Глава I

[✱]В главе I из-за ошибки отображения оригинальные реплики оказались обрезаны. Возможны искажения по смыслу.В кабинет главы Хокусинкан вошли трое. Это были главные директора: Мацуо Сёдзан собственной персоной; за ним Химэкава Цутому; и, как ни странно, Кавабэ из Про-Реслинга Тоёо. Все трое опустились на диван, не отрывая глаз от телевизора, висевшего на противоположной стене.

По ТВ сейчас шёл про-реслинг на арене Коракуэн. Бой только начался, минута и пятнадцать секунд. Кадзивара взял противника на болевой, и скоро всё было кончено; секундами позже он уже спускался с ринга. Диктора было почти не слышно за рёвом восторженной толпы.

Как и ожидалось, бой между про-рестлерами завершился невероятно быстро, — триумфальное возвращение одного из самых грозных рестлеров, — но всё же основное событие вечера очень редко заканчивалось так скоро. Кадзивара не показал никаких ударов, — он сразу же закончил бой. Рычаг руки[✱]Arm lock здесь может означать множество болевых приёмов, которыми можно сломать руку: в запястье, локте или плече. Рычаг руки — наиболее классический болевой, чаще проводится на земле, с локтем в захвате., популярный у дзюдоистов, бойцов джиу-джитсу и смешанных единоборств болевой приём, был выполнен с таким яростным напором, что оппоненту пришлось сдаться, иначе он рисковал остаться с позорной травмой.

Кадзивара шёл к выходу, пока несколько молодых парней расчищали ему путь. Вдруг он остановился. Незнакомый мужчина встал перед Кадзиварой, указывая на него пальцем. «Что за придурок?» — подумал Кадзивара.

Мужчина вытянул правую руку вперёд и что-то сказал. Безумствующая в это время толпа оттеснила в сторону молодых ребят из сопровождения. Миг, и мужчина ударил Кадзивару в лоб, так что на лицо ему брызнула кровь. В отрезавшей ему выходы толпе Кадзивара потерял след нападавшего.

На грани между эмоциональным комментарием и отчаянными воплями диктор стал повторять те самые вопросы, которые теперь крутились на языках у толпы.

«Кто это был?!» «Зачем он это сделал?!» «С Кадзиварой всё в порядке?!»

Ничего больше он не не смог... просто не мог вымолвить.

Кавабэ, приглашённый в этот вечер в качестве комментатора, сохранял молчание.

У диктора, которого должны были заранее предупредить о вторжениях на арену и когда они произойдут, изменился голос, и он перешёл на крик; стало ясно, что неизвестный совершил незапланированное нападание. Наконец показали список будущих боёв и рестлеров, которые должны были выступать на следующей неделе.

— Вот так это и делается, да? — сказал Кавабэ, стоя перед экраном.

Мацуо Сёдзан молча ждал несколько минут, пока Кавабэ не вернётся на своё место, а потом, ещё пару секунд спустя, низким голосом проговорил:

— Так значит, это Бунсичи Тамба.

Кавабэ и Химэкава кивнули.

— Он прорвался на арену...

Сёдзан пристально смотрел на Кавабэ и Химэкаву.

— Очень любопытно, парень готов напасть на человека с целым отрядом личной охраны.

— Он не обделён ни силой, ни навыками, — отвечал Химэкава.

Кавабэ ничего не сказал, и Сёдзан после небольшой паузы спросил:

— Как там Кадзивара?

— С ним всё в порядке... весь в крови, но... — Кавабэ умолк на полуслове.

— Каким оружием было совершено нападение?

— Связкой вилок, перемотанных шпагатом. Они попали в кадр.

— Кадзивара знает, кто на него напал?

— Теперь знает.

— Что значит «теперь»?..

— В тот день все трындели об этом вторжении на арену не затыкаясь.

— Все на взводе, значит?

— Да, и в ту ночь он на меня наорал. Хотел знать, почему нападавшего так и не смогли поймать.

— Хм-м-м... Молодо-зелено... — сказал Сёдзан себе под нос с улыбкой в голосе. — Ну, и что теперь?

— Бунсичи Тамба сделал великолепный ход, но, к счастью, его лицо было под камерами не слишком долго, и нам чертовски повезло, что никто не успел его разглядеть, — сказал Кавабэ, улыбнувшись.

— То есть как?!

— На Кадзивару напал не Тамба, а Хироси Нагата.

— Хироси Нагата?!

— Рестлер, одного уровня с Кадзиварой, из Про-Реслинга Восток-Запад.

— Хо-хо-хо! — отвечал Мацуо раскатистым смехом.

— Он пришёл три года назад, уже опытным бойцом.

— Понятно...

— Мы выбрали парня, который похож на Тамбу, чтобы он занял его место.

— Хм...

— На Кадзивару напал Нагата. Пусть так все и думают.

— Я вот думаю, а не могут ли фанаты догадаться, что на камерах совсем не Нагата?

— Шанс есть, но они всё равно не смогут ничего доказать.

— Так... значит, это был Нагата?

— Угу.

— Будем держаться этой версии?

— Да, мы прорабатываем эту историю со вчерашнего дня.

— В смысле? А в чём история?

— Нагата — рестлер одного уровня с Кадзиварой, но когда-то уже проиграл ему. Теперь он хочет реванш.

— Неплохо, очень неплохо...

— Ага.

— Значит, проблему можно считать решённой?

— Главное, чтобы Тамба не вышел на связь с какими-нибудь журналистами.

— Что?!

— Он может и сам сделать публичное заявление, — заметил Химэкава.

— Да, с языка у меня сняли.

— Ах, вот оно что...

— Было бы неплохо, если бы ещё больше людей заявило, что нападавшими были они. Тамбе тогда точно никто не поверит.

— Но тогда он может выкинуть что-нибудь совсем непредсказуемое.

— Будем решать наши проблемы по мере поступления.

Кавабэ при этих словах взглянул на свою руку с толсто намотанным на средний палец бинтом.

— Слышал, Тамбу однажды победил рестлер.

— Да... — выставив больной палец, Кавабэ стиснул руку в кулак. — Он и был тем рестлером, — продолжал Кавабэ. — Но теперь я свои деньги не стал бы ставить ни на того, ни на другого.

Лицо Кавабэ стало сухим, будто окаменело.

— Он талантлив, совершенно открыт в своих намерениях, но мне придётся как-то его убрать.

— П-ф-ф-ф... Ха-ха-ха-ха-ха!

— Но есть ли кто-нибудь, кому можно доверить такое дело?

— Что значит доверить дело?

— Бешеный Пёс. Он иностранец, который мечтает завоевать место на японской арене.

— Хм, а вы уверены, что всё пройдёт гладко?

— Должно. Даже если не получится его уговорить, попытаться точно стоит.

— Я не совсем это имел в виду под словом «гладко».

— Что, если Тамба победит этого иностранца? Есть план и на этот случай?

— Боюсь, что нет, но всё-равно, что мы, собственно, теряем?

— Кто знает, — Сёдзан стоял, расслабленный, и смотрел на Кавабэ, ни разу не двинув своими полными веками.

— Я очень удивился, когда получил звонок от вас.

— Это из-за возвращения Кадзивары.

— Пару дней назад в Синдзюку двое младших учеников из моего додзё попали в больницу. Если это дело рук Бунсичи, я не могу остаться в стороне.

— Это понятно... — ответил Химэкава без тени эмоции на лице.

— А что с Симурой и Цуруми?

— Уже ничего и никого не хотят слушать, пока не найдут его. Кажется, что-то ещё больше их взбесило.

— Трое, проигравшие поединок, были из додзё Симуры.

— Верно. Все они последователи школы Нэрима, — отвечал Химэкава немного безразлично.

Проишествие его, кажется, ни капли не волновало, будто совсем его не касалось.

— Хорошо, здесь я, пожалуй, должен вас покинуть.

— Я понимаю, что сегодня мы с вами встретились не столько по личному поводу, сколько от имени наших организаций.

— Великий Тацуми — не тот человек, который явился бы сам по такому мелкому делу.

— Разве что он сам был бы главным директором.

— Понятно, и лучше пусть всё остаётся так, как есть.

— Да, верно, — отвечал Кавабэ.

Затем он добавил:

— «Про-реслинг — лучший стиль единоборств».

Повисло долгое молчание.

На секунду Кавабэ опустил глаза вниз:

— Тацуми сделал это заявление, потому что нельзя вечно держать статус-кво.

— Так вот в чём дело, да, Химэкава? Ну, ты понял... — Сёдзан выразительно посмотрел на него.

Сейчас между стилем карате Хокусинкан и про-реслингом Тоёо развернулась подспудная борьба. Когда в известном журнале о спорте Великий Тацуми заявил, что на свете нет боевого искусства сильнее, чем про-реслинг, он породил целую бурю среди школ и клубов по всей Японии. Аргументом Тацуми было множество поединков с бойцами MMA, которые бросали вызов про-рестлерам и потерпели сокрушительное поражение. Хокусинкан оспорил это утверждение, — они не видели доказательств, что поединки действительно имели место, и сомневались в умениях рестлеров.

Хокусинкан, дороживший репутацией лучшей школы карате, не мог просто так согласиться с таким заявлением, поверив на слово.

Поэтому они потребовали журнал написать опровержение и исключить эту фразу из прошлого выпуска.

— Редактора можно только пожалеть... — сказал Сёдзан. — Но ничего не поделать, в тот день справедливость была восстановлена.

— Я понимаю, господин Мацуо, что сегодня вы говорите лишь от лица организации, но не истины.

Взгляд Кавабэ очень быстро стал каменным и с угрозой устремился прямо к Мацуо.

Тот отвечал ему мягкой полной улыбкой.

— Ха, ну хорошо, ответ принят. Пока ещё принят...

— Благодарю вас, — сухо ответил Кавабэ.

После того, как он вышел, Сёдзан ещё несколько секунд стоял, скрестив руки и глядя в пустоту.

— Химэкава, — наконец произнёс он.

— Да, я вас слушаю.

— Мир карате в Японии, возможно, уже захлестнула очень мощная волна, — он опустил руки и стиснул их в кулаках, его дыхание учащалось. — И подумать только, он решил сунуться прямо на арену.

— Выходит, что так, — ответил Химэкава, пока Сёдзан стоял, отвернувшись от него.

— Ну, что же такое, как досадно.

— Досадно? Кому, вам?

— Да, Химэкава, мне.

— Ха! И почему же?

— Потому что теперь я в предвкушении.

— И по какому же поводу?

— Ну, что, если я захочу вернуться.

Химэкава видел, как Мацуо Сёдзан лучится радостью, будто ребёнок, получивший замечательный новогодний подарок.

— Представь себе меня в маске на ринге.

— Постарайтесь всё-таки держать ваше воображение в узде. У меня всё ещё есть дела, которые требуют вашего участия.

Сёдзан расслабил руки и снова положил их на стол:

— Кстати, вчера мне позвонил Идзуми.

— Постойте, вы имеете в виду господина Идзуми из Нары?! — вдруг повысил голос Химэкава.

— Да. Кажется, его дочь едет по своим делам в Токио.

— Вы имеете в виду госпожу Саэко?

— Да. Вообще-то, она должна была зайти и сообщить о своём визите, но...

— Но?

— Кому как не тебе знать, зачем она сюда приехала.