Решающая битва

Ночь перед финалом.

Оскар пришёл в покои Фионы.

— Наставник, как необычно видеть вас в такое время, — произнесла она.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но я обязан вам кое-что сообщить, — ответил он.

С этими словами Оскар заговорил о своём противнике в завтрашнем финале.

О том, что его родители были убиты. О том, что был убит приютивший его господин на покое, ставший ему и приёмным отцом и глубоко почитаемым наставником.

И о том, что человек, лишивший жизни этих троих, вероятнее всего, и есть его завтрашний соперник.

— ... — Фиона буквально лишилась дара речи.

На самом деле о том, что родители Оскара, как и господин на покое, были убиты... об этом трагичном прошлом она уже слышала ранее от своего отца, императора Руперта.

Руперт счёл нужным рассказать ей об этом, ведь Фиона являлась не только нанимателем Оскара, но и состояла с ним в отношениях ученицы и наставника.

Но то, что завтрашний противник, человек в маске по прозвищу Босс, окажется тем самым убийцей — такого она представить себе никак не могла.

Когда шок немного отступил, на смену ему пришёл закономерный вопрос: почему он решил рассказать ей об этом именно сейчас?

— Наставник, почему... — только и смогла выдавить из себя Фиона.

Ведь в глазах стоящего перед ней мужчины читалась непоколебимая решимость.

— Ваше Высочество, разумеется, я не собираюсь завтра умирать, — произнёс Оскар.

Больше всего на свете Фиона боялась именно того, что Оскар погибнет и не вернётся. Но он пришёл сейчас вовсе не для того, чтобы попрощаться.

Принцесса тихо выдохнула с облегчением.

— Ваше Высочество, завтра я выйду на арену с намерением убить этого человека, — заявил он.

— Чт?..

Безусловно, на Боевом турнире строго запрещалось убивать своих оппонентов. Убийство, вне зависимости от причины, каралось немедленной дисквалификацией.

Однако, учитывая специфику Боевого турнира, даже за смертельный исход участника не стали бы судить по закону.

Но всё же, в случае дисквалификации Оскара вполне могли отдалить от Фионы... Именно поэтому он и пришёл сообщить об этом заранее.

Конечно же, Фионе совсем этого не хотелось.

Ей ещё многому предстояло у него научиться.

Благодаря наставлениям Оскара она уже начала обращаться с Божественным мечом Рэйвеном так же естественно, как с собственными руками и ногами.

К тому же Фиона просто обожала смотреть на магию Оскара, которая позволяла ей хоть одним глазком взглянуть на недосягаемые вершины волшебного искусства.

Но больше всего на свете она желала, чтобы Оскар всегда оставался рядом...

И всё же...

— Я поняла, — произнесла она. — Поступайте так, как считаете нужным, Наставник.

Осознав всё до конца и совладав с собственными чувствами... она решила отпустить Оскара на этот бой.

— Ваше Высочество... Благодарю вас.

Оскар опустился на одно колено, выражая Фионе свою абсолютную преданность.

И когда Оскар покинул комнату, тихий, едва уловимый плач Фионы растворился во тьме ночи, так никем и не услышанный.

Финал Боевого турнира.

Последний день Боевого турнира, длившегося целый месяц.

Обычно в первой половине дня проводился матч за третье место между полуфиналистами, но...

— Моего оружия больше нет, поэтому я не могу сражаться. Я отказываюсь от участия в матче за третье место, — заявила Сэра, и мастер парных клинков Заша занял третье место без боя.

Выражение лица Заши в момент, когда он стал третьим, точнее всего описывалось словом «остолбенение».

Он ведь поднимался на арену с трагической решимостью.

Понимая, что у него, вероятно... нет ни единого шанса на победу из десяти тысяч, он всё равно собирался выложиться на полную.

Именно так он сказал остальным участникам группы «Шквальный огонь» перед выходом, но... его ожидания были полностью обмануты.

И всё же, за третье место на юбилейном турнире полагалась колоссальная награда. Конечно, её вряд ли хватило бы, чтобы беззаботно прожить всю оставшуюся жизнь... но на десяток лет безбедного существования без необходимости работать — вполне.

Во второй половине дня арена была готова к финалу. Двое финалистов уже стояли на её арене.

Более того, в императорской ложе со своего места поднялся император Руперт VI. По традиции, сигнал к началу финального боя должен был дать сам правитель.

И вот-вот должен был начаться финал.

— Объявляю о начале финального матча пятидесятого юбилейного турнира. Начали! — произнёс император.

— |Крах небес и земли|, — произнёс Оскар одновременно с сигналом Руперта.

Это была масштабная магия огня, которую он завершил совсем недавно.

Заклинание, призывающее с небес двадцать гигантских огненных сфер... магия, изначально созданная для разрушения городских стен.

И он применил её в самом начале боя.

Против одного единственного человека.

Между зрительскими трибунами и самой ареной Колизея были развёрнуты постоянно действующие |Физический барьер| и |Магический барьер|, и за всю историю боёв они ещё ни разу не были пробиты.

Возможно, прямое попадание |Краха небес и земли| могло бы сокрушить даже этот хвалёный несокрушимый |Магический барьер|.

Однако целью Оскара был исключительно человек в маске. Он вовсе не собирался разрушать Колизей.

Оскар прекрасно видел, как несколько сфер |Краха небес и земли| были рассечены мечом.

Но это его вполне устраивало. Конечно, убить врага прямо сейчас было бы неплохо, однако раздавить его насмерть |Крахом небес и земли| не являлось истинной целью.

Смысл этой атаки заключался в ином...

— Ах ты ж мразь... — выругался противник.

К удивлению многих зрителей, человек в маске выжил.

Однако его маска раскололась, обнажив лицо. Именно это и было нужно Оскару — увидеть истинное лицо врага. Ради этого стоило применить столь мощную технику. На показавшемся лице красовался огромный шрам, тянущийся от уха до самой челюсти по правой щеке...

— Здравствуй, Боскона. Давненько не виделись, — поприветствовал его Оскар.

— А? Ты ещё кто такой? Я знать тебя не знаю... — начал было отвечать тот, но осёкся.

На полуслове Боскона осознал свою ошибку.

Он отреагировал на имя «Боскона», тем самым признав его своим.

— Ты надел маску, чтобы скрыть этот приметный шрам на щеке? — усмехнулся Оскар. — Что ж, учитывая, как ты бесчинствовал, будучи разбойником, неудивительно, что твоё прошлое доставляет тебе столько проблем.

Боскона не ответил ни слова.

На трибунах Колизея царила такая мёртвая тишина, что их разговор был отчётливо слышен даже на средних рядах.

— Он сейчас сказал «разбойником»?

— Боскона? Шрам на правой щеке? Если подумать, в банде, что когда-то орудовала на границе между Империей и Союзом, был такой заместитель главаря...

— Откуда ты вообще такие подробности знаешь?

— Я раньше служил в пограничной страже.

Подобные перешёптывания то и дело вспыхивали среди зрителей.

Как бы там ни было, вне зависимости от содержания разговора, прерывать матч никто не собирался.

— Тебя ведь Оскаром зовут? — злобно оскалился Боскона. — Не понимаю, что ты вообще несёшь, но это не меняет того факта, что я размажу тебя по этой арене.

— Взаимно, — холодно отозвался Оскар.

Не успели стихнуть слова, как Боскона рванул вперёд... а Оскар отпрыгнул назад.

— |Пронзающий огонь: Рассеивание|, — произнёс Оскар.

Перед несущимся Босконой мгновенно выросла стена из |Пронзающего огня|. Это белое пламя, перешедшее в состояние плазмы, чья температура достигала сотни миллионов градусов... испаряло практически всё при малейшем прикосновении.

И пусть Боскона не обладал подобными научными знаниями, он интуитивно осознал всю смертоносность этой преграды.

Возможно, именно это звериное чутьё и доведённое до абсолюта умение предчувствовать опасность и сделали его столь выдающимся мечником.

Проявляя невероятную для своей грубой внешности осторожность, Боскона отступил, аккуратно уворачиваясь от расширяющейся стены |Пронзающего огня|, и разорвал дистанцию.

Бой начался заново.

И вот, при четвёртом подобном столкновении...

Оскар снова отпрыгнул назад, одновременно выпуская |Пронзающий огонь: Рассеивание|.

Но в отличие от предыдущих раз, место, куда он должен был приземлиться, оказалось повреждено его же |Крахом небес и земли| — каменные плиты пола там были вырваны с корнем, создавая неудобную неровность.

Разумеется, он не споткнулся и не упал из-за подобной мелочи.

Однако необходимость корректировать приземление отняла у него крошечную долю секунды внимания. Всего лишь мгновение...

Раздался глухой влажный звук.

— Кх... — стиснул зубы Оскар.

Он и не заметил, как в его левое плечо вонзился нож.

Боскона мгновенно уловил, что внимание Оскара сместилось на приземление правой ногой, и метнул нож левой рукой... целясь именно в левое плечо — самую дальнюю по диагонали точку от опоры.

Скорость броска оказалась такой, что даже Оскар не успел её зафиксировать... Боскона владел не только мечом, но и метательными ножами на запредельном уровне.

Всего одна ошибка... Секундная потеря концентрации из-за рельефа арены — и чаша весов резко качнулась.

В сражениях бойцов уровня Оскара и Босконы такие мелочи решали всё.

Боскона зловеще усмехнулся. Преимущество явно перешло к нему.

— Это всего лишь один нож, но у тебя уже нет шансов на победу, Оскар, — издевательски протянул он.

— Если ты распускаешь язык из-за какого-то паршивого ножа, значит, твоя жизнь была слишком лёгкой, Боскона, — огрызнулся Оскар.

— Заткнись! — рявкнул разбойник.

С этим криком левая рука Босконы мелькнула, и в Оскара полетели ещё три метательных ножа.

Скорость была просто пугающей. Даже видя их полёт, Оскар понимал, что не успеет возвести |Барьер|. Они летели быстрее, чем активировалась атакующая магия.

От одного ножа он увернулся, два других отбил мечом.

Но за эти доли секунды Боскона сократил дистанцию, и наконец завязался ближний бой.

В фехтовании Боскона обладал подавляющим превосходством. К тому же из-за раны в плече Оскар практически не мог пользоваться левой рукой.

Чтобы защитить левый фланг, он создавал |Физический барьер| и использовал его как щит, но это давалось с огромным трудом.

Учитывая метательные ножи, казалось, что всё тело Босконы было увешано скрытым оружием. Он пускал в ход даже удары носками сапог.

И Оскар краем глаза успел заметить, что на мысах обуви блестели лезвия, покрытые какой-то жидкостью.

— Яд? — едва слышно прошептал Оскар.

Услышав это, Боскона оскалился в ещё более жуткой улыбке.

Разумеется, он не смазывал ядом свой основной меч, да и нож, торчавший из плеча, тоже был чист. Наносить отраву на оружие, за которое придётся браться голыми руками прямо в пылу битвы — верх глупости.

Но вот лезвия в сапогах — совсем другое дело.

Даже если такой скрытый клинок ранит противника, убить его одним ударом не выйдет... однако если через рану в кровь попадёт яд, шансы на победу возрастут многократно.

И уж тем более в разгар ближнего боя.

Само собой, правила Боевого турнира не запрещали использовать яды. Применение смертельной отравы могло привести к убийству оппонента и последующей дисквалификации, но если это был парализующий яд...

Осознав это, Оскару пришлось сражаться с ещё большим напряжением, обострив свои чувства до предела.

Сколько времени продолжался этот танец клинков?

Наверняка не так уж и долго.

Несколько минут, от силы с десяток.

Зрители на трибунах словно затаили дыхание.

В мёртвой тишине Колизея раздавался лишь звон скрещивающейся стали.

Возможно, именно из-за того, что его чувства были обострены как никогда... Оскар уловил неладное.

Изменение было едва заметным.

Вполне можно было списать всё на обман слуха.

Но ему показалось, что звук немного изменился.

Звук чего?

Звук ударов меча о меч.

«Что это значит?..» — подумал он.

Оскар всмотрелся в лицо Босконы, но не заметил в нём никаких перемен.

Тот всё так же яростно наносил удары, кривя губы в зловещей ухмылке. Он не замечал перемены в звуке...

«Просто показалось?»

Изменение было настолько ничтожным, что если бы кто-то стоял рядом и уверенно заявил: «Тебе показалось», Оскар бы наверняка с ним согласился, настолько не хватало уверенности.

В таком состоянии они обменялись ещё несколькими выпадами.

И в это мгновение в памяти Оскара вспыхнули воспоминания о вчерашнем дне.

О поединке с эльфийкой Сэрой... о том самом моменте, когда он сломал её меч.

«Меч... сейчас сломается? Но чей именно?»

Этого он не знал.

Если у тебя нет за плечами опыта из десятков сломанных в бою клинков... да нет, даже в этом случае вряд ли можно точно определить, чьё оружие вот-вот не выдержит.

Одно дело — дешёвые поделки безымянных ремесленников, но ведь и клинок Оскара, и клинок Босконы в другую эпоху запросто могли бы войти в легенды как выдающиеся шедевры.

Оба меча были выкованы Расаном — наставником Оскара по кузнечному делу.

Оскар покинул родную деревню в шесть лет и двенадцать лет провёл в бесконечных странствиях, исходив множество земель. Он часто общался с аристократами и видел бесчисленное множество клинков.

Но ни один из них не мог явно превзойти те два меча, что сейчас скрещивались на арене... Пожалуй, кроме двух: Божественного меча Рэйвен, принадлежавшего Фионе, и того клинка, что висел сейчас на поясе императора Руперта VI.

Настолько великолепны были творения Расана.

И сейчас одно из них было готово сломаться...

Развязка наступила внезапно.

— Что... — выдохнул Боскона.

Похоже, он совершенно не ожидал, что клинок, на который он так полагался, вдруг разлетится вдребезги.

Меч разбойника переломился, и лезвие Оскара глубоко вонзилось врагу в бок.

— Кха... — издал Боскона сдавленный хрип.

Оскар, не обращая внимания на его стон, продолжил движение, мощно рубанув мечом снизу вверх.

— А-а-а-а! — истошно завопил бандит.

Кисть правой руки Босконы взлетела в воздух.

Однако у того ещё оставалась левая рука для метания ножей. Судья тоже это понимал, а потому не спешил останавливать матч. Не мог остановить.

Оскар прекрасно отдавал себе в этом отчёт. Понимая всё это, он занёс окровавленный меч над головой и произнёс:

— Я тебя убью.

— Т-ты... эй, постой, — запаниковал Боскона.

Дойдя до такой грани, даже он наконец-то испугался.

Он лишился правой руки, потерял любимый меч... да, у него были ножи в левой руке и ядовитые лезвия в сапогах, но он осознавал, что победить уже не удастся.

Но даже проиграв, он занял бы второе место.

Второе место на юбилейном турнире сулило солидный куш, должность наставника по фехтованию у кого-нибудь из знати, а при удачном стечении обстоятельств — даже титул баронета.

Но если он умрёт — всё это потеряет смысл.

А стоящий перед ним человек открыто заявлял о намерении убить. И это при том, что Оскар мог бы просто завершить бой и забрать титул чемпиона, купаясь в лучах славы и богатства.

— Если ты меня убьёшь, тебя дисквалифицируют! Ты хоть понимаешь это?! — в отчаянии выкрикнул он.

— Ещё бы. Но ты, Боскона, убил моих мать и отца, а также господина барона.

— О чём ты вообще?.. — искренне не понимал разбойник.

Эти слова были для него пустым звуком.

И дело было вовсе не в амнезии. Он просто лишил жизни стольких людей, что понятия не имел, о ком именно идёт речь.

— Помнишь, где ты достал меч, которым всё это время пользовался? — ледяным тоном спросил Оскар.

— А? В какой-то деревушке... Я прикончил бабу, а потом появился мужик, вроде её муж... Так ты их знаешь?

Боскона вспомнил этот случай.

Вот только стоявшего тогда рядом маленького Оскара он, очевидно, не запомнил.

— Спустя четыре года после того случая, ты вместе с Пошем убил бывшего барона Люка Рошко в деревне Шуку. Прямо на глазах у меня, человека, которого он воспитал, — продолжил Оскар.

— ...Вспомнил. Так ты тот рыжий сопляк...

Глядя на абсолютно седые волосы Оскара, Боскона почувствовал, как в его душу закрадывается неподдельный ужас.

Этот безумец действительно собирался его убить. Он готов был отказаться от славы и титулов ради мести... Боскона осознал это со всей ясностью.

— Эй, ну подожди... Нам же тогда приказал другой аристократ... — попытался оправдаться он.

— Заткнись, — оборвал его Оскар.

Его голос, лишённый всяких эмоций, прозвучал обжигающе холодно.

И он обрушил свой клинок вниз.

Раздался хруст плоти.

И следом — резкий металлический звон.

Меч, в который Оскар вложил весь вес своего тела, ударил в левое плечо Босконы...

...и сломался.

Он разлетелся на куски, ударившись о ключицу врага.

Не только клинок Босконы, но и клинок Оскара не выдержал этого боя.

Быть может, сталь достигла своего предела... а может быть...

Боскона же от колоссального болевого шока потерял сознание.

— Бой окончен!

Этот мощный, подавляющий голос эхом разнёсся по Колизею.

Но он принадлежал не судье. Голос донёсся с верхней трибуны...

Это было заявление самого императора Руперта VI.

— Победителем объявляется господин Оскар! — подхватил судья.

Как только он это произнёс, после секундной паузы трибуны взорвались оглушительными овациями.

— Я не смог его убить... Ты сломался, потому что хотел сказать мне не делать этого... мастер Расан? — прошептал Оскар.

И в оглушительном рёве ликующего Колизея эти слова не услышал никто.

— Оскар, ты великолепно себя показал.

— Благодарю за оказанную честь.

В этот день император Руперт VI возвёл Оскара в титул барона Руска.

Род Руска существовал в статусе графской семьи ещё в те времена, когда Империя была лишь королевством. Позже, из-за скандалов, связанных с несколькими главами, их статус понизили до баронского, а несколько десятилетий назад прямая линия и вовсе прервалась, и род угас.

Именно этот титул Руперт даровал Оскару.

Баронский род Руска — это всеми признанные дворяне. Таким образом Оскар, сын простого крестьянина, стал полноправным имперским аристократом.

Одновременно с этим окружающим было ясно продемонстрировано, что он является фаворитом императора Руперта VI.

Несмотря на то, что Оскар стал дворянином совсем недавно, его безупречные манеры стали предметом бурных обсуждений даже в Императорском замке.

Как бы сильно недоброжелатели ни насмехались над Оскаром, называя его выскочкой, они были вынуждены признать его силу и абсолютно идеальное поведение.

— Я безмерно благодарен вам, господин Люк... — тихо произнёс Оскар, от всего сердца благодаря бывшего барона Люка Рошко, который когда-то воспитал его.

Если бы над Оскаром насмехались, это легло бы позорным пятном на репутацию госпожи Фионы, которой он служил. А этого Оскар допустить никак не мог.

И поскольку безупречные манеры, привитые ему господином Люком, помогали избежать подобного, его благодарность не знала границ.

— Наставник, сегодня ваши застольные манеры были, как всегда, безупречны...

— Ваше Высочество, прошу, перестаньте меня так называть...

И сегодня во флигеле Императорского замка вновь звучал привычный разговор между Фионой и Оскаром.

— Нет, Наставник. Я и впредь буду называть вас наставником.

— Ваше Высочество...

— Как-то раз маркиза Кулкова, госпожа Мария, сказала мне, что человек растёт, когда у него есть тот, кого он искренне и глубоко уважает. Для меня такие люди — госпожа Мария и вы, Наставник.

— Я польщён до глубины души, но... как это связано с тем, чтобы называть меня наставником?..

— ...Может, мне называть вас «господин Оскар», так же, как я обращаюсь к госпоже Марии?

— Ни в коем случае, прошу вас.

Подумав о том, какими глазами посмотрел бы на него император Руперт VI, случись подобное, Оскар легонько покачал головой.

— Значит, я всё-таки буду называть вас Наставником.

— ...Слушаюсь.

Удовлетворённо и радостно кивнув, Фиона приняла серьёзный вид и, посмотрев на Оскара, спросила:

— Наставник, я хочу вас кое о чём спросить.

— О чём же, Ваше Высочество?

— Ваша месть... свершилась?

— А...

На этот вопрос даже Оскар не нашёлся, что ответить сразу.

Взгляд Фионы был абсолютно серьёзен. Было ясно, что на этот вопрос нельзя отделаться простой отговоркой.

— Честно говоря, я не знаю.

Оскар запнулся. Он медленно подбирал слова, словно размышляя вслух или прислушиваясь к голосу собственного сердца... Как бы то ни было, к вопросу Фионы он отнёсся со всей искренностью.

— Возможно, сумей я добить Боскону, то почувствовал бы, что моя месть свершилась. Но если бы это произошло... зайди я так далеко, думаю, мне бы уже не нашлось здесь места.

— Меня бы это... совсем не устроило.

— Да, меня тоже.

Фиона произнесла это, нахмурившись, а Оскар ответил с горькой усмешкой.

Ответив так, Оскар осознал с абсолютной ясностью.

Он хочет навсегда остаться «в этом месте».

— Не знаю, свершилась моя месть или нет, но по крайней мере одно я могу сказать точно. Я больше не пленник жажды мщения. Вся моя преданность без остатка принадлежит вам, Ваше Высочество, — произнеся это, Оскар опустился на одно колено и почтительно склонил голову.

Фиона с улыбкой приняла его клятву.

— Я принимаю вашу преданность. Прошу, всегда оставайтесь подле меня. Ведь здесь — «место моего наставника».