Глава III

На лице Кадзивары не осталось живого места.

Всё у него на лбу, на щеках и вокруг глаз распухло, да и в целом он на себя был не похож. Кадзивара уже несколько раз получил от Бунсичи кулаком и ногой. Много раз он был сбит с ног, но каждый раз он снова поднимался. Бунсичи мог бить его в партере, но риск того не стоил. Кадзивара поймает его на ударе и проведёт удушающий приём, пережав ему сонную артерию. Не ему, а Бунсичи была невыгодна такая позиция.

Он повалил Кадзивару. Тот снова встал на ноги. Бунсичи опять выбил землю у него из-под ног, и снова он встал. Та улыбка всё никак не сходила с его лица. Кадзивару будто забавляли удары ногами от Бунсичи. Но то были совсем не удары любительского уровня, нет, настоящие, с профессионального ринга. Такие удары Кадзивара блокировал неважно и всё равно выкладывался как мог. Это был какой-то кошмар. Не на него одного сыпались шишки. Левая кисть, левый локоть и правое плечо у Бунсичи пульсировали обжигающей болью.

Снова рухнув на мат, Кадзивара тут же перекатился на ноги и вскочил с поразительной скоростью. Он подмял Бунсичи под себя, навалившись сбоку. Борцовский захват. Бунсичи попробовал вырваться. Не получилось.

Кадзивара прижал левую кисть Бунсичи к мату, а его левое плечо оторвал от покрытия, словно обращая силу его движений против него.

Бунсичи понятия не имел, что он сделал. Он даже не понял, как Кадзивара успел схватить его за кисть. Он понял, что его рука складывалась вдвое. Было больно. Бунсичи ещё не встречался с техникой заламывания руки на болевой. Бунсичи начал рычать от боли. «Он сломал мне кость!» — думал Бунсичи про себя. Он вскрикнул. Сдавливающая его руку сила тут же ослабла. Бунсичи отполз в сторону, левая рука висела у него плетью. Он присел и взглянул на Кадзивару со всё ещё залитым кровью лицом. Его змеиные глаза испарились, и теперь в его взгляде читалось беспокойство.

Бунсичи пнул его в лицо — от страха. Кадзивара упал на обе руки. Дальше на него посыпались удары один за другим. Бунсичи хотелось кричать. «Не вставай», — думал он про себя. Кадзивара удивился его трясущимся рукам. Перекатившись на мате, он выбрался с ринга. Кавабэ обернул вокруг него большое полотенце.

— Ну-ну, рано сдаваться, — сказал Кавабэ.

В это сложно было поверить. Кадзивара, завёрнутый в полотенце, смотрел снизу вверх на Бунсичи. Его футболка и шорты были измазаны кровью. Кадзивара вытер руки полотенцем и снова поднялся на ринг.

У него снова были те глаза гадюки. Он сплюнул. На синем покрытии остался красный след. На красном было видно белое: обломки зубов Кадзивары. Он взялся за канаты и запрыгнул обратно. На рингах у про-рестлеров по три каната, не четыре, как у боксёров. Они на удивление упругие, просто тросы, обёрнутые резиной. Кадзивара встал, облокотившись спиной о канаты. Он чуть слышно усмехнулся. Спереди у него не хватало зуба. И вот кошмар Бунсичи продолжался.

Он почти не пользовался левой рукой. Следующий раз Кадзивара повалил Бунсичи, выдержав его пинок в живот. Он обернул руку вокруг ударившей его ноги. Потом он взял Бунсичи за лодыжку и бросил его на мат. Когда тот уже лежал, Кадзивара держал его ногу правой, а не левой рукой. В этой позиции Кадзивара просунул ногу Бунсичи между двумя руками.

Он начал изгибать левую руку. Звук донёсся от лодыжки Бунсичи. Этот странный звук принёс ему психологическую боль. Нет, нет, этого не может быть. Как будто кто-то врезал железной трубой по его ногам.

Бунсичи услышал, как его глотка издала какой-то звук. Это был не выдох, скорее вдох. Ему не хватало воздуха в лёгких. Его скрутили, а воздух со звуком вырывался из его рта. Кадзивара взял в захват его ахиллово сухожилие. Бунсичи стиснул зубы. Свободной правой ногой он попытался пнуть Кадзивару в лицо. Тот легко отмахнулся от удара. Бунсичи перекатился на ту же сторону, которая была вывернута.

Перевернувшись, он уткнулся лицом в пол. В таком положении он не мог пошевелиться. Кадзивара теперь взял Бунсичи в другой захват. Он согнул его колени и прижал лодыжки друг к другу, — левая зажата в сгибе правого колена. Бунсичи чувствовал правую ногу Кадзивары у себя между бёдрами. Под правой ногой Кадзивары была его правая лодыжка.

— Ломай, — послышался чей-то голос.

Бунсичи его не знал. Он приподнялся на локтях. Что-то стало капать на мат. Его пот. Повсюду были тёмно-красные следы: засохшая кровь. Она не впиталась в маты, а так на них и осталась. Он поднял голову. Перед его глазами мир купался в солнечных лучах. Прямо перед ним. Те двое школьников теперь стояли сзади со своими камерами.

— Индийский Смертельный Замок[✱]Болевой приём, известный в реслинге, но, как и схожий болевой «четвёрка», применяется в других смешанных единоборствах. Боец берёт в захват ногу противника, затем фиксирует за его коленом вторую ногу и надавливает.! — выпалил один.

Бунсичи слышал их, но не мог разобрать всех слов.

— Нет, это верхний обратный, — сказал второй школьник, — его придумали где-то в Индии.

— Да нет же.

— ...думаешь?

Кажется, они говорили о захвате, в который его взяли.

Бунсичи скрипнул зубами. Глазами он сверлил воздух перед собой. Вдруг что-то обвилось вокруг его подбородка и задрало его голову вверх. Ему показалось, что сейчас он издаст какой-то звук, но ничего не получилось. Шея и спина у него будто бы трещали, и звук спускался всё ниже и ниже. Бунсичи понял, что его подбородок держит рука Кадзивары, но понятия не имел, зачем она там.

Оставив левое плечо на мате, правой рукой он попытался стряхнуть руку Кадзивары. Тогда он почувствовал, как что-то ещё надавливает ему на шею, выворачивая её. У Бунсичи на голове надулись вены. Он попробовал развернуть шею в другую сторону, но тщетно. Тогда он увидел его: лицо Кадзивары нависло над ним справа и глядело прямо на него. Его голова — вернее щека — лежала на мате, свой вес он перенёс назад и немного в сторону, опираясь на носки и лоб, всем телом оторвавшись от мата и прогнувшись в спине.

Лодыжка Бунсичи так и осталась на месте. Шея Кадзивары теперь была беззащитна. Бунсичи слышал у себя над ухом тяжёлое сопение Кадзивары. Он задрал правую руку и опустил её на шею Кадзивары ребром. Удар был достаточно слабым, потому что он шёл только от локтя, но, кажется, этого было достаточно. «Мостик» Кадзивары оказался разрушен. Подбородок Бунсичи освободился. Он отдёрнул лодыжку и на локтях отполз в сторону, а потом вырвал из захвата и вторую лодыжку. Левая рука смогла освободиться одним движением тыльной стороны кисти. Расцарапав мат локтями, он целиком выбрался из захвата.

На ладонях Бунсичи стал подниматься с земли. В его лодыжках не осталось сил. На его глазах Кадзивара поднялся и взялся за горло. Он встал на колени и кинулся на Бунсичи. Тот понял: этого человека нужно остановить. С колен он вскочил, локтем замахнувшись на Кадзивару. Всю массу своего тела вложив в этот локоть, Бунсичи ударил Кадзивару в нос. Его голова очень жалко отлетела назад. Локоть Бунсичи, проехав по лицу Кадзивары, упал на пол. Когда тот оторвал от мата руку, под ней остались красные следы.

На том же локте, на котором он поднимался с земли, Бунсичи теперь ушёл в сторону.

Тем ударом он рассёк себе кожу на локте. Покрытый матами пол был как наждачная бумага. Казалось, его установили как раз для спаррингов, но под ним лежали стальные балки. На них были деревянные доски, на которых лежали покрытые брезентом маты. С виду весь пол был одинаково мягким, но нельзя было не почувствовать разницу между падением на балки и туда, где их не было. Видимо, Бунсичи ударился локтем о балку. В любом случае он рассёк себе кожу. Не содрать там кожу человеку неподготовленному было бы трудно.

Кадзивара попробовал встать. Он поднялся на колени, а Бунсичи опять врезал ему локтем. Он попал в лоб. Чувствовалось это всё равно как удар в кирпичную стенку. Кадзивара опять опустился на колени. Его лицо заливала кровь, но улыбка так и не сходила с него.

Бунсичи, как сумасшедший, колотил Кадзивару обоими локтями, — всё равно, что бить стену, обёрнутую резиной. Он был крепче, чем Бунсичи мог себе представить. Просвистев в воздухе, локти стоявшего на коленях Бунсичи врезались в лицо Кадзивары. Вдруг что-то огрело Бунсичи по голове. Он получил чудовищный удар. Раздался звук «хрясь». Бунсичи не понял, откуда он. Это треснула его носовая перегородка

То был удар головой. Боль, словно его пронзали иглами, пошла снизу вверх по его носу. Бунсичи едва успел блокировать локтями ещё один такой же удар. Из носа в глотку ему заструилась тёплая жидкость. Даже с закрытым ртом её едва ли стало бы меньше. Он сплюнул и забрызгал кровью все руки, которыми ставил блок.

Бунсичи попытался встать. Пока он поднимался на левое колено, его схватили за правое запястье и с силой дёрнули. Боль была ослепительной. Не сопротивляясь, он позволил поднять себя на ноги. Бунсичи ударил правой ногой. Попасть бы хоть куда-нибудь. Нужно было заставить Кадзивару отпустить его запястье. Оно уже готово было сломаться.

Коленом он ударил Кадзивару в живот, но тот не выпустил его руки. Он потянул Бунсичи за запястье и упал назад, Бунсичи — на него. Кадзивара перевернулся и лёг лицом вниз, а запястье Бунсичи прижал к своему животу. Тот опять упёрся коленями в мат, стараясь освободиться. Кадзивара просунул ногу между его ногами. Он попробовал перевернуть Бунсичи на бок. Тот ударил его локтем по затылку, потом ещё раз и ещё.

Кадзивара выпустил запястье Бунсичи, тот встал на четвереньки. Что-то страшно болело в его левой лодыжке. Он пнул правой ногой и упал на живот.

Перед ним был Кадзивара. Бунсичи смотрел сквозь узкие полоски крови. Кадзивара встал. На его лицо страшно было смотреть, на лицо Бунсичи — тоже. Кадзивара по-прежнему недобро ухмылялся. Бунсичи гадал, продолжат ли они бой. Этот бой. Он понятия не имел, сколько минут прошло от начала. Казалось, больше часа, — всё нервное напряжение не прошло для него бесследно.

Он не думал, что молодой про-рестлер продержится так долго. Бунсичи не мог понять, из чего он только сделан. Он попытался настроиться. «Этот парень какой-то особенный? Может, все про-рестлеры такие же непробиваемые. Может, я просто слабак». Ему хотелось присесть, но сесть было негде. Он изо всех сил пытался сосредоточиться. Бунсичи изобразил улыбку на лице; он хотел взглянуть в зеркало, чтобы узнать, правда ли он улыбается, но скоро эта мысль вылетела у него из головы.

— Тринадцать минут... — раздался сбоку голос Кавабэ.

Он сказал это так, словно был очень впечатлён.

— Ну, вот теперь-то начнётся.

Бунсичи хотел что-то сказать Кавабэ, но не смог проронить ни слова. Потому что Кадзивара встал напротив и бросился на него.