Маркиза Кулкова

Прошёл год с тех пор, как группа «Шквальный огонь» и Оскар одолели Императорского тигра.

«Великая война» завершилась победой королевства, но и Союз, и само королевство получили глубокие раны. Империя же, напротив, оказавшись в положении поставщика припасов для обеих стран, переживала небывалый экономический подъём.

За это время Оскару исполнилось пятнадцать лет, и он перенёс базу своей деятельности из герцогства Морлгрунд, расположенного на юго-востоке империи, в имперскую столицу Маркдорф.

— Задание по охране маркизы...

Действие происходило в имперской столице Маркдорф, в кабинете гильдмастера гильдии авантюристов.

Прямо перед Оскаром сидел гильдмастер столицы, Мориц Бахман. Бывший целитель, чей возраст уже перевалил за семьдесят лет.

В Центральных странах огромной властью обладали храмовые фракции, поклоняющиеся Богине Света — религии, ставшей там едва ли не единственной. Однако империя являлась исключением: здесь их влияние было весьма незначительным.

Причиной тому послужило существование профессии «целитель».

Будь то искатели приключений или простые горожане — за пределами империи лечением травм и болезней занимались выходцы из храмов, жрецы. Из-за этого храмы, неизбежно выступавшие единственным источником таких специалистов, пользовались всеобщим уважением и обретали скрытую власть.

Но в империи государство само обучало людей, способных лечить раны и болезни, и называло их целителями.

В результате влияние храмовых фракций ослабевало.

Разумеется, в империи тоже существовали жрецы, и среди авантюристов они встречались... Но им так и не удалось занять главенствующее положение, и сформировалась система, при которой лечением во время вылазок занимались такие целители, как Мориц.

— Помнишь, недавно ты уничтожил стадо Больших Кабанов во владениях маркизы Кулковой? Кажется, тогда ты пришёлся ей по душе, — сказал гильдмастер.

— Ага... — протянул юноша.

Сама маркиза была весьма деятельной женщиной, умело скакала на лошади и стреляла из лука. И это правда — во время охоты на Больших Кабанов она высоко оценила мастерство и магию Оскара, проникшись к нему глубокой симпатией.

Земли маркизы Кулковой славились как одни из самых богатых в империи, где во всём регионе были развиты самые разные отрасли. Кроме того, там располагался город, который можно было по праву назвать единственным в империи наукоградом. Ходили слухи, что в нём проводится множество строго засекреченных исследований, официально одобренных императорской семьёй.

Маркиза Кулкова отличалась образованностью и красотой. Пережив смерть мужа и не имея детей, она во многих смыслах стала очень известной фигурой в высшем обществе империи.

— Разумеется, это персональное задание, да ещё и от семьи маркизы, так что и награда, и баллы репутации будут самыми высокими, — продолжил Мориц. — И, что важнее всего, это место, куда легко стекается так нужная тебе информация.

— Вы о салонах? — уточнил Оскар.

Салон, как правило, представлял собой собрание, организованное хозяйкой, куда приглашались образованные люди для обсуждения самых разных тем... нечто в этом роде.

На Земле подобные мероприятия зародились во Франции в начале тысяча шестисотых годов и по праву могли называться «светским обществом за пределами двора». То, в чей салон ты приглашён, а в чей вход тебе отныне закрыт... это стало своеобразным символом статуса, наделяя аристократов, проводивших влиятельные салоны, колоссальной властью.

Однако в Центральных странах салоны пока не получили столь широкого распространения.

Салон маркизы Кулковой славился тем, что помимо аристократов туда приглашали учёных, деятелей искусства и, разумеется, состоятельных купцов, превращая его в площадку для общения людей самых разных профессий и сословий.

С другой стороны, подобный подход не находил отклика у части высшей аристократии, для которой авторитет ценился превыше всего. И действительно, на салоны маркизы Кулковой высшая знать не приглашалась.

— Тебе ведь нужна информация, так? О человеке со шрамом... о Босконе.

Оскар рассказал Морицу, столичному гильдмастеру, абсолютно всё.

О том, что он проделал этот путь в погоне за Босконой — убийцей своих отца и матери, а также любимого наставника, ставшего ему приёмным родителем. Конечно, отчасти причиной откровения послужил вопрос самого Морица: «Что движет тобой?», адресованный юному авантюристу, который уже в пятнадцать лет сумел достичь ранга C.

Именно тогда юноша выложил всё как на духу.

И сделал он это не ради сочувствия, а из прагматичных соображений: если он откроется, будет проще добывать информацию. Однако на лице Морица тогда отразились лишь грусть и жалость.

Для Морица пятнадцатилетний Оскар годился во внуки.

Зрелому человеку, умудрённому жизненным опытом, было больно смотреть на то, как столь юный и перспективный парень оказался в плену жажды мести.

Но поделать с этим Мориц ничего не мог.

Бессмысленно говорить человеку, одержимому местью: «Откажись от этого», «Месть ничего тебе не даст» или «Думаешь, твои близкие обрадовались бы твоей мести?».

Подобные слова не способны освободить душу, скованную жаждой возмездия.

Избавить её от этих оков может лишь встреча, способная заставить забыть о мести, либо момент, когда свершится само возмездие... Только это дарует свободу.

И Мориц прекрасно это понимал.

Тем не менее к моменту прибытия в столицу мимика Оскара заметно оживилась. На его лицо вернулись эмоции: радость, гнев, печаль, веселье... по крайней мере, в сравнении с прошлым.

Он всё ещё казался скупым на эмоции на фоне своих ровесников, но, вероятно, благодаря общению с членами «Шквального огня» юноша сумел хоть немного вернуть себе человеческие чувства.

— Маркиза, несомненно, держится в стороне от большой политики, — рассуждал старик. — Детей у неё нет, более того, она ясно дала понять, что не собирается никого усыновлять, а в случае своей смерти готова передать судьбу дома императорской семье. Она прямо заявляет об отсутствии политических амбиций... Но именно поэтому к ней стекается самая разнообразная информация.

Мориц выдержал небольшую паузу и продолжил:

— Маркиза ведёт такой образ жизни: полгода она проводит в столице, а полгода — в своих владениях. Ты помог с охотой на Больших Кабанов как раз тогда, когда она находилась в своих землях. А на днях она вернулась в столицу и хочет нанять охрану на время своего пребывания здесь. Это значит, что она может проводить и салоны. Что скажешь?

Мориц добавил этот последний аргумент.

Оскар немного поразмыслил, после чего ответил:

— Ясно. Я берусь за это задание.

Взвесив все за и против, Оскар согласился стать телохранителем маркизы.

— Ах, Оскар, как хорошо, что ты пришёл! — радостно поприветствовала его маркиза.

— Госпожа маркиза, благодарю за то, что выбрали меня...

— Оставим формальности, — перебила она. — Мы ведь не чужие люди. Для начала пойдём в столовую.

— Слушаюсь... Но зачем? — удивился юноша.

Не дав ему даже закончить приветствие, маркиза тут же потащила Оскара в столовую.

Пятнадцатилетний Оскар уже почти достиг отметки в сто семьдесят сантиметров. Для его возраста это был весьма внушительный рост.

Что же касалось мускулатуры — она была, пожалуй, вполне обычной. Со стороны он казался немного худощавым, но стоило дотронуться, как становилось ясно: под одеждой скрываются крепкие мышцы.

Тем не менее маркиза была выше Оскара.

Пусть и ненамного, но выше... Для женщины она обладала весьма высоким ростом.

Ей было далеко за двадцать, однако её стройная талия в сочетании с выдающимися пропорциями других частей тела создавала поистине сногсшибательный контраст, невольно приковывающий к себе мужские взгляды.

Впрочем, Оскара подобные вещи пока совершенно не интересовали, поэтому он не испытывал ни малейшего искушения.

Для маркизы же он тоже не был объектом романтического интереса: ещё во время пребывания в её владениях она относилась к нему скорее как к младшему брату, а порой и вовсе как к сыну.

Приведя его в столовую, маркиза усадила Оскара на стул. И, разумеется, села сама.

И тут же, без единой заминки, перед ними появились пирожные и кофе.

— Госпожа маркиза, это... — замялся Оскар.

Обычный авантюрист, нанятый в качестве телохранителя, не должен был распивать чаи за одним столом со своим нанимателем... Именно об этом он и собирался сказать.

— Всё в порядке, — прервала его женщина. — Я разрешаю.

Услышав подобное от человека статуса маркизы, которого к тому же он должен был охранять, юноша не мог отказаться.

Не имея иного выхода, Оскар принялся за угощение.

Разумеется, маркиза составила ему компанию. В то же время она внимательно наблюдала за манерами Оскара, удовлетворённо кивнула и произнесла:

— Манеры у тебя, Оскар, всё-таки превосходные. Я ещё в своих владениях заметила, что твоё поведение за столом просто безупречно. Подача немного старомодна, но это даже к лучшему. Ты не гонишься за дешёвой модой, зато в совершенстве освоил все основы и базовые правила. Каждое движение отточено до идеала.

— Благодарю за похвалу. Это большая честь для меня, — почтительно ответил он.

Маркиза рассыпалась в комплиментах, а Оскар лишь смущённо склонил голову.

Вне всяких сомнений, эти навыки были плодом воспитания и образования, которые старый наставник вбивал в него с шести до десяти лет.

Неизвестно, предвидел ли наставник, что Оскару доведётся сидеть за одним столом с маркизой, но однажды он сказал:

— Ты должен овладеть такими манерами, чтобы даже на обеде с самим императором никто не посмел посмотреть на тебя свысока.

Не прибегая к крикам и ругани, но при этом не давая ни единой поблажки, старик обучил Оскара и его товарища Кона такому этикету, с которым не стыдно было бы предстать перед знатными особами, а то и самому стать аристократом.

Наставник прекрасно понимал, насколько важно заложить фундамент с раннего детства.

Безусловно, правилам этикета, в том числе и столового, можно научиться и в зрелом возрасте. Но усилия, которые придётся для этого приложить, будут несоизмеримы.

То, что ребёнок схватывает за двадцать секунд, у взрослого может отнять два года... Разница бывает колоссальной.

Зависит ли это от пластичности человеческого мозга... или же от закостенелости разума, обременённого жизненным опытом... а может, всё дело в ошибочных привычках, укоренившихся с годами... Сказать наверняка трудно, но никто не станет спорить с тем, что в юном возрасте знания усваиваются куда легче.

— Твои манеры — одна из причин, почему я выбрала именно тебя, — продолжила маркиза, кивнув своим мыслям. — Мои рыцари — люди, сочетающие в себе боевое мастерство, ум и образованность. Однако... красивыми этих мужланов не назовёшь при всём желании.

Оно и понятно: рыцари как-никак. Все как на подбор — здоровяки с внушительным телосложением.

— Таких в салон не приведёшь. И когда я наношу визиты другим аристократам, они отлично справляются с охраной кареты, но если ввести их внутрь особняка, это будет выглядеть слишком уж претенциозно.

Маркиза тихо вздохнула. Видимо, ей не раз приходилось сталкиваться с подобными ситуациями.

— Будь у меня женщина-рыцарь, всё было бы гораздо проще, но... увы, таких не водится.

Такое бывает только в сказках.

— А вот ты, Оскар, если пойдёшь со мной, не будешь привлекать лишнего внимания. По правде говоря, это Норберт подал мне такую идею.

— Капитан рыцарского ордена? — удивился Оскар.

Это стало для него полной неожиданностью.

Рыцари дома Кулковой, как и подобает ордену столь знатной особы, были людьми выдающимися. Но рыцарь остаётся рыцарем: защита госпожи ценой собственной жизни — их священный долг... и они не станут уступать эту роль кому-то другому. По крайней мере, Оскар был в этом уверен.

Но чтобы их лидер, командир ордена, лично порекомендовал его...

— Род Норберта испокон веков служит нашему дому. Оттого он и столь строг к манерам... но даже он был в полнейшем восторге от твоей выправки, — пояснила маркиза.

— Я... даже не знаю, что сказать, — смутился Оскар.

— Норберт вечно ломает голову над тем, как исправить неуклюжесть своих подчинённых, поэтому он настоял, чтобы в столице я наняла именно тебя. Думаю, он надеется, что, глядя на твои манеры, его оболтусы тоже чему-то научатся, — с лёгкой усмешкой добавила маркиза.

На её губах заиграла слабая улыбка.

Оскар еле слышно вздохнул. И подумать только: теперь ему придётся стать живым пособием по этикету для целого отряда рыцарей...

Однако...

— Твой наставник, обучивший тебя всему этому, наверняка гордился бы тобой, — мягко добавила женщина.

Эти слова маркизы искренне тронули юношу.

Вскоре Оскар перебрался в столичный особняк маркизы Кулковой.

Поскольку его главной задачей было повсюду сопровождать госпожу во время её выездов, для него, разумеется, сшили новую одежду.

Он должен был всегда трапезничать вместе с маркизой.

Должен был присутствовать на каждом салоне.

В те часы, когда хозяйка оставалась дома, он был предоставлен сам себе... при условии, что не будет покидать территорию особняка на случай непредвиденных обстоятельств.

Таков теперь был новый уклад жизни Оскара.

В обмен на эти ограничения маркиза пообещала в первую очередь собирать информацию о «человеке со шрамом», которого так искал Оскар.

Кроме того, ему было позволено свободно пользоваться кузницей, расположенной на территории поместья.

— Кузницей?.. — переспросил юноша.

— Верно. Ещё в позапрошлом году у нас работал кузнец, который долгие годы преданно служил нашему дому. Увы, его время пришло, и он скончался от старости... С тех пор кузница пустует, — пояснила она.

«Где-то я уже это слышал... Ах да, у наставника было то же самое...» — промелькнуло в голове Оскара.

«Наверное, для аристократов в порядке вещей иметь собственного кузнеца?»

Задаваясь этим вопросом, Оскар вспомнил, что и в Хемлебене, и даже после переезда в столицу он время от времени подрабатывал подмастерьем у местных ремесленников, постепенно восстанавливая утраченные навыки ковки.

Конечно, маркиза предложила ему кузницу именно потому, что знала о его увлечении.

Теперь у Оскара появилось время, когда он мог побыть в одиночестве, наедине с железом и молотом.

И это времяпровождение было ему весьма по душе.

На салоны маркизы приглашались исключительно люди с хорошим образованием. Поскольку двери открывались лишь для тех, кого она звала лично, враждебно настроенных гостей там не бывало.

Несколько аристократов — как мужчин, так и женщин.

Пара купцов, чьи лица всякий раз менялись.

И около трёх деятелей искусства или алхимиков на каждом собрании.

Общее число присутствующих никогда не превышало двадцати человек, и чаще всего это были обычные светские беседы за чашечкой чая без какой-либо заранее заданной темы.

Нередко дискуссии вращались вокруг специализаций деятелей искусства или алхимиков, которые каждый раз были новыми. Иными словами, знатные господа и торговцы, удостоившиеся чести посетить салон, обладали достаточным кругозором, чтобы поддержать разговор даже на столь узкоспециализированные темы.

Оскар же не мог похвастаться глубокими познаниями в искусстве или алхимии.

Да, наставник привил ему определённый уровень культуры, но это были лишь базовые вещи, обязательные для любого дворянина. Его манеры могли впечатлить кого угодно в высшем свете, однако ему катастрофически не хватало академических знаний, подобающих аристократу.

Поэтому он предпочитал скромно сидеть в сторонке и внимательно слушать окружающих.

— Весьма любопытно. Понятно. Выходит, это означает то-то и то-то? — изредка вставлял он.

Просто молча кивать было нельзя — это могло оскорбить собеседника. Тот мог бы решить, что его просто не слушают.

Но стоило бросить пару коротких фраз в знак поддержки разговора, как человек успокаивался и с удовольствием продолжал свой рассказ. Секрет крылся в том, чтобы сопровождать свои слова лёгкими кивками.

Располагая к себе людей, Оскар впитывал крупицы знаний из самых разных областей.

Салон маркизы, несомненно, являлся средоточием блестящих умов империи, и звучавшие там беседы оказали огромное влияние на интеллектуальное развитие Оскара.

Разумеется, в империи находились аристократы, которым маркиза Кулкова стояла поперёк горла.

Не имело значения, насколько благородным был её характер или сколь многие питали к ней искреннюю симпатию. Одного лишь наличия огромного состояния было достаточно, чтобы вызывать зависть, злобу... и желание отнять это богатство.

Человеческая натура — поистине пугающая вещь.

— Говоришь, вот-вот выдадут разрешение на разработку нового рудника? Это точно?

— Да, отец. Информация поступила прямо от чиновников из министерства развития, всё надёжно.

Этот разговор происходил в столичном особняке графа Латимора.

— Дело дрянь. Сколько золота я вбухал, чтобы этот железный рудник признали моим... Неужели всё впустую?! — вскипел граф.

— Чиновники утверждают, что если ничего не предпринять, то документы на установление права собственности и разрешение на разработку, поданные маркизой Кулковой, будут одобрены в течение месяца, — пояснил сын.

— Проклятье... — процедил сквозь зубы граф Латимор.

Принесённые сыном вести вызвали у него панику.

Недавно на территории соседних земель маркизы Кулковой была обнаружена железная жила... Но граф рассуждал так: раз подземные залежи наверняка уходят и в его владения, то именно он должен стать полноправным хозяином рудника.

Железная руда — важнейший ресурс для выплавки стали, спрос на который был огромен не только в империи, но и по всем Центральным странам.

Безусловно, золотые и серебряные рудники ценились куда выше, но они встречались крайне редко, да и к тому же, если таковые находили на территории империи, они почти всегда отходили в собственность императорской семьи...

В отличие от них, железные рудники попадались чаще и обычно оставались за местными лордами. А уж если речь шла о владениях маркизов или графов, то за редким исключением находка безоговорочно признавалась их собственностью... Проблема заключалась лишь в тех случаях, когда руду обнаруживали у самых границ, как сейчас.

Рудник практически полностью находился на землях маркизы Кулковой, но теоретически... жила и впрямь могла тянуться до территории графа Латимора.

Поэтому его претензии на права по добыче нельзя было назвать абсолютно беспочвенными, но...

— Судя по всему, в этот раз вопрос решался с одобрения самого императора, — добавил сын.

— Опять он... — мрачно отозвался граф.

С момента своего восшествия на престол нынешний император Руперт VI лишил статуса множество дворян.

Среди его предшественников тоже хватало тех, кто конфликтовал со знатью, но жестокость, с которой Руперт расправлялся с неугодными, превосходила все мыслимые пределы.

Само собой, аристократам это не нравилось, но выражать своё недовольство они могли лишь в мыслях. Ни на какие решительные действия они не осмеливались.

Причина была проста — подавляющая военная мощь, находившаяся в руках императора.

В конечном итоге успех любых требований напрямую зависел от наличия «силы».

Это могла быть военная мощь.

Сила финансового влияния.

Или же сила хитроумных интриг.

Переговоры за круглым столом служили лишь формальностью для подписания бумаг; простыми «разговорами» ничего было не решить. Настоящие, напряжённые торги происходили лишь в тех крайне редких случаях, когда оппоненты обладали равной «силой».

А император располагал колоссальной армией, подкреплённой огромным богатством, и в довершение всего управлял Теневой армией — организацией, специализирующейся на грязных делах...

Кто в здравом уме осмелился бы бросить вызов такому чудовищу?..

— Маркиза сторонится политики, но при этом открыто поддерживает императора, — констатировал сын. — И если перед ним встанет выбор — мы или она — то совершенно очевидно, на чью сторону он встанет...

— Да, решение будет в пользу маркизы, — признал Латимор с лицом, будто проглотил горькую пилюлю.

— Но у неё нет ни мужа, ни детей, — вдруг произнёс сын.

— И что с того? — не понял граф.

Он не уловил сути. То, что маркиза одинока, было общеизвестным фактом.

— Согласно имперским законам, если глава дома умирает, не оставив наследника, то все спорные права на собственность, в которых этот дом участвует, автоматически аннулируются, — с ухмылкой пояснил сын.

— Хочешь сказать... если сейчас маркиза умрёт... то есть, если с ней что-то случится, то железный рудник не достанется дому Кулковых? — Глаза графа блеснули алчным огоньком.

— Именно. В таком случае он по умолчанию перейдёт к нашему дому.

Услышав это, граф зловеще усмехнулся.

— Такая важная особа, как маркиза, наверняка носит дорогие украшения... Стало быть, вполне вероятно, что на неё могут напасть грабители, охочие до чужого добра? — вкрадчиво произнёс он.

— Безусловно. Столица столицей, но одно дело днём, а вот ночью... всякое может случиться.

С этими словами отец и сын обменялись подлыми смешками.

В любую эпоху и в любом мире найдутся люди, чья порочность не знает границ.

Какая бы беда их ни постигла — это будет лишь заслуженной карой. Вот только невинным, которых они втягивают в свои мерзкие дела, от этого не легче.

И Оскару было суждено оказаться в числе втянутых.

— Мы порядком задержались, — посетовала маркиза.

Сидя в карете, маркиза Кулкова негромко вздохнула.

Они возвращались от знакомой виконтессы, которую навещали по случаю болезни. Внутри экипажа находились сама маркиза и Оскар, а снаружи карету сопровождали четверо конных рыцарей её ордена — обычный эскорт для поездок по столице.

— Однако госпожа виконтесса выглядела куда лучше, чем можно было судить по слухам, — заметил Оскар.

— Верно. Думаю, она скоро пойдёт на поправку.

Учитывая доходившие до них тревожные вести, прочившие больной не более месяца жизни, её состояние оказалось на удивление обнадёживающим.

Иначе они вряд ли стали бы наносить визит в столь поздний час.

— Даже в столице в такое время улицы пустеют, — добавила женщина.

Вряд ли эти слова послужили каким-то сигналом, но…

Вжик.

И-го-го!

Вылетевшая из ниоткуда стрела вонзилась в лошадь одного из рыцарей. Раздался грохот падения закованного в броню человека. Этот звук отчётливо достиг ушей маркизы и Оскара, сидевших в карете.

— Что там происходит?! — вскрикнула маркиза.

Выглянув в окно, Оскар заметил на крыше ближайшего дома силуэт человека с натянутым луком.

— |Пронзающий огонь|, — ровным тоном произнёс Оскар.

Сияющая белая стрела пламени, ставшая ещё тоньше, чем прежде, вонзилась точно в лоб лучника. Она прошила его череп насквозь, не встретив ни малейшего сопротивления, и, вылетев из затылка, растворилась в воздухе. Бездыханное тело стрелка соскользнуло с крыши и с глухим стуком рухнуло на брусчатку.

— Ещё один. |Пронзающий огонь|.

Смертоносное заклинание настигло и второго стрелка, притаившегося на крыше чуть поодаль.

— Проклятье! В атаку!

Видимо, нападавшие не ожидали, что их снайперов снимут так легко и быстро. В голосе человека, отдавшего приказ броситься на карету, явно слышалась паника.

Из переулков выскочили пятеро разбойников и ринулись к экипажу.

Их было больше, чем рыцарей охраны... вот только...

— Норберт, не убивайте всех! Возьмите двоих живьём! — раздался хладнокровный приказ маркизы.

Она прекрасно понимала, что четверо элитных бойцов во главе с самим командиром рыцарского ордена без труда раскидают жалкую кучку бандитов, поэтому и отдала такое распоряжение.

Оскар тоже не стал вмешиваться. Он сосредоточил всё своё внимание на поиске других потенциальных лучников или магов, готовый в любую секунду отразить дистанционную атаку, не покидая кареты и защищая маркизу.

Схватка была яростной, но скоротечной. Как и приказывала маркиза, рыцари оглушили и скрутили главаря, отдававшего приказы, и ещё одного разбойника.

— Как бы это сказать... прозвучит странно, но... это было слишком уж легко, — разочарованно протянула женщина.

На лице маркизы отразилось явное недоумение.

Оскар промолчал. В душе он был с ней согласен, но, с другой стороны, безупречно спланированное нападение сулило бы им куда больше проблем.

— Ах да, Оскар, — внезапно оживилась маркиза.

— Слушаю, госпожа маркиза.

— Вот-вот, именно это. Твоё «госпожа маркиза».

— А?

Она подняла указательный палец правой руки и торжественно провозгласила:

— Отныне я разрешаю тебе называть меня Марией.

— ...Чего?

— О, Оскар, мои поздравления! — довольно прогудел Норберт.

— Э-э-э... Я не совсем понимаю... — растерянно заморгал юноша.

Оскар действительно не понимал, что происходит.

— Рыцари, слуги и даже мои подданные зовут меня Марией. Это моё личное имя. Но тебе я об этом не говорила, вот ты и продолжал звать меня «госпожой маркизой».

— Верно, — кивнул Оскар.

— Так вот, с этого момента... в официальной обстановке, конечно, придётся соблюдать этикет, но во всех остальных случаях, включая салоны, зови меня Марией.

— К-как прикажете... госпожа Мария.

Услышав это обращение, маркиза Кулкова — Мария — удовлетворённо кивнула.

Наблюдавший за ними Норберт тоже радостно закивал. Он понял, что теперь Оскар стал полноправным членом их большой семьи не только на словах, но и на деле.

— Что ж, Норберт, бери этих двоих, тащи в поместье и хорошенько допроси, — скомандовала Мария.

— Будет сделано!

Так двое незадачливых разбойников оказались в подвалах особняка Кулковых, где их ждал весьма неприятный допрос.

На следующее утро.

— Госпожа Мария, у меня отчёт по вчерашним пленникам.

— Говори.

После завтрака, неспешно попивая кофе, маркиза выслушала доклад Норберта.

— Они раскололись на удивление быстро... Говорят, им заплатил граф Латимор.

— Этого следовало ожидать, но... разве можно так глупо раскрывать личность заказчика? — покачала головой маркиза.

Обычно при организации покушений на аристократов привлекается целая сеть посредников, чтобы не только посторонние, но и сами исполнители не знали, на кого работают.

А эти олухи выложили всё как на духу...

— Они проследили за нанимателем после того, как взяли заказ... — виновато развёл руками рыцарь.

— О боги... И так глупо попасться... Какая вопиющая некомпетентность...

Под конец Мария начала массировать виски. Видимо, у неё разболелась голова от осознания того, что столь ничтожное нападение было организовано столь же ничтожным заказчиком.

— Об инцидентах в пределах столицы положено куда-то докладывать, не так ли? — спросила она.

— Так точно. В столичный гарнизон, — подтвердил Норберт.

Разбирательствами по любым стычкам и беспорядкам в столице, будь то дела простолюдинов или знати, изначально занимался столичный гарнизон. А уж если в деле были замешаны дворяне, к расследованию подключались Палата Лордов, Тайный Совет или даже сам императорский двор.

— Норберт, будь добр, выступи от моего имени и подай жалобу ещё до полудня. И не забудь прихватить этих двоих, — распорядилась Мария.

— Будет сделано!

Где-то в имперской столице.

— Какое жалкое зрелище...

— Чего ещё можно было ожидать от графа Латимора...

— Да, но всё же... Нормальные люди могли бы организовать всё куда грамотнее...

В голосе герцога уже не было ни гнева, ни горечи — лишь искреннее и глубокое презрение.

— Если бы эти идиоты хотя бы ранили маркизу, заставив её остаться в поместье... у нас была бы уйма вариантов. Например, поручить Ордену отравить её... Какая невероятная бездарность.

Услышав стенания герцога, его помощник лишь криво усмехнулся.

— Граф Латимор ведь не в курсе наших планов, так что тут ничего не поделаешь.

— Ещё бы! Нет ничего страшнее глупого союзника. Свяжись с таким — и даже самый гениальный план пойдёт прахом.

Сказав это, герцог тяжело вздохнул.

— Что ж, ничего не попишешь... Придётся вплести её в тот план... Это тихое бормотание было настолько неразборчивым, что его не расслышал даже стоявший рядом помощник.