Глава IV

Они пошли по той же лесной тропе, что и вчера: Бунсичи впереди, а Рёдзи плёлся в хвосте, всё ещё с сумкой Бунсичи в руках.

На высокой пожухлой траве, спускавшейся к земле по обе стороны тропинки, выступила роса. Штаны у Бунсичи и джинсы у Рёдзи намокли до колена. Они вышли на просеку, ту самую, где прошлым днём Бунсичи побил троих отморозков. Естественно, их тут уже не было. Зато двое мужчин стояли под вишнёвым деревом сакурой. Одному на вид шёл уже пятый десяток, а второй был намного моложе. Стоило Бунсичи их завидеть, он остановился. От них незримо исходила необычайная сила. Он чуть заметно опустил голову, сделав им поклон. Старший поклонился в ответ. Тот, что был моложе, — нет. Он лишь бросил ледяной взгляд на Бунсичи.

Тот, что моложе, был высок, даже выше Бунсичи, но вряд ли весил так же много. Он был не слишком широк в плечах, с глазами-щёлочками. Эти полузакрытые, как у Будды, глаза взирали на Бунсичи. На вид ему было двадцать пять или двадцать шесть. Из-за внешности его легко можно было спутать с женщиной. Его волосы были длинными, гладкие лоснящиеся локоны ниспадали до самых плеч. Он носил чёрный костюм. Чёрная одежда ещё больше подчёркивала белизну его кожи. Он вперил взгляд своих холодных стеклянных глаз в Бунсичи.

Мужчина постарше казался заметно более коренастым. Он был ниже и Бунсичи, и человека рядом с ним, но и не совсем низким, примерно метр семьдесят. Он выглядел как булыжник, который прикатили и бросили в мёртвой траве.

На голове у него начиналась залысина. Его можно было сравнить с каменным львом, какие охраняли синтоистские храмы. Он держался спокойно. Под формой каратиста он носил чёрные традиционные большие японские штаны.

Откуда-то слева налетел ветер, растрепав ломкую высокую траву.

— Соичиро Идзуми? — спросил Бунсичи.

— Он самый, — пробасил мужчина постарше.

— Меня зовут Бунсичи Тамба, — сказал Бунсичи.

Повисла недолгая пауза.

— А ты кто? — спросил он того, что помоложе.

— Цутому Химэкава, — ответил вместо него Соичиро.

Молодой длинноволосый парень только теперь обратимо внимание на Бунсичи.

— У него четвёртый дан в карате Хокусинкан. Здесь он гость. Я пригласил его на этот бой как соперника, — сказал Соичиро.

— Хокусинкан, значит, — ответил Бунсичи.

— Он был учеником Сёдзана Мацуо. Тебе, конечно же, известно имя самого Мацуо.

Бунсичи кивнул. Хокусинкан — организация, которая не входит в Японскую Федерацию Карате. Они против боёв не в полную силу и не останавливают удары, не пытаются не попадать по противнику, наоброт, — они стараются ударить оппонента, ногой или кулаком. Запрещены только удары в глаза и в пах, а также прямые удары кулаками в голову. Основатель, Мацуо, всю жизнь посвятил созданию организации, где карате используется на практике. У неё есть филиалы не только в Японии, но и по всему миру. Они обучают действительно сильных бойцов.

— Слышал, ты адепт стиля Такэмия, как и Мацуо-сан.

Так говорил Бунсичи. Стиль Такэмия, как и стиль Араки, ведёт свою историю от стиля Ягю-синкагэ. Это мало кому известный стиль боевых искусств, который вышел из школы Ягю-синкагэ. К нему относятся техники ведения боя голыми руками и оружием, предназначенные для победы над противником. Он ближе к джиу-джитсу, чем к карате: в нём большой упор сделан на броски и болевые приёмы, не только на нанесение оппоненту ударов кулаками. Считается, что стиль был создан мастером, который жил в середине эпохи Эдо, его звали Хикодзиро Идзуми. Согласно источникам, Хикодзиро побеждал быков и медведей голыми руками. К человеку перед ним, Соичиро Идзуми, по наследству перешла задача сохранять стиль Такэмия.

— Спасибо, что принял мой вызов, — сказал Бунсичи.

— Разве может человек говорить, что посвятил себя боевым искусствам, и не выйти на бой, когда будет вызван? — ответил Соичиро.

Он смотрел прямо на Бунсичи.

— О тебе ходит много слухов, — продолжал он.

— Неужели.

— Да. Говорят, ты любишь драться грязно.

— Да ну, — сказал Бунсичи, медленно подавшись всем своим телом вперёд.

Он двинулся не совсем по прямой, а вправо по диагонали, придавив ногой высокую сухую траву. Соичиро позволил своим рукам лечь свободно по бокам, следуя за движениями Бунсичи глазами.

— Бьём сильно, — очень тихо сказал Соичиро.

Это было обещание.

Это значило, что Бунсичи не нужно себя сдержвать. Он хотел, чтобы Бунсичи всерьёз пытался нанести удар. Ему нужен был не спарринг, где противники останавливаются, не успев ударить, но настоящий поединок, который рассудит, кто из них лучше. Бунсичи застыл на месте. Расстояние между ними теперь уменьшилось вдвое. Их напряжение явственно чувствовалось в утреннем воздухе.

— Когда начнём? — спросил Бунсичи.

— Мы уже начали, — ответил Соичиро.

И с этими словами он тихо перенёс вес на другую ногу.