Глава V

Тихий парк. Повсюду росли деревья. Там было так тихо, что как-то забывалось об оживлённых улицах не так далеко от него, с постоянно снующими туда-обратно автомобилями.

Ветки вишен скрывали устремившиеся ввысь небоскрёбы. Бунсичи стоял обеими ногами на земле, сняв куртку.

Его футболка обтягивала его мускулистый торс. У него были ноги, похожие на брёвна, растягивающие изнутри джинсы: они явно были сшиты не для того, чтобы поднимать ноги высоко вверх или свободно двигать ими в суставах. На нём была пара обычных кожаных ботинок. Трое мужчин напротив него не могли похвастаться той же мускулатурой, зато выглядели совершенно бесстрашно. У них было внушительное сложение, как у уличных гангстеров. Тот трепет, который внушали бандиты, был частью имиджа Якудзы. Но кое чем они отличались от обычных людей, вовсе не закалённым и многократно упрочнённым в тренировках телом. Казалось, они были сложены так же крепко с самого рождения.

Они внушали тот же трепет, что внушало оружие, способное убить человека. Бунсичи стоял под светом единственного фонаря, а трое мужчин скрывались во тьме. Они были на три или четыре года младше Бунсичи, каждому было чуть больше двадцати. Самым сильным из троицы выглядел Мацумото.

Наступала весна, но по вечерам всё ещё было прохладно. Рёдзи стоял чуть в стороне. На нём была кожаная куртка с закатанными рукавами. Издалека послышались звуки сигналящих машин и шум моторов. В этом не было ничего неожиданного, но они звучали так далеко, что казались какими-то нереальными.

Они стояли слишком далеко друг от друга, чтобы можно было нанести удар рукой или ногой. Для этого пришлось бы сделать ещё несколько шагов.

— Трое против одного, значит, — сказал Бунсичи.

Кажется, Бунсичи нисколько не испугала мысль о бое три на одного. Он просто стоял и думал, с кого бы ему начать. Его ноги были расставлены не слишком широко, и он прочно держался на них. Чуть поменяв положение локтей, Бунсичи немного напрягся. Не встав в боевую стойку, он всё же принял боевую стойку. От него исходило такое напряжение, что было видно, что Бунсичи уже готов к бою.

— Кто будет первым? — спросил Мацумото.

— Как хотите, — ответил Бунсичи.

Мацумото ухмыльнулся.

— Хорошо, тогда как насчёт сразу трёх на одного.

Все трое назвали ему имена, и Бунсичи принял их вызов. Что сделано, то сделано. Это было немного неожиданно, но в конце концов он просто согласился на поединок, как это обычно и бывает. Бунсичи был не против драться с тремя противниками сразу.

Правила поединков никак не мешали им драться сразу втроём. Выйти на бой от имени полноконтактного карате Хокусинкан само по себе было честью. Победа станет для них истинной добродетелью. Это будет настоящее карате вне стен додзё.

Так хотел драться Мацумото.

— Подло, — пробормотал себе под нос Рёдзи.

— Ладно, но тогда поблажек не ждите, — сказал Бунсичи.

Он смотрел на Мацумото, который стоял справа, Иками был в середине и Гото — слева. Даже если они пока не стали главными учениками в своих «классах», на вид они казались достаточно сильными, чтобы ими быть. А ещё они вряд ли были из тех каратистов, что сдерживают удары. От каты карате в парах — до удара в тело. Полноконтактным каратистам явно было бы мало таких ударов, которые нужно остановить на два-три сантиметра от оппонента. С начинающим и такого карате может быть достаточно, но если враг — уже опытный боец, всего один сантиметр может оказаться решающим.

Не только сила, — страх подгонял сократить расстояние. Противник Бунсичи, однако, действовал иначе. Мацумото и Гото вдруг двинулись в стороны и оставили Иками в центре. В этот момент это и случилось. Бунсичи, как порыв чёрного ветра, двинулся вправо. Теперь он был на несколько шагов ближе к Мацумото и застал врасплох противника, который не собирался ещё ни нападать, ни защищаться. Стоит сделать одно движение, и уже нельзя успеть сделать второе. Не хватит времени, а в это время он оказался ещё ближе к Бунсичи.

Тогда кулак Бунсичи полетел прямо Мацумото в лицо. Тот, не успев издать ни звука, отлетел назад. Он упал с раскрытым ртом и открытыми глазами, уже без сознания.

Перед тем, как он сам получил удар, Мацумото пытался провести удар ногой, но не успел, да и не удержал равновесие, так что его не пришлось даже блокировать. Бунсичи почувствовал, как в руке отдаётся, как он пробивает мышцы, ломает кости. Если каратист держит дистанцию, при этом движется навстречу противнику, первый удар он делает ногой, а не рукой. Нога длиннее и достанет противника дальше, чем рука. Очень редко они начинают бой с ударов кулаками; поэтому-то Бунсичи и бил кулаком.

— Гх-а-а...

Бунсичи повернулся к Иками; тот приготовился к бою и развернулся, отрывая ногу от земли. Почти сразу же после того, как Бунсичи ударил Мацумото, — словно это всё было одно движение, — нога Бунсичи вошла Иками в живот всем своим весом. Сила этого удара могла рассечь ему брюхо напополам. Ноги Иками взмыли в воздух, когда он полетел назад. Руки Бунсичи задвигались чуть быстрее, сжались в кулаки, развернулись навстречу Гото. Этого было достаточно, чтобы Гото остановился там, где он стоял.

Рот Мацумото стало заполнять что-то густое и красное. Кровь у него из носа стекала двумя струйками вокруг носа и оставалась лужицей на земле. Иками лежал на земле и издавал какие-то звуки, как будто пытался молиться, выплёвывая изо рта всё содержимое желудка.

Кислый запах заполнил ночь. Гото не сдвинулся с места. Он побледнел.

— Зачем я был вам нужен? — спросил Бунсичи.

Гото ничего не ответил. Бунсичи вдруг вспомнил мужчину с длинными волосами, свидетеля их поединка с Соичиро. Химэкава со стороны Хокусинкан. Идзуми его представил.

— Вам что-то рассказывали?

— Нет, — сказал Гото, медленно пятясь, чтобы не попасть под удар.

Бунсичи шёл за ним, пока тот отступал. Расстояние между ними не менялось.

— Мы просто тебя искали, а когда нашли, должны были всё сообщить наверх.

А потом, никому ничего не сказав, они решили разобраться сами. На лбу у Гото выступили капли пота. Всё ещё в стойке, Бунсичи стал удаляться от Гото.

— На этом, наверно, и закончим, да? — сказал Бунсичи. — Не могу же я навалять единственному человеку, который может помочь этим двоим. Придётся тогда самому звонить в скорую.

Бунсичи отошёл ещё дальше и вышел из боевой стойки. Гото показалось, что все силы вдруг его покинули. Бунсичи даже не запыхался.

— Пошли, — крикнул он Рёдзи.

— Крутяк! — наконец заговорил Рёдзи. — Ты разнёс Хокусинкан как щенков! — продолжал он, не в силах сдержать голоса в порыве эмоций.

Бунсичи повернулся к нему спиной и направился к выходу из парка.

— Стой! Мужик, подожди меня!

Рёдзи поспешил за Бунсичи. Из тени, отбрасываемой ветвями вишен, напротив него возникла тень ещё больше.

— Очень неплохо, — сказала тень.

Голова у неё была обёрнута тканью. Перед ним стоял тот самый мужчина, с которым они разговаривали в баре.

— Ты видел? — спросил Бунсичи, остановившись взглянуть на Датэ.

— Да, одним глазком.

— Но это ведь было не твоё дело? — сказал Бунсичи.

Датэ совсем немного повернул голову в сторону, когда ответил:

— Я услышал, что это был Хокусинкан.

— Хокусинкан, говоришь?

— Да. Кое-кто, я смотрю, нажил там врагов.

— Они мне не враги.

— Ага, но они так явно не думают.

На это Бунсичи ничего не ответил.

— Драться с каждым один на один и Мацумото оставить напоследок было бы чуть потяжелее, — сказал Датэ с лисьей ухмылочкой. — А ты решил выйти против троих разом, чтобы они подумали, что у них преимущество, и зазевались. Да, у тебя явно кишка не тонка.

— А по-моему, это у вас там принято бить, не дожидаясь начала боя, — ответил Бунсичи.

Датэ рассмеялся.

— Да ты юморист.

— Не знаю, это первый раз, когда меня так назвали.

— Мне нравятся такие парни.

— Что, теперь нравятся?

— Хотел спросить у тебя одну вещь.

Бунсичи молчанием дал понять, что слушает дальше.

— Зачем тебе драться с Кадзиварой? Из-за денег? Думаешь, соберёшь полные трибуны, если уложишь его?

— Неа.

— Нет?

— Мне просто нужен бой с ним.

— Хорошо, но зачем?

— Однажды я проиграл Кадзиваре. Он уложил меня в партер и заставил кричать. Я всё ещё слышу этот крик.

Пока он говорил, тёмное пламя вспыхнуло в глазах Бунсичи.

— Месть?

— Можно и так сказать.

— Странный ты парень.

— Всё очень просто.

— Я дерусь за деньги. Стал сумоистом, чтобы заработать денег, ни в чём не нуждаться. В про-реслинг тоже попал ради денег.

— Я слышал, ты был одним из лучших в реслинге.

— Да, но ты стал бы рестлером, не думая о гонорарах, — сказал Датэ, бросив взгляд на Бунсичи.

Тот снова ничего не сказал.

— Кадзивара точно такой же. Может, ещё больше, чем ты.

— Кадзивара?

— Да, он тоже не может спать спокойно, пока где-нибудь есть кто-нибудь сильнее его. В этом-то плане он, наверно, ещё отчаяннее тебя.

— Ого, даже так.

— Да, он будто с другой планеты прилетел. Про-реслинг в общем-то похож на самый обыкновенный бизнес. Только по-настоящему особенным людям удаётся блистать на фоне остальных.

— Значит, Кадзивара особенный?

— Пожалуй. У меня есть ещё один вопрос к тебе.

— Какой?

— О том, что ты у меня спросил. Ты хочешь запрыгнуть к Кадзиваре на ринг, правильно?

— Да, хочу провести с ним бой.

— Любитель не может выйти на бой с кем ему захочется.

— Я не любитель.

— В мире про-реслинга ты любитель. Хотя мог бы заработать неплохие рейтинги.

— Запрыгнув на ринг?

— Да.

— Об этом договариваются перед матчем?

— Типа того.

— Что значит «типа»?

— Иногда всё обговаривается перед боем, а иногда — нет. Иногда в курсе только тот, кто запрыгивает на ринг, а иногда предупреждают и того, с кем он будет драться.

Бунсичи ничего не говорил.

— Иногда промоутеры сами поручают кому-нибудь запрыгнуть на ринг. За деньги. Иногда так можно продать больше билетов, а иногда сами рестлеры пытаются заработать на таких боях. Но на каждый случай есть чёткие правила, которым нужно следовать.

— Серьёзно?

— Например, нужно обязательно предупредить промоутера.

— Промоутера, значит?

— Да, чтобы он сказал, окупится это или нет.

Бунсичи промолчал.

— Это всё обязательно нужно обсудить. Станут люди делать ставки или нет.

— И стиль... — проговорил Бунсичи.

— Ага. Свои фишки нужно иметь в любой индустрии. Или к верхам тебе дорога закрыта. Что гангстер, что бизнесмен должен уметь работать мозгами, иначе будет болтаться в самом низу.

Бунсичи не хотелось ничего на это отвечать.

— В общем, в реслинге бал правит чётко обозначенная иерархия. Система стабильная. Заранее решено, кто и кем будет. Начинающие рестлеры не могут побеждать у опытных.

— И как они распределяют победы и поражения?

— Сложно сказать. Всё зависит от того, насколько боец успешен, насколько активно его обсуждают и всё такое.

Бунсичи снова ничего не отвечал.

— Но и это пока не всё, о чём тебе стоит знать.

— Да ну?

— Можно прорваться к вершине. Если ты достаточно хорош. Я вот сказал, что начинающим не победить опытных рестлеров, но иногда всё-таки можно. Если он правда этого хочет. Тогда можно не скакать от канатов, никаких защит-нападений. Выбирать надо цемент.

Бунсичи отвечал молчанием.

— Но всё равно новичку победить уже опытного рестлера будет сложно. Потому что есть рефери. От него-то во многом и зависит исход поединка. На самом деле, их просто набирают по объявлению, даже если называют потом красиво рефери. Компаниям лишние риски не нужны. Но даже так некоторые рестлеры всё равно побеждают.

— И что тогда?

— О, куча всего.

Молчание.

— Если не станешь драться так, как это принято у рестлеров, начнут применять к тебе всякие меры.

— Что за меры?

— Бывало, выставляли против них противников намного сильнее, их избивали, ещё и на зарплате это сказывалось. Иногда организация разрывает с тобой контракт. Иногда могут и человека с ножом подослать, пока ты идёшь ночью домой...

— Страшно.

— Но кое-кто смог так прорваться достаточно высоко. Главное, чтобы собиралась толпа. Главное делать деньги. Если на тебя ставят, и у тебя куча фанатов, промоутер будет за тебя горой.

Бунсичи промолчал.

— Многие рестлеры выходят на болевые, ломают руки, ноги. Это всё брехня и сказки. Если они и правда кому-то что-то сломают на ринге, журналисты их сожрут. Дело решённое.

Бунсичи не сказал ни слова.

Датэ взглянул на него и промолчал. В его глазах промелькнула горькая ироничная улыбка.

— Мы как-то отошли от темы. Ты спрашивал про Кадзивару.

— Ах да.

— Ты говорил, что хочешь запрыгнуть на ринг и вызвать на бой Кадзивару.

— Верно.

— Это будет сложно... — сказал Датэ, не глядя на Бунсичи.

Стройные ветви вишни закачались на ветру.

— Придётся закатить целое представление, и когда ты выйдешь с ринга, о тебе всё равно никто ничего не узнает.

Бунсичи ухмыльнулся, глядя на Датэ.

— Что смешного? — спросил тот.

— Я пришёл к тебе не для того, чтобы ты рассказывал мне всё с такой серьёзной миной, — отвечал Бунсичи.

Датэ усмехнулся. Повязка у него на лбу была тёмной от крови. Но улыбка исчезла с его лица вместе с дуновением ветерка.

— Хокусинкан, значит? — выплюнул он эти слова, чтобы ветер унёс их прочь.

— Давние счёты? — спросил Бунсичи.

— Между прочим, когда-то я дрался с Мацуо Сёдзаном. На ринге.

— Тем самым Мацуо Сёдзаном?

— Ага.

— Когда это было?

— Уже давненько. Когда мы выступали в программе Центрального Про-Реслинга. Я тогда был намного моложе. Всего второй год в реслинге. Я сказал тебе, что выхожу драться за деньги... но это не совсем правда. Я очень хотел стать сильнее. Был в себе очень уверен. Тогда мне казалось, что в своём эшелоне я был лучшим.

Теперь Датэ уже не смотрел на Бунсичи. Его взгляд устремился во тьму, где шумел ветер.

— А потом пришёл Мацуо. Как ты. Бросил вызов додзё.

— Он?

— Ага, и я был его противником. Один. Никто больше не решился, а я в тот момент был лучшим в нашем клубе.

— И?

— Я продул. Всухую.

С этими словами Датэ оттянул губы и показал свои зубы. Они были белоснежные и крепкие.

— Это не мои зубы. Мацуо все их повыбил, — сказал Датэ.

Перед глазами у Бунсичи возникло лицо Датэ с окровавленным ртом.

— Он забил меня руками и ногами, а в конце взял моё плечо в захват.

«Только один человек смог покинуть ринг без единой царапины», — слова Кавабэ звучали у Бунсичи в голове. Это мог быть Мацуо Сёдзан. Бунсичи промолчал.

— Он не человек, но и не зверь. Таким я его запомнил. Огромный. Словно комок чистой силы. Кому бы он не бросил вызов, лучшим из лучших, годами в тренировках, победа всё равно останется за ним. Про-рестлеры для него — пустое место. Если ты его увидишь, ты всё поймёшь. Когда я согласился на этот бой, я этого не понимал; я не увидел бездонной пропасти, которая нас разделяла. Тогда-то я бросил гнаться за силой и стал работать за деньги, — сказал Датэ.

Что-то защемило в груди у Бунсичи.

— Мацуо Сёдзан... — чуть огрубевшим голосом пробормотал он.