Глава VI

На арене эмоции, энергия более чем трёх тысяч зрителей били через край. Коракуэн Холл[✱]Коракуэн Холл — арена в Токио, где традиционно проводятся поединки в различных единоборствах, в том числе бои популярных рестлеров.. Она ломилась от людей, кто-то из смотрел стоя. Датэ, выступающий под именем Свирепый Бык, и Бешеный Пёс только что закончили сдвоенный поединок с Кавафутой и Вакабаяси из федерации Реслинга Восток-Запад. Теперь шёл десятиминутный перерыв, его называли «техработами на ринге».

В середине сражения Датэ и Пёс схватили оружие и разбили Кавафуте в кровь лицо. Потрясающий бой. Кавафуту били на земле, пока он лежал и не мог пошевелиться, а Датэ снова и снова падал на него всем своим весом. Тут Вакабаяси вылетел из угла ринга и пнул Датэ в спину.

Арена стала бесноваться. Эмоции и крики болельщиков перелились через край, отмеренный такому бою. Трибуны стихали, но раз за разом начинали бурлить с новой силой. Толпа бесновалась, а рестлеры ей подыгрывали.

Пёс был весь напряжён и отлично проводил все приёмы, но больше всего толпа кричала в предвкушении следующего поединка, с Кадзиварой. Датэ наконец отыскал себе оружие, но потом его отвлёк рефери, и тогда он получил удар ногами в воздухе. В конце концов Датэ и Псу присудили поражение, из-за того что они нарушили правила.

Кавафута с рассечённым лбом и Вакабаяси стояли с поднятыми рефери руками, но в тот день проигравших не было. Сегодня им удалось провести не просто рестлерский поединок: они заставили толпу смотреть, не отрывая глаз, не получив при этом ни одной серьёзной травмы, и вышли в полу-финал. Боевой дух ещё витал в воздухе.

Бунсичи стоял у входа на балконы. Отсюда он смотрел на ринг, купавшийся в свете прожекторов. Это было странное зрелище. Без бойцов ринг казался слишком ярким и пустым. Перед глазами Бунсичи возник человек, который должен был там стоять. С чуть дряблой кожей. Его тело не могло похвастаться рельефом мышц, и его кожа поблёскивала, как чешуя пресмыкающегося. Кадзивара.

Бунсичи повертел это имя на языке. Оно звучало как-то странно. Перед мысленным взором Бунсичи стояли те огромные круглые глаза, шесть лет тому назад.

Эти глаза, ставшие такими острыми и пронзительными, когда он ступил на ринг. Узкие, как глаза гадюки. Всё, что у него получалось сейчас представить, были его лицо и его мускулы, упругие, как резина. Бунсичи спрашивал себя, насколько он мог измениться за эти годы?

Бунсичи обрубил себя на этой мысли. У него осталось пять минут. Смешанные чувства возникали у него при мыслях о Кадзиваре. Он спрашивал себя, действительно ли он хочет снова бросить ему вызов. Временами тёмный огонь внутри него наконец унимался. Ему казалось, что он ведёт себя жалко, как ребёнок.

Тогда пронзительная боль рождалась вновь в плече Бунсичи. Он думал об этой боли, о том, как Кадзивара бросил взгляд на него, задыхавшего на полу. И конечно же тот огонь, что вспыхнул в нём от унижения его поражением. Бунсичи был одержим Кадзиварой.

Он вспомнил, как смотрел на него Датэ, когда спускался с ринга.

— Сюда, — сказал Датэ прошлой ночью, показывая на свой лоб.

Они сидели в номере Датэ и на двоих делили бутылку виски, которая входила в стоимость номера. Рёдзи тоже был там и пил разбавленный виски. Кровь из раны Датэ уже остановилась.

Красное мясо свисало там, куда он давил тогда своим пальцем.

— Бей вот сюда, — сказал Датэ. — Пусть будет побольше крови, даже если раны пустяковые. Много крови — не значит, что травма серьёзная. Если ты хочешь запрыгнуть на ринг, надо метить вот сюда, первым же ударом. Второго шанса не будет. Вокруг будет куча молодых ребят, но вряд ли они успеют сразу сообразить, что им делать. Надо с ними разобраться, пока они не поняли, что этого нет в программе. Если они тебя прижмут, то изобьют до полусмерти. Ты потом встать не сможешь. Какой бы ты там ни был сильный.

— Понял.

— Если не будешь ему ничего выбивать, ломать, то рви оттуда когти сразу, как сможешь. Запомни, надо бить до крови, сразу же.

— Ага.

— Там будут телевизионщики, они снимают. Может, даже какие-нибудь репортёры спортивных журналов. А ещё парень, с которым Кадзивара дерётся. Главное не лезть на ринг, пока бой ещё идёт. До выхода с арены слишком далеко, — а на втором плане оставаться никто не любит, сам понимаешь. С ринга уходи в сторону выхода.

Бунсичи ничего не сказал.

— Даже если ты уйдёшь на своих двоих и даже если ты не собирался нарываться на неприятности, Про-Реслинг Восток-Запад тебе их устроит. Вот тогда тебе нужно связаться с журналистами, сказать, что это ты дрался к Кадзиварой и тебе нужен ещё один бой. Если выгорит, можешь остаться в плюсе. Но придётся вернуться на ринг к Востоку-Западу.

— Звучит непросто.

— Если передумаешь, Кадзиваре можно бросить вызов лично. Он точно против не будет. А вот Кавабэ...

— Хе-хе.

— В общем, что угодно может пойти не так. В этом бизнесе полно своих тонкостей. Сейчас я мало чем могу тебе помочь. Буду наслаждаться зрелищем. Мне всё равно, что там между вами с Кадзиварой, я буду простым зрителем.

Эти слова долго отдавались в ушах Бунсичи.

Наконец погасли огни арены. Её окутала тьма. Во всём здании свет остался только на ринге. Из темноты звучал быстрый мощный рок.

Арена взорвалась энергией. Толпа кричала невообразимо громко. Этот звук глубокой вибрацией отдавался где-то в животе у Бунсичи.

— Ка-Дзи-Ва-Ра!

«Ка-Дзи-Ва-Ра!» — с особым ударением на первую часть имени они скандировали и хлопали в ладоши.

Шум быстро заполнил всю арену. Кадзивара потерял чемпионский пояс в Америке перед самым возвращением в Японию. Он приехал домой, лишённый титула, но фанаты наверняка об этом знали.

Прожектор вдруг осветил место прямо за Бунсичи. Полуодетый человек в круге света начал двигаться в ритм музыке. На Кадзиваре не было никаких накидок или халатов. Он был точно таким же, как тогда в пылу битвы. На нём были рестлерские ботинки поверх рестлерских штанов

Глядя в пол, он совершенно обыденно затрусил к рингу. Справа и слева взрослые и дети болели за него.

Молодые парни расчищали ему дорогу в толпе. Кадзивара прошёл совсем рядом с Бунсичи. Тот мог расслышать его тяжёлое дыхание. Сердце Бунсичи вдруг забилось в такт его вдохам и выдохам. Его мышцы внезапно разгорелись. Дёрнулись мускулы в его широкой сильной пояснице.

Кадзивара молча стоял в углу ринга, пока диктор объявлял бойцов. Бунсичи разглядел только его спину. Кадзивара стыдливо прятал лицо, это было видно даже сзади. Но Бунсичи знал. Он знал, что змеиные глаза-щёлочки смотрят исподлобья на его оппонента-иностранца.

Бунсичи не разобрал имени иностранца. Всё его внимание было приковано к спине Кадзивары. Его тело и лицо в общем-то не изменилось с их прошлого боя. Он уже видел эту спину, настоящая тугая резина.

Но в воздухе вокруг Кадзивары витала какая-то особенная атмосфера. Теперь он производил абсолютно другое впечатление. Как и Бунсичи, Кадзивара теперь был другим человеком. Бунсичи спрашивал себя, а помнит ли он его. «Я тут». Вот что он мысленно говорил Кадзиваре. Кадзивара понятия не имел, что Бунсичи собирается сделать, как только бой будет окончен. Бунсичи стиснул зубы.

Полная и свирепая улыбка появилась на его губах. Зубы, показавшиеся из-под его поднявшихся губ, заскрипели. Несколько секунд прошло после гонга к началу боя. Кадзивара ударил ногой. Его правая нога оторвалась от мата. Пальцы его ног, сложенные остро, врезались в его противника, а затем взмыли ещё выше. Отличный удар, даже для опытного каратиста. Толпа бесновалась:

— Кадзивара!!!

С губ Бунсичи сорвался звук, который едва не перешёл в крик.

У Кадзивары были те самые змеиные глаза, когда он смотрел на своего противника, скорчившегося на мате.

Часть 4: Вторжение. Конец