Глава IV

Из окна сочилась серая тьма. Это было огромное окно. От пола до потолка сверкало чистотой стекло в баре наверху, рядом с пентхаусами среди небоскрёбов Синдзюку. На земле тьма окружала здание на двести метров вглубь.

Никакого холода не чувствовалось сквозь стекло. Комнату наполнял тёплый воздух из прекрасно отрегулированного кондиционера. Стоило ему пройти через все системы, и он терял влагу и начинал уже пахнуть как-то искусственно. В нём не оставалось больше запахов, которые должны в нём быть, вроде запаха дождя, травы, выхлопных газов и земли. От такого воздуха сохнет кожа.

Во тьме внизу сверкали огни ночного города. Они были похожи на сотканных из света червей на дне океана темноты. Они были так далеко, что нельзя было рассмотреть каждую отдельную нить, они сливались в разноцветное полотно света. Такой открывался вид из толстого закалённого окна. Тепло, просачиваясь на улицу, медленно спускалось вниз, к земле. Если посмотришь на мир с такой высоты, кажется, что это другая планета. Ночные огни казались звёздами на просторах космоса.

В баре играла фоном музыка и витал табачный дым. Звучал какой-то старый джаз. Это был странный бар, тонувший в полумраке, и музыка с тихим ропотом голосов были тут не к месту. Мужчина и женщина тихо беседовали друг с другом. Звон от прикосновения к стеклу. Эти звуки были уже неотделимы от самого бара.

Здесь было несколько иностранцев. На углу до блеска отполированной барной стойки сидел мужчина. У него выпирала грудь и бугрились мускулы. На нём были синяя рубашка и расстёгнутый блейзер синего, как на флоте, цвета. Рукава его рубашки высовывались из-под пиджака. Он носил их непринуждённо, как повседневную одежду, но на вид они были недешёвыми.

Среди мужчин в костюмах и женщин в вечерних платьях он почему-то казался лишним. У него была мощная комплекция, но выделялся он далеко не этим. Он был блондин с ярко-светлыми волосами, а на лице у него волосы были чёрными. Он был японец и явно красил волосы. Окно было слева от него. Глядя сквозь него, он поднёс к губам стакан бурбона. Ему было немного за сорок, сорок пять от силы. Весь его подбородок был испещрён шрамами, будто канавками. Некоторые ещё были розовыми и свежими. Сжимавшие стакан бурбона пальцы были очень толстыми. Он один сидел за стойкой.

Какой-то мужчина в одиночестве вошёл в бар. Он был таким же крупным и одет был в поношенную мешковатую кожанку с выцветшими джинсами. Это был Бунсичи Тамба. Он подошёл к бару и осмотрелся. Скоро его глаза остановились на мужчине за барной стойкой. Медленно он подошёл к нему, стараясь не привлекать к себе его внимания лишними движениями. Он сел рядом с мужчиной. Тот повернулся посмотреть, кто же наплевал на остальные свободные места и решил подсесть к нему. Он увидел Бунсичи и разглядел его телосложение, но быстро потерял к нему всякий интерес и снова стал смотреть в окно.

Сзади они были похожи на небольшую гору мускулов. Оружие, сделанное из мяса и завёрнутое в ткань.

— Мне то же, что и ему, — сказал Бунсичи, взглянув на стакан в руках мужчины рядом с ним, а затем бросив взгляд на ожидавшего бармена.

Тот сразу понял заказ. Бунсичи добавил, пока бармен ему наливал:

— И ещё вяленой говядины.

Перед ним появился стакан бурбона. Вяленая говядина несколькими секундами позже уже стояла рядом. Он взял стакан и сразу опрокинул примерно треть. Бурбон был чистым, неразбавленным, его тепло перетекло с его языка к самому низу горла. Бунсичи медленно вернул стакан на стойку. Стакан был небольшим с толстыми стенками и выглядел так, будто его вырезали остриём ножа из цельного стекла.

— Чего тебе? — спросил мужчина.

Он всё ещё не поворачивал спины и вглядывался в темноту за окном. Можно было подумать, что он говорил это сам себе.

— Если я не ошибаюсь, вы мистер Датэ, — сказал Бунсичи как бы своему стакану бурбона.

Мужчина выглянул в окно. Его светлые волосы оказались у Бунсичи прямо под носом. Он ничего не говорил. Мужчина излучал какую-то особенную силу, когда повернулся к Бунсичи.

Тепло его мускулов просочилось через одежду и повисло в воздухе.

— Меня зовут Бунсичи Тамба.

— И чего ты хочешь? — спросил он, глядя через стекло на город.

— Хочу задать вопрос Датэ Усио, могучему Быку.

Мужчина, которого звали Датэ, ничего не ответил. Он просто поднёс стакан бурбона к губам и дальше глядел в окно.

— Я узнал от редактора журнала по про-реслингу, что вы остановились в этом отеле.

— Мы тут живём каждый раз, когда у нас шоу в Токио, — сказал он, — мы, иностранцы, — добавил он чуть более низким голосом.

— Иностранцы?

— Меня считают за иностранца. По контракту с Про-Реслингом Восток-Запад.

Датэ поставил стакан на стойку. Он медленно развернулся к Бунсичи. Их глаза встретились. Бунсичи заглянул к нему в глаза и увидел там свет тёмного пламени.

— Ты знаешь, почему я сижу в этом баре?

— Слышал, что вы нечасто ходите на улицу. Я искал вас по всем барам в этом отеле.

— Хм, — пробормотал он и сел вполоборота к Бунсичи.

Сиденье стула повернулось вместе с Датэ со скрипом металла о металл.

— Ну, и в чём вопрос?

— Мне нужно кое-что узнать, — ответил Бунсичи, не сводя взгляда с Датэ.

Тот опустил на него глаза, будто лезвие топора.

Этот мужчина внушал своим видом трепет, и мало кто мог смотреть ему в глаза больше пары секунд, не отводя взгляда.

— Так что ты хотел знать? — Датэ начинал терять терпение.

— Скажите, как попасть на ринг без приглашения.

— Без приглашения? — переспросил Датэ вдруг ослабшим голосом.

— Без приглашений, — сказал Бунсичи.

Последовала недолгая пауза.

— Ты рехнулся?

— Может быть, но я серьёзно.

— Серьёзно? — если бы это был не бар, он наверняка скривил бы лицо так, будто собирается сплюнуть.

— Кто ты? Вроде на любителя не похож, — сказал Датэ уже тоном чуть тяжелее.

Его голос стал грубым, будто шёл из глубины горла. Он медленно оглядел Бунсичи с ног до головы.

— Путешественник.

— Это я увидел сразу, как только ты сюда зашёл. Но я спрашивал не об этом, — его голос оставался на удивление спокойным, — я хочу знать, зачем.

— Мне очень нужен бой с одним человеком

— С кем?

— С Кадзиварой, — ответил Бунсичи.

Теперь глаза Датэ засверкали чуть другим огнём.

— Это ты сломал Кавабэ палец.

— Так ты слышал обо мне

— Конечно слышал. Слышал, что какой-то дурак решил бросить Кадзиваре вызов.

— Значит, можно уже не объяснять.

— Нет, ты всё-таки объясни, зачем ты пришёл меня искать?

На это у Бунсичи не нашлось ответа.

— Про-Реслинг Восток-Запад мне платит, но я не числюсь в их списках. Так и есть, но мне всё равно не нравятся типы, которые хотят им насолить.

— Мне этого не нужно. Я так и сказал Кавабэ.

— Так ты мне решил нагадить?

Снова молчание в ответ.

— Мне, наверное, доплатят от федерации, если я прямо сейчас тебя отметелю и вышвырну в окно.

— Правда?

— Правда.

— Я думал, у тебя с федерацией остались счёты, счёты с Великим Тацуми, — сказал Бунсичи.

— Какие счёты?

— Он же из-за тебя перешёл в Центральный Про-Реслинг, — сказал Бунсичи с явным акцентом на «тебя».

Лишь услышав эти слова, Датэ вдруг напрягся всем своим телом. Он выглядел очень устрашающе.

— Узурпация Тацуми места во главе организации, кажется, на слуху у всех, кто крутится в реслинге. Когда Тацуми стал планировать всё по-своему, тебя уже тут не было, но, похоже, ты их заложил ещё раньше, чем всё началось, так что в итоге ничего не выгорело. Его погнали взашей в Центральном Про-Реслинге, и он основал Про-Реслинг Восток-Запад.

Датэ ничего не говорил.

— Кстати, в Центральном Про-Реслинге накрылось основное событие, то есть твоё. Ты решил податься за границу, чтобы не начинать с низов в Про-Реслинге Восток-Запад. Тацуми вроде как называет тебя предателем.

— Не знаю, где ты этого наслушался, но лучше держи свой язык за зубами.

— А сейчас тебе платит Великий Тацуми.

— Поосторожнее со словами.

Мускулы Датэ надулись под пиджаком-блейзером.

— Я читал об этом в книжке о про-реслинге — добавил Бунсичи, внезапно сменив тон на чуть более тактичный.

— Ну, и что ты знать-то об этом можешь.

— Ничего...

На это Датэ ничего не ответил.

— Нельзя верить на слово тому, что пишут в книгах. Таких невероятных событий в жизни не бывает. Из разных уст история всегда звучит иначе, и каждый думает, что знает, как всё было.

Датэ не сказал ни слова.

— Газеты просто больше слушают Тацуми, чем тебя.

— Я его и правда терпеть не могу, но есть целый мир, о котором знать могут только рестлеры.

В руках у Датэ что-то треснуло. По его стакану пробежала трещина.

— Твою мать.

Датэ взглянул на правую руку. Примерно у основания его пальца засел осколок стекла. Кровь капала оттуда, откуда он его вынул.

Датэ слизнул её.

— С вами всё хорошо? — спросил бармен, увидев кровь.

— Всё нормально, — сказал Датэ.

Бармен достал аптечку, но Датэ от неё оказался и обмотал палец платком. Люди вокруг тоже обратили на него внимание:

«Это же Датэ Бык». «Он про-рестлер». «Дерётся по бумажке», — послышался тихий голос откуда-то сзади.

— Здорово они, наверно, боятся настоящей крови, — сказал кто-то прямо за спиной у них двоих.

Тот же голос, что говорил про бои по бумажке. Датэ встал.

— Кто это сказал? — неожиданно резко спросил он.

Он посмотрел на столики, стоявшие за ними. За одним из них сидел мужчина средних лет в костюме. С ним была разодетая женщина. На мужа с женой они были не похожи, скорее пришли посидеть в баре, чтобы потом пойти к себе в номер и поразвлечься.

Мужчина раскраснелся. Явно успел поднабраться.

Датэ остановился глазами прямо на нём.

— Это ты, — сказал Датэ.

— И что вы хотите сказать? — спросил мужчина.

Мужчина был примерно одних лет с Датэ, но в физической форме между ними лежала целая пропасть.

— Ну-ка повтори, что ты сказал?

— Про подставные бои? — его голос чуть дрогнул. — Просто сказал правду.

Сейчас мужчина думал лишь о том, ударит ли его Датэ в баре на глазах у всех, кто в нём был. Женщин в том числе. Рестлеру могут даже запретить на время выходить на ринг, если он устроит драку публично.

Ни слова не говоря Датэ направился к их столу.

— Сэр! — позвал его бармен.

— Не волнуйся, — ответил Датэ.

Левой рукой он взялся за лоб. Миг, и он достал осколок стекла, который только что вытащил из руки, а потом вдавил его туда, где заканчивались его волосы. Он надавил туда пальцами. В воцарившейся вновь тишине раздался скрежет. Было слышно, как что-то рвётся и скрепит. Вонзив осколок в лоб, Датэ повёл его вниз. Румянец на лице мужчины сменился бледностью.

Женщина ахнула. Глубокая красная линия на лице Датэ становилась всё длиннее, пока он вёл по нему стеклом. Он подставил лицо человеку за столом, а красная полоса обогнула его нос и опустилась к губам.

Не успела кровь скопиться над его губой, Датэ показал свой большой розовый язык и слизал её. Женщина вскрикнула и встала. Мужчина тоже попробовал подняться, но коленями ударился о стол снизу. Бокал вина на столе перевернулся и окрасил скатерть в тёмно-красный.

— Т-ты...

Спокойствия на лице мужчины как не бывало. Он встал и выставил свой облитый вином трясущийся палец. Датэ заговорил прежде, чем успел бармен, который вышел из-за своей стойки:

— Не волнуйтесь, — сказал Датэ леденящим душу голосом, — больше никто не поранился. Я подошёл поздороваться с парой своих фанатов, но когда дотронулся до лица, в руке у меня всё ещё было стекло. Кажется, я их немного напугал. Прошу прощения, — сказал он, с усмешкой глядя на мужчину.

Тот быстро закивал.

— Прибери-ка здесь, — сказал Датэ и, положив забрызганный кровью стакан в руки бармена, повернулся к Бунсичи и улыбнулся окровавленным лицом. — Где можно умыться? — спросил он.

Бармен показал в угол бара.

— Нам больше не о чем говорить, так что когда вернусь, чтобы духу твоего тут не было, — бросил Датэ в сторону Бунсичи.

Мускулы Датэ надулись ещё сильнее, кажется, вместе с появившейся у него раной. Его голос стал спокойным.

Стоило Датэ зайти в туалет, раздался голос со стороны выхода:

— Мужик!

Клиенты стали сверлить глазами Кубо Рёдзи. Для него посетители таких баров были будто заклятые враги. Кажется, Рёдзи в своих джинсах был тут ещё меньше к месту, чем Бунсичи. Даже взрослому было бы непросто показаться в таком месте, не будь у него крепкой силы воли. С царившей тут теперь атмосферой могло показаться, что тебя хотят на кусочки разорвать.

— Ну наконец-то я тебя нашёл, мужик, — Рёдзи подошёл к барной стойке и тихо заговорил с Бунсичи.

— В чём дело?

— Тебя ищут какие-то парни в холле.

— В смысле?

— В прямом, они сейчас ждут в холле. Их было двое. Странные парни, расспрашивали меня о тебе.

— И что спросили?

— Хотели знать, где ты, и так просто не отпускали. Сказал, что сам не знаю.

— Что за парни?

— Каратисты. Мозоли на руках. По мне так на бешеных собак похожи.

— Каратисты, значит.

— Не нравятся они мне, им кто-то явно нужен. Знаешь их?

— Могу хоть полчаса таких перечислять.

— Я сделал вид, что пошёл искать туалет, потом отвязался от них.

— Да ну.

— Что «да ну»?

Бунсичи смотрел прямо за спину Рёдзи.

— Если вон те парни — это каратисты, то ты от них не отвязался, скорее, привёл их прямо ко мне.

Рёдзи вытаращил глаза, потом повернулся. Трое мужчин стояли в дверях.

— Это они.

Рёдзи стало жарко.

— Так значит, их было трое.

— Вот блин, — выплюнул Рёдзи.

Двое из них угрожали Рёдзи, но третьего он не видел. Они шли за ним по пятам. На это и был их расчёт, когда они подошли к Рёдзи, а он, видимо, им подыграл. Троица не спеша подошла к Бунсичи. Их рубашки и штаны обтягивали мышцы.

Трое мужчин обступили Бунсичи, словно лентой обернувшись вокруг него. Они встали не близко, но и не далеко, так, что Бунсичи не смог бы их ударить ни рукой, ни ногой, но и сбежать уже не мог.

— Бунсичи Тамба, верно? — сказал один из парней.

Бунсичи кивнул. Сейчас к нему и трём мужчинам были прикованы все взгляды. Мужчина и женщина, сидевшие только что за столом, исчезли. Какая-то необычная атмосфера повисла вокруг Бунсичи.

— Извините, вы мешаете клиентам... — сказал бармен.

— Мы скоро уходим.

Ещё пара глаз уставилась на Бунсичи.

— Что за дела? — спросил низкий голос.

Датэ вернулся из туалета и стоял позади троицы. На правой руке у него был повязан платок, на лбу — кусок ткани того же цвета, что его сорочка, а из правого рукава его блейзера больше не торчал рукав рубашки.

— Не обращай внимания, они со мной.

— Неужели? — Датэ снова сел на своё место.

— Давай выйдем поболтать? — сказал один из парней.

— Можете для начала сказать, кто вы.

Один из них, чуть помедлив, сказал:

— Мы из Хокусинкан. Я Мацумото.

— Иками.

— Гото, — назвал своё имя последний.

— Хокусинкан?

— Помните Кавагучи из Фукуока. А ещё у вас был поединок с господином Идзуми.

— Был, — ответил Бунсичи низким голосом.

Трое парней вдруг выпрямились, напряглись.

— Теперь я хочу попросить вас принять вызов от нас троих, — сказал Мацумото твёрдым, как каменная стена, голосом.

— Вызов?

— Да.

— Прямо сейчас?

— Тут недалеко есть тихий парк.

— Хорошо.

Бунсичи встал с места.

— Эй! — окликнул Датэ Бунсичи.

Тот взглянул на стойку, где всё ещё стоял перевёрнутый стакан.

— Не забудь заплатить за выпивку...

Бунсичи достал новенькую купюру в пять тысяч йен и обыденным движением оставил на стойке.

— Идём.

Мацумото, Иками и Гото пошли за Бунсичи, направившимся к двери.