда она находилась в своих землях. А на днях она вернулась в столицу и хочет нанять охрану на время своего пребывания здесь. Это значит, что она может проводить и салоны. Что скажешь?

Мориц добавил этот последний аргумент.

Оскар немного поразмыслил, после чего ответил:

— Ясно. Я берусь за это задание.

Взвесив все за и против, Оскар согласился стать телохранителем маркизы.

— Ах, Оскар, как хорошо, что ты пришёл! — радостно поприветствовала его маркиза.

— Госпожа маркиза, благодарю за то, что выбрали меня...

— Оставим формальности, — перебила она. — Мы ведь не чужие люди. Для начала пойдём в столовую.

— Слушаюсь... Но зачем? — удивился юноша.

Не дав ему даже закончить приветствие, маркиза тут же потащила Оскара в столовую.

Пятнадцатилетний Оскар уже почти достиг отметки в сто семьдесят сантиметров. Для его возраста это был весьма внушительный рост.

Что же касалось мускулатуры — она была, пожалуй, вполне обычной. Со стороны он казался немного худощавым, но стоило дотронуться, как становилось ясно: под одеждой скрываются крепкие мышцы.

Тем не менее маркиза была выше Оскара.

Пусть и ненамного, но выше... Для женщины она обладала весьма высоким ростом.

Ей было далеко за двадцать, однако её стройная талия в сочетании с выдающимися пропорциями других частей тела создавала поистине сногсшибательный контраст, невольно приковывающий к себе мужские взгляды.

Впрочем, Оскара подобные вещи пока совершенно не интересовали, поэтому он не испытывал ни малейшего искушения.

Для маркизы же он тоже не был объектом романтического интереса: ещё во время пребывания в её владениях она относилась к нему скорее как к младшему брату, а порой и вовсе как к сыну.

Приведя его в столовую, маркиза усадила Оскара на стул. И, разумеется, села сама.

И тут же, без единой заминки, перед ними появились пирожные и кофе.

— Госпожа маркиза, это... — замялся Оскар.

Обычный авантюрист, нанятый в качестве телохранителя, не должен был распивать чаи за одним столом со своим нанимателем... Именно об этом он и собирался сказать.

— Всё в порядке, — прервала его женщина. — Я разрешаю.

Услышав подобное от человека статуса маркизы, которого к тому же он должен был охранять, юноша не мог отказаться.

Не имея иного выхода, Оскар принялся за угощение.

Разумеется, маркиза составила ему компанию. В то же время она внимательно наблюдала за манерами Оскара, удовлетворённо кивнула и произнесла:

— Манеры у тебя, Оскар, всё-таки превосходные. Я ещё в своих владениях заметила, что твоё поведение за столом просто безупречно. Подача немного старомодна, но это даже к лучшему. Ты не гонишься за дешёвой модой, зато в совершенстве освоил все основы и базовые правила. Каждое движение отточено до идеала.

— Благодарю за похвалу. Это большая честь для меня, — почтительно ответил он.

Маркиза рассыпалась в комплиментах, а Оскар лишь смущённо склонил голову.

Вне всяких сомнений, эти навыки были плодом воспитания и образования, которые старый наставник вбивал в него с шести до десяти лет.

Неизвестно, предвидел ли наставник, что Оскару доведётся сидеть за одним столом с маркизой, но однажды он сказал:

— Ты должен овладеть такими манерами, чтобы даже на обеде с самим императором никто не посмел посмотреть на тебя свысока.

Не прибегая к крикам и ругани, но при этом не давая ни единой поблажки, старик обучил Оскара и его товарища Кона такому этикету, с которым не стыдно было бы предстать перед знатными особами, а то и самому стать аристократом.

Наставник прекрасно понимал, насколько важно заложить фундамент с раннего детства.

Безусловно, правилам этикета, в том числе и столового, можно научиться и в зрелом возрасте. Но усилия, которые придётся для этого приложить, будут несоизмеримы.

То, что ребёнок схватывает за двадцать секунд, у взрослого может отнять два года... Разница бывает колоссальной.

Зависит ли это от пластичности человеческого мозга... или же от закостенелости разума, обременённого жизненным опытом... а может, всё дело в ошибочных привычках, укоренившихся с годами... Сказать наверняка трудно, но никто не станет спорить с тем, что в юном возрасте знания усваиваются куда легче.

— Твои манеры — одна из причин, почему я выбрала именно тебя, — продолжила маркиза, кивнув своим мыслям. — Мои рыцари — люди, сочетающие в себе боевое мастерство, ум и образованность. Однако... красивыми этих мужланов не назовёшь при всём желании.

Оно и понятно: рыцари как-никак. Все как на подбор — здоровяки с внушительным телосложением.

— Таких в салон не приведёшь. И когда я наношу визиты другим аристократам, они отлично справляются с охраной кареты, но если ввести их внутрь особняка, это будет выглядеть слишком уж претенциозно.

Маркиза тихо вздохнула. Видимо, ей не раз приходилось сталкиваться с подобными ситуациями.

— Будь у меня женщина-рыцарь, всё было бы гораздо проще, но... увы, таких не водится.

Такое бывает только в сказках.

— А вот ты, Оскар, если пойдёшь со мной, не будешь привлекать лишнего внимания. По правде говоря, это Норберт подал мне такую идею.

— Капитан рыцарского ордена? — удивился Оскар.

Это стало для него полной неожиданностью.

Рыцари дома Кулковой, как и подобает ордену столь знатной особы, были людьми выдающимися. Но рыцарь остаётся рыцарем: защита госпожи ценой собственной жизни — их священный долг... и они не станут уступать эту роль кому-то другому. По крайней мере, Оскар был в этом уверен.

Но чтобы их лидер, командир ордена, лично порекомендовал его...

— Род Норберта испокон веков служит нашему дому. Оттого он и столь строг к манерам... но даже он был в полнейшем восторге от твоей выправки, — пояснила маркиза.

— Я... даже не знаю, что сказать, — смутился Оскар.

— Норберт вечно ломает голову над тем, как исправить неуклюжесть своих подчинённых, поэтому он настоял, чтобы в столице я наняла именно тебя. Думаю, он надеется, что, глядя на твои манеры, его оболтусы тоже чему-то научатся, — с лёгкой усмешкой добавила маркиза.

На её губах заиграла слабая улыбка.

Оскар еле слышно вздохнул. И подумать только: теперь ему придётся стать живым пособием по этикету для целого отряда рыцарей...

Однако...

— Твой наставник, обучивший тебя всему этому, наверняка гордился бы тобой, — мягко добавила женщина.

Эти слова маркизы искренне тронули юношу.

Вскоре Оскар перебрался в столичный особняк маркизы Кулковой.

Поскольку его главной задачей было повсюду сопровождать госпожу во время её выездов, для него, разумеется, сшили новую одежду.

Он должен был всегда трапезничать вместе с маркизой.

Должен был присутствовать на каждом салоне.

В те часы, когда хозяйка оставалась дома, он был предоставлен сам себе... при условии, что не будет покидать территорию особняка на случай непредвиденных обстоятельств.

Таков теперь был новый уклад жизни Оскара.

В обмен на эти ограничения маркиза пообещала в первую очередь собирать информацию о «человеке со шрамом», которого так искал Оскар.

Кроме того, ему было позволено свободно пользоваться кузницей, расположенной на территории поместья.

— Кузницей?.. — переспросил юноша.

— Верно. Ещё в позапрошлом году у нас работал кузнец, который долгие годы преданно служил нашему дому. Увы, его время пришло, и он скончался от старости... С тех пор кузница пустует, — пояснила она.

«Где-то я уже это слышал... Ах да, у наставника было то же самое...» — промелькнуло в голове Оскара.

«Наверное, для аристократов в порядке вещей иметь собственного кузнеца?»

Задаваясь этим вопросом, Оскар вспомнил, что и в Хемлебене, и даже после переезда в столицу он время от времени подрабатывал подмастерьем у местных ремесленников, постепенно восстанавливая утраченные навыки ковки.

Конечно, маркиза предложила ему кузницу именно потому, что знала о его увлечении.

Теперь у Оскара появилось время, когда он мог побыть в одиночестве, наедине с железом и молотом.

И это времяпровождение было ему весьма по душе.

На салоны маркизы приглашались исключительно люди с хорошим образованием. Поскольку двери открывались лишь для тех, кого она звала лично, враждебно настроенных гостей там не бывало.

Несколько аристократов — как мужчин, так и женщин.

Пара купцов, чьи лица всякий раз менялись.

И около трёх деятелей искусства или алхимиков на каждом собрании.

Общее число присутствующих никогда не превышало двадцати человек, и чаще всего это были обычные светские беседы за чашечкой чая без какой-либо заранее заданной темы.

Нередко дискуссии вращались вокруг специализаций деятелей искусства или алхимиков, которые каждый раз были новыми. Иными словами, знатные господа и торговцы, удостоившиеся чести посетить салон, обладали достаточным кругозором, чтобы поддержать разговор даже на столь узкоспециализированные темы.

Оскар же не мог похвастаться глубокими познаниями в искусстве или алхимии.

Да, наставник привил ему определённый уровень культуры, но это были лишь базовые вещи, обязательные для любого дворянина. Его манеры могли впечатлить кого угодно в высшем свете, однако ему катастрофически не хватало академических знаний, подобающих аристократу.

Поэтому он предпочитал скромно сидеть в сторонке и внимательно слушать окружающих.

— Весьма любопытно. Понятно. Выходит, это означает то-то и то-то? — изредка вставлял он.

Просто молча кивать было нельзя — это могло оскорбить собеседника. Тот мог бы решить, что его просто не слушают.

Но стоило бросить пару коротких фраз в знак поддержки разговора, как человек успокаивался и с удовольствием продолжал свой рассказ. Секрет крылся в том, чтобы сопровождать свои слова лёгкими кивками.

Располагая к себе людей, Оскар впитывал крупицы знаний из самых разных областей.

Салон маркизы, несомненно, являлся средоточием блестящих умов империи, и звучавшие там беседы оказали огромное влияние на интеллектуальное развитие Оскара.

Разумеется, в империи находились аристократы, которым маркиза Кулкова стояла поперёк горла.

Не имело значения, насколько благородным был её характер или сколь многие питали к ней искреннюю симпатию. Одного лишь наличия огромного состояния было достаточно, чтобы вызывать зависть, злобу... и желание отнять это богатство.

Человеческая натура — поистине пугающая вещь.

— Говоришь, вот-вот выдадут разрешение на разработку нового рудника? Это точно?

— Да, отец. Информация поступила прямо от чиновников из министерства развития, всё надёжно.

Этот разговор происходил в столичном особняке графа Латимора.

— Дело дрянь. Сколько золота я вбухал, чтобы этот железный рудник признали моим... Неужели всё впустую?! — вскипел граф.

— Чиновники утверждают, что если ничего не предпринять, то документы на установление права собственности и разрешение на разработку, поданные маркизой Кулковой, будут одобрены в течение месяца, — пояснил сын.

— Проклятье... — процедил сквозь зубы граф Латимор.

Принесённые сыном вести вызвали у него панику.

Недавно на территории соседних земель маркизы Кулковой была обнаружена железная жила... Но граф рассуждал так: раз подземные залежи наверняка уходят и в его владения, то именно он должен стать полноправным хозяином рудника.

Железная руда — важнейший ресурс для выплавки стали, спрос на который был огромен не только в империи, но и по всем Центральным странам.

Безусловно, золотые и серебряные рудники ценились куда выше, но они встречались крайне редко, да и к тому же, если таковые находили на территории империи, они почти всегда отходили в собственность императорской семьи...

В отличие от них, железные рудники попадались чаще и обычно оставались за местными лордами. А уж если речь шла о владениях маркизов или графов, то за редким исключением находка безоговорочно признавалась их собственностью... Проблема заключалась лишь в тех случаях, когда руду обнаруживали у самых границ, как сейчас.

Рудник практически полностью находился на землях маркизы Кулковой, но теоретически... жила и впрямь могла тянуться до территории графа Латимора.

Поэтому его претензии на права по добыче нельзя было назвать абсолютно беспочвенными, но...

— Судя по всему, в этот раз вопрос решался с одобрения самого императора, — добавил сын.

— Опять он... — мрачно отозвался граф.

С момента своего восшествия на престол нынешний император Руперт VI лишил статуса множество дворян.

Среди его предшественников тоже хватало тех, кто конфликтовал со знатью, но жестокость, с которой Руперт расправлялся с неугодными, превосходила все мыслимые пределы.

Само собой, аристократам это не нравилось, но выражать своё недовольство они могли лишь в мыслях. Ни на какие решительные действия они не осмеливались.

Причина была проста — подавляющая военная мощь, находившаяся в руках императора.

В конечном итоге успех любых требований напрямую зависел от наличия «силы».

Это могла быть военная мощь.

Сила финансового влияния.

Или же сила хитроумных интриг.

Переговоры за круглым столом служили лишь формальностью для подписания бумаг; простыми «разговорами» ничего было не решить. Настоящие, напряжённые торги происходили лишь в тех крайне редких случаях, когда оппоненты обладали равной «силой».

А император располагал колоссальной армией, подкреплённой огромным богатством, и в довершение всего управлял Теневой армией — организацией, специализирующейся на грязных делах...

Кто в здравом уме осмелился бы бросить вызов такому чудовищу?..

— Маркиза сторонится политики, но при этом открыто поддерживает императора, — констатировал сын. — И если перед ним встанет выбор — мы или она — то совершенно очевидно, на чью сторону он встанет...

— Да, решение будет в пользу маркизы, — признал Латимор с лицом, будто проглотил горькую пилюлю.

— Но у неё нет ни мужа, ни детей, — вдруг произнёс сын.

— И что с того? — не понял граф.

Он не уловил сути. То, что маркиза одинока, было общеизвестным фактом.

— Согласно имперским законам, если глава дома умирает, не оставив наследника, то все спорные права на собственность, в которых этот дом участвует, автоматически аннулируются, — с ухмылкой пояснил сын.

— Хочешь сказать... если сейчас маркиза умрёт... то есть, если с ней что-то случится, то железный рудник не достанется дому Кулковых? — Глаза графа блеснули алчным огоньком.

— Именно. В таком случае он по умолчанию перейдёт к нашему дому.

Услышав это, граф зловеще усмехнулся.

— Такая важная особа, как маркиза, наверняка носит дорогие украшения... Стало быть, вполне вероятно, что на неё могут напасть грабители, охочие до чужого добра? — вкрадчиво произнёс он.

— Безусловно. Столица столицей, но одно дело днём, а вот ночью... всякое может случиться.

С этими словами отец и сын обменялись подлыми смешками.

В любую эпоху и в любом мире найдутся люди, чья порочность не знает границ.

Какая бы беда их ни постигла — это будет лишь заслуженной карой. Вот только невинным, которых они втягивают в свои мерзкие дела, от этого не легче.

И Оскару было суждено оказаться в числе втянутых.

— Мы порядком задержались, — посетовала маркиза.

Сидя в карете, маркиза Кулкова негромко вздохнула.

Они возвращались от знакомой виконтессы, которую навещали по случаю болезни. Внутри экипажа находились сама маркиза и Оскар, а снаружи карету сопровождали четверо конных рыцарей её ордена — обычный эскорт для поездок по столице.

— Однако госпожа виконтесса выглядела куда лучше, чем можно было судить по слухам, — заметил Оскар.

— Верно. Думаю, она скоро пойдёт на поправку.

Учитывая доходившие до них тревожные вести, прочившие больной не более месяца жизни, её состояние оказалось на удивление обнадёживающим.

Иначе они вряд ли стали бы наносить визит в столь поздний час.

— Даже в столице в такое время улицы пустеют, — добавила женщина.

Вряд ли эти слова послужили каким-то сигналом, но…

Вжик.

И-го-го!

Вылетевшая из ниоткуда стрела вонзилась в лошадь одного из рыцарей. Раздался грохот падения закованного в броню человека. Этот звук отчётливо достиг ушей маркизы и Оскара, сидевших в карете.

— Что там происходит?! — вскрикнула маркиза.

Выглянув в окно, Оскар заметил на крыше ближайшего дома силуэт человека с натянутым луком.

— |Пронзающий огонь|, — ровным тоном произнёс Оскар.

Сияющая белая стрела пламени, ставшая ещё тоньше, чем прежде, вонзилась точно в лоб лучника. Она прошила его череп насквозь, не встретив ни малейшего сопротивления, и, вылетев из затылка, растворилась в воздухе. Бездыханное тело стрелка соскользнуло с крыши и с глухим стуком рухнуло на брусчатку.

— Ещё один. |Пронзающий огонь|.

Смертоносное заклинание настигло и второго стрелка, притаившегося на крыше чуть поодаль.

— Проклятье! В атаку!

Видимо, нападавшие не ожидали, что их снайперов снимут так легко и быстро. В голосе человека, отдавшего приказ броситься на карету, явно слышалась паника.

Из переулков выскочили пятеро разбойников и ринулись к экипажу.

Их было больше, чем рыцарей охраны... вот только...

— Норберт, не убивайте всех! Возьмите двоих живьём! — раздался хладнокровный приказ маркизы.

Она прекрасно понимала, что четверо элитных бойцов во главе с самим командиром рыцарского ордена без труда раскидают жалкую кучку бандитов, поэтому и отдала такое распоряжение.

Оскар тоже не стал вмешиваться. Он сосредоточил всё своё внимание на поиске других потенциальных лучников или магов, готовый в любую секунду отразить дистанционную атаку, не покидая кареты и защищая маркизу.

Схватка была яростной, но скоротечной. Как и приказывала маркиза, рыцари оглушили и скрутили главаря, отдававшего приказы, и ещё одного разбойника.

— Как бы это сказать... прозвучит странно, но... это было слишком уж легко, — разочарованно протянула женщина.

На лице маркизы отразилось явное недоумение.

Оскар промолчал. В душе он был с ней согласен, но, с другой стороны, безупречно спланированное нападение сулило бы им куда больше проблем.

— Ах да, Оскар, — внезапно оживилась маркиза.

— Слушаю, госпожа маркиза.

— Вот-вот, именно это. Твоё «госпожа маркиза».

— А?

Она подняла указательный палец правой руки и торжественно провозгласила:

— Отныне я разрешаю тебе называть меня Марией.

— ...Чего?

— О, Оскар, мои поздравления! — довольно прогудел Норберт.

— Э-э-э... Я не совсем понимаю... — растерянно заморгал юноша.

Оскар действительно не понимал, что происходит.

— Рыцари, слуги и даже мои подданные зовут меня Марией. Это моё личное имя. Но тебе я об этом не говорила, вот ты и продолжал звать меня «госпожой маркизой».

— Верно, — кивнул Оскар.

— Так вот, с этого момента... в официальной обстановке, конечно, придётся соблюдать этикет, но во всех остальных случаях, включая салоны, зови меня Марией.

— К-как прикажете... госпожа Мария.

Услышав это обращение, маркиза Кулкова — Мария — удовлетворённо кивнула.

Наблюдавший за ними Норберт тоже радостно закивал. Он понял, что теперь Оскар стал полноправным членом их большой семьи не только на словах, но и на деле.

— Что ж, Норберт, бери этих двоих, тащи в поместье и хорошенько допроси, — скомандовала Мария.

— Будет сделано!

Так двое незадачливых разбойников оказались в подвалах особняка Кулковых, где их ждал весьма неприятный допрос.

На следующее утро.

— Госпожа Мария, у меня отчёт по вчерашним пленникам.

— Говори.

После завтрака, неспешно попивая кофе, маркиза выслушала доклад Норберта.

— Они раскололись на удивление быстро... Говорят, им заплатил граф Латимор.

— Этого следовало ожидать, но... разве можно так глупо раскрывать личность заказчика? — покачала головой маркиза.

Обычно при организации покушений на аристократов привлекается целая сеть посредников, чтобы не только посторонние, но и сами исполнители не знали, на кого работают.

А эти олухи выложили всё как на духу...

— Они проследили за нанимателем после того, как взяли заказ... — виновато развёл руками рыцарь.

— О боги... И так глупо попасться... Какая вопиющая некомпетентность...

Под конец Мария начала массировать виски. Видимо, у неё разболелась голова от осознания того, что столь ничтожное нападение было организовано столь же ничтожным заказчиком.

— Об инцидентах в пределах столицы положено куда-то докладывать, не так ли? — спросила она.

— Так точно. В столичный гарнизон, — подтвердил Норберт.

Разбирательствами по любым стычкам и беспорядкам в столице, будь то дела простолюдинов или знати, изначально занимался столичный гарнизон. А уж если в деле были замешаны дворяне, к расследованию подключались Палата Лордов, Тайный Совет или даже сам императорский двор.

— Норберт, будь добр, выступи от моего имени и подай жалобу ещё до полудня. И не забудь прихватить этих двоих, — распорядилась Мария.

— Будет сделано!

Где-то в имперской столице.

— Какое жалкое зрелище...

— Чего ещё можно было ожидать от графа Латимора...

— Да, но всё же... Нормальные люди могли бы организовать всё куда грамотнее...

В голосе герцога уже не было ни гнева, ни горечи — лишь искреннее и глубокое презрение.

— Если бы эти идиоты хотя бы ранили маркизу, заставив её остаться в поместье... у нас была бы уйма вариантов. Например, поручить Ордену отравить её... Какая невероятная бездарность.

Услышав стенания герцога, его помощник лишь криво усмехнулся.

— Граф Латимор ведь не в курсе наших планов, так что тут ничего не поделаешь.

— Ещё бы! Нет ничего страшнее глупого союзника. Свяжись с таким — и даже самый гениальный план пойдёт прахом.

Сказав это, герцог тяжело вздохнул.

— Что ж, ничего не попишешь... Придётся вплести её в тот план... Это тихое бормотание было настолько неразборчивым, что его не расслышал даже стоявший рядом помощник.

Нападение

— Приём по случаю открытия недавно построенной виллы маркиза Мюзеля? — в недоумении склонила голову маркиза Мария Кулкова, прочитав доставленное письмо.

— Да, похоже на то, — почтительно кивнул Эккарт, главный дворецкий её дома.

Маркиз Мюзель был великим аристократом из великих, обладающим властью, входящей в пятёрку сильнейших в Империи. При этом он не принадлежал ни к фракции сторонников императора, ни к его противникам. Благодаря такому нейтралитету он поддерживал отношения с множеством дворян, сохраняя идеальную дистанцию.

Однако, откровенно говоря, его связи с домом маркизы Кулковой были весьма поверхностными. Сама Мария тоже старалась не заводить глубоких связей с великими имперскими аристократами, поэтому не могла назвать себя близкой знакомой маркиза Мюзеля. Разумеется, они здоровались на вечерних приёмах, организованных императорской семьёй, но... на этом всё и заканчивалось.

С чего бы вдруг ей прислали приглашение на подобное торжество?

— То, что маркиз Мюзель строит великолепную виллу в пригороде имперской столицы, — известный факт, — заметил Эккарт.

— Да, я об этом слышала, — отозвалась Мария.

— Ходят слухи, что эту виллу он собирается преподнести в дар императорской семье, — продолжил дворецкий. — И поэтому до меня дошли сведения, что на открытии будет присутствовать сам император.

— Сам император почтит нас своим присутствием... — задумалась Мария. — Значит, чтобы продемонстрировать его величие как можно большему числу дворян, они разослали приглашения даже таким, как я, с кем обычно не ведут дел. Что ж, теперь всё ясно.

Произнеся это, она рассмеялась.

Не то чтобы Мария недолюбливала маркиза Мюзеля. Просто она не хотела связываться с великими аристократами, вовлечёнными в политический центр Империи, включая и самого маркиза. Впрочем, учитывая её собственные активы и титул, дом маркизы Кулковой, несомненно, относился к великим аристократам, причём к одним из самых влиятельных в Империи...

Во второй половине того же дня в особняке маркизы Кулковой проходил светский салон, более скромный, чем обычно.

Обычно собиралось около пятнадцати человек, но сегодня были приглашены лишь две дворянки. Это скорее походило на чаепитие, нежели на полноценный салон.

Вдоволь наговорившись, Мария завела новую тему:

— Кстати, говорят, что сам император почтит своим присутствием открытие виллы маркиза Мюзеля?

— Как и ожидалось от вас, Мария, до вас слухи доходят быстро, — отозвалась Берта Илкнер, виконтесса Шондра.

Молодая и активная, но при этом обладающая прекрасным образованием участница салона была близкой подругой Марии, с которой та могла общаться без всяких церемоний.

— Похоже, эту новую виллу действительно преподнесут в дар императорской семье, — продолжила Берта. — Ради этого присутствие императора уже окончательно утверждено. С тех пор, как просочилась эта информация, многие дворяне стали дёргать за все возможные ниточки, пытаясь во что бы то ни стало попасть на этот приём.

— К нам в дом тоже поступали подобные запросы, — тихо добавила Элла Кеттелер, баронетта Ройтер, тяжело вздохнув.

— Ну, твой муж ведь имперский секретарь, Элла. Наверное, просят посодействовать, ссылаясь на то, что маркиз Мюзель в прошлом занимал пост главного секретаря? — предположила Берта.

— Да... — кивнула Элла. — Хотя у нашей семьи и в помине нет такого влияния...

— Ха-ха-ха... — лишь криво усмехнулась Берта в ответ на жалобы и тихие вздохи Эллы.

Мария с улыбкой наблюдала за их перепалкой. Для неё эти две женщины были не просто знакомыми, с которыми можно было расслабиться, но и по-настоящему важными подругами. Именно поэтому она и раньше время от времени устраивала подобные чаепития и выслушивала их проблемы.

Вилла, которую собирались преподнести в дар императорской семье, произвела на Оскара впечатление скорее чрезмерно роскошной, нежели просто величественной. Это было трёхэтажное каменное здание с огромным количеством окон, что, возможно, и придавало ему такой помпезный вид.

Однако она, несомненно, была красива. И тот факт, что Оскар поразился её исполинским размерам, тоже был неоспорим.

— Какая же она огромная... — пробормотал Оскар.

— Да уж. Я, конечно, слышала о ней, но чтобы настолько... — Мария тоже была поражена её размахом. Даже по меркам имперских аристократов это сооружение казалось невероятно большим.

— Госпожа Мария, зачем маркиз Мюзель преподносит нечто подобное императорской семье? — искренне удивился Оскар. — Ему бы стоило оставить её для собственного пользования.

Посчитав этот наивный вопрос Оскара забавным, Мария со смехом ответила:

— Твоя реакция вполне нормальна, Оскар. Ну, как бы это сказать... Возможно, он хочет продемонстрировать всем свою силу и власть... Или же дать понять императорской семье, чтобы те не смели его недооценивать... Если честно, я и сама не до конца это понимаю.

— Вот оно как... — протянул он.

Оскару казалось, что он не поймёт этого, даже если потратит на раздумья всю свою жизнь...

— Ну что ж, пойдём внутрь, — скомандовала Мария. — Оскар, сопроводи меня.

— Слушаюсь, госпожа Мария, — кивнул юноша.

На подобных приёмах... то есть, на светских вечеринках, если мужчина и женщина приходили вместе, этикет предписывал кавалеру сопровождать даму. И поскольку именно женщина позволяла себя сопровождать и давала на это согласие, было совершенно очевидно, в чьих руках находилась инициатива. Мужчина здесь выступал лишь в роли верного слуги своей дамы.

Оскар, разумеется, прекрасно понимал подобные тонкости, поэтому вёл маркизу Марию Кулкову так, словно она была прекрасным цветком, а он — лишь обрамляющей его рамкой. Это отражалось в каждом его движении. И благодаря такому галантному сопровождению Мария выглядела ещё более ослепительно.

— А, маркиза Кулкова! Добро пожаловать, я так рад, что вы пришли, — поприветствовал её хозяин дома.

— Маркиз Мюзель, благодарю вас за сегодняшнее приглашение, — изящно ответила Мария.

У входа маркиз Мюзель лично встречал прибывающих гостей. Для столь высокопоставленного дворянина подобное гостеприимство было большой редкостью.

Но маркиз Мюзель предпочитал такое открытое общение надменному ожиданию гостей в глубине зала. Это, конечно, не означало, что он был добродушным простаком... излишне добрые великие аристократы в Империи попросту не выживали. Он был хитрее многих и не гнушался использовать любые, даже самые грязные методы... но если уж описывать его манеру поведения, то он был из тех, кто предпочитает казаться своим в доску.

Пока Мария рассыпалась в комплиментах красоте виллы, в дверях показался следующий гость.

— О, кажется, прибыл герцог. Пожалуй, я пройду внутрь, — деликатно отстранилась она.

Произнеся это, Мария в сопровождении Оскара скрылась в глубине дома. Проводив её взглядом, маркиз Мюзель поспешил навстречу новому гостю. Им оказался герцог Морлгрунд — представитель одной из самых знатных и влиятельных семей среди имперской аристократии.

Просторный зал, в который вошли Мария и Оскар, своими размерами больше походил на танцевальную площадку. Высокие потолки, тянущиеся вплоть до второго этажа, украшали несколько ослепительно сверкающих люстр.

— Смотри, Оскар. Грифон и Бегемот сошлись в схватке, — прошептала Мария юноше, наблюдая за натянуто-вежливой беседой маркиза Мюзеля и герцога Морлгрунда, метафорично сравнив их с легендарными существами.

— Они не в ладах друг с другом? — поинтересовался Оскар.

— Ну... отношения у них явно не тёплые, — с лёгкой улыбкой ответила Мария. — Оба они — великие аристократы, лидеры собственных фракций, объединяющих множество других дворян... Они только и ждут возможности переманить на свою сторону кого-нибудь ценного из вражеского лагеря.

— Если эти двое — Грифон и Бегемот, то кто же тогда император?.. — задумался Оскар.

— Хм, Его Величество... Дракон? — предположила маркиза.

— Вот оно как... — понимающе кивнул Оскар.

Значит, он стоит на ступень выше этих двоих... Разумеется, все трое являлись мифическими созданиями, и сравнивать их реальную силу было невозможно, но в представлении Оскара Дракон, несомненно, был воплощением абсолютной мощи.

— О, а вот и сам император пожаловал, — оживилась Мария.

Сразу после её слов на улице показалась необычайно большая карета в сопровождении императорской гвардии.

Император, которого Оскар увидел впервые, излучал поистине подавляющую ауру. Юноша впервые в жизни столкнулся с человеком, в котором гармонично сочетались притягательное обаяние, не позволяющее отвести от него взгляд, и пугающая, неприступная властность.

Это напоминало мотылька, летящего на ночной огонь... Пламя манит к себе, но стоит приблизиться — и ты сгоришь дотла.

Поскольку это был всего лишь приём в честь открытия виллы, а император прибыл неофициально, никаких формальных аудиенций не предполагалось. Естественно, среди присутствующих не было никого, кто не знал бы императора Руперта VI в лицо, поэтому все наперебой спешили засвидетельствовать ему своё почтение. Сам император Руперт, с лёгкой улыбкой на губах, обменивался приветствиями с дворянами.

Вскоре взгляд Руперта упал на Марию. Слегка расширив глаза от удивления, он направился к ней.

— Мария, давно не виделись, — произнёс он.

— Ваше Величество Руперт, рада нашей встрече, — Мария изящно присела в глубоком реверансе.

Стоящий позади неё по правую руку Оскар также замер в почтительном поклоне.

— Когда мы виделись в последний раз? — задумался император. — Кажется, мы встречались всего раз после её смерти?

— Да, Ваше Величество. При жизни императрица была очень добра ко мне, — ответила Мария.

— С ностальгией вспоминаю, как она с восторгом рассказывала о твоих успехах, — улыбнулся Руперт. — Кстати говоря, я слышал, твои владения стремительно развиваются. Говорят, они превратились в настоящий научный центр, открытый для всех желающих, куда стекаются лучшие умы со всей Империи.

— Всё это лишь благодаря поддержке императорской семьи, — скромно ответила маркиза.

— Мы лишь хотим ускорить исследования того самого корабля, так что не бери в голову, — со смехом отмахнулся Руперт, после чего его взгляд остановился на замершем позади Марии Оскаре. — Ого... Для обычного телохранителя у него безупречные манеры. Где ты его нашла? В одном из своих салонов?

Глядя на Оскара, державшегося элегантно и с нескрываемым благородством, Руперт похвалил Марию. По свите судят о самом господине... Это правило оставалось неизменным в любую эпоху и в любом мире.

— Вовсе нет. Это Оскар, авантюрист, который однажды помог мне решить проблему в моих владениях, — пояснила Мария. — Несмотря на свой вид, он весьма умелый авантюрист C-ранга.

— Но он ещё совсем юн. Оскар, не так ли? Сколько тебе лет? — обратился к нему император.

— Слушаюсь, в этом году мне исполнилось пятнадцать, Ваше Величество, — чётко ответил юноша.

— C-ранг в пятнадцать лет? Впечатляет! — восхитился Руперт. — К тому же, такие манеры... Как и ожидалось, у тебя глаз-алмаз, Мария.

— Благодарю за похвалу... — начала было Мария, но Руперт, коснувшись подбородка, о чём-то задумался и сменил тему:

— Мария, я не прошу об этом прямо сейчас... но не могла бы ты когда-нибудь ввести Фиону в свой салон?

— Принцессу Фиону? — удивилась маркиза.

Принцессе Фионе сейчас было девять лет. Она была младшей дочерью Руперта, одиннадцатой принцессой Империи. И последним ребёнком, которого родила законная жена императора, императрица Фредерика, скончавшаяся вскоре после родов.

Даже в этом мире, где существовала магия вроде |Исцеления| и |Очищения|, сравнимая с божественным чудом, люди порой умирали молодыми... и даже первая жена императора не стала исключением.

— Фиона совершенно не помнит, какой была Фредерика. А ты, Мария, можно сказать, стала её последней ученицей... Я подумал, что если вы будете общаться, Фиона сможет перенять что-то важное. Понимаешь, она всецело отдаётся искусству меча и совершенно не интересуется девчачьими делами... Конечно, в этом нет ничего плохого... Я давно решил, что позволю Фионе заниматься тем, к чему у неё лежит душа, — разоткровенничался император.

В этот момент лицо Руперта выражало эмоции любящего отца, а не сурового императора. То, что принцесса Фиона обожает упражняться с мечом, было широко известно. Мария с пониманием кивнула и ответила:

— В детстве я тоже была тем ещё сорванцом... Так что, возможно, мы с госпожой Фионой найдём общий язык. Вот только вы уверены? Если станет известно, что она посещает мой салон, пойдут разные слухи...

— Пусть идут. Если кто-то посмеет хоть пальцем тронуть Фиону, я сотру его в порошок. И тех, кто будет болтать лишнее, тоже. Впрочем, это дело не завтрашнего дня. Поговорим об этом, когда ей исполнится десять. А пока просто подумай над моим предложением, — отрезал Руперт.

— Как вам будет угодно, — поклонилась Мария.

Именно в этот момент земля содрогнулась от мощного толчка. Сверху раздался зловещий треск. Оскар поднял голову... и увидел, как вилла начала рушиться.

Когда человек оказывается в ситуации, где смерть кажется неминуемой, его мышление невероятно ускоряется. Он входит в так называемое «состояние потока».

Разумеется, это явление не было уникальной особенностью мира Фай, подобное часто происходило и с жителями Земли.

Говорят, выдающиеся спортсмены могут входить в этот «поток» по своему желанию... Но даже обычные люди способны испытать подобное ускорение мыслей перед лицом неминуемой гибели. Впрочем, несмотря на то, что мозг работает на пределе возможностей, а время словно замедляется, тело не становится от этого быстрее.

Движения остаются прежними, ускоряется лишь разум. В частности, человек мгновенно осознаёт своё положение. Понимает, почему смерть подошла так близко. И ищет выход из сложившейся ситуации. Одни находят решение за доли секунды, другие же перебирают варианты: «Это не сработает... Это тоже... А что, если так?» Все мыслят по-разному. Но, так или иначе, их разум ускоряется.

Мысли Оскара тоже пустились вскачь. Было совершенно очевидно, что если ничего не предпринять, их раздавит рушащейся крышей.

Броситься к выходу? Нет, не успеет. Поставить |Физический барьер|? Успеет, но если обрушится весь третий этаж вместе с крышей, вес будет слишком велик, и барьер проломится.

Тогда сжечь всё магией огня? На это уйдёт время, а обломки слишком массивны, чтобы испепелить их до того, как они достигнут пола.

Нужна магия, способная расплавить всё за долю секунды... Испарить материю при первом же контакте...

— |Пронзающий огонь: Рассеивание, Серия выстрелов|! — выкрикнул Оскар.

|Пронзающий огонь| генерировал сверхвысокие температуры, близкие к ста миллионам градусов Цельсия, превращая ману в плазму... Он был способен мгновенно испарить практически всё. Но обычно юноша использовал его в виде тончайших, словно иглы, лучей. Сейчас же ему требовалось накрыть максимальную площадь.

Если рассеивание снизит пробивную мощь — нужно просто выпустить серию залпов! Слепящие вспышки света озаряли зал одна за другой, испепеляя обрушившийся третий этаж. Издалека это, должно быть, выглядело так, словно на землю спустилось само солнце.

Всё это заняло не больше пяти секунд.

— Угх... — когда всё закончилось, Оскар невольно опустился на одно колено.

— Оскар! — вскрикнула Мария, бросившись к нему.

— Я в порядке. Просто потратил слишком много маны, — успокоил её юноша. — Госпожа Мария, вы не ранены?

— Да, всё хорошо. Его Величество тоже цел. В центре зала никто не пострадал, — ответила она.

Произнеся это, Мария окинула взглядом края зала и пространство за пределами здания. Там творился настоящий хаос. Но стоило ей осознать, что без Оскара и тех, кто стоял в центре, ждала бы та же участь, как кровь отхлынула от её лица.

Проследив за её взглядом, Оскар также оценил масштаб разрушений.

— Моих сил хватило только на этот участок... — с сожалением произнёс он.

— Вовсе нет, ты отлично справился, Оскар. Благодарю тебя за спасённые жизни, — возразил император Руперт, опровергая его слова.

Именно он поблагодарил юношу. Однако хаос на этом не закончился.

— Гя-а-а-а-а-а-а! — раздался чей-то истошный вопль.

— Что вы... кха!.. — хрипел кто-то.

Крики доносились снаружи здания.

— Похоже, это ещё не всё, — мрачно констатировал Руперт.

В следующее мгновение, выбивая уцелевшие двери и окна, внутрь ворвались вооружённые люди.

— За нашу родину! — с этими криками нападавшие бросились на ошеломлённых дворян.

И хотя находившиеся в центре зала отделались испугом, многие из тех, кто стоял ближе к выходам, получили серьёзные ранения. Сопротивление бандитам оказалось слабым, и винить их за это было нельзя.

— За родину? — тихо переспросил Руперт.

— Ваше Величество, герб на их плащах принадлежит княжеству Монти, — доложила Мария.

— Вот оно что, — кивнул император, услышав её слова. Казалось, он всё понял.

— Княжество Монти? — переспросил Оскар. Из них троих он один не понимал, о чём идёт речь.

— Страна, которую наша Империя аннексировала три года назад. Месть за уничтоженную родину... обычное дело, — объяснил Руперт.

— Э... — опешил юноша.

— Их страну уничтожили, жажда мести вполне естественна. Было бы идеально, если бы они смогли направить свою неистовую энергию на благо Империи... но это не всегда возможно. У людей есть чувства. Некоторые смиряются и становятся новой силой на службе Империи, но другие, вроде них, слепо одержимы местью. Ничего не поделаешь, — добавил он.

На лице Руперта промелькнула грусть. Даже после его восшествия на престол Империя захватила силой более десятка больших и малых государств. Примерно столько же было присоединено мирным путём.

Разумеется, с новыми территориями обращались точно так же, как и со старыми. Закон, налоги и прочие аспекты жизни были едины для всех. Но для тех, кто служил уничтоженной стране, проблема заключалась вовсе не в этом. Логика здесь не работала. Это была дань уважения павшим в бою товарищам... продолжение их дела... или же простое отчаяние. Люди продолжали сражаться по самым разным причинам... Гибель государства всегда влечёт за собой подобное. И Руперт это прекрасно понимал. Знал, что такие люди будут всегда. Что этого не избежать. И что это своеобразный обряд посвящения.

— Впрочем, это не значит, что я позволю им убить себя, — усмехнулся император.

Бросив эту фразу, Руперт выхватил меч. Одним точным ударом он сразил ближайшего бойца из остатков армии Монти, выхватил из его рук клинок и бросил его Марии.

— Держи, Мария! — приказал он.

— Слушаюсь! — поймав оружие, откликнулась маркиза.

Мария пришла на приём в элегантном платье и, разумеется, не взяла с собой оружия. Мужчинам же на таких мероприятиях дозволялось носить клинки... большинство дворян ограничивались церемониальными мечами, но Руперт всегда носил при себе своё любимое оружие. Божественный меч Рэйвен.

Один из двух легендарных мечей, составляющих гордость Империи, который передавался из поколения в поколение и носился каждым императором. Его лезвие было чёрным как смоль, полностью оправдывая своё название — «Ворон».

Руперт мастерски орудовал Рэйвеном, одного за другим разрубая наступающих солдат Монти. Его движения приковали к себе взгляд Оскара, который, защищая Марию, так же хладнокровно расправлялся с нападавшими.

— Какое невероятное мастерство... — вырвалось у Оскара.

— К тому же, Его Величество Руперт владеет магией атрибута огня, — добавила Мария, услышав его бормотание.

Смертоносный танец клинка Руперта привлёк внимание не только Оскара, но и врагов.

— Вот он! Это император! — закричал один из нападавших.

— Да, я император! Ну же, нападайте! — бросил Руперт.

В его голосе звучала пугающая бодрость. Ухмыльнувшись, император ускорил темп своих атак.

Его сокрушительная мощь стянула на себя остатки вражеских сил, но в то же время привлекла и союзников, искавших своего правителя в творящемся хаосе.

— Ваше Величество, я помогу вам! — раздался громкий голос.

— О, Хартмут! Не ожидал встретить тебя здесь. Заменяешь отца? — приветствовал его Руперт.

— Что-то вроде того, — кивнул новоприбывший.

Несмотря на непринуждённую беседу, их клинки ни на секунду не останавливались. Мастерство Хартмута ничем не уступало императорскому.

— Этот человек тоже невероятно силён... — поразился Оскар.

— Кажется, Его Величество назвал его Хартмутом. Должно быть, это Хартмут Бартель... старший сын графа Бартеля, — предположила Мария. — Говорят, он первый кандидат на одно из двух вакантных мест среди двенадцати императорских рыцарей. Впервые вижу его в деле, но его навыки меча и впрямь впечатляют.

Если стиль Руперта был воплощением жёсткой силы, то стиль Хартмута — мягкости. Он не блокировал удары противника, а перенаправлял их, заставляя врага терять равновесие, и наносил смертоносный контрудар, не прерывая собственного движения. Их боевые стили были полной противоположностью друг друга, создавая на поле боя завораживающий контраст. Возможно, именно эта полярность и делала их тандем таким прекрасным.

С присоединением Хартмута и уцелевших гвардейцев, сомкнувших ряды вокруг императора, битва начала стремительно клониться к завершению.

Безумный натиск солдат Монти захлебнулся. Из их атак исчезла ярость, уступив место леденящему душу отчаянию.

Но никто из них даже не подумал сдаться. И это было неудивительно. Они готовили эту операцию долгих три года. Люди, решившиеся на подобное, не стали бы цепляться за жизнь в последний момент.

Вскоре последний из нападавших был убит.

— Я бы с радостью допросил их, чтобы узнать, кто за этим стоит, но, видимо, не судьба, — вздохнул Руперт.

— Вы считаете, что кто-то дёргал за ниточки из тени? — спросила Мария.

— Разумеется. Кучка мятежников из уничтоженной страны ни за что не смогла бы изменить проект виллы маркиза так, чтобы она рухнула по щелчку пальцев.

— Значит, маркиз Мюзель тоже не является организатором?

— Он бы не стал действовать так топорно... Впрочем, здесь погибли люди, так что избежать наказания как организатору приёма ему не удастся, но истинная кара должна настигнуть настоящего кукловода, — ответил император.

Разговор Марии и Руперта шёл так тихо, что даже стоявшие рядом Оскар и Хартмут не могли разобрать ни слова.

— Ищи того, кому выгодно преступление, верно? А учитывая, что без вмешательства Оскара почти все в здании погибли бы, можно с уверенностью сказать: организатора среди присутствующих нет...

— Понимаю, — согласилась Мария.

Новость о визите императора привлекла множество могущественных дворян. А тех великих аристократов, кто не явился на приём и при этом желал смерти монарха, можно было пересчитать по пальцам.

— В любом случае, сейчас мы ничего не решим. Поручу это дело Хансу. Он мастер в подобных вещах, — решил Руперт.

— Графу Хансу Кирхгофу? Говорят, он весьма выдающийся человек, — заметила Мария.

— Именно. В информационной войне я ему и в подмётки не гожусь, — рассмеялся император.

Конечно, Мария понимала, что Руперт просто скромничает. Несмотря на свой прямолинейный и суровый вид, он обладал незаурядным талантом стратега.

Однако, как когда-то говорила покойная императрица Фредерика, несмотря на свой талант к интригам, Руперт не любил прибегать к ним, предпочитая сметать врагов грубой силой, атакуя в лоб...

— Ваше Величество, личность кукловода, стоящего за нападением на виллу, установлена, — доложил вошедший.

— На удивление быстро. Прошло ведь всего три дня, — заметил Руперт, сидя в императорском кабинете, когда граф Ханс Кирхгоф, его верная правая рука, преподнёс ему папку с документами.

— Сразу перейду к делу. Зачинщиком оказался герцог Вильгельмшталь.

— Хм... Звучит вполне правдоподобно, — горько усмехнулся Руперт, слегка покачав головой.

Дом Вильгельмшталь был знатным родом, имеющим кровные связи с императорской семьёй. Нынешняя первая жена герцога приходилась Руперту двоюродной сестрой.

Руперт прекрасно знал, что нынешний герцог, тридцатишестилетний Штефан, был человеком чрезвычайно амбициозным.

Но когда амбиции герцога бьют через край... единственная цель, к которой он может стремиться — это трон императора...

Дом Вильгельмшталь обладал колоссальными ресурсами и собственной армией. Даже император не мог избавиться от него по щелчку пальцев. И Штефан, прекрасно осознавая свою неуязвимость, решился на подобный шаг.

— Его главной целью, несомненно, было ваше убийство, Ваше Величество. Однако в процессе подготовки к плану добавилась ещё одна цель... Именно благодаря ей мы и смогли вычислить заказчика, — объяснил Ханс.

— Добавлять новые переменные в уже готовый план — гиблое дело, — хмыкнул император.

— Совершенно верно. И этой новой переменной стало желание аннексировать владения маркизы Кулковой и графа Латимора.

— Сразу обе территории? А он не подавится от жадности? — вскинул брови Руперт.

Владения герцогства Вильгельмшталь были огромны. Часть из них граничила с землями графа Латимора. И если бы герцог поглотил их, то получил бы прямой выход к границам земель маркизы Кулковой.

— Кстати, я слышал, на днях на Марию было совершено нападение? — вспомнил император.

— Да, это были наёмники графа Латимора. Однако истинным зачинщиком был...

— Герцог Вильгельмшталь... Вот оно как. Так вот почему Марию пригласили на приём. Он хотел убить нас обоих, затем обвинить графа Латимора в нападении на Марию, уничтожить его род, а затем прибрать к рукам и графство, и маркизство... Весьма занимательно, — на губах Руперта заиграла слабая улыбка.

— И что в итоге, Ханс? Много у нас доказательств?

— У нас их нет от слова совсем, — невозмутимо ответил граф.

— Эй... — укоризненно протянул Руперт, услышав столь безапелляционный ответ.

Без доказательств даже император не мог начать действовать в открытую. Тем более против герцога Вильгельмшталя, одного из самых могущественных аристократов Империи.

— Если бы у нас были неопровержимые улики, мы могли бы устроить придворный суд... Но герцог слишком осторожен. У нас нет ни единого вещественного доказательства. Лишь косвенные улики...

— Косвенных улик недостаточно для созыва придворного суда, — покачал головой Руперт.

Придворный суд, проще говоря, был судом для имперской аристократии. Он созывался лишь в тех случаях, когда конфликт возникал между дворянами или когда в дело была замешана императорская семья. Простолюдины в нём не участвовали.

Но для того, чтобы вообще инициировать подобный процесс, требовалась огромная доказательная база и обязательное наличие вещественных улик.

— Именно поэтому мы не можем действовать в открытую, — подытожил Ханс.

— Ясно. Значит, пойдём в обход... И каков твой план? — поинтересовался император.

Руперт прекрасно понимал, что у Ханса уже заготовлен ответ. В нынешнем правительстве Империи не осталось дураков, которые посмели бы явиться к начальству без готового решения проблемы.

— Мы добьёмся того, что нынешний герцог Вильгельмшталь, господин Штефан, уйдёт в отставку, — изложил свой замысел Ханс. — Он передаст титул своему сыну, Зигхарду. А опекуном юного герцога станет его мать, госпожа Кристина. Как вам такой вариант?

— Ого... — протянул Руперт. Это казалось вполне разумным... хотя для человека, покушавшегося на жизнь императора, подобное наказание было слишком мягким. Но их врагом был величайший аристократ Империи. Если он поднимет бунт, опираясь на свою частную армию, страна может погрязнуть в кровопролитной гражданской войне. Руперт пристально посмотрел в лицо Ханса, словно пытаясь прочесть его истинные намерения.

— Добро. Оставляю это на тебя, — согласился император.

— Благодарю вас. В связи с этим я хотел бы попросить у вас об одном одолжении.

— Бери всё, что нужно. Разрешаю привлечь двенадцать императорских рыцарей, — кивнул Руперт.

Император уже догадывался, как именно будут развиваться события. И раз так, он со спокойной душой доверил дело Хансу, зная, что тот выполнит задачу безупречно.

— Слушаюсь, — почтительно склонил голову граф.

Имперская столица. Приёмная особняка герцога Вильгельмшталя.

— Благодарю вас за то, что уделили мне время, Ваша Светлость, — произнёс Ханс.

— Пустяки. Ко мне пожаловала правая рука самого императора, граф Кирхгоф. Найти время для столь важного гостя — мой прямой долг. Тем более, вы привели с собой двоих из двенадцати императорских рыцарей, — ответил герцог Штефан.

За спиной Ханса возвышались двое мужчин. Первым был Арно Эрцбергер, занимающий третью позицию среди двенадцати императорских рыцарей. Он молчал, не выражая никаких эмоций. Вторым оказался Феликс Прой Лист, занимающий шестую позицию. В отличие от своего товарища, он ответил на слова герцога широкой, дружелюбной улыбкой.

— В последнее время в столице стало неспокойно, знаете ли, — улыбнулся Ханс, потянувшись за чашкой кофе.

— И всё же, каким бы неспокойным ни было время, я не думаю, что Первая армия Империи должна окружать мой особняк, — хмыкнул герцог.

— В последнее время неспокойно повсюду, — с той же неизменной улыбкой повторил Ханс.

— Что ж, перейдём к делу, — предложил Штефан.

— Ваша Светлость, не заставляйте меня произносить это вслух. Прошло всего три дня, а я уже здесь. Думаю, вы прекрасно всё понимаете, не так ли?

На вопрос герцога Вильгельмшталя Ханс ответил всё с той же мягкой улыбкой. Но лицо Штефана оставалось абсолютно бесстрастным.

— Нет, не понимаю, о чём вы, — ровным тоном произнёс он.

Даже Ханс слегка опешил от такой наглости. Герцог не повёл и бровью, произнося эту откровенную ложь.

Его особняк был окружён огромной армией, а сам он сидел лицом к лицу с двумя императорскими рыцарями — вершиной боевой мощи Империи. Воистину, глава одного из самых могущественных родов Империи обладал стальными нервами.

— Его Величество считает, что инцидент на приёме маркиза Мюзеля — ваших рук дело, — произнёс Ханс.

— О как... — невозмутимо протянул Штефан. И Ханс, и герцог продолжали разговор с абсолютно каменными, хоть и улыбающимися лицами.

— Именно поэтому он послал меня к вам. Чтобы вы взяли на себя ответственность, — продолжил граф.

— О какой ответственности может идти речь, если я не имею ни малейшего понятия, о чём вы говорите? — парировал Штефан.

— Вот незадача, — вздохнул Ханс, продолжая лучезарно улыбаться, хотя в его голосе не было и тени расстройства.

Повисла долгая пауза, которую первым нарушил сам герцог:

— Даже если эти подозрения исходят от самого императора, Дом Вильгельмшталь не потерпит подобной клеветы.

— Неужели? — отозвался Ханс.

— А у вас вообще есть весомые доказательства моей причастности? — с вызовом бросил Штефан.

— Ни единого, — отрезал Ханс.

Такая вопиющая прямолинейность пробила даже броню Штефана — на его лице впервые отразилось изумление.

— У вас нет доказательств, и при этом вы смеете...

— Именно. Доказательств нет... Но мы точно знаем, что за всем этим стоите вы. Я бы посоветовал вам сдаться по-хорошему, Ваша Светлость, — посоветовал граф.

— ...Вы хоть понимаете, что сейчас сказали? — процедил герцог.

— Безусловно, — кивнул Ханс.

Лицо Штефана исказилось от гнева. Ханс же, напротив, продолжал безмятежно улыбаться.

— Вы смеете называть первого герцога Империи покушавшимся на жизнь императора, не имея на руках ни единого доказательства! — повысил голос Штефан.

— Герцог Вильгельмшталь пытался убить императора... Именно так я и говорю, — подтвердил Ханс.

— И вы думаете, мой дом проглотит подобное оскорбление? — прорычал герцог.

— Император наделил меня абсолютными полномочиями в этом деле, — ответил Ханс, не стирая улыбки с лица, в то время как Штефан едва сдерживал ярость.

— В таком случае, Дому Вильгельмшталь придётся доказывать свою невиновность с оружием в руках, бросив в бой всю нашу армию! — пригрозил Штефан.

— Неужели? — спокойно отозвался Ханс.

— Хотите сказать, что готовы взять на себя ответственность за гражданскую войну?!

— Разумеется, — не моргнув глазом ответил граф.

Услышав это, Феликс, шестой рыцарь Империи, застыл в изумлении, но никто не обратил на него внимания. Арно, к слову, всё так же хранил каменное выражение лица.

— Впрочем, Его Величество сделал вам предложение, — продолжил Ханс. — Если вы, господин Штефан, передадите титул герцога своему сыну, Зигхарду, а его опекуном станет госпожа Кристина, то он закроет на всё это глаза.

— Что?.. — Штефан был застигнут врасплох. — И это... всё? — недоверчиво спросил он.

— Да, это всё. Никаких конфискаций земель, никаких дополнительных налогов и повинностей. Вам лишь нужно переехать куда-нибудь в пределах своих владений и спокойно доживать свои дни.

Штефан задумался. Зигхарду всего десять лет. Его жена Кристина станет опекуном... Но ведь фактически он по-прежнему будет управлять своими землями из тени.

Достаточно будет лишь стать «серым кардиналом»... Он переедет в тихое поместье на территории герцогства и сделает его новым центром управления.

А может, стоит начать обучать Зигхарда искусству управления уже сейчас, пусть и немного раньше срока. В конце концов, он с самого начала собирался передать титул ему...

А сам Штефан сможет полностью посвятить себя борьбе за императорский трон... Звучит неплохо.

— Что ж, мой дом действительно готов к войне. Но погрузить страну в хаос — глупо, если думать о благе подданных и всего народа, — произнёс Штефан. — И если мой добровольный уход сделает их счастливыми, пусть так и будет.

Разумеется, искренностью в его словах даже не пахло...

— Как и ожидалось от мудрого герцога Вильгельмшталя. Ваш патриотизм и забота о благе Империи вызывают восхищение, — с лёгким поклоном произнёс Ханс.

И, конечно же, Ханс тоже не вкладывал в эти слова ни капли искренности...

Так втайне от всех был урегулирован инцидент, произошедший на приёме.

Прошёл месяц с тех пор, как герцог Вильгельмшталь Штефан внезапно ушёл на покой, передав титул своему сыну Зигхарду.

Опекуном десятилетнего юноши стала его мать и по совместительству жена Штефана — Кристина, взявшая на себя управление делами слишком юного герцога.

Сам же Штефан перебрался в тихий приозёрный город Шун, расположенный на землях его герцогства, и, казалось, вёл мирную жизнь.

Но однажды ночью в его спальню проскользнула тень.

— Кто здесь?! — окликнул незнакомца Штефан.

Не понимая истинных намерений незваного гостя, он не стал кричать во весь голос. Если бы Штефан с самого начала догадывался, что к нему пришли наёмные убийцы, он бы тут же поднял тревогу, но...

— Как и ожидалось от Вашей Светлости... Ах, простите, от бывшего герцога Вильгельмшталя, — раздался голос из темноты.

И на свет вышел...

— Ты... Ханс... — прохрипел Штефан. Это был граф Ханс Кирхгоф, правая рука императора Руперта VI.

— Что ты здесь делаешь? — нахмурился он.

— Сцена подготовлена, пора переходить к следующему акту, — с улыбкой ответил граф.

— О чём ты...

— Проще говоря, госпожа Кристина согласилась от вас избавиться.

— Что?! — Штефан в буквальном смысле потерял дар речи.

Кристина была опекуном их сына Зигхарда и его законной женой. Их отношения никогда не были плохими... более того, по меркам великих аристократов их брак считался едва ли не образцовым. И тем не менее...

— Похоже, она решила, что ваше правление из тени помешает господину Зигхарду стать полноценным герцогом, — пояснил Ханс.

— Ах ты... Ты всё подстроил! — взревел бывший герцог.

Штефан сразу понял: это дело рук Ханса или самого императора. Они убедили её, что ради блага Зигхарда необходимо устранить отца.

Как бы сильно она ни любила мужа, для любой матери собственное дитя всегда на первом месте. Как это ни печально, в данном случае ребёнок оказался важнее супруга...

Обычная семейная драма, старая как мир, разыгралась и в доме герцога Вильгельмшталя... Вот и всё.

— Не волнуйтесь. Я подписал с госпожой Кристиной соглашение, гарантирующее, что даже после вашей смерти положение господина Зигхарда как законного герцога Вильгельмшталя останется неприкосновенным.

— Какая глупость... — прошептал Штефан.

К чему относились эти слова? К женщине, которая так легко предала его? Или к глупости самого факта заключения подобного письменного договора?

Ведь имея на руках такой документ, его можно использовать для шантажа в любой момент...

— Верно. Мы будем шаг за шагом лишать дом Вильгельмшталь его активов. И госпожа Кристина покорно на всё согласится, ведь она так боится, что господин Зигхард лишится своего титула, — подтвердил его мысли Ханс.

— Ах ты ублюдок... — лицо разъярённого Штефана исказилось так, что он стал похож на демона.

— В нынешнем виде Дом Вильгельмшталь слишком силён. Мы будем истощать вас до тех пор, пока вы не утратите возможность бросить вызов Его Величеству. А когда это произойдёт, мы либо уничтожим вас... либо сделаем с вами всё, что заблагорассудится. Впрочем, к тому времени уничтожать вас, возможно, уже не будет нужды, — цинично усмехнулся граф.

— Я не позволю... Я никогда этого не позволю! — ослеплённый яростью, Штефан схватил прислонённый к кровати меч и бросился на Ханса…

Вжик.

— Кха...

Всего один удар. Штефан не смог уследить даже за движениями Ханса, не говоря уже о взмахе клинка.

Стряхнув с меча кровь, граф неспешно вложил его в ножны.

— В конце концов, вы сами во всём виноваты. Не стоило совершать такие глупости, — тихо пробормотал Ханс.

В этот момент из-за его спины вынырнула ещё одна тень.

— Всё готово, — доложила она.

— Отлично. Предайте виллу огню. Испепелите здесь всё и уходим, — приказал Ханс.

На следующий день Кристина, опекун нынешнего герцога Вильгельмшталя, официально объявила о смерти бывшего герцога Штефана.

— Ваше Величество, дело сделано, — доложил Ханс.

— Хорошая работа, — ответил император.

И это было всё, что Руперт и Ханс сказали друг другу по этому поводу.