§ 9. Ведомая полной луной

Освещаемая лунным светом, Шаль в одиночестве брела по ночному городу. Она направлялась к холму в Корнцеле. Запыхавшись, она отчаянно поднималась по длинной-длинной лестнице и наконец добралась до места, откуда открывался панорамный вид на городские улицы Корнцеля.

Отсюда должна быть хорошо видна полная луна, — думала Шаль, но в тот момент, когда она подняла взгляд к ночному небу, глаза пронзила острая боль.

— А… Угх!.. — могла лишь стонать она, из-за чрезмерно острой боли.

В глазах всё мерцало, а голова кружилась от боли. Ей оставалось лишь скорчиться на земле и ждать, пока это пройдет.

Вскоре боль отступила. Вспышки в глазах прекратились, и Шаль с облегчением выдохнула.

Затем она легла на спину и посмотрела на ночное небо. Она подумала, что, если полежит немного, глядя на луну, ей станет лучше.

Но она просто не видела её своими глазами.

Её зрение, и без того слабое, ещё больше ухудшилось из-за ядовитого газа, попавшего в организм, когда её закопали в землю.

Осознав это, она начала плакать.

— …Как это глупо… Хоть Бог и мой родитель, он не спасает меня…

У Шаль ручьём полились слёзы.

Священники церкви называют Шаль Божьим дитя, но Бог совсем не спасает её от издевательств.

«Прощай». Учение гласило прощать любого, как бы жестоко он с тобой ни обращался, и каждый раз она терпела, кусая губы.

Но больше терпеть она не могла.

— …Я даже Луну не вижу…

Стоило ей выразить это словами, как стало ещё тоскливее, и слёзы полились без остановки. Шаль думала, что такими темпами она окончательно ослепнет, никто ей не поможет, и она умрет.

В полном одиночестве.

— Почему ты плачешь? — раздался чей-то голос совсем рядом с ней.

Обернувшись, Шаль смутно различила человеческий силуэт. Это была маленькая девочка, примерно ровесница Шаль. Её длинные серебристые волосы развевались на ветру, а красные глаза ярко сияли.

Ёе звали Люка Эндимион.

— Я…

Она хотела что-то сказать, но не знала что, и слова не шли с языка.

Тогда Люка мягко произнесла:

— Всё хорошо. Сегодня полнолуние. Оно нежно исцелит твою печаль.

Даже если луна и исцеляет печаль, сейчас Шаль не могла её видеть. И всё же, чувство никчемности, владевшее ею до сих пор, начало таять, и в груди разлилось тепло.

Голос этой девочки был нежнее, чем у кого-либо, кого встречала Шаль.

— Я совсем одна.

Когда она проронила эти слова, девочка мягко кивнула: «Угу». Хотя Люка выглядела ровесницей Шаль, она казалась очень взрослой.

— У меня нет ни мамы, ни папы. Говорят, это потому, что я Божье дитя. Но моё зрение становится всё хуже, и я даже луну не вижу, а Бог меня не спасает.

Слова и слёзы хлынули разом, с одинаковой силой, подобно воде, прорвавшей плотину.

— Я не хотела быть Божьим дитя, я хотела маму и папу…

Люка нежно вытерла её бегущие по щекам слёзы кончиками пальцев.

— Можно мне взглянуть?

Шаль кивнула, девочка приблизила лицо и заглянула ей в глаза.

Всё, что смутно видела Шаль своим ослабшим зрением, это то, что красные глаза Люки испускали свет.

— Меня зовут Люка. Люка Эндимион. А тебя?

— …А-а меня — Шаль Ариан.

— Ну что ж, Шаль, как ты смотришь на то, чтобы стать членом моей семьи?

— …Э?

Предложение было столь внезапным, что Шаль не сразу смогла его осмыслить.

— Я тоже совсем одна. Если ты дашь мне свою кровь, я смогу исцелить твои глаза. Но за это придётся заплатить цену — ты станешь таким же чудовищем, как и я.

Люка тихо приоткрыла рот.

Оттуда выглядывали острые клыки. Она была жаждущим крови чудовищем. Шаль смутно догадалась, кто она такая.

— Тебе придётся отбросить веру в Бога и…

— Я согласна! — сказала Шаль, не дожидаясь объяснений. — Ты единственная, кто был добр ко мне, так что я не против обратиться монстром, если стану такой же, как ты. Так что не могла бы ты сделать меня членом своей семьи?

Люка кивнула и нежно сказала:

— Не двигайся.

Она приблизила губы к шее Шаль и тихо вонзила клыки.

Слегка проступила алая кровь, и Люка начала пить её.

— Нгх… — издала на мгновение Люка приглушённой звук.

Постепенно Шаль начала чувствовать изменения. Кровь стала горячей, резво циркулируя по телу. Вслед за этим изменилось и тело.

Во рту, как и у Люки, выросли клыки, а рана на шее мгновенно затянулась.

И затем…

— Красиво…

Свет вернулся в её глаза, которые почти утратили способность видеть. Она отчётливо видела сияющую в ночном небе полную луну.

— В приюте нас учили, что таких, как ты, называют Истинными Предками вампиров, верно?

Истинный Предок вампиров может создавать слуг посредством акта кровопития. Став вампиром, Шаль обрела крепкое тело, её регенерация усилилась, а зрение восстановилось.

— Ты весьма хорошо осведомлена.

— Я стала кем-то вроде твоей слуги?

Люка спокойно покачала головой.

— Нет?

— Я же сказала. Членом семьи. И ещё если хочешь…

Люка на мгновение запнулась, словно ей было трудно это сказать.

— Если хочу?

— Не станешь ли ты моей подругой?

Услышав это, Шаль радостно улыбнулась.

— Тогда во что будем играть?

Видимо, не ожидая такого ответа, Люка с удивлением посмотрела на Шаль.

— …Хм-м-м, я пока не очень хорошо разбираюсь в человеческих играх.

— Я тебя научу! Как насчёт пряток… Ой! — вдруг Шарль вскрикнула, словно что-то вспомнила.

— Что случилось?

— Прости. Мне сегодня надо возвращаться. Если узнают, что меня нет в комнате, меня отругают.

Она убежала в отчаянии, но, успокоившись, поняла, что за самовольную отлучку посреди ночи ей сильно влетит. В наказание могут заставить убирать часовню.

— Ладно.

— До завтра! Давай встретимся здесь.

— Я буду ждать.

Шаль убегала в спешке. Нежно глядя ей вслед, Люка приложила руку к груди и тихо прошептала:

— Потому что это в последний раз…

Тут Шаль вдруг остановилась и широко помахала рукой.

— Ты что-то сказала?

— Нет. Я ничего не говорила.

— Ясненько. Пока!

Снова развернувшись, Шаль поспешила обратно в приют.