ЧАСТЬ I

Джеймс, сжимая в руке старый бронзовый ключ, двигался по Нэйтен авеню в сторону Исторического сообщества Сайлент Хилла. Как и было обещано в письме, ключ этот был зарыт у статуи святого в парке Роуз Уотер. Где теперь находилась Лора, было не важно, так как сейчас у Джеймса была новая зацепка. Если верить письму, этот ключ откроет тайну того, что творится в этом безумном городе, а также поможет узнать правду о Мэри.

Одно только наличие ключа наполняло тело и сознание Джеймса энергией; он даже мог спокойно идти, не обращая внимания на онемевшие ноги. Временами из тумана показывался какой-нибудь монстр и блокировал ему путь, но у Джеймса эти встречи теперь вызывали только раздражение. Он уже много раз сражался с этими безрукими и манекенообразными чудовищами и больше не видел в них реальной угрозы. И всё же, как обычно, от одного вида на этих изуродованных существ, Джеймса переполняло знакомое чувство отвращения. Каждый раз Джеймс валил их на землю и забивал стальной трубой до тех пор, пока они не переставали шевелиться. От этого мысли его прояснялись и он становился сосредоточеннее. В нём даже проскальзывали оттенки такого чувства, которое можно было бы описать как «садистическое удовольствие».

Наконец, Джеймс добрался до маленького музея. Пройдя мимо стойки администратора в тесной приёмной, он оказался в галерее, стены которой были увешаны картинами и фотографиями. Большинство из них представляли собой пейзажи и постаревшие фото о прошлом Сайлент Хилла. Но одна картина казалась здесь не на месте.

«Туманный день, останки приговорённых».

На ней был изображён огромный человек, стоящий на фоне людей, насаженных на копья.

— Это же он… – прошептал Джеймс. Хотя фигура была нарисована в виде тени на фоне пепельно-серого неба, её характерный силуэт ни с чем нельзя было спутать. Это был красный пирамидоголовый монстр. Чем можно объяснить существование этой картины? Под всеми остальными изображениями было их описание, но эта имела лишь название. Не желая думать об этом, Джеймс двинулся в следующую комнату.

Здесь висели десятки фотографий, выполненных в потускневших чёрных, белых и ярко-коричневых тонах. Все они рассказывали историю Сайлент Хилла. Рассматривая снимки, Джеймс увидел изображение очень знакомого здания. Оно слегка отличалось от своего современного вида, но всё же в нём четко узнавалась больница Брукхэйвен. Джеймс прочёл описание.

Больница была построена из-за великой чумы, последовавшей за волной иммигрантов на эту территорию. Изначально она представляла собой небольшую лачугу, но со временем становилась всё больше и больше.

Рядом находилась фотография бывшего директора больницы. Помимо этого висело ещё несколько странных фотографий, на которых не было ничего кроме какой-то глубокой дыры. Джеймс думал, связаны ли они с больницей, но наверняка узнать было нельзя, так как под фотографиями не приводилось никакого описания. Пройдя по музею дальше, Джеймс наткнулся на ещё одно поразительное изображение.

«Насаживание на копьё»

Тюремная казнь. Насаживание на копьё или удушение. Выбор казни – последний свободный выбор заключенного.

Тут же висело изображение под названием:

«Лагерь военнопленных Толука»

Построен во время Гражданской Войны. Позже стал тюрьмой Толука.

Судя по описанию событий прошлого, в этой тюрьме процветала крайняя жестокость. Джеймс никогда не слышал, чтобы какое-то «насаживание на копьё» осуществлялось в колониальную эпоху. И если заключённым предлагалось на выбор несколько казней, почему кто-то выбирал именно эту. Что могло заставить кого-либо решиться на столь мучительную смерть. От историй, которые рассказывали эти картины, мурашки бежали по коже, а сама галерея приобретала крайне жуткую атмосферу.

В конце концов, как и ожидалось в столь маленьком здании, Джеймс дошёл до самого конца. Хотя его крайне удивило то, что он нашёл в самой последней комнате. Теперь он начал понимать смыcл тех таинственных фотографий с дырой.

— Что это, чёрт побери, такое…? – глядя в квадратную дыру в полу, он не видел ничего, кроме огромной чёрной бездны. Пока Джеймс вглядывался в бездонную темноту, странные мысли пересекали его сознание:

«Тьма, что скрывается в этой пропасти… она похожа на меня. Быть может, это моя судьба… Ведь вполне возможно, что я просто хватаюсь за свой воображаемый мир, а человек настолько сумасшедший может искренне верить, что с ним всё в порядке».

Любой нормальный человек мог бы подумать так же, однако гарантий никаких не было. Иногда ты осознаёшь, что видишь сон, даже если ещё не проснулся. Так может, и безумец способен иногда видеть сквозь собственные иллюзии, при этом оставаясь их заложником. Письмо из дома на Линдси стрит служило этом доказательством.

«Это письмо однозначно предназначалось для меня. Может ли это быть посланием от моего психиатра? Возможно, шёпот врачей, пытающихся спасти сумасшедшего больного, является мне в форме письма. Записи о пациенте в том кабинете, страницы дневника, разбросанные по крыше, – если они действительно связаны со мной, могут ли это быть попытки врачей направить меня?»

Он вспомнил слова, написанные на карте директора больницы.

«Тот, кто боится взгляда бездны, и сам не сможет заглянуть в неё. Истина откроется лишь тому, кто продолжит борьбу».

Джеймс вновь посмотрел в дыру.

«Я сделаю это. Какой бы глубокой она не была, если это тьма моей души… я должен узнать, что ждёт меня на дне…»

Со столь мрачным, но твердым настроем Джеймс бросился в яму.