Глава V

— Ты чего замолчал? — спросил Рёдзи.

Бунсичи притих, пока они смотрели прямую трансляцию матча по про-реслингу. Чашка из-под сакэ в его ладони треснула. Содержимое заструилось между его пальцами, по руке и осталось лужицей на барной стойке. У него намокли локти, до которых он закатал рукава.

— В Америке он потерял свой титул, — сказал американский диктор.

— Верно, — сказал комментатор, Кавабэ, и назвал титул и город, где он был присвоен.

— Значит, они встретятся сегодня? Он будет защищать титул перед бывшим чемпионом...

— Именно так. Если у него получится, то в Америку он сможет вернуться с поясом.

Изображение на экране изменилось. Шла церемония открытия перед главным событием вечера. Диктор объявлял титул. И диктор, и комментатор разговаривали за кадром. Ненадолго экран поменялся. На нём появился мужчина, вскинувший кулак высоко вверх, обернув пояс вокруг талии.

Его подбородок был поднят высоко, и он сверху вниз смотрел на толпу людей. Это был Кадзивара. У него на лице было то самое змеиное выражение. Кажется, за эти шесть лет он изменился, стал уже другим человеком. В этом году ему исполнялось тридцать. Изображение вернулось на предыдущее. Бунсичи уже не видел и не слышал ничего, что показывали по телевизору. Он одним глотком допил остатки сакэ, не спуская глаз с экрана. К нему вернулась давно забытая боль в шее и плечах.

Удушающий-Куриное Крыло. Шесть лет тому назад Кадзивара провёл этот приём на Бунсичи. А тот — на Идзуми Соичиро.

— Надо идти, — чуть слышно сказал Бунсичи и встал.

Он достал из-под стола куртку и взял с пола свою сумку. Вынув из кармана деньги, он оставил их на стойке.

— Мужик, — сказал ему Рёдзи, — хоть сдачу возьми.

Бунсичи уже был за дверью. Он натянул на себя куртку и зашагал по улице. Холодный ветер обдувал его крупный стан. Он был больше, чем шесть лет назад. Он не вырос, но набрал массу. Теперь он весил уже больше ста килограмм. Его грудь была большой, как колесо.

Он очень выделялся шириной своих плеч. Ночной воздух вокруг него наполняла какая-то особенная энергия. Он слышал позади чужие шаги. Рёдзи следовал за Бунсичи хвостом.

— Чувак, как ты мог вот так взять и уйти без меня, — сказал Рёдзи.

Он шёл рядом с Бунсичи. «Примерно столько же мне тогда и было», — подумал Бунсичи. В том же возрасте он встретил парня по имени Сайто.

— О чем задумался? — спросил Рёдзи.

Ему было скучно.

— Об одном знакомом, — ответил Бунсичи.

— Что за знакомый?

— Мне было, наверное, столько же, сколько и тебе, когда я его встретил. Я был таким же паршивцем.

— Да ну?

— Я всё время лез в драку, постоянно. Не проиграл ни одного боя один на один. Мне всё казалось, что если я буду сильным, то добьюсь успеха. Стоило мне услышать, что есть кто-то сильнее меня, я тут же пытался ввязаться с ним в драку.

Рёдзи слушал молча.

— Одним из моих противников оказался Сайто.

— И как, ты победил?

— Проиграл. Он меня отметелил, еле ноги унёс. А он был поменьше меня. Занимался карате.

Рёдзи слушал дальше.

— Так вот, я проиграл, но это меня раззадорило. Я стал его учеником. Стал ходить в его собственное додзё.

— Так что ты думаешь о нём, об этом парне?

Бунсичи замолчал, услышав вопрос Рёдзи. Сунув руки в карманы, он прошёл ещё несколько шагов.

— Он мёртв.

— Мёртв?

— Да. Подрался с бандитом и получил нож в горло.

Бунсичи вдруг вспомнил ту ночь. Когда Такимото повернулся к нему с ножом в руке. Когда он обмочился и бросился бежать. Он хотел смыться. Даже теперь он был в этом уверен. Он не знал, от чего бежал. Его мышцы тогда заскрипели, будто что-то вырывалось из них наружу. Вот от чего он пытался сбежать.

Такимото просто попался ему на пути, и он кинулся прямо на него. Он почувствовал сильную боль в левой руке. Такимото развернулся. Из руки у Бунсичи торчал нож. Он закричал и вытащил его наружу.

Такимото ударил Бунсичи, пытающегося сбежать. Бунсичи словно бил боксёрскую грушу. Щека. Подбородок. Живот. Нос. Щека. Щека. Нос. А дальше удары ногами. Он уже не чувствовал левую руку.

Он дрался. Дрался, но точно так же, как и Сайто. У него не получилось никаких техник карате.

В бою все его мысли растворились. Вся та энергия, которую он собрал, чтобы бежать, теперь пошла в драку. Он стал бить больше, чем били его. Он чувствовал, как удары противника становятся реже и реже, и его силы тоже подходили к концу. Каждый раз, когда Бунсичи наносил удар, он чувствовал прилив сил. После первого он почувствовал электрический разряд, пробежавший вверх по его спине. Потом ещё два, снова. Он никогда ещё такого не испытывал.

Это чувство зародилось где-то внутри него. Когда он увидел кровь, которая натекла под подбородком Сайто, что-то щёлкнуло в нём, какой-то переключатель. От него это чувство устремилось к его мышцам.

Когда к нему вернулось ясное сознание, Такимото уже лежал на боку рядом с Сайто как мешок с мусором. Тогда Бунсичи уже знал, какой дорогой отныне будет идти.

— И за что его зарезали отморозки? — сказал Рёдзи, шагая по улице вместе с молчаливым Бунсичи.

Тот не ответил. Он уже понял, что эти слова были лишними. Он слишком много говорил о прошлом. Скорее всего, это потому, что он увидел Кадзивару.

С тех пор, как умер Сайто, он проиграл только Кадзиваре.

Он дрался с противниками сильнее его. Неожиданным ударом он оставлял их валяться в грязи. Он вышел на бой с Соичиро, который сказал ему: «Говорят, ты любишь драться грязно». Бой с этим человеком оставил в нём неизгладимое впечатление.

Во-первых, нечеловечески сильный удар был у борца. А его сила на тянущие движения была даже больше, чем на толкательные. Когда они стояли друг напротив друга, и рука обвилась вокруг его шеи, ему показалось, что это стальная балка тянет его. Ещё у него была совсем не такая шея, какая бывает у боксёров или каратистов. Сила шеи зависит от того, как хорошо она сможет держать удар. Кроме того она становится точкой опоры во время борцовских приёмов.

И как же натренировать эту шею, чтобы она стала такой могучей? Каждому приходится научиться этому на собственном опыте. Рестлер начинает свой путь с силовых тренировок, учится держать удар и выдерживать броски на ринге. Дальше дело за приёмами. Бунсичи работал над своими ударами, подвижностью, над суставами. Естественно, бойцу нужно укреплять своё тело, то есть держать удары даже лучше, чем наносить их. Бунсичи натренировал себя для боёв, но не на том уровне, что и рестлеры.

У некоторых из них бывает по двести поединков в год, а рестлеры по ту сторону океана иногда проводят больше трёхсот шестидесяти пяти боёв в год, то есть иногда у них проходит по нескольку боёв за день. И не важно, что бои бывают подставными, постановочными и показушными, с такой выносливостью невозможно не считаться. Больше ни в одном виде спорта не бывает таких физических нагрузок.

Даже в других единоборствах никто не проводит так много поединков. Бунсичи этого не понимал, но боёв становилось тем больше, чем больше рос на них коммерческий спрос. К тому же, рестлинг был изучен лучше любых других стилей боя.

Бунсичи думал о том, сколькими же мощными атаками они обменялись с Кадзиварой за каких-то пять минут[✱]Возможно, Бунсичи забыл, сколько точно длился бой. Кавабэ объявил тринадцать минут. шесть лет тому назад. Все эти нападения, удары руками и ногами, неравный бой в партере пронеслись за какие-то пять минут. И что же решило исход поединка? Судя по всему, эта были выносливость и скорость, с которой они восстанавливались после ударов. Сопротивление их мускулов ударам было решающим фактором.

Ещё год спустя Бунсичи, думая о теле Кадзивары, решил, что должен набрать массу. Тогда у него ещё было лишь сложение ударника. Чем крупнее мышцы бойца, тем больше ударов он может выдержать и тем больше сумеет их нанести. Но чем ты тяжелее, тем меньше становится и твоя скорость. Приходится задуматься, где же будет золотая середина.

У каждого она своя, и вообще стоит подбирать нужное сложение под каждого отдельного противника. С тех пор, как он проиграл Кадзиваре, Бунсичи упорно работал над укреплением собственного тела. Много времени он потратил на изучение борцовских приёмов. Чем больше он разбирался в борьбе, тем больше понимал, сколько ему ещё предстоит узнать. Даже для того, чтобы плечи и локти использовать в борьбе, была своя техника. Начинать нужно с запястий, дальше идут локти и плечи; и у этого простого принципа есть чёткое и логичное обоснование. Эти правила основаны на доскональном знании человеческой анатомии.

Борцовские приёмы, от которых можно перейти к другим приёмам или освободиться из захвата и провести ответный, тоже хорошо известны, и новые и новые приёмы создаются день ото дня. На эффективность приёма могут повлиять даже положение плеча, или если изогнулся палец. Даже на какие-то миллиметры. Приёмы, которые используют вес противника или «тянущие движения», выходят едва ли не на уровень прикладной науки.

Бунсичи думал про Кадзивару. Он был загадочным человеком. В бою его широкие добрые глаза моментально становились совсем другими. Этими узкими, змеиными щёлочками. Весь бой его губы были стиснуты в той зловещей усмешке. Он был таким с самого начала. Даже лёжа окровавленным на земле, он так и не переставал улыбаться.

Он постоянно проводил захваты за суставы, но так и не сломал ему ни одной кости. В этом не было для него смысла. Он был сильнее. Бунсичи поверить не мог, что это только начинающий рестлер. И что Кадзивара вернулся. На лице у Бунсичи было написано, что он вспомнил лицо Кадзивары. Многое ли изменилось с тех пор? Наверняка изменился не только Бунсичи, но и Кадзивара.

Он не знал, куда он идёт. На улице было темно. Вдоль асфальтовой дороги тянулись ряды уличных фонарей. Их с Рёдзи вырвали из темноты огни проезжавшей мимо машины.

Бунсичи насупился и поднял плечи, не переставая идти. Кровь у него в жилах кипела, кипела сильно и даже не думала утихнуть. Он спрашивал себя, ненавидит ли он этого человека, и не мог найти ответа. Но когда он думал о нём, его кровь сама собой начинала бурлить.

Он решил, что в каком-то смысле этот человек ему даже нравится; но он должен был себя спросить: а хотел бы он стать на него похожим?

— Мужик, в чём дело? — спросил Рёдзи.

Бунсичи продолжал смотреть перед собой и идти.

— Надо идти, — пробормотал Бунсичи.

Он сказал это себе, не Рёдзи. То же самое он сказал, когда вышел из бара.

— Куда мы?

— Токио, — низким голосом сказал Бунсичи.

Он так и не сводил глаз с лежавшей перед ним тьмы. Она была непроглядной.

— Токио?

— Токио, — сказал Бунсичи

И не важно, какой длинный путь им предстоит, где-то в этой темноте — человек по имени Кадзивара.

Часть 3: Прошлое. Конец