Глава VIII

Всё лицо Бешеного Пса было в крови, она текла у него из носа и изо рта. Перед боем от него разило перегаром и табаком, а теперь у него был полный рот крови, и от него воняло железом. Её было так много, что у него уже потемнела сверху рубашка.

Зато лицо Цуруми побледнело. Бесчисленные его удары руками и ногами оказались бесполезны. Пот стекал с него ручьями, — а толку получалось немного.

Они просто были в разных весовых категориях. Между ним и гагантом было почти сорок килограмм разницы.

Он не был каратистом, но всё равно привык хорошо держать удары руками и ногами по лицу. И не только в весе было дело.

У них была разная дистанция для боя. Если противник вас схватит, всегда был риск, что он подойдёт к вам так близко, что вы уже не сможете держать равновесие. Нельзя ему этого позволить: он сможет наносить крайне болезненные удары.

Бешеный Пёс ухмылялся и хохотал, когда получал удар, и даже с окровавленным лицом его это только забавляло. В этот прекрасный момент он явно думал, когда же схватит Цуруми и сможет сделать с ним всё, что захочется.

А в это время Цуруми, побитый с травмами, уже не знал, что делать, и его сердце замирало от страха. Мужество его, впрочем, не покинуло. Он не отступал.

— Братан, ты, конечно, крутой, но вообще-то махаться он хотел со мной, может, поменяемся? — дружелюбно и расслабленно сказал Бунсичи Цуруми, у которого на лице всё ещё была написана решимость.

А на самом деле он просто не в состоянии был ничего ответить.

Бедняга Симура катался по земле, и его крики боли очень хорошо слышал Цуруми, но очень не хотел туда смотреть.

Бунсичи подумал про себя, что это был тот самый страх, который он испытал в том бою с Кадзиварой шесть лет назад; Цуруми попал в такую же ситуацию и должен был чувствовать себя так же.

— Ки-йя-а-а-а-а! — прокричал Цуруми, бросаясь на грудь Бешеного Пса.

Замахиваясь рукой, он стиснул её в кулак, а потом расставил пальцы рогаткой, нацелив их в ноздри своему противнику; но, сблизившись с ним, он направил руку ещё выше.

Он собирался ударить ему прямо в глаза.

Окровавленные губы Бешеного Пса изогнулись в улыбке, он тряхнул головой и остался стоять на месте. Он знал, что ему хотят ударить в глаза, но ни капли не паниковал. Стоило ему только отдёрнуть голову назад, и он уже мог не бояться этого удара.

Бешеный Пёс сгрёб Цуруми за плечи прямо в воздухе, и рука у того застыла прямо у его глаз, — настолько разной была дистанция их атак в бою. Бешеный Пёс залился маниакальным хохотом, а Цуруми окаменел от ужаса.

— Ха-а-а-а! — закричал от боли он.

Это не просто был удар, который прошёл впустую, это была его последняя надежда. Ничего больше у отчаявшегося бойца не оставалось. Цуруми явно думал, что у него получится, если он ударит достаточно отчаянно.

Он попытался разорвать захват, но Бешеный Пёс держал его крепко, как медведь в объятиях. Цуруми снова хотел закричать, но его крик оборвался на середине:

— Ха-а-а-гх-х-х-х!

Бешеный Пёс так его стиснул, что выдавил воздух у него из лёгких.

— Б-а-а-х-х-х — попытался набрать воздуха Цуруми, но Бешеный Пёс опять его сдавил.

Он больше не позволил ему ни вдоха. Плечи Цуруми поднялись, как кочки, у него трещали рёбра, пока он, разинув рот, судорожно тряс головой то вперёд, то назад.

Он начинал синеть, хлопая ртом и пытаясь глотнуть воздуха, но, судя по всему, у него это не получалось.

Бешеный Пёс отпустил его левую руку, и Цуруми отчаянно вдохнул, но его всё ещё крепко держали за другую руку. На этот раз замахнулся Бешеный Пёс, но кулак у него был другой. Он выставил только один, средний палец, из-за толщины его ладоней похожий на толстый прут.

«...И что он хочет сделать?» — немного удивился Бунсичи.

Но когда он увидел, с какой силой он готовился ткнуть этим пальцем, холодок прокатился по спине Бунсичи. В нём боролись теперь смешанные чувства.

С одной стороны, ему хотелось увидеть, чем закончится атака, но, с другой, он не хотел позволять издеваться над уже побеждённым бойцом.

— Стой! — мгновение спустя крикнул Бунсичи, но было уже поздно.

Цуруми закричал... нет, казалось, что он взвыл. Настолько чудовищный вопль, что он похож был на крики умирающего зверя, но всё ещё можно было разобрать, что это кричал человек в приступе агонии. Любой, кто издавал бы эти звуки, молился бы, чтобы это было в последний раз в его жизни.

И больше этот крик точно уже не повторится...

Если Цуруми и выживет, он уже никогда не сможет так кричать, а должен будет свыкнуться с новой жизнью, которая ждёт его после этого боя.

Этот звук был попыткой выдержать кошмарную боль от травмы, которая скажется не только на его карьере в боевых искусствах, но и всей его оставшейся жизни, которая, как он мог бы уже осознать, вряд ли будет долгой.

Когда Бешеный Пёс держал Цуруми в захвате, он схватился за и нажал на его затылок.

Затем он ткнул своим средним пальцем, со всей силой сунул его ему в правую ноздрю, пробив мышцы, кости и носовую перегородку до самого конца. Этот палец абсолютно точно дошёл ему до самой глотки.

Цуруми продолжал издавать странные звуки, похожие на визг собаки, которую душили удавкой; будто что-то встало у него в горле. Бешеный Пёс убрал левую руку, которой давил на затылок Цуруми. Тот дёргался, будто пытался писать что-то на земле, пока его вздёрнули в воздух.

Рот у него был полуоткрыт, он дрожал всем телом. Кровь его была повсюду и стекала у него и с челюсти.

«В про-реслинге предостаточно смертельных приёмов», — вспомнил Бунсичи слова Кадзивары.

— Мистер Химэкава?.. — позвал кто-то из темноты.

Химэкава Цутому стоял рядом с Бунсичи, глядя помутневшими глазами на чудовищную картину перед ним. Он хотел как всегда по-лисьему усмехнуться, но сейчас и у него тоже замерло сердце.

— Мистер Химэкава?

Мужчина вышел из тени, не переставая звать его. Это был тот же самый человек, что позвонил ему тогда в их вечер с Саэко.

— Можно, я посмотрю на этот бой со стороны, и не буду вмешиваться.

— Мне плевать, — отвечал Химэкава.

Бешеный Пёс наконец выдернул палец, и Цуруми рухнул на колени, а потом на спину. Средний палец Бешеного Пса блестел в свете ночного города. Он был глянцево-красным с вкраплениями чёрного.

Бешеный Пёс открыл окровавленный рот и облизал палец, а потом повернулся к Тамбе.

— Я твой противник, — прошептал Химэкава, сделав шаг на свет из тьмы парка.

Он шёл спокойно, не поднимая рук.

— Паршивая белая свинья, — спокойно произнёс Химэкава.

Красное лицо Бешеного Пса ещё больше налилось краской.

В какие-то полсекунды Химэкава бросился на него! Бешеный Пёс встречал его нападение не дрогнув. Бунсичи не отрывал глаз от правой руки Химэкавы, когда тот первый раз коснулся противника. Они сшиблись с Бешеным Псом.

Сила удара отбросила Химэкаву далеко, на спину. Бешеный Пёс помчался вперёд с той же скоростью, с какой Химэкава падал назад. Громадное тело Бешеного Пса упало на него, и казалось, что накрыло его с головы до ног. Он больше не мог пошевелиться и чувствовал себя так, будто его придавила маленькая гора. Химэкава стал выбираться из-под его туши. Потом он поднялся и отряхнул грязь с рубашки.

— Фу-у-ух... Давно мы с тобой не виделись, — сказал Химэкава Бунсичи и широко улыбнулся.

— Вот сейчас, — ответил ему Бунсичи с широкими от удивления глазами. — Ты ему врезал?!

— Заметил, да? — спросил его Химэкава шутливо; Бунсичи, наверно, немного проморгал удар.

Все части лица — которое может показаться нам таким простым и крепким, — на самом деле очень чувствительны и хрупки.

Её может быть не видно, но есть особенная точка на пересечении середины носа и верхней губы. Можно почувствовать уже лёгкое надавливание туда; а если давить сильнее, рано или поздно вас остановит мучительная боль. В серьёзной драке ваше тело будет стараться получше спрятать все слабые места. Каким бы ни был человек, каким бы опытным или неопытным он не оказался в бою, если что-то направляется к его лицу, он сделает что угодно, чтобы попробовать этого избежать. Чтобы этим крошечным слабым точкам ничего не угрожало, хватит совсем небольшого движения.

— Он начал бой с такой простой атаки, что не было способа уложить его ещё легче; разве что какое-нибудь хитрое обманное движение, — холодно сказал Химэкава.

— Значит... Ты сразу хотел его вырубить?

— Да, — сказал Химэкава и взглянул на своего помощника. — Като, пожалуйста, приберись здесь и помоги пострадавшим. Мистер Кавабэ должен сейчас быть в отеле Токай Канко, можешь ему позвонить.

— Слушаюсь, — сказал мужчина по имени Като.

В это время что-то зашуршало. Это был Бешеный Пёс, как небольшая гора лежавший на земле; медленно, но уверенно он поднялся с земли на ноги.

— Про-рестлерам нет равных, ну не правда ли, Бунсичи Тамба? — спросил Химэкава. — Очень впечатляет, — добавил он.

Бунсичи тоже был до трепета поражён. Это было невероятное зрелище: видеть, как поднимается человек, который получил жестокий удар по слабой точке; такого он ещё не припоминал.

Бешеный Пёс чуть покачнулся, но выпрямился и встал. Бунсичи и Химэкава взирали на это громадное тело, пока Бешеный Пёс поворачивался в их сторону, медленно, будто пытался отыскать Бунсичи и остальных. В это время можно было отлично разглядеть его вывернутый под неестественным углом нос. Бледными глазами он посмотрел на Бунсичи и Химэкаву.

Химэкава расслабленной походкой подошёл к Бешеному Псу и даже встал, не двигаясь, напротив него.

Тот не сдвинулся с места, и тогда Химэкава поднял правую ногу, опустил чуть ниже бедро и ударил его правой ладонью в грудь. Тело Бешеного Пса, побеждённое, подкосилось и рухнуло на спину. Больше он не вставал.

— Ну что, идём? — спросил Химэкава, с широкой улыбкой глядя на Бунсичи.

— Куда идём? — не понял тот.

— Кажется, на другом конце парка тебя ждёт твой «знакомый».

От этих слов у Бунсичи на лице появилось такое выражение, будто бы он только что вспомнил о назначенной ему встрече, и Химэкава тоже должен был её ждать.

— Точно, — тихо сказал Бунсичи с чуть заметной улыбкой. — Пошли.