Маг огня IV

Фиона

Спустя год после беспорядков на вилле маркиза Мюзеля.

Маркиза Кулкова, Мария, завершив своё полугодовое пребывание в собственных владениях, вновь вернулась в имперскую столицу. Ещё со времён, когда её покойный муж был жив, она вела подобный образ жизни, каждые полгода курсируя между столицей и поместьем.

— Его нет? — спросила она.

— Да, госпожа Мария, — ответил собеседник. — Господин Оскар сейчас взял задание на севере и в имперской столице отсутствует.

— Вот как... — вздохнула она. — Надо было заранее забронировать его услуги в качестве телохранителя... Хотя я даже не знаю, есть ли в Гильдии авантюристов подобная услуга.

Как и во время своего прошлого визита в имперскую столицу, Мария намеревалась нанять Оскара в качестве телохранителя на полгода, однако главный дворецкий Эккарт принёс весть о том, что это невозможно.

— Я оставил сообщение с просьбой связаться с нами, как только господин Оскар вернётся, — доложил Эккарт.

— Ясно, — кивнула Мария. — Будем надеяться, что он вернётся поскорее. А до тех пор вся надежда на тебя, Норберт.

— Слушаюсь, — с лёгкой улыбкой произнёс капитан рыцарского ордена Норберт, почтительно поклонившись. — И всё же, госпожа Мария, вам весьма пришёлся по душе Оскар.

— В прошлом году, всего за полгода, Оскар обрёл немалую образованность, — радостно улыбнувшись, ответила Мария. — Наблюдать за тем, как человек растёт над собой, — истинное удовольствие.

Однако на мгновение её лицо омрачила лёгкая тень, и она продолжила:

— И всё же в самой глубине его сердце оставалось заледеневшим. Я очень надеюсь, что он как можно скорее встретит кого-то... встретит ту самую судьбу, которая сможет растопить этот лёд.

По натуре искренний и способный быстро адаптироваться, Оскар завоевал симпатию абсолютно всех обитателей поместья. Но больше всего их трогало то, с каким серьёзным и добросовестным упорством он брался за любое дело.

Любой нормальный человек никогда не станет насмехаться над тем, кто старается изо всех сил. А люди, которыми окружила себя Мария, разумеется, были исключительно достойными.

Во второй половине того же дня.

Главный дворецкий Эккарт, принеся кофе, одновременно подал Марии письмо.

— Госпожа Мария, прибыло личное послание от Его Величества императора, — произнёс он.

— Хм... — Мария прочитала письмо, слегка кивая. — Велено прибыть во дворец завтра утром. Пишет, что хочет познакомить меня с её высочеством принцессой Фионой. К слову, ей ведь скоро исполнится десять лет.

— Рада знакомству, маркиза Кулкова, — произнесла девочка. — Я дочь Руперта VI, одиннадцатая принцесса Фиона Рубин Борнемисса.

— Для меня честь впервые предстать перед вами, — ответила женщина. — Я маркиза Мария Кулкова. Ваше высочество, прошу, зовите меня просто Марией.

— Благодарю, — кивнула принцесса. — В таком случае и вы зовите меня Фионой.

Такой обмен приветствиями между Марией и Фионой состоялся в покоях императора Руперта VI.

Руперт, с выражением лица любящего отца, радостно закивал.

— Фиона, — обратился он к дочери. — Мария — одна из самых образованных дам в империи, и к тому же особа крайне деятельная. Тебе стоит многому у неё поучиться.

— Да, отец, — ответила Фиона. — Я наслышана о госпоже Марии. И даже о том, что меня пригласили в её знаменитый светский салон... Но уместно ли мне, столь юной и неопытной, присутствовать там?..

— Госпожа Фиона, прошу вас, совершенно не стоит об этом беспокоиться, — с улыбкой произнесла Мария. — Вы сможете привыкать ко всему постепенно. К тому же ваши манеры уже сейчас весьма безупречны.

Увидев эту тёплую улыбку, Фиона, казалось, с облегчением выдохнула.

В любой ситуации сила улыбки поистине безгранична.

— Госпожа Фредерика, которая научила меня столь многому, была невероятно образованной и мудрой женщиной, — заговорила Мария, предаваясь воспоминаниям. — Но в то же время, взявшись за меч или натянув тетиву лука, она ничуть не уступала в силе рыцарям.

— Неужели?! — воскликнула Фиона с сияющим лицом, поражённая до глубины души.

О своей покойной матери Фредерике она впервые слышала подобные вещи, и для девочки, которая, без преувеличения, посвятила свою жизнь мечу, это стало настоящим откровением.

— Именно так, — с нежной улыбкой подтвердила Мария. — Я и сама всегда восхищалась госпожой Фредерикой.

— Госпожа Мария, я бы очень хотела послушать ваши рассказы о матушке! — попросила Фиона.

— Разумеется, госпожа Фиона, — кивнула Мария. — Я расскажу вам всё, что знаю.

Сохраняя на лице выражение любящего отца, Руперт с радостью наблюдал за их оживлённой беседой. Именно ради такой картины он и познакомил Марию с Фионой.

Любому человеку приятно, когда всё идёт точно по плану. А если вдобавок ко всему это вызывает улыбку на лице любимой дочери, то и желать больше нечего.

Спустя четыре дня Фиона впервые посетила светский салон Марии.

В самом салоне не произошло ничего из ряда вон выходящего: царила привычная тёплая и умиротворённая атмосфера. И хотя поначалу Фиона заметно нервничала, к концу вечера она уже чувствовала себя совершенно свободно.

Настоящее удивление этот визит вызвал за пределами салона, а точнее — в самом дворце.

Во-первых, член императорской семьи посетил салон Марии, куда та принципиально не приглашала великих аристократов. Во-вторых, этим членом семьи оказалась одиннадцатая принцесса Фиона... И хотя через пару дней ей должно было исполниться десять лет, всем было очевидно, что её пригласили отнюдь не за выдающиеся познания в изящных искусствах.

Следовательно, её присутствие там было не чем иным, как волей самого императора. Но ради чего всё это затевалось? Вот в чём заключался главный вопрос.

Придворные, чьи умы из-за постоянных интриг давно мыслили искажёнными категориями, даже представить себе не могли, что император Руперт руководствовался чувствами обычного отца. Они и помыслить не могли, что он просто хотел, чтобы Мария рассказала Фионе о её покойной матери Фредерике или чтобы девочка приобщилась к высокой культуре.

В конечном счёте люди не способны разглядеть истину. Они верят лишь в то, во что хотят верить, и судят о других исключительно по себе.

Весьма печальный факт.

Спустя две недели после дебюта принцессы Фионы в светском салоне.

В императорском дворце состоялся торжественный приём в честь десятилетия принцессы Фионы.

В Империи празднование десятилетия традиционно означало вступление в светское общество. Конечно, далеко не все дворяне устраивали дебют в собственных особняках; многие официально выходили в свет, посещая подобные «приёмы по случаю десятилетия», организованные великими аристократами или самой императорской семьёй.

Праздник принцессы Фионы стал первым подобным торжеством императорской семьи за последние четыре года, и даже с учётом мероприятий великих дворян — единственным «приёмом по случаю десятилетия» в этом году. А это значило, что большинство детей аристократов, которым в этот год исполнялось десять лет, намеревались совершить свой светский дебют именно на дне рождения Фионы.

Ещё до появления императора Руперта и виновницы торжества, принцессы Фионы, дебютанты то и дело сновали по залу, обмениваясь бесконечными приветствиями.

Главной героине вечера, Фионе, не было нужды самой подходить к гостям — дворяне сами выстраивались к ней в очередь... Безусловно, принимать все эти знаки внимания было невероятно утомительно, но тут уж ничего не поделаешь. Одиннадцатая дочь или нет, она оставалась принцессой.

Однако те дебютанты, в чьих жилах не текла королевская кровь и кто не принадлежал к великим домам, были вынуждены следовать за родителями от одного вельможи к другому, без конца повторяя заученные фразы. И хотя принимающие эти поклоны дворяне едва ли запоминали лица юных дарований, пренебрегать этикетом было нельзя — репутация и связи между домами обязывали.

В этом мире хватало всяческих хлопот.

— Его Величество император Руперт VI и Её Высочество принцесса Фиона! — громогласно возвестил церемониймейстер.

В то же мгновение взгляды всех присутствующих приковались к возвышению впереди.

Там появилась Фиона, сопровождаемая своим отцом, Рупертом.

— Как она прекрасна...

— Какая милая...

— Сущий ангел!

Тихие восторженные вздохи доносились со всех сторон. Облачённая в нарядное платье Фиона была поистине обворожительна.

Ей было всего десять лет, и ни о каком взрослом очаровании, разумеется, речи не шло. Но это не имело ни малейшего значения. Её скромный облик и слегка опущенный взгляд казались верхом совершенства даже искушённым в красоте аристократам.

До дворян доходили слухи, будто она целыми днями машет мечом и не имеет ни капли женственности... По крайней мере, так говорили.

Однако... слухи оказались всего лишь слухами.

Её красота была сродни цветку, распустившемуся на небесах... драгоценному камню, сияющему на краю радуги... далёкой звезде, мерцающей в вышине, — нечто прекрасное и абсолютно недосягаемое.

Фиона была по-настоящему прекрасна.

Приветствие, танец, приветствие, танец... От этой бесконечной круговерти силы Фионы поддерживать учтивую улыбку были уже на исходе. Но она всё же выстояла.

И всё потому, что кульминацией сегодняшнего праздника были вовсе не поздравления и не танцы, а подарок от её отца, императора Руперта VI.

— Этот Божественный меч Рэйвен я дарую своей любимой дочери, Фионе, — торжественно провозгласил Руперт, лично вручая ей угольно-чёрный клинок.

Это был Рэйвен — один из двух легендарных мечей, передающихся в императорской семье из поколения в поколение, клинок, который носили на поясе все предыдущие императоры, включая самого Руперта.

Когда-то давно совсем ещё юная Фиона сказала отцу: «Я хочу этот меч».

Тогда на лице Руперта отразилось неподдельное удивление. Ещё бы: четырёхлетняя девочка просит отдать ей меч, висящий на поясе императора!

И хотя он был поражён, отдавать оружие сразу он не стал.

Не потому, что ему было жаль для любимой дочери, а наоборот — именно потому, что он её любил, он не мог вручить ей нечто подобное так легко.

— Хочешь этот Рэйвен? — произнёс тогда Руперт. — Если будешь усердно тренироваться и научишься как следует им владеть, я дам тебе его подержать.

Сказал он это наполовину в шутку, наполовину всерьёз.

С тех пор прошло шесть лет. И всё это время его дочь предпочитала куклам тренировки с мечом.

Будучи императорской дочерью, Фиона вела крайне насыщенную жизнь, но не было и дня, чтобы она не бралась за оружие. И Руперт, как отец и как император, пристально за этим наблюдал.

И вот настал сегодняшний день.

Убедившись, что Фиона достойна владеть Рэйвеном, он передал ей меч.

Фиона, несколько раз запнувшись от волнения, выразила слова благодарности. Однако всё её внимание было приковано к мечу, и, закончив говорить, она крепко прижала его к груди.

Вещь, о которой она мечтала целых шесть лет, наконец-то стала её. Радость принцессы была просто безграничной.

Известие о том, что император Руперт передал Фионе Божественный меч Рэйвен, реликвию династии, молниеносно разнеслось по всему дворцу и породило грандиозные домыслы.

— Быть может, Его Величество намеревается передать трон госпоже Фионе?

Именно такие слухи стали передаваться из уст в уста с самым серьёзным видом.

У Руперта был наследный принц, которому сейчас исполнилось двадцать два года.

Первенец покойной императрицы Фредерики, он, как и отец, владел магией атрибута огня и слыл человеком безупречным во всех отношениях: обладал широким кругозором, благородными манерами и превосходным характером.

Но слухи продолжали жить своей жизнью.

— Ходят подобные толки, — сообщил в один из дней управляющий Империей граф Ханс Кирхгоф, докладывая Руперту.

— Да уж... Ну, найдутся и те, кто так подумает, — протяжно вздохнул Руперт. — И впрямь, во времена, когда Империя ещё была королевством, у нас ведь было несколько королев. Но взваливать на плечи Фионы такую неподъёмную ношу мне просто не по силам.

Так император пояснил Хансу, что совершенно не намерен уступать престол дочери.

— А Рэйвен я отдал ей... просто потому, что Фионе он больше подходит.

— Подходит? — переспросил Ханс.

— Да. Я, конечно, могу им сражаться. Могу, но... мне так и не удалось слиться с ним воедино. О Рэйвене ходит легенда: говорят, если меч признает своего хозяина, то возрастёт не только скорость взмаха клинка, но и скорость движений самого бойца.

— Если мне не изменяет память, Рэйвен обладает атрибутами и огня, и ветра... — задумчиво произнёс граф.

— Именно. Это крайне редкий магический меч, таящий в себе два атрибута. И речь идёт как раз о его ветряной составляющей. Судя по всему, меч меня не признал, поэтому моя скорость никогда не увеличивалась. Не знаю, сможет ли Фиона обуздать его силу, но, в отличие от меня, у неё есть настоящий талант к магии.

Сказав это, Руперт словно погрузился в ностальгические воспоминания о далёком прошлом.

Возможно, в этот момент перед его мысленным взором предстал образ покойной жены Фредерики...

— К тому же она, как и госпожа Фредерика, способна применять магию света, — заметил Ханс.

— Верно. Впрочем, в отличие от меча, магию она специально не тренировала, так что трудно сказать, на что она сейчас способна в этом плане.

Задание на севере Империи было успешно завершено, и Оскар вместе с членами временной группы направлялся обратно в имперскую столицу.

— Когда в отряде Оскар, бои проходят куда стабильнее, — похвалил его лидер группы, мечник Эльмер.

— И то, что мы перебрались в имперскую столицу, было абсолютно верным решением, — добавил боец с парными клинками Заша.

Временной группой, к которой присоединился Оскар, была команда из шести человек — «Шквальный огонь».

Эти авантюристы C-ранга уже несколько раз объединялись с ним, когда он базировался в Хемлебене, на юго-востоке Империи. И именно в этом составе, всемером, им довелось повергнуть наземный кошмар — Императорского тигра.

Члены «Шквального огня» относились к Оскару без всякой неприязни... более того, они питали к нему явную симпатию, и для самого Оскара они всегда оставались в приоритете при поиске напарников. Однако их пути разошлись, когда Оскар отправился в имперскую столицу собирать информацию о загадочном человеке, и совместные вылазки прекратились.

Но девять месяцев назад «Шквальный огонь» перебазировался в имперскую столицу. Причиной тому послужила «Великая война», разразившаяся между Союзом государств и королевством.

Сама Империя не пострадала от боевых действий, однако последствия полномасштабной войны между двумя державами оказались весьма ощутимыми.

Производственные мощности и королевства, и Союза понесли серьёзный урон, из-за чего огромные объёмы товаров стали экспортироваться из Империи.

Как следствие, экономика внутри Империи пережила небывалый подъём. Но в то же время потоки беженцев из обеих воюющих стран хлынули на имперские земли, резко ухудшив криминогенную обстановку в приграничных городах.

Хемлебен, где базировался «Шквальный огонь», располагался на юго-востоке Империи, в непосредственной близости как от Союза, так и от королевства, поэтому наплыв беженцев там был особенно велик.

Уровень безопасности падал. Представители высшего сословия массово перебирались поближе к центру Империи, и преуспевающие авантюристы тоже потянулись следом. «Шквальный огонь» не стал исключением. Поскольку умелые бойцы обычно и зарабатывают больше, они уезжали первыми, оставив город на откуп авантюристам D-ранга и ниже.

Итак, девять месяцев назад команда прибыла в имперскую столицу. Однако Оскар в то время жил в поместье маркизы Марии Кулковой, выполняя долгосрочный заказ на охрану, и в столичной Гильдии авантюристов не появлялся вовсе.

Поскольку поручителем этого заказа выступил сам гильдмастер имперской столицы Мориц Бахман, отсутствие Оскара в Гильдии на протяжении целых шести месяцев не вызвало никаких нареканий.

По этой причине «Шквальный огонь» смог воссоединиться с Оскаром лишь полгода назад, когда Мария уехала в свои владения, а контракт на её охрану истёк.

И вот теперь они объединились во временную группу уже в третий раз.

— Хорошая награда — это, конечно, здорово, но возвращаться в имперскую столицу так далеко, — протянула одна из сестёр-близнецов.

— Ещё бы! Это тебе не окрестности столицы. На севере на тебя могут напасть монстры прямо в дороге, — подхватила вторая.

Сёстры-лучницы Юсси и Ра, хрустя северным фруктом риндо, перекидывались подобными жалобами.

— Прекратите, вы обе, — предостерёг их мечник Эльмер. — Стоит только заикнуться о таком, как оно тут же случи...

— А-а-а-а-а! — издалека донёсся истошный мужской крик.

— Да ладно, — вырвалось у Заши, который поочерёдно посмотрел то на близняшек, то на Эльмера.

— Э-это не мы виноваты! — в панике заголосили сёстры.

— Мы тут ни при чём!

В ответ на их оправдания Эльмер лишь обречённо покачал головой.

Но решающее слово осталось за Оскаром:

— Недавно я видел в небе нечто, очень похожее на виверну.

— Да ладно... — выдавил Заша своё второе «да ладно».

— Я, разумеется, не уверен, связано ли это с криком, но... — добавил Оскар.

— Если это и правда была виверна, связь тут самая прямая... — мрачно отозвался лидер. — Дела-а...

Эльмер свёл брови в глубокую складку, напряжённо размышляя. Однако ничего обнадёживающего ему в голову так и не пришло.

— Чёрт, если мы просто развернёмся и уйдём, спать по ночам спокойно не сможем. Но против виверны у нас нет ни единого шанса, — произнёс он. — Слушайте сюда. Понаблюдаем издалека. Если кто-то выжил, попытаемся помочь... когда виверна улетит.

Остальные шестеро согласно кивнули, принимая решение лидера.

Выступать всемером против виверны было чистым самоубийством. Но и бросить людей на произвол судьбы не позволяла совесть.

Хотя бы собрать вещи погибших и вернуть их родным... Эльмер рассудил, что в данных реалиях это максимум того, что они могут сделать.

Отряд двинулся в сторону источника крика и, укрывшись в зарослях кустарника, принялся оценивать обстановку.

— Вон там! — тихонько воскликнула разведчица Ан и указала пальцем.

Впереди лежали две перевёрнутые на бок кареты, одна из которых лишилась лошади. Неподалёку сгрудились три человека, похожих на торговцев, и шестеро сопровождающих их авантюристов.

Все они неотрывно смотрели в небо.

А в вышине, вальяжно кружась в воздухе, огромное чудовище пожирало лошадь.

— Да, сомнений нет... Это виверна, — обречённо констатировал мечник Эльмер.

В глубине души он всё же надеялся, что Оскар ошибся и это какой-то другой монстр, но реальность оказалась безжалостна.

— Виверну не пробить стрелами... — прошептала одна из близняшек.

— И магия на неё почти не действует... — вторила вторая.

— Похоже, те авантюристы уже ранены, — заметил целитель Мисальт.

— Должно быть, виверна пустила в ход |Воздушный разрез|, — с горечью предположил Эльмер. — Говорят, размах её заклинания несопоставим с человеческим...

Стоило ему это произнести, как монстр камнем рухнул вниз, прямо к повозкам. Мгновение спустя он снова взмыл в небо, сжимая в когтях ещё одну лошадь.

Набрав высоту, тварь подбросила добычу, ловко поймала её пастью и принялась с хрустом пережёвывать.

Всё это время отряд в безмолвном оцепенении следил за происходящим.

Каждый из семерых видел виверну впервые в жизни. Подавляющая мощь этого существа парализовала их волю. Всех, кроме одного.

— Если раздробить ей голову... — едва слышно пробормотал Оскар.

Пока он тихо шептал себе под нос, Заша с трудом выдавил:

— В следующий раз... она схватит кого-то из людей...

Сказал он это с неподдельной горечью, прекрасно понимая, что они бессильны что-либо изменить.

Бессилие от того, что они могут лишь наблюдать за бойней из укрытия, камнем ложилось на сердце.

— Чёрт... — сквозь зубы процедил Эльмер.

И в этот самый момент...

— Извините, я бы хотел кое-что попробовать, — подал голос Оскар.

— А? — переспросил Эльмер, недоумённо склонив голову.

— Если всё получится, мы избавимся от угрозы виверны. Но если план провалится, разъярённый раненый монстр, скорее всего, нападёт на нас, — пояснил он.

Услышав это, шестеро членов «Шквального огня» переглянулись.

Оскар, без сомнения, был невероятен.

И в искусстве меча он уже превосходил профильного бойца Эльмера, и как маг был пугающе аномален — всё это они прекрасно осознавали.

И тем не менее... Да, тем не менее.

Поверить в то, что он способен в одиночку одолеть виверну, было решительно невозможно.

Виверна — это сила природы. Существо, с которым не совладать горстке людей. Но... в глубине души они не могли не питать крошечную надежду, и сами это понимали.

Если вспомнить, тогда... решающий удар по Императорскому тигру, наземному кошмару, нанёс именно этот стоящий перед ними маг.

А виверна — кошмар небес. Но кто знает...

Команда обменялась взглядами, не проронив ни слова, и дружно кивнула.

— Оскар, действуй, — от лица всех дал добро Эльмер.

— Понял, — отозвался маг.

Это случилось, когда виверна пошла на очередной заход. На сей раз её целью, вероятнее всего, должен был стать один из людей.

Да, именно «вероятнее всего»... Истинные мотивы монстра так и останутся нераскрытыми навечно.

И всё потому, что…

Бум!

Крошечная сверхскоростная искра, сорвавшаяся с вытянутой правой руки Оскара, безошибочно угодила прямо в голову виверны... и разорвалась.

А вместе с ней разлетелась на куски и голова монстра.

Снаряд словно проник внутрь черепа и сдетонировал, как бомба с часовым механизмом — голова виверны буквально взорвалась изнутри. Обезглавленная туша ещё какое-то время по инерции планировала по воздуху, а затем с грохотом рухнула на землю.

Люди у повозок застыли на месте, не в силах пошевелиться.

Все они мысленно приготовились к тому, что кто-то из них прямо сейчас отправится на тот свет, как вдруг безголовая виверна рухнула у их ног.

Ситуация была абсолютно не поддающейся осмыслению.

В точно такой же прострации пребывали и шестеро бойцов «Шквального огня».

— ...А?

Этот невольный возглас Эльмера выразил общее мнение всей группы.

Что сейчас произошло?

Хотя нет, что произошло, они поняли... у виверны разлетелась голова.

Из-за чего?

Причина тоже ясна... из-за магии Оскара.

Но как это вышло?

Механизм также прозрачен... Оскар использовал вот такую магию.

Значит, никаких проблем.

— Какого чёрта?! — в сердцах завопил мечник Эльмер.

Тело виверны постоянно окружено так называемым «барьером ветра», отражающим любые магические и физические атаки.

Разве на голове этого барьера нет?

Конечно же, он там есть. Голова — первое, во что метят абсолютно все, и если бы она была незащищённой, грош цена такой обороне.

До этого дня бессчётное количество магов обрушивало на головы виверн сотни заклинаний.

Но никто и никогда не слышал, чтобы подобного монстра убили одним-единственным ударом. То, о чём не писали ни в одной хронике... только что произошло на их глазах.

Как ведёт себя человек в подобной ситуации?

Чаще всего он спасается бегством от реальности.

— А погодка сегодня что надо-о... — протянул Эльмер.

— И-и не говори. Солнышко светит, благодать... — подхватил Заша.

Но были среди них и те, кто мог смотреть фактам в лицо.

Разведчица Ан, слегка покачав головой, отвесила Эльмеру и Заше звонкие подзатыльники.

— Ай!

— Ауч!

— Смиритесь и посмотрите реальности в глаза, — спокойно осадила их девушка.

После её слов напарники переглянулись, кивнули друг другу и, обернувшись к Оскару, заявили:

— Оскар, отличная работа.

— Выдвигаемся к повозкам.

— Есть! — отозвался маг.

— Госпожа Мария, сердечно благодарю вас за то, что вновь остановили свой выбор...

— Будет тебе, Оскар, оставь эти чопорные церемонии, — прервала его женщина.

Едва Оскар прибыл в имперскую столицу, как получил от маркизы Марии Кулковой именной заказ на сопровождение. Срок контракта, как и в прошлый раз, составлял около полугода.

Разумеется, отказываться он не стал.

Извинившись перед командой «Шквальный огонь», которая собиралась закатить вечеринку в честь возвращения, Оскар незамедлительно отправился в поместье Кулковой.

То, что на попойке в узком кругу расстроенные уходом их любимчика Оскара близняшки Юсси и Ра напились до беспамятства и устроили дебош, должно было остаться тайной.

Хотя юноша отправился в поместье прямо из столичной Гильдии, Мария уже была в курсе его недавних подвигов.

— Оскар, неужели это правда, что ты в одиночку уложил виверну? — поинтересовалась она.

— Ну, не то чтобы в одиночку... Со мной была группа C-ранга, «Шквальный огонь», — попытался отмахнуться он.

— Да, но я слышала, что ты снёс ей голову одним-единственным заклинанием магии огня. Это так?

Её осведомлённости оставалось только позавидовать. Оскару не оставалось ничего иного, кроме как криво усмехнуться.

Именно эта усмешка и порадовала Марию больше всего.

Конечно, она гордилась его победой, но эта живая, человеческая эмоция значила для неё куда больше.

Ещё год назад Оскар казался абсолютно отстранённым, лишённым подобной мягкости. Теперь же Мария чувствовала, как лёд в самых потаённых уголках его души шаг за шагом начинает таять.

Наблюдать за духовным ростом других было для маркизы величайшим наслаждением, и полгода, проведённые в обществе Оскара, лишь укрепили её в этом пристрастии.

Мария прекрасно осознавала эту свою особенность.

Да и сам светский салон она открыла во многом ради того, чтобы черпать радость, наблюдая за личностным становлением людей в процессе живого общения.

— Кстати, Оскар, есть один человек, с которым я хочу тебя познакомить, — произнесла она. — Послезавтра мы отправимся туда вместе.

— Вас понял, — кивнул юноша.

Императорский замок.

Оскар, облачённый в наспех перешитый парадный костюм, следовал за Марией по пятам.

За прошедший год он сильно вытянулся, перевалив за отметку в метр семьдесят пять и обогнав Марию в росте, поэтому его старая одежда оказалась безнадёжно мала.

Но для дома Кулковых это не стало проблемой.

В поместье быстро пригласили лучшего портного имперской столицы, который успел завершить работу в срок. Идти на приём в замок в первом попавшемся тряпье было немыслимо.

— Давно не виделись, Оскар, — поприветствовал его Руперт.

— Надеюсь, Его Величество пребывает в добром здрави...

— Брось, мы же не чужие люди, — махнул рукой император.

Что Мария, что император... У великих аристократов Империи что, принято пренебрегать официальным этикетом? Этот вопрос не давал Оскару покоя.

Разумеется, дело было лишь в том, что ни император, ни Мария не были обычными представителями своего сословия.

— Слышал, ты завалил виверну одним залпом магии огня? — поинтересовался Руперт.

— Прошу прощения за то, что до вас дошли эти жалкие слухи... — скромно потупился юноша.

— Ну что ты, это же просто невероятно! Тебе ведь всего шестнадцать, верно? Такие подвиги в столь юном возрасте — просто великолепно! — Император рассыпался в похвалах.

Среди всех правителей прошлого Руперт слыл абсолютным прагматиком. Вся Империя строилась на принципах меритократии, но даже по этим меркам император ценил реальную силу и таланты просто до ненормальности.

Теоретически подход «кто сильнее, тот и прав» звучит красиво, но на практике воплотить его в жизнь — задача колоссальной сложности. В особенности для огромных государственных структур.

В чём же кроется загвоздка?

В оценке.

Как правило, во всех сферах жизни оценивающему приходится гораздо труднее, чем тому, кого оценивают. И большинство проблем возникает именно на стороне экзаменаторов.

Самая частая беда — размытые критерии. Итог зависит от того, кто именно принимает решение.

Ни один человек не способен вершить суд вечно. В любой системе происходит текучка кадров, и судьи сменяют друг друга.

Именно тогда несовершенство системы обнажается во всей красе.

Ожидать от живого человека точно таких же оценок, как от его предшественника, физически невозможно. И это неизбежно порождает недовольство среди тех, чьи результаты оцениваются.

«Раньше меня за это хвалили».

«Я же сделал всё точно по инструкции».

«Да по каким вообще критериям судит этот новый начальник?!»

Идеальной меритократии, устраивающей абсолютно всех, в природе не существует.

Но в Империи верховным судьёй является сам император. Его слово — закон. Как ни парадоксально, именно эта абсолютная власть делает систему более-менее жизнеспособной.

«Нужно просто выполнять работу так, чтобы угодить императору».

Этот нехитрый принцип служит чётким ориентиром.

Не является ли это банальным подхалимством? Является. Но раз уж это империя, принадлежащая императору, то в этом нет ничего предосудительного.

Так или иначе, прагматик Руперт на данный момент оценивал способности Оскара весьма и весьма высоко.

А Мария с удовлетворением наблюдала за этой картиной.

— Мария, ты ведь привела Оскара, чтобы представить его Фионе, я прав? — уточнил император.

— Совершенно верно. Оскар тоже будет присутствовать в салоне, поэтому я сочла необходимым заранее познакомить его с Её Высочеством.

— Фиона сейчас... скорее всего, упражняется с мечом во флигеле, — улыбнулся Руперт. — Пойдёмте, я вас провожу.

С этими словами император поднялся со своего места.

— В-Ваше Величество, мы не смеем утруждать вас... — поспешно попыталась отговорить его Мария. Такого поворота не ожидала даже она.

— Ничего страшного. Я и сам не прочь повидаться с дочерью, — ответил он, весело рассмеявшись.

Мария и Оскар переглянулись и поспешили вслед за императором.

Стоило им войти во флигель Фионы, как по затылку Оскара пробежал тревожный холодок.

«Что-то не так...»

Он не мог сказать, в чём именно дело, но явственно ощущал: происходит нечто из ряда вон выходящее.

— Что-то неладное. За мной, бегом! — скомандовал Руперт и, явно тоже ощутив это, первым сорвался с места.

Император, прошедший через десятки сражений, обладал острым чутьём на малейшие изменения в атмосфере.

В самом центре флигеля располагался внутренний двор. Фиона всегда тренировалась с мечом именно там, поэтому троица устремилась прямиком туда.

Вбежавший первым Руперт потерял дар речи.

Всё тело Фионы, сжимавшей в правой руке Божественный меч Рэйвен, было окутано вырывающимся наружу бледным пламенем.

— Что, чёрт возьми, здесь... — выдохнула подоспевшая следом Мария, так и не сумев закончить фразу.

Оскар нахмурился, словно к чему-то прислушиваясь, а затем, едва заметно кивнув, произнёс:

— Этот меч подавляет её разум.

— Что?! — поразился император.

Оскар пытался отследить потоки магической энергии. И их источником безошибочно выступал клинок в правой руке принцессы.

Помимо прибывшей троицы, во дворе находились и слуги Фионы, но они застыли, словно парализованные, не в силах пошевелиться.

Внезапно Фиона начала размахивать мечом.

Это был танец, полный безумия... или, быть может, безумного восторга. Совершенно ненормальный стиль. Десятилетняя девочка с её ещё не окрепшим телом просто не могла так двигаться — подобные перегрузки грозили нанести ей непоправимый вред.

— Мы должны её остановить, — пробормотал Руперт, но так и не смог улучить подходящий момент для рывка.

Дело было не только в хаотичной траектории клинка: при каждом взмахе меч исторгал во все стороны снопы атакующей магии огня. Неосторожный шаг — и смельчак заживо сгорит в этом пламени.

— В таком случае это сделаю я, — без тени сомнений заявил Оскар и молниеносно рванул к Фионе.

Разумеется, порабощённая Рэйвеном принцесса тут же обрушила клинок на приближающуюся угрозу, выпустив в юношу разрушительное заклинание огня.

Но Оскар хладнокровно отбил пламя |Барьером|, резким рывком сократил дистанцию, уклонился от смертоносного лезвия и нанёс выверенный удар кулаком прямо ей в солнечное сплетение.

— Кха... — судорожно выдохнула Фиона и безвольно обмякла, потеряв сознание. Божественный меч выскользнул из её ослабевшей руки и со звоном покатился по камням.

— Фиона! — в панике воскликнул Руперт, бросившись к дочери.

— Я сдерживал силу, но... прошу простить мне мою дерзость, — покаянно склонил голову Оскар. Выбора у него не было, но какой отец стерпит, когда его ребёнка бьют на его собственных глазах?

По крайней мере, так думал юноша, вот только... Руперт был не только отцом, но и императором.

— Всё в порядке. Ты сделал то, что должен был сделать я. Благодарю тебя за спасение Фионы, — покачал головой правитель и, бережно прижимая к себе дочь, почтительно склонил голову перед юношей.

В этот миг Оскар проникся к императору глубочайшим, искренним уважением.

Склонить голову перед простолюдином — немыслимый поступок для правителя целой империи. А он сделал это так просто, так естественно... Оскар воочию убедился в невероятном масштабе его личности.

Вскоре во двор спешно прибыл вызванный придворный лекарь и немедленно приступил к осмотру принцессы.

Услышав вердикт — обычный обморок без каких-либо серьёзных повреждений, — Руперт, а вместе с ним Оскар и Мария, с явным облегчением выдохнули.

— И всё же... Кто бы мог подумать, что Рэйвен поработит её разум... — хмуро пробормотал император. — Я считал, что они идеально подходят друг другу, но, видимо, ошибся, доверив ей этот меч.

Услышав его слова, Оскар едва заметно покачал головой и возразил:

— Осмелюсь не согласиться, Ваше Величество. Всё как раз наоборот.

— Вот как? — удивлённо вскинул брови тот.

— Её Высочество Фиона и Рэйвен поразительно совместимы. Их магические резонансы настолько идеальны, что это и спровоцировало инцидент. Скорее всего, принцесса попыталась высвободить всю скрытую мощь клинка, а Рэйвен с готовностью откликнулся на её зов. Беда в том, что Её Высочество пока не обладает достаточным мастерством в магии, чтобы совладать со столь колоссальным потоком энергии...

— Логично, — задумчиво кивнул Руперт, принимая доводы юноши. — Фиона обожает фехтование и способна махать мечом до изнеможения, пока её не остановят. Но вот чтобы она упражнялась в магии... О таком я не слышал. Видимо, всё дело в том, что атрибуты огня и света дались ей без труда с самого раннего детства...

На этот раз настала очередь Оскара удивляться.

— Ваше Величество, неужели принцесса творит магию без заклинаний?..

— Верно. Оскар, она применяет магию без вербальных формул, в точности как ты.

— Понятно... — задумчиво протянул Оскар и несколько раз коротко кивнул, словно пазл в его голове окончательно сложился. А затем добавил: — Ваше Величество, заклинание выступает своего рода ограничителем, строго задающим рамки формируемой магии. Именно поэтому классическое чародейство с чтением формул практически исключает риск потери контроля. Но при безвербальном сотворении, если объём маны превышает пределы концентрации мага, энергия может легко выйти из-под контроля и выплеснуться наружу.

— Хм.

— Думаю, именно это мы сейчас и наблюдали.

— Иными словами, пока Фиона не уделит должное внимание тренировкам магического контроля, истинная мощь Рэйвена останется для неё недосягаемой.

— Именно так, — подтвердил Оскар. — Но верно и обратное: если она отточит контроль и научится высвобождать силу меча постепенно, шаг за шагом, то в будущем из неё выйдет поистине великая воительница и непревзойдённый маг...

— Оскар, твои слова звучат крайне убедительно, — кивнул император. — Но как ты сумел так быстро во всём разобраться? Одна эта теория совместимости чего стоит.

— Мой приёмный отец рассказывал мне о подобных исторических прецедентах, — спокойно отозвался юноша. И это было чистой правдой: господин на покое передал ему воистину колоссальный объём знаний.

— Ты ведь называл его «господином на покое»? Я слышал об этом от Марии. Должно быть, он был весьма выдающимся учёным мужем?

— Он говорил, что в прошлом носил титул барона, но затем отошёл от дел.

— Ого. Из имперских дворян?

— Нет, эти земли сейчас принадлежат Союзу. Его звали Люк Рошко, барон и бывший лорд Машу.

Услышав это имя, Руперт буквально застыл на месте.

Лишь спустя мгновение оцепенение спало, и на лице правителя отразилась светлая, полная тёплой ностальгии улыбка.

— Вот оно что... Значит, твоим наставником был сам почтенный Люк.

— Ваше Величество, вы были знакомы с ним?.. — изумился Оскар.

— Да... Очень, очень давно он оказал мне неоценимую помощь. Уважаемый Люк и впрямь был бароном, но куда большую славу ему принёс титул величайшего Мастера преданий всего Севера.

— Мастер преданий... Если мне не изменяет память, это те, кто посвятил свою жизнь изучению истории и древних мифов...

— Именно. Познания Люка были невероятно обширны и глубоки, а каждый его научный труд читался на одном дыхании. Раз уж твоим учителем был человек такого калибра, то твоя выдающаяся эрудиция вполне закономерна.

Руперт искренне рассмеялся. И лишь проницательная Мария уловила в его смехе едва заметную, затаённую горечь утраты.

— Кстати... до меня доходили слухи, что почтенный Люк трагически погиб от рук разбойников. Это правда?

— Да... — Оскар осёкся, плотно сжав губы. На секунду смежив веки, он тут же распахнул их, и в его глазах вспыхнул ледяной огонь. — Его убили прямо на моих глазах.

— Не может быть... — ошеломлённо выдохнул Руперт. Подобного поворота он явно не ожидал.

— Я непременно отомщу, — тихо, но твёрдо добавил юноша. Его голос звучал почти безразлично, но от неумолимой, жгучей решимости, полыхающей в его взгляде, по спине пробегали мурашки.

— Мария... у меня есть к тебе одна крайне важная просьба, — внезапно обратился император к маркизе.

Та лишь мягко улыбнулась и почтительно кивнула:

— Ваше Величество, не извольте беспокоиться обо мне. Я всегда к вашим услугам.

— Благодарю, — признательно отозвался Руперт и перевёл взгляд на Оскара. — Оскар. Не возьмёшься ли ты обучать Фиону магии?

— Простите?.. — опешил юноша, и его голос дал предательского петуха. Винить его было сложно: абсурдность ситуации зашкаливала.

Чтобы сам император лично просил простого искателя приключений стать наставником родной дочери? При том, что в замке пруд пруди первоклассных придворных магов!

— Твои блестящие выводы, энциклопедические знания, унаследованные от Люка, и, что самое главное, личный опыт безвербальной магии... — веско произнёс Руперт. — Убеждён: никто не поймёт состояние Фионы лучше тебя. Поэтому я умоляю: помоги ей овладеть своим даром, чтобы она смогла подчинить себе Рэйвена. Прошу тебя.

С этими словами император вновь склонил голову.

Правитель великой империи кланяется простолюдину второй раз за день. Это уже не просто удивляло — это пугало до дрожи.

— Ваше Величество, умоляю, поднимите голову! — взмолился Оскар. — Разумеется, я сделаю всё, что в моих силах, только прошу вас...

— Вот и славно! Я рассчитываю на тебя, — просияв, обратился правитель к маркизе. — И ты, Мария, навещай её почаще. У бедняжки совсем нет ровесников-друзей... Я буду счастлив, если ты станешь для неё хорошей собеседницей и опорой.

— Сочту за честь, — тепло улыбнулась Мария.

Так простолюдин Оскар стал личным искателем приключений её высочества Фионы.

На тот момент Оскару было шестнадцать лет, а Фионе — всего десять.

Приходящая в движение судьба

— Ваше Величество, я хотел бы обсудить с вами госпожу Фиону и Оскара... — начал управляющий граф Ханс Кирхгоф в кабинете императора Руперта.

— О, Фиона уже довольно неплохо освоила Рэйвен. Недавно я впервые за долгое время наблюдал за её тренировочным боем: возросла не только скорость меча, но и скорость движений её тела. Конечно, в преданиях говорилось, что признанный Рэйвеном хозяин обретает движения, подобные ветру, но чтобы это оказалось правдой... А ведь я так ни разу этого и не испытал. Ну, как бы там ни было, сразу видно, что её тренирует Оскар, — радостно произнёс Руперт.

Даже говоря это, он не останавливался ни на секунду, продолжая подписывать один документ за другим. Разумеется, он не ставил подписи не глядя: всё, что вызывало сомнения или требовало проверки, откладывалось в сторону, чтобы позже вызвать ответственных лиц и задать им вопросы.

— Да, вы абсолютно правы, но... среди аристократов зреет недовольство.

— Недовольство? — впервые прервав работу, Руперт взглянул на Ханса.

Ханс произнёс это, держа в руках целую гору бумаг. Естественно, это были те самые документы, которые Руперту предстояло подписать.

Во многом из-за этой бумажной горы Руперт спросил с явным раздражением:

— И что же это за недовольство?

— Если говорить вкратце, они возмущены тем, что рядом с Её Высочеством прислуживает человек низкого происхождения, не соответствующий её статусу...

— Низкого происхождения, говоришь... Да Оскар выглядит куда благороднее, чем все эти аристократические сопляки! — возмутился император.

— Да, — согласился граф. — Манеры, привитые ему бароном Люком Рошко, образование, отточенное под началом госпожи Марии, да и рост в сто восемьдесят пять сантиметров — он обладает внешностью, которую смело можно назвать эталоном мужской красоты.

Слушая Ханса, Руперт то и дело кивал, всем своим видом выражая: «Вот именно, вот именно».

— В общем, половина из того, что говорят аристократы, сводится к желанию сделать своих сыновей мужьями госпожи Фионы... — продолжил Ханс.

— Мужьями Фионы?! Да если кто-то из них только посмеет сунуться, я лично пущу его на корм червям! — с яростным выражением лица рявкнул Руперт.

Благодаря долгому знакомству Ханс прекрасно знал, что император серьёзен как минимум наполовину.

— Хм? Погоди-ка, ты сказал «половина»? А что со второй половиной?

— Это аристократки, желающие сделать Оскара своим мужем или любовником...

— Ох... — Руперт приложил руку ко лбу и тяжело вздохнул. — Оскар, безусловно, выглядит как истинный аристократ высшего сорта, но... одно дело в повседневности, а на публике он же вообще молчит и даже в лице не меняется, так ведь? Как по мне, он совсем не похож на так называемого «привлекательного мужчину»... Никогда не пойму, о чём думают женщины.

— Кажется, их привлекает его слегка мрачная, загадочная аура.

— Вот оно как... — Руперт и Ханс синхронно покачали головами.

— И всё же... «низкое происхождение» и «несоответствие статусу»... Мы сделали учителем магии для принцессы человека, который в одиночку, да что там, с одного удара убивает виверну. Трудно назвать это «несоответствием статусу».

— Совершенно верно...

Немного подумав, Руперт обратился к Хансу:

— Я подумываю при случае даровать Оскару титул.

— Я так и думал.

— Что, догадался?

— Я же знаю, как мыслит Ваше Величество. Вы ждали его совершеннолетия?

— Да. Если не ошибаюсь, Оскару на днях исполнилось восемнадцать?

— Верно. Осталось лишь, чтобы он совершил какое-нибудь великое деяние...

— М-да. Надо будет что-нибудь придумать...

Оскар, разумеется, и не подозревал о разговорах, ведущихся в кабинете императора.

Сегодня во второй половине дня он, как обычно, сопровождал принцессу Фиону на её тренировках по магии и фехтованию.

— Наставник, я смогла выполнить домашнее задание, которое вы задали вчера, — произнесла Фиона и продемонстрировала два заклинания |Пронзающий огонь|, парящие над её правой рукой.

— Ваше Высочество... Как я уже неоднократно просил, пожалуйста, перестаньте называть меня «наставником». Зовите просто по имени.

— Нет, наставник — это наставник. Если я буду звать вас по имени, то могу зазнаться и перестать вас слушаться. Считаю, что правильнее называть вас наставником и всегда проявлять должное уважение.

Этот диалог повторялся почти каждый день на протяжении тех двух лет, что Оскар был учителем Фионы.

Во всём остальном принцесса беспрекословно слушалась Оскара, но что касалось обращения, она упрямо стояла на своём.

— Ваше Высочество, вечером вы ведь отправляетесь к госпоже Марии?

— Да. Это будет небольшой салон, где будут только госпожа Берта и госпожа Элла. Мы договорились поужинать вместе. Вы ведь тоже идёте, наставник?

— Да. Однако в последнее время в Имперской столице неспокойно, поэтому я попросил усилить вашу охрану.

— Убийца из подворотен... — нахмурившись, пробормотала Фиона.

Последний месяц по ночам в столице орудовал неизвестный.

Безжалостный убийца.

Поскольку он нападал только на одиноких прохожих, вероятность того, что нападут на Фиону и её свиту, была ничтожно мала, но всё же бережёного бог бережёт.

Берта Илкнер, виконтесса Шондра, и Элла Кеттелер, баронетта Ройтер, с которыми они собирались отужинать, планировали остаться на ночь в гостевых комнатах Марии, однако Фиона, будучи принцессой, не могла себе такого позволить.

Ночёвка вне замка породила бы нежелательные слухи... Да и её отец, император Руперт, ни за что бы не разрешил ей остаться на ночь. Даже у Марии.

— Учитывая необходимость сборов, давайте закончим дневную тренировку немного раньше, — предложил Оскар.

— Хорошо, наставник.

Салон прошёл в тёплой и дружеской атмосфере. Оскар и Фиона сели в карету и отправились в Императорский замок.

— Но я всё равно удивлена. Кто бы мог подумать, что госпожа Мария планирует основать школу, — Фиона всё ещё была под впечатлением от самой главной новости сегодняшнего вечера.

— Это верно. Она хочет принимать не только аристократов, но и детей купцов и простых горожан... Судя по всему, школу построят во владениях Кулковой.

— В столице это было бы проблематично, — заметила принцесса.

— Наблюдая за нами, она поняла, что видеть, как люди растут и развиваются, — это большая радость...

— Верно. Ведь ваши успехи, Ваше Высочество, поистине впечатляют, — ответил Оскар.

Услышав похвалу от своего глубокоуважаемого наставника, Фиона густо покраснела от смущения.

В этот самый момент...

— А-а-а-а-а!

— Крик?

До кареты донёсся истошный крик — кто-то кричал совсем неподалёку.

Оскар и Фиона выглянули в окно.

Вдалеке на земле лежал человек, а рядом с ним стоял ещё один. Увидев приближающуюся карету и отряд всадников, стоявший бросился наутёк.

— Мы в погоню! Господин Оскар, защищайте госпожу Фиону! — крикнул капитан гвардии Гелеон.

— Понял, — отозвался Оскар.

Четверо из шести всадников, включая Гелеона, погнались за преступником. Тем временем карета подъехала к лежащему человеку.

Оскар выскочил из экипажа и бросился к раненому. Рубленая рана оказалась глубокой, до самой кости — травма была критической.

Увидев это, Фиона тоже покинула карету, подбежала к Оскару и тут же произнесла:

— |Исцеление|, |Исцеление|, |Исцеление|.

Если использовать |Экстра-исцеление|, рана затянулась бы за один раз, но это заклинание потребляло слишком много магии. Поэтому в случаях, не связанных с восстановлением утраченных конечностей, обычно применялось многократное наложение обычного |Исцеления|.

Рана затягивалась на глазах.

Вместе с исцелением стабилизировалось и дыхание пострадавшего.

Однако потерянную кровь было не вернуть. Из-за глубины раны, несмотря на быстрое лечение, кровопотеря оказалась существенной.

Вскоре раненый открыл глаза.

Оскар сразу же спросил:

— Эй, ты меня слышишь? Мы тебя подлатали. Мы отвезём тебя в карете, так что скажи, кому ты служишь?

Они находились в аристократическом квартале. Поскольку это была дорога между Императорским замком и особняком маркизы Кулковой, здесь располагались резиденции весьма высокопоставленных дворян.

Судя по одежде, раненый не был аристократом, скорее — слугой из какого-то особняка.

— Я... из особняка маркиза Мюзеля...

— Ясно. Можешь больше не говорить.

Получив нужную информацию, Оскар велел мужчине поберечь силы, поднял его на руки и усадил в карету.

В обычных обстоятельствах никто бы не стал сажать раненого слугу в экипаж... Тем более в карету самой принцессы. За такое в некоторых случаях могло последовать суровое наказание.

Однако Оскар сделал это без колебаний, Фиона восприняла это как должное, и даже оставшиеся рыцари сопровождения не проронили ни слова.

Люди из окружения Фионы уже давно усвоили, что «так заведено».

Вокруг принцессы собирали только таких людей, и к тому же повседневное поведение и слова этой двенадцатилетней девочки оказывали на них огромное влияние.

Но помимо этого, Оскара беспокоило нечто иное.

Меч, который был в руках убийцы.

О самом преступнике можно было сказать лишь то, что это крупный человек ростом примерно с Оскара. Он был с ног до головы закутан в мантию, а лицо скрывала ткань.

Но Оскар успел мельком заметить его обнажённый клинок.

Лезвие лишь блеснуло в лунном свете, поэтому уверенности не было, но... меч, выкованный Расаном, который сжимал в руках его отец Суна. Оскару показалось, что это был именно он...

— Да ну, не может быть... — едва слышно прошептал Оскар, словно пытаясь прогнать эту абсурдную мысль.

Особняк маркиза Мюзеля находился совсем рядом с местом происшествия, и когда там узнали, что сама принцесса Фиона привезла раненого слугу, поднялся невообразимый переполох.

Сам маркиз Мюзель вышел на порог, рассыпаясь в благодарностях и умоляя зайти внутрь, чтобы они могли оказать им должный приём. Оскару и Фионе едва удалось отказаться, сославшись на то, что маркиз сможет отблагодарить их позже, прислав в Императорский замок весточку о состоянии слуги.

Служанки позже рассказывали, что когда Оскар и Фиона вернулись в замок, они выглядели совершенно измотанными. Возможно, причиной тому послужило и то, что капитану Гелеону и его людям так и не удалось нагнать убийцу.

— Ханс, я всё решил.

— Простите?

Даже компетентный Ханс не мог сходу понять, что именно решил император Руперт. Уж слишком много вопросов требовало их внимания.

— Я по поводу Оскара.

— А, вот оно что.

Руперт, конечно, понимал, что одной фразы «я всё решил» недостаточно, поэтому не стал возмущаться в духе «как ты мог не догадаться?!».

— Скоро ведь состоится Боевой турнир? Пусть участвует в нём.

— Действительно, Боевой турнир, который проходит раз в пять лет, состоится в следующем месяце, но... Там, конечно, разрешено применять магию, однако бойцы ближнего боя имеют подавляющее преимущество. В основном там одни рукопашные схватки. Оскар же маг, не так ли?

— Да он справится! Я пару раз видел их с Фионой тренировочные бои: он играючи блокировал её удары, несмотря на то, что Рэйвен значительно ускоряет её. И это при том, что он сражается своим коротким клинком! Выиграть турнир, конечно, будет сложно, но если он войдёт хотя бы в четвёрку лучших, это придаст ему нужный вес. Так мы заткнём рты недовольным аристократам, и в сочетании с его прошлыми заслугами я смогу без проблем даровать ему титул баронета, — изложил свой план Руперт.

Ханс немного поразмыслил и высказал своё мнение:

— В обычный год всё было бы так, но... вам известно, что это пятидесятый, юбилейный турнир? Говорят, на него съезжаются мастера со всех Центральных стран.

— Э...

Император Руперт VI славился своим выдающимся умом, однако в тонкостях проведения Боевых турниров он разбирался слабо.

— Слушаюсь. Если такова воля Вашего Величества.

— Вот как? Значит, ты согласен?

Всё тот же кабинет императора.

Руперт, Ханс, Оскар и Фиона сидели на диванах.

Именно там Руперт предложил Оскару принять участие в турнире. Не найдя причин для отказа, юноша согласился, однако...

— Отец, я против.

— Ф-Фиона?

Принцесса открыто выразила своё недовольство.

От неожиданности голос императора, её грозного отца, даже дал петуха.

— Насколько я поняла, вы хотите отправить наст... Оскара на турнир, чтобы придать ему статус и утихомирить недовольных аристократов... Но Оскар — великолепный учитель и без всяких турниров. Мои успехи — лучшее тому доказательство. Если бы слова дворян имели хоть каплю логики, то ещё ладно, но это же обычное брюзжание! Я не потерплю, чтобы ради подобных глупостей у нас с Оскаром отнимали время.

— Н-ну, ты, конечно, права, но...

Императора отчитала двенадцатилетняя девочка.

От былого величия Руперта VI, чьего ума боялись во всех Центральных странах, не осталось и следа.

Впрочем, во все времена и в любом мире отцы всегда питают слабость к своим дочерям, так что ничего удивительного в этом не было.

— Разумеется, я ни секунды не сомневаюсь в победе Оскара! Но Оскар тоже человек. У него бывают хорошие и плохие дни. Что, если во время турнира он будет не в форме, допустит ошибку и не займёт высокое место? Аристократы только и будут кричать: «Мы же говорили!» Поставьте себя на моё место — вы можете лишить меня учителя из-за такой ерунды!

— М-м-м...

— Ханс, это касается и вас! Мой отец слишком занят, чтобы возиться с подобными мелочами. Ваша работа как управляющего — брать эти заботы на себя, чтобы император мог полностью посвятить себя государственным делам. Разве я не права?

— Вы абсолютно правы, Ваше Высочество, — покорно согласился Ханс.

Гнев двенадцатилетней девочки обрушился и на него.

Сам Ханс прекрасно понимал все риски отправки Оскара на турнир ради «повышения статуса», поэтому он полностью разделял мнение Фионы.

Ладно бы это был обычный турнир, но этот — юбилейный. Масштабы совершенно иные.

А значит, участников будет в разы больше, и пробиться в финал станет несоизмеримо сложнее.

Каким бы сильным ни был боец, усталость от непрерывных поединков может сыграть с ним злую шутку.

Ханс знал, что Оскар — маг высшего класса и отличный мечник.

Но ему всего восемнадцать. Ему неизбежно будет не хватать опыта по сравнению с другими бойцами. А усталость от череды боёв — это то, с чем опытные воины справляются гораздо лучше новичков.

Такова непреложная истина во все времена и во всех уголках света.

Сложилась ситуация, когда император был загнан в угол, а управляющий не смел и слова сказать поперёк.

Глядя на это, Оскар лишь мысленно усмехнулся. Во-первых, такую картину в центре Империи увидишь нечасто.

— Ваше Высочество, благодарю за заботу. Однако я и сам хотел бы попробовать свои силы в Боевом турнире.

— Оскар?

— Турнир проходит раз в пять лет, а этот — пятидесятый, юбилейный. Такое бывает лишь раз в полвека. Оказаться в подходящем возрасте именно в этот момент — невероятная удача. Я хотел бы принять участие, чтобы испытать свои силы. Разумеется, только с вашего позволения, Ваше Высочество, — сказав это, Оскар склонил голову перед Фионой.

— Наст... Оскар, если ты сам этого хочешь, я не стану тебя отговаривать. Покажи всё, на что способен.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

Фиона, немного растерявшись, дала своё согласие, и Оскар вновь склонился в благодарности.

— В-вот как, значит, ты всё-таки участвуешь? Отлично, просто замечательно! — Руперт понял маневр Оскара и решил подыграть. Ханс же, глядя на это, лишь тихонько покачал головой.

— Я не требую победы, но если ты войдёшь в... восьмёрку лучших, этого будет более чем достаточно!

— Ваше Величество... Восьмёрка лучших на юбилейном турнире — это уровень двенадцати императорских рыцарей, — осадил его Ханс.

Руперт, изначально планировавший просить место в четвёрке, специально снизил планку до восьмёрки и был искренне удивлён, узнав, что это всё равно невероятно высокая цель.

— Н-неужели всё так серьёзно?

— Да, именно так.

Ханс мрачно кивнул.

Двенадцать императорских рыцарей — это двенадцать лучших бойцов, отобранных со всей Империи и подчиняющихся лично императору. Это высшая честь и доказательство абсолютной силы. Статус, о котором мечтает любой гражданин Империи, посвятивший жизнь мечу и магии.

— Отец... Если вдруг Оскар оступится и не займёт высокое место, он всё равно останется моим учителем магии. Вы мне это обещаете?

— Р-разумеется! Я даю тебе слово!

Задавленный невидимым давлением Фионы, Руперт закивал так энергично, как только мог. Оскар и Ханс наблюдали за этим с едва заметной улыбкой.

Очевидно, что любой отец совершенно бессилен перед своей дочерью.

В тот день Оскар впервые за долгое время посетил Гильдию авантюристов Имперской столицы.

Пожалуй, прошло уже около двух лет... По крайней мере, с тех пор как он стал учителем принцессы Фионы, он ни разу здесь не появлялся.

Конечно, из Императорского замка должно было поступить официальное уведомление о его найме в качестве учителя... так что никаких проблем с регистрацией не предвиделось.

По сравнению с Гильдией двухлетней давности, сейчас здесь было гораздо больше авантюристов.

Впрочем, сегодня ему было нужно не к обычным стойкам регистрации, а к временному окну.

«Окно приёма заявок на Пятидесятый Боевой турнир».

У окна молодой парень пытался оформить заявку, но у него, судя по всему, возникли какие-то проблемы.

— Я же говорю, мне исполнится восемнадцать в первый день турнира! Я точно помню, что читал в правилах — это допускается!

— Даже если вы так говорите... Я сейчас ищу, но вы случайно не помните, какой это был пункт?..

— Угх... Я... я читал об этом довольно давно, поэтому не помню...

Участие в Боевом турнире было открыто для всех, независимо от профессии и расы, за одним исключением.

Требовалось быть совершеннолетним.

В Центральных странах для людей возраст совершеннолетия составлял восемнадцать лет. Таким образом, участники младше этого возраста к турниру не допускались. Именно из-за этого и спорили парень с регистратором.

Хоть это и было не его дело, Оскару не хотелось долго ждать, поэтому он вмешался.

— Это семьдесят шестой пункт.

— Э-э?

Парень и регистратор одновременно вскрикнули от удивления.

— Прошу прощения, что напугал. Случайно услышал ваш разговор. Пункт о том, что участнику должно исполниться восемнадцать в день начала турнира, был добавлен во время тридцатого состязания. Поэтому он находится ближе к концу, под номером семьдесят шесть. Там есть и соответствующие подпункты.

— Минутку... Ах, да, действительно есть. Я всё проверил, ваша заявка принята. Приношу извинения за доставленные неудобства, — регистратор извиняюще поклонился юноше.

— А, нет, всё в порядке, главное, что я смог записаться... — густо покраснев, замахал руками парень.

Проблема была решена, и его кандидатуру успешно одобрили.

— Вы меня очень выручили. Меня зовут Эмиль. Спасибо вам огромное.

— Я Оскар. Не стоит благодарности, я просто помог.

Они коротко попрощались и разошлись.

Проводив Эмиля взглядом, Оскар подошёл к окну.

— Добро пожаловать. И ещё раз спасибо за помощь.

— Не за что. Я бы тоже хотел подать заявку на участие в турнире.

— Как пожелаете. Прошу прощения за любопытство, но вы состоите в Гильдии авантюристов?

— Да. Я приписан к столичному отделению.

Услышав это, регистратор в замешательстве склонил голову набок.

— Что-то не так?

— Нет, простите. Просто... я работаю здесь уже около двух лет, но... мне кажется, я вижу вас впервые...

— А-а... Ну, это неудивительно. Я здесь впервые за два года.

Оскар лишь пожал плечами.

— Вот как. В таком случае, пожалуйста, вашу карту Гильдии.

— А...

Раньше Оскар никогда не расставался со своей картой, заменявшей ему удостоверение личности. Но за последние два года у него ни разу не возникало необходимости носить её с собой, поэтому он банально забыл её взять.

Поскольку участвовать в турнире могли не только авантюристы, он и подумать не мог, что она ему понадобится. Это было досадное упущение.

— Прошу прощения... Я так давно ей не пользовался, что, кажется, оставил её дома.

— Э-э...

— Но ведь... участвовать могут и не-авантюристы... В правилах ведь ничего не сказано об обязательном предъявлении карты Гильдии?

— Всё верно, вы можете участвовать и без неё. Однако для авантюристов мы просим предъявлять карту, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств знать, куда направлять компенсацию и с кем связываться. Действительно, в правилах турнира этого нет, это, скорее, наше внутреннее предписание...

— Вот уж незадача...

Оскар задумчиво почесал затылок.

В замке все считали его воплощением идеала, но на самом деле он был довольно рассеянным. Эта черта преследовала его с самого детства, поэтому Оскар уже давно смирился со своим несовершенством.

— Видимо, придётся вернуться...

В тот момент, когда он подумал об этом, сзади раздался знакомый голос:

— Неужели это ты, Оскар?

Обернувшись, Оскар увидел два до боли знакомых лица.

Это были лидер «Шквального огня» мечник Эльмер и боец-двуручник Заша.

— Эльмер? Заша?

— Ба, так это и правда ты! А ты вымахал, парень!

— Года два прошло, не меньше! А я всё гадал, куда ты запропастился. Ты же вроде стал учителем у какой-то знатной особы, да?

Мужчины с размаху похлопали Оскара по плечам.

Они были искренне рады этой неожиданной встрече.

— Эй, больно же.

— Ого! А ты, я посмотрю, стал помягче?

— Ага, словно углы сгладились.

Эльмер и Заша сразу же подметили перемены, произошедшие с Оскаром за эти два года. Впрочем, учитывая долгую разлуку, это было неудивительно.

— П-правда?

— Да, и так намного лучше.

— Ещё бы! Характер стал покладистым, лицо красивое, рост под два метра, колдовать умеет, да ещё и мечом машет так, что закачаешься... От своих же слов плакать хочется, но ладно уж.

Если Эльмер искренне радовался за друга, то голос Заши под конец фразы заметно погрустнел — и его можно было понять.

— Кстати, Оскар, раз ты здесь, значит, тоже участвуешь в турнире? — спросил Эльмер.

— Да, участвую. Вот только я забыл свою карту Гильдии... — смущённо признался Оскар.

— А... Ну да, с твоей-то нынешней работой карту носить ни к чему. А разве твой работодатель не мог сам подать заявку? Говорят, военные и рыцарские ордена подают списки централизованно, не приходя сюда.

— Если бы я узнал об этом раньше, то так бы и сделал. Но когда я сунулся, оказалось, что все сроки групповой подачи уже прошли... Мне сказали, что если сильно попросить, то можно всё устроить, но я решил, что это отличный повод заглянуть сюда и самому подать заявку. Вот, заглянул на свою голову, — кисло усмехнулся Оскар.

Эльмер и Заша улыбнулись в ответ. Им показалось, что ледяное сердце Оскара «оттаяло». Перемены в нём были налицо.

— Ясно-ясно. Эй, на регистрации... Фото, так ведь тебя зовут?

— Да! Авантюристы B-ранга господин Эльмер и господин Заша!

— B-ранга?

Последнее слово Оскар произнёс едва слышным шёпотом.

Но Заша чутко уловил его:

— Хе-хе-хе, мы тоже наконец-то добрались до B-ранга! Правда, всего полгода назад.

— Ого, поздравляю!

— Спасибо.

Оскар искренне порадовался за друзей, и Эльмер принял его поздравления.

— Так, о чём это мы. Слушай, Фото. Этот Оскар совершенно точно является авантюристом C-ранга столичной Гильдии. Он перестал сюда заходить как раз когда ты устроился на работу. А сейчас он трудится учителем у одной весьма высокопоставленной особы.

— Высокопоставленной? — озадаченно переспросил регистратор.

— Думаю, ты понимаешь, где обитают самые высокопоставленные особы нашей Империи?

— Э... Не может быть, в Императорском...

— Тс-с! Не произноси это вслух! — Заша показательно приложил палец к губам и прикрикнул на Фото приглушённым голосом.

Регистратор тут же закрыл рот руками. Он и правда был очень доверчивым парнем.

— Так вот, принадлежность Оскара к Гильдии можно же проверить по архивам?

— Да, можно, но...

— Да что там архивы! Раз ты работаешь в Гильдии, то наверняка слышал о парне, который в одиночку завалил виверну...

— Что?! Тот самый Оскар?!

Услышав подсказку Заши, Фото наконец-то сложил два и два и завопил во всё горло. На его крик обернулось несколько стоявших неподалёку авантюристов.

Заша обвёл их взглядом и вновь наигранно-строго обратился к регистратору:

— Фото, не кричи так.

— П-прошу прощения. Но... да, конечно, я слышал об Оскаре. И, если мне не изменяет память, он победил её вместе с вашей группой, «Шквальным огнём».

— А мы там просто стояли и смотрели, — усмехнулся Эльмер.

В конце концов регистрация Оскара подтвердилась по толстенной архивной книге Гильдии, и его заявка на участие в Боевом турнире была успешно принята.

— Спасибо вам обоим.

— Да брось, пустяки.

— На самом деле, мы тоже решили поучаствовать — праздник всё-таки. Помолись за то, чтобы мы с тобой не пересеклись на арене.

Заша и Эльмер громко расхохотались.

— В зависимости от количества участников, отборочный этап пройдёт в виде нескольких королевских битв.

— Королевских битв?

— Десять человек выходят на арену и рубятся до тех пор, пока на ногах не останутся только двое. Считай врагами всех вокруг. Никогда не знаешь, кто и откуда нанесёт удар.

— Бывает и так, что все накидываются на самого сильного.

Эльмер и Заша попутно давали Оскару полезные советы. Оба они участвовали в турнире пять лет назад, но вылетели именно на стадии отборочной королевской битвы.

— Понял. Постараюсь выложиться на полную.

— Если войдёшь в число шестидесяти четырёх лучших — попадёшь в финал. Давай встретимся там!

— И если нам придётся сражаться, уж будь с нами поласковей.

Эльмер и Заша крепко пожали Оскару руку и отправились обратно в свою гостиницу.

И вот наконец турнир, где Оскару предстоит столкнуться со своей судьбой, готов был начаться.

Боевой турнир проходил в Колизее, расположенном в самом центре Имперской столицы.

Это было колоссальное сооружение — пять подземных и девять надземных ярусов, имеющее с высоты птичьего полёта форму эллипса.

Шестьсот метров в длину, четыреста в ширину, вместимость сто тысяч зрителей — настоящий венец имперской архитектуры.

Но это было чудо не только архитектурной, но и алхимической мысли.

Между зрительскими трибунами и ареной постоянно действовали заклинания |Физический барьер| и |Магический барьер|.

Сама по себе такая защита не была чем-то необычным, однако её прочность поражала воображение: за всю историю турниров барьеры ни разу не были пробиты. Особенно это касалось |Физического барьера|, чью твёрдость поддерживать крайне сложно. Ходили слухи, что он выдерживал даже серию ударов Боевого приёма: Полное пробитие.

Для отборочных королевских битв и вплоть до одной шестнадцатой финала арену делили на две площадки радиусом по двести метров каждая.

Начиная с четвертьфинала, когда определялась лучшая восьмёрка, перегородку убирали, и всё внимание зрителей приковывалось к единственному поединку.

Смерть противника, вне зависимости от причин, каралась немедленной дисквалификацией. В остальном же допускалось абсолютно всё.

Такова была традиция имперского Боевого турнира.

Турнир имел более чем двухсотпятидесятилетнюю историю, и одно лишь участие в нём считалось огромной честью. Говорили, что тот, кто пройдёт отбор и попадёт в число шестидесяти четырёх финалистов, обеспечит себе безбедное существование до конца своих дней, ведь таких бойцов охотно брали на службу аристократы.

Боевой турнир собирал со всей Империи тех, кто жаждал богатства, славы и быстрого подъёма по социальной лестнице.

Более того, на этот раз турнир был юбилейным — из тех, что проводятся лишь каждый десятый раз.

Призовой фонд на таких турнирах увеличивался в пять раз, поэтому сюда стягивались авантюристы, рыцари и просто уверенные в своих силах бойцы не только со всей Империи, но и из всех Центральных стран.

Разумеется, вокруг арены вырастало множество палаток и временных лавок. Весь этот месяц — и даже за две недели до его начала — Имперская столица бурлила жизнью.

Пятый день турнира.

С самого утра на трибунах царило оживление.

— Это правда, что придёт сам Император?

— Обычно он присутствует только на церемонии открытия в первый день, а потом появляется лишь на четвертьфиналах...

— Выходит, сегодня будет выступать кто-то настолько крутой, что на это хочет посмотреть сам Император?!

— Чёрт, перекупщики задрали цены на билеты в два раза по сравнению со вчерашним днём...

— Что делать будем? Прибьём их и заберём билеты?

Местами разговоры принимали опасный оборот, но так или иначе, слухи о визите Императора разлетелись по всему городу.

Простые обыватели, конечно же, не догадывались, что именно в этот день в отборочном этапе должен был выступить приближённый Её Высочества.

— Как всё прошло?

— Мы подкупили ответственных лиц. Всё прошло более-менее по нашему сценарию.

— Отлично. Уж если он вылетит в первом же отборочном туре, его наверняка лишат места при Её Высочестве.

Услышав это, собравшиеся аристократы злорадно ухмыльнулись.

Попытки устранить сильных конкурентов на этапе королевской битвы были не редкостью, а скорее обычным делом. Однако подкуп сотрудников турнира ради вмешательства в жеребьёвку... такое случалось нечасто.

— Наставник, да сопутствует вам удача.

— Благодарю, ваше высочество, я отправляюсь.

Именно такой диалог состоялся у входа в императорскую ложу.

Оскар был совершенно спокоен, тогда как Фиона заметно нервничала.

Хотя убийство противника каралось мгновенной дисквалификацией, участники сражались своим привычным оружием, из-за чего риск несчастного случая оставался высоким.

Даже несмотря на целый штат целителей, способных с помощью заклинания |Экстра-исцеление| восстанавливать отрубленные конечности, произойти могло что угодно... В этом и заключалась суть бойцовского турнира.

К тому же, раз уж турнир был юбилейным, на кон ставились невообразимые богатства, статус и слава. Каждый будет биться в полную силу.

Учитывая всё это, Фиона и не могла найти себе места.

Оскар же читал её эмоции как открытую книгу.

Поэтому он лишь мягко улыбнулся:

— Обещаю, я вернусь невредимым.

Для Оскара двухлетней давности подобные слова прозвучали бы немыслимо...

Стоило Оскару уйти в комнату ожидания, как в императорской ложе, словно сменив его, появился император Руперт.

— Отец, вы опоздали! — возмутилась Фиона.

— Э-э... ну, до боя Оскара ведь ещё есть время? — растерялся он.

— Он только что ушёл в комнату ожидания. Могли бы сказать ему хоть пару напутственных слов… — Фиона бросила на отца укоризненный взгляд.

— Эм... н-нет, всё не так. Я собирался прийти пораньше, но прямо перед выходом Ханс принёс мне стопку срочных бумаг... — попытался оправдаться Руперт.

— Это ложь, — холодно отрезал подошедший Ханс.

Жалкая попытка выкрутиться была пресечена на корню, отчего Руперт смутился ещё сильнее. В этом споре он был обречён на поражение просто по праву отцовства...

Кое-как успокоив дочь, Руперт опустился в императорское кресло.

Разумеется, его место отлично просматривалось с трибун, и стоило ему появиться, как по всему Колизею прокатилась новая, небывалая волна ликования.

Могущественный и великий император Руперт VI пользовался безграничной любовью подданных. Глядя на него сейчас, было невозможно поверить, что всего минуту назад этот человек съёживался под гневным взглядом собственной дочери.

— Оскар выступает в следующем бою. Однако... ваше величество, в этом раунде намечается некое подозрительное шевеление... — доложил Ханс.

— Оставь, — отмахнулся Руперт. — Оскар с этим без проблем разберётся. Я и без докладов прекрасно знаю, что там удумала наша аристократия... — добавил он, хищно усмехнувшись.

Комната ожидания для участников.

Внутри Колизея таких помещений было множество. По негласному правилу бойцов изолировали друг от друга, чтобы они не пересекались до самого выхода на арену.

Однако в комнату Оскара всё же зашёл один знакомый.

— О, здорово, Оскар! — поздоровался вошедший.

— Привет, Заша, — кивнул Оскар. Это был мастер парных клинков из группы «Шквальный огонь».

— Твой бой следующий? А мой только через четыре матча.

— Значит, смогу не спеша посмотреть на твоё выступление с трибун, — ответил Оскар.

Как раз в этот момент раздался голос распорядителя:

— Начинаем следующий бой. Господин Оскар, пройдите сюда.

— Ладно, я пошёл, — сказал Оскар.

— Давай, задай им там! — ободрил его Заша, и они крепко пожали друг другу руки.

Круглая арена радиусом в двести метров. По её краям, на равном удалении друг от друга, выстроились десять человек.

В таком формате проходила королевская битва... Сражение будет длиться до тех пор, пока на ногах не останутся лишь двое. Восьмерым предстояло выбыть.

Оскар огляделся и заметил знакомое лицо. Хотя «знакомое» — громко сказано, они общались всего раз... Но раз уж этот парень стоял прямо слева от него, стоило хотя бы поздороваться.

— Кажется, Эмиль, верно? — обратился к нему Оскар.

— Ах, господин Оскар. Ещё раз спасибо за помощь в тот раз, — вежливо поклонился тот. Это был Эмиль — парень, с которым недавно произошла перепалка у регистрационной стойки.

— Да не за что, рад, что ты всё же смог выступить... Но кто бы мог подумать, что мы сразу окажемся в одной группе.

— Это уж точно... — ответил Эмиль, и оба криво усмехнулись.

— Что ж, удачи нам.

— И вам того же.

Несмотря на то, что Эмиль общался подчёркнуто уважительно, им обоим было по восемнадцать лет. Правда, если рост Оскара переваливал за сто восемьдесят пять сантиметров, то Эмиль был около ста семидесяти пяти...

Вскоре над ареной раздался голос судьи:

— Объявляю начало матча восемьдесят девятой отборочной группы. Бой... начали!

Со стартовым сигналом произошло нечто странное. Все участники на арене как по команде сорвались с мест и бросились к одному человеку. И этим человеком был Оскар.

— Вот как, — тихо пробормотал Оскар, и на его губах заиграла лёгкая улыбка.

Лишь стоящий слева Эмиль, судя по всему, совершенно не понимал, что происходит: он замер на месте, выставив меч в глухой обороне.

Остальные же восемь бойцов решили первым делом избавиться от Оскара.

Несмотря на такой расклад, Оскар ничуть не растерялся. Наоборот, он даже обрадовался, что ему сэкономили время.

Рубить тех, кто с явным намерением бросается на тебя с оружием, можно без всяких колебаний. А вот нападать первым на тех, кто не проявляет агрессии, даже в рамках турнира было бы как-то неловко.

Но раз они сами лезут на рожон... Раз решили навалиться всем скопом, выход только один. И порядок действий тоже один.

Оскар молниеносно отсёк обе руки мужчине, который бросился на него справа.

— Гья-а-а-а-а-а-а! — истошно завопил тот, оседая на землю.

— Первый пошёл, — холодно констатировал Оскар.

Затем он шагнул к следующему противнику справа, играючи уклонился от летящего сверху клинка и тут же лишил рук и его.

— А-а-а-а-а-а-а! — взвыл второй боец, падая на колени.

— И второй, — монотонно прошептал Оскар.

Так он и двинулся дальше против часовой стрелки: следующий противник справа, затем ещё один... Хладнокровно отрубая им руки, одного за другим.

Последние двое догадались объединить силы и атаковали Оскара вдвоём, но исход остался прежним.

Оба лишились рук, после чего судья объявил об их неспособности продолжать бой.

— Победители: Оскар и Эмиль!

— У-о-о-о-о-о-о-о-о! — взорвались трибуны неистовым рёвом.

Во все времена вид чужого сражения пробуждал в людях первобытный азарт... Даже если перед ними разворачивалась кровавая бойня. А может, как раз потому, что она была кровавой...

— Выглядит болезненно... — поморщился император Руперт, посмотрев на покалеченных бойцов, а затем переведя взгляд на свою правую руку.

— Кстати говоря, ваше величество ведь в прошлом тоже лишился правой руки... — начал было Ханс.

— Ага... Когда тебе её отрубают, это чертовски больно, — кивнул Руперт.

— Э-э... д-да, охотно верю, — смутился советник, услышав столь серьёзный тон императора, и мог лишь согласиться.

К слову, Фиона их разговора вообще не слышала. Все её мысли и взгляд были прикованы к арене, где Оскар сейчас принимал овации толпы...

Пока восьмерых лишившихся рук бедолаг спешно исцеляли с помощью заклинания |Экстра-исцеление|, Оскар и Эмиль приветствовали зрителей.

Правда, Эмиль выглядел крайне смущённым.

— Я ведь вообще ничего не сделал... — тихо пробормотал он, но в шуме толпы его слова растворились без следа.

В это же время на соседней арене уже стартовал новый матч.

И, что удивительно, там повторилась ровно та же картина: толпа участников набросилась на одного-единственного бойца.

Однако жертва их атаки не проявила ни капли паники. Ловко орудуя клинком, этот боец методично, одного за другим, лишал противников возможности сражаться. Кому-то отрубили руку, кому-то — ногу, кому-то вскрыли живот, чудом не задев жизненно важные органы... а кого-то просто вырубили точным ударом.

— С ума сойти... — восхищённо прошептал Оскар, наблюдая за соседней ареной. Блестящая техника этого мечника не могла не вызывать уважения.

А затем он кое-что осознал.

— Это что... эльф?

И действительно, этим невероятно сильным бойцом оказалась прекрасная эльфийка-мечница.

— Как и ожидалось от эльфов... Они не только с луком обращаться умеют. Настоящее искусство. Какое пугающее владение мечом, — с восхищением произнёс император Руперт из своей ложи.

Однако лицо его при этом оставалось мрачным.

— Ваше величество, даже если это эльф, пока идёт турнир, мы не имеем права её арестовывать, — вполголоса напомнил Ханс.

— Да я и не собираюсь никого арестовывать. Я же не питаю ненависти к эльфам, с чего ты взял? — удивился Руперт.

— Разве? Но ведь ваша правая рука...

— Ну да. Ту руку мне действительно отсёк эльф... Используя пугающую магию и меч, — кивнул император. — Именно потому, что я прекрасно осознаю, какой чудовищной боевой мощью обладает эта раса, я категорически не желаю видеть их на поле боя... Разумеется, если они станут военнопленными, то и относиться к ним будут как к военнопленным... Но в остальном, неужто в Империи эльфов держат в рабстве?

Остался лишь закон, который давно превратился в пустую формальность.

В Империи Дебухи действительно существовал закон, допускающий обращение эльфов и других полулюдей в рабство. Но за последние несколько десятилетий не было зафиксировано ни одного случая порабощения эльфа.

В отличие от прочих Центральных стран, в Империи практиковалось долговое или карательное рабство, но оно применялось исключительно к преступникам, что считалось вполне оправданной мерой.

— Эта эльфийка на арене числится авантюристкой B-ранга в королевстве, — добавил Ханс, листая стопку документов.

— Ого. Вроде бы на территории королевства находится целая деревня эльфов? — поинтересовался Руперт.

— Да. Это место известно как «Западный лес». Они живут там ещё со времён короля Ричарда.

— Король Ричард, значит... И как же зовут эту эльфийку?

— Её псевдоним — «Ветер». Известна как Сэра по прозвищу «Ветер».

Под конец боя мужчины на арене, потрясённые пугающей мощью Сэры, уже не решались бросаться в атаку. И тут они заметили, что кроме них и эльфийки на ринге оставался ещё один человек, который всё это время не сдвинулся с места.

Он стоял напротив Сэры. Лицо скрывала маска, а на голову был плотно накинут капюшон, из-за чего прочесть его эмоции или намерения было абсолютно невозможно.

Решив, что он всяко безопаснее этой жуткой эльфийки, двое оставшихся бойцов одновременно бросились на человека в маске.

Всё решилось в одно мгновение.

Обе руки и обе ноги каждого из них... Итого восемь конечностей были отсечены разом.

Человек в маске, который до этого даже не обнажал оружие, молниеносным движением отрубил им руки и ноги, стряхнул кровь с клинка и тут же вернул его в ножны. А затем замер, будто ничего и не произошло.

К тому моменту Оскар уже покинул арену и не видел меча незнакомца... А ведь если бы увидел, то наверняка был бы поражён.

Поражён не блестящей техникой, а самим клинком.

Возможно, в лунном свете он бы ещё усомнился, но под яркими лучами солнца ошибиться было невозможно.

Ведь это был тот самый меч, который выковал его учитель Расан и которым когда-то сражался его отец Суна.