Глава II

Комнату наполнял полумрак. Было темно, но очертания предметов были различимы.

Мужчина лежал на спине, и рядом с ним на боку лежала женщина, — головой на его плече, рукой вырисовывая круги у него на груди. Простыни закрывали их по пояс. Заключив его в полуобъятия, правой грудью женщина лежала на левой стороне его груди. Её кожа очень выделялась своей бледностью. Его была очень похожа. И не только кожей они были похожи: у обоих были длинные волосы до плеч. С лица мужчины не сходила немного странная улыбка. Издалека можно было принять их за двух спящих девушек.

Но чётко обозначенные изгибы плеч и рук выдавали в одном из них мужчину. Мускулы его груди заметно выдавались вперёд. Глаза женщины были закрыты, но свои мужчина держал открыми, лёжа на спине. Его звали Цутому Химэкава.

Химэкава не глядел на потолок, он будто смотрел куда-то вдаль. Под простынёй не видно было, как правая нога женщины обвилась вокруг его левой ноги. Она нежно тёрлась кожей о его кожу. На вид ей было лет двадцать. Женщина открыла глаза. У неё были большие ясные глаза. Заговорив, она приоткрыла рот, пусть её губы всё ещё покоились на груди у мужчины. Она словно разговаривала шёпотом с его сердцем.

— О чём ты сейчас думаешь? — спросила она.

Фраза, которой женщина узнаёт у молчащего мужчины, что у него на душе. Химэкава не ответил.

— О чём ты думаешь? — снова спросила она.

— Не про женщин, — сказал Химэкава.

— Значит, ты думаешь о мужчинах?

— Да.

— О ком? Кто он?

— Бунсичи Тамба.

Женщина рядом с ним вздрогнула, стоило Химэкаве произнести это имя.

— Я думал о мужчине, который избил твоего отца.

Она ничего не отвечала.

— Странный он.

Правая рука, лежавшая до этого на груди у Химэкавы, заскользила вниз, дальше — вверх, вокруг его груди и под простынь. Белые пальцы нашли то, что было им нужно. Они начали двигаться.

— Завтра ты уедешь, да? — спросила она.

— Это уже было решено.

— Ах, действительно, — сказала она, прежде чем укусить его сосочек.

— Все, кто имеет ко всему этому отношение, будут спрашивать про всё, что сейчас происходит.

Она снова промолчала.

— Мистер Идзуми опять на ногах, так что с ним всё, думаю, будет в порядке, — сказал Химэкава, и женщина подняла глаза к его лицу.

У него были глубокие и занятые серьёзными мыслями глаза.

— Но не со мной, — сказала она. — Не знаю, сколько я смогу ещё выдержать, — усмехнувшись, продолжала она.

Теперь Химэкава ответил ей долгим молчанием.

— Это ты так меня изменил, — сказала она, движение под простынёй ускорилось.

Химекава невесело улыбнулся. Вряд ли это он сделал её женщиной.

Два месяца назад, когда он переспал первый раз с ней, Саэко Идзуми, он понял: она уже знала прикосновение мужчины. Когда он вошёл в первый раз, она подняла бёдра ему навстречу, одновременно повысив голос.

Сейчас Саэко пыталась сказать, что лишь с Химэкавой она сделалась женщиной, которая сама ищет мужчины. Посреди «этого» говорит пошлости и умолкает, когда Химэкава сам решит взять инициативу. Сначала настойчив был Химэкава, но соблазнила его сама Саэко. Расхаживая по дому в одном нижнем белье, заставляя Химэкаву приносить ей мыло, когда она была в ванной.

Их обоих устраивали такие отношения. Химэкава пока был не против такой любовницы. Нет, не оттого, что она дочь мастера боевых искусств, просто у неё было твёрдое тело с соблазнительными изгибами. С её врождённой гибкостью с ней можно было быть как угодно грубым. Она быстро училась всему, что нужно в постели. Её внешность, её фигура, — всё было у неё куда лучше, чем у многих. Та самая красота, которая кажется даже опасной.

Химэкава, который гордиться мог разве что своей силой, понятия не имел, как ему досталась такая женщина. В ней куда больше было от матери, которая умерла десять лет назад, чем от её отца.

Но Химэкава думал только о Бунсичи. Он был словно скальный утёс. Он привёл с собой к месту встречи какого-то пацана и терпеливо дожидался поединка в обычных кроссовках.

Он был большим мужчиной, но хорошо держал равновесие. Просто вспомнив его мускулы, Химэкава уже знал, что его тело было просто создано для боёв в полный контакт. Он понятия не имел, как мог только теперь впервые о нём услышать. Без всяких трудностей он мог бы стать чемпионом на региональных соревнованиях. С другой стороны, такому как он трудно драться по всем этим правилам. От него пахло диким зверем. В одном они с Соичиро Идзуми были очень похожи. Он тоже стал белой вороной в мире боевых искусств. Несомненный талант, которому на легальных соревнованиях не место, — эти приёмы слишком опасны.

Но был ещё один человек, такой же, как Бунсичи и Соичиро. Сёдзан Мацуо, хранитель стиля Китатацу. Химэкаве хотелось увидеться с ним ещё раз. Он хотел их с Бунсичи Тамбой встречи. Одна мысль об этой встрече заставила его расплыться в улыбке.

— Эй.

Химэкава посмотрел вниз, чтобы увидеть её лицо, смотревшее вверх.

— Давай ещё разок... — сказала она с щенячей мольбой в глазах.

Под простынёй было видно, что в её руках теперь был камень. Не говоря ни слова, Химэкава сорвал покрывало. Она перевернулась на кровати, и в неясном свете было видно, как от вершины она тут же двинулась к самому основанию. Женщина с огоньком.

Она подвигала головой влево и вправо, язык танцевал у неё во рту. Медленно она отвела голову назад. Всё больше и больше проступало настоящее лицо Саэко. На секунду она остановилась, с улыбкой двигая языком. Химэкава протянул руку и взял её за бёдра. Она сразу его поняла, изогнулась станом, колени поставила у его лица. Он увидел её покрытую кожей щёлку, увидел ясно, как она текла. Химэкава изучал её в полумраке. Она опустилась чуть ниже, словно бы в нетерпении.

Химэкава улыбнулся и раздвинул её пальцами. Его язык коснулся её, заставив её заёрзать бёдрами. Приглушённо, не открывая рта, она издала стон. Она выпустила его из своего рта, ниже опустила бёдра, продолжая двигать пальцами.

— Всё равно, если ты уедешь! — сказала Саэко

Она не переставала двигаться вперёд-назад.

— Уезжай, только сделай это со мной! — говорила она. — Давай, затрахай меня до смерти! — прокричала она.

Химэкава убрал язык и выбрался из-под неё. Саэко схватилась за простыни и задрала бёдра вверх. Она словно была диким животным.

Он только закончил лизать, а она будто бы уже не могла ждать. Он хотел ещё больше её раздразнить. От мысли заставить Саэко сходить с ума от возбуждения его губы чуть приоткрылись. Химэкава опустился на колени позади неё, державшей бёдра на весу. Он приблизился, а она попробовала заманить его, придвинувшись ближе. Это была их последняя ночь вместе, и сейчас она возбудилась ещё сильнее, чем раньше. Она уже достаточно намокла. Химэкава вошёл намного проще, чем ожидал. Саэко взвизгнула высоким голосом, дрожь прокатилась по её телу от головы до пят, будто одно начало могло вызвать у неё оргазм. И Химэкава продолжал так, как ему хотелось, пока она качала бёдрами влево и вправо.