Глава III

Когда Бунсичи проснулся, было ещё темно, но уже не ночь. Близился рассветный час. Через окно лился сумеречный свет, мягким белым сиянием забирая комнату из объятий мрака. Он сидел прямо, как стрела, голый по пояс, поднявшись с энергией расправленой тугой резины. Его тело не похоже было на неестественно сложнное могучее тело бодибилдера, на вид — скорее широкие кости, обтянутые толстыми буграми мышц. Его мускулам будто не хотелось быть с телом единым целым, это его кожа туго обтягивала собой плоть. Его грудь и живот были примерно одной ширины, но ни намёка на складки, шея — необычайно могучей. Когда он носил рубашку, этого можно было и не заметить, но равных этой шее было мало. Она была почти что шире и выпирала дальше, чем его голова.

Буншичи вскочил с кровати, заставив пружины матраса заскрипеть, будто тот сейчас порвётся. Доски в полу приняли вес его тела, не издав ни звука. На нём были одни плавки.

У Бунсичи были шрамы через всю грудь, одни застарелые, а другие свежие. Некоторые явно оставили лезвия, другие совершенно точно были ожогами. У него было два больших шрама: один на животе и второй на спине. Тот, что на спине, — одна длинная прямая линия, которая тянулась от его правого плеча до самой подмышки слева. Как будто кто-то ударил его по спине самурайским мечом. Шрам на животе был ещё необычнее. Как будто кто-то попытался вырезать левую часть его пупка. Но это не объясняло, откуда там появился бугорок высотой в пару сантиметров. Кожа была оттянута и закручена. Такой шрам могло оставить лезвие, если бы оно вошло ему в тело, а потом ещё и повернулось.

Парень спал на второй кровати рядом с ним. Его звали Рёдзи Кубо. Прошлой ночью, перекусив, они с Рёдзи забрали свои вещи из камеры хранения на станции и сняли номер в гостинице. Бунсичи достал чёрные спортивные штаны и такую же майку из сумки, которая лежала на полу, и медленно натянул на себя. Они были прилично поношенные, уже скорее тёмно-серые, чем чёрные, но это смотря под каким углом на них смотреть. Его одежда была вся в пятнах, подозрительно похожих на пятна крови, но сложно было сказать, насколько свежих. Его ноги и руки походили на толстые брёвна, но под одеждой в глаза бросалась только шея. Хорошо было видно линию от шеи до мочек его ушей, — он коротко стригся.

Он надел носки. Просто натянул их на ноги, не задумываясь о том, правильной стороной или нет. Достал свои кроссовки и одним движением надел их на каждую ногу.

Медленно он завязал свои шнурки. В этот момент проснулся Рёдзи.

— Что за... — пробормотал Рёдзи, чуть охрипший ото сна. Волосы у него на голове все перепутались.

— Проснулся, — сказал Бунсичи.

Рёдзи сел на кровати. Он тоже был голый по пояс. Он был стройнее, чем Бунсичи, но мускулы у него на торсе тоже были хорошо видны. Вся его кожа была такой же гладкой, как лицо. Тело у него было гибким, податливым, будто скрывая свои отточенные рефлексы.

— Ты куда это в такую рань?

— Никакого рая нет, правильно? — спросил Бунсичи, затягивая шнурки.

На Рёдзи он не смотрел.

— Чего?.. — спросил Рёдзи, развернувшись и присев на край кровати.

— Но ад, наверно, есть, — сказал Бунсичи, затянув до конца кроссовки.

— Подожди... — сказал Рёдзи Бунсичи, который складывал в сумку штаны и рубашку, снятые и брошенные им на пол прошлой ночью.

Рёдзи стал второпях одеваться. Он едва успел сунуть ноги в ботинки, когда Бунсичи взялся за дверную ручку. У Рёдзи не было с собой никаких пожиток.

— Так куда ты идёшь-то? — спросил Рёдзи, пятернёй проводя по волосам, как расчёской.

Бунсичи ничего не ответил. Они пошли на ресепшн, отдали ключ и рассчитались. Платил Бунсичи.

— Дружище, как-то это жестоко. Если бы я не проснулся, ты меня просто бросил бы, — на ходу сказал Рёдзи в спину Бунсичи.

Тот не ответил. Они вышли из гостиницы.

— Слышишь, дружище... — начал было Рёдзи.

Бунсичи повернулся и швырнул в него сумку. Рёдзи поймал её грудью.

— Хватит языком чесать, — тихо сказал он Рёдзи.

Выражение его лица осталось тем же, что и вчера, но словно бы другая личность проявлялась в нём откуда-то изнутри.

— Му... — Рёдзи собирался вставить своё «мужик», но его губы застыли на полуслове.

От Бунсичи исходила такая подавляюще мощная сила, что Рёдзи не смог вымолвить ни слова. Напротив гостиницы Бунсичи нагнулся в коленях и в плечах. Он делал растяжку, гнулся и кончиками пальцев касался асфальта, вращал лодыжкам; сделал несколько вращений шеей; потом он развернулся всем телом и коснулся спины. Видимо, это была какая-то разминка. Всё грузное тело Бунсичи вдруг сдвинулось по асфальту на шаг вперёд. Двигаясь ритмично, он показался легче, чем был. Рёдзи последовал за ним, всё ещё сжимая в руках сумку.

Бунсичи делал пробежку до парка Нара. Он медленно наращивал темп. Его плечи свободно двигались вверх и вниз. Рёдзи тоже побежал быстрее; через какое-то время он уже не мог набирать скорость так же, как Бунсичи, потому что у него была сумка.

— Блин! Вот говно...

Рёдзи ругался, следуя за Бунсичи, так и не выпуская сумку из рук.

Солнце ещё не поднялось над асфальтовым покрытием. На улицах Нары было тихо. Бунсичи мимо озера Сарусава отправился в парк Нара. Он побежал по дорожке на левой стороне к озеру Васи и мимо парадного входа в храм Касуга. Это был крюк; длинный путь. Наконец Бунсичи остановился в Ботанических Садах Манё. Прежде чем Рёдзи, отставший уже на сто метров, успел выразить своё возмущение, Бунсичи начал растяжку. В основном он разминал запястья и суставы в шее. Он неожиданно далеко прогнулся в спине. Потом он встал в позу сумоиста: выгнул ноги наружу, широко их расставил и так глубоко присел, что внутренняя сторона его бёдер почти коснулась земли.

Потом он позволил верхней части тела завалиться вперёд. Его грудь и живот оказались на земле плашмя. Лбом он коснулся земли. Тело его было гибким, как у гимнаста. Потом он начал делать отжимания, но не совсем обычные. Он положил руки на землю, широко расставив пальцы, и безо всяких усилий сделал пятьдесят отжиманий. Но на этом он не закончил. Он поднялся на кончики пальцев и сделал ещё десять. Потом согнул мизинцы и сделал ещё десять на восьми пальцах. Каждые десять отжиманий он загибал по пальцу на каждой руке.

Последние десять он доделал на одних больших пальцах. Всего сто. Один подход. Потом Бунсичи пошёл на второй подход, ни разу не сбившись.

Только тогда капли пота заблестели у Бунсичи над бровями. Однако дыхание его не сбилось. Он встал и стряхнул грязь с ладоней. На секунду показалось, что всё тело Бунсичи выросло в размере. В холодном утреннем воздухе от него словно поднимался пар. Утренняя дымка просочилась между ветвями деревьев вглубь парка Нара. Где-то вдалеке ходил олень. Бунсичи остановился и снова принялся усердно разминаться. Он сделал ещё несколько вращений головой и наконец просто остался стоять. Он сделал глубокий вдох и опустился на соседнюю скамейку. Закрыл глаза и восстановил дыхание. Рёдзи не хотелось беспокоить его в такой момент. Тело Бунсичи, казалось, излучало что-то, мурашками чувствовавшееся на коже. Вскоре Бунсичи встал. Он открыл глаза.

— Чувак...

Это был Рёдзи. Бунсичи не обратил на него внимания и пошёл в противоположную сторону. Он остановился у сосны, спустил штаны и справил нужду. Делал это долго. В воздух поднялось плотное облако пара. Закончив, Бунсичи посмотрел наверх. Из-за верхушек деревьев засверкало солнце.

— Пойдём, — сказал он.