Глава семь
Шестиугольники, треугольники, квадраты. Невероятно разнообразные геометрические фигуры вырезаны в каменном полу собора. Хватило бы лишь этой многоцветной мозаики, чтобы удовлетворить взоры туристов, вошедших внутрь. Так нет же, даже стены были сплошь покрыты впечатляющими узорами. Изображение дожа Витале Фальера вместе с реликвиями Святого Марка, соблазнение царя Ирода прекрасной Саломеей, Вход Господень в Иерусалим... Истории разных периодов и разных эпох, но все величественные и великолепные.
Если пробежать взглядом высоко вверх, вдоль колонн, описывающих широкие арки и к потолку, то перед вашими глазами откроется вид на купол с образом Вознесения Христова.
Четыре ангела сияют во тьме, а между ними Иисус, с распростёртыми руками, который возносится на небеса. У его ног Богородица и двенадцать апостолов. Слабый лунный свет, просачивающийся сквозь маленькое окошко в крыше, вдохнул новую жизнь в эту грандиозную картину.
Благолепие этого необъятного собора — главная гордость Венеции.
Сейчас там не было ни единой души.
Не было ни туристов, ни прихожан, которые, как правило, никогда не пропускали церковных служб.
Вместо этого была тень, и тень настолько громадная, что заслоняла собой блеск золотого купола. Она принадлежала гигантскому белому существу, от которого исходило странное зловоние. Обе его лапы были вытянуты вперёд, и на каждой было по три длинных когтя, в которых мелькало отражение его физиономии. Пасть была широко раскрыта, словно длинный порез расчертил его морду. Вместе с густой желтоватой слюной, которая безостановочно капала на землю, от него шла такая жуткая вонь, что невольно накатывала тошнота. То, как он шумно пыхтел, напоминало неровный стук работающих поршней. Прежде его уши и без того были большими, а тут стали и вовсе огромными. Некогда розовый оттенок сменился на грязно-оранжевый. Превращение на этом не закончилось: хвост стал жёстче и разросся до колоссальных размеров; вслед за ним опасно подёргивались мохнатые уши. Мелкие драгоценные камни на лбу и на тыльной стороне передних лап сверкали кроваво-красным цветом, создавая вокруг странную, чуть ли не зловещую атмосферу.
— Ты прибыл как раз вовремя, Фуго, — сказал коротышка, облачённый в свой резиновый костюм.
Словесного ответа от парня не последовало. Тот продолжал наблюдать за огромным монстром, стоявшим перед ним.
— Теперь остаётся только ждать, когда появится враг.
Голос мужчины звучал слабо и неестественно, так как его лицо тоже было почти полностью покрыто резиной.
— Мне кажется, ещё рано праздновать победу, Сольола.
— Вот как? Думаешь, у этих ребят есть хоть какой-то шанс одолеть это чудовище?
— Ваш наёмный убийца, Ригатони, в конечном счёте не смог справиться с Буччеллати и его командой.
При этих словах человек в обтягивающем костюме раздражённо поморщился.
— Да я и не надеялся, что ему удастся уничтожить их всех в одиночку! Как бы то ни было, он вывел из строя троих людей из пяти. Это хороший результат. И потом, разве не говорят, что победа — вопрос везения?
— Везения? Сразу видно, что вы заядлый игрок.
От такой неслыханной дерзости в свою сторону, мужчина начал заметно нервничать:
— Я играю только тогда, когда уверен в победе!
— Ба...
После этой фразы, Фуго просто не смог сдержаться. Впервые он обратился к этому мужчине, глядя ему прямо в лицо:
— Вы... серьёзно считаете, что не проиграете?
Человек в резиновой одежде был организатором всего, что происходило до этого момента — Сольола Лопес собственной персоной. Его тело, от кончиков волос до кончиков ногтей на ногах, было завёрнуто в облегающий и эластичный костюм, что со стороны напоминал одежду аквалангиста или даже какой-нибудь необычный фетишистский наряд.
Такой образ мог бы вполне сойти за глупую шутку, однако Сольола этой цели не преследовал. К тому же, до Венецианского карнавала было ещё далеко. Эта одежда была необходима для того, чтобы просто остаться на своём месте.
На предполагаемом лице монстра, разместившегося по центру базилики Сан-Марко, больше всего выделялись глаза. Один был красным, словно тот находился в процессе кровоизлияния, а другой был золотисто-жёлтым и испускал тусклое свечение. В середине его зрачков горело фиолетовое пламя. Они был полны зла, и от одного взгляда в них становилось не по себе. Сейчас эти глаза смотрели пусто и бессмысленно.
Этим чудовищем был The Cure.
Когда-то этот зверёк мирно проводил время на коленях своей хозяйки и был очаровательно мил, но теперь от этих качеств не осталось и следа. Станд вышел из под контроля Конильо и совершенно обезумел.
Сила The Cure заключалась в том, чтобы поглощать болезни и страдания людей. В конечном счёте боль, которую он вбирал в себя, должна была где-то найти выход. Увы, сложившиеся обстоятельства не давали причин думать, что её рассеяло или же унесло ветром.
Всё это скопилось внутри него.
Подобно грязи, которая оседает на дне пруда, в теле этого существа образовался многослойный вихрь, собранный из чужих болей и страданий. В обычных случаях это проходило само собой, но теперь, когда The Cure поглотил слишком много, такой вариант развития событий не представлялся возможным.
Эти изменения также означали, что муки Конильо усилились и стали ещё более нестерпимей, чем прежде. Столько мёртвых людей она не видела никогда — в конце концов её нервы попросту сдали. Оказавшись перед тем горящим зданием, связующие их обоих нити были разорваны.
В тот момент единственное, чего желала Конильо — это избавиться от страданий.
После вся боль, раздутая как воздушный шарик в парке развлечений, внезапно улетучилась, распространившись по всей Венеции.
The Cure расти не прекратил. Тот торжествующе обходил город, разнося вирус дальше.
Концентрация вируса была даже выше, чем у Purple Haze. В местах, где проходил The Cure, люди болели и умирали в сопровождении ужасных стенаний. Это были и семьи, у которых к повседневщине добавилось неожиданное отключение света, и многочисленные туристы, собравшиеся вместе, чтобы насладиться своим небольшим отпуском...
Потеряв всякий контроль над собой, существо неустанно продолжало двигаться вперёд, позволяя инстинктам направлять его. На своей большой спине оно тащило потерявшую сознание Конильо.
Сам The Cure не имел какой-то конкретной цели, пока бродил по улицам в качестве разносчика заразы. Это звук колокола вёл его, взывая к нутру.
Звон, разумеется, должен был привлечь внимание Буччеллати и его товарищей.
План был приведён в действие в соответствии с подробными расчётами и инструкциями, которые дал Сольола.
Не пачкая рук, он медленно, но неуклонно продвигал его вперёд так, как если бы не спеша затягивал шёлковый шнур на шее врага. Сначала нежно, а потом всё крепче и крепче, пока не задохнется. Придумать такое было вполне в его стиле: именно этими методами он смог установить контроль над всей Венецией.
Специальный резиновый костюм был нужен для того, чтобы Сольола мог спокойно находиться в соборе, не рискуя при этом заразиться вирусом Purple Haze. По правде говоря, присутствовать на передовой в таком громоздком и неуклюжем наряде совсем не входило в его характер или привычки. Он предпочёл бы позже выслушать доклад своих подчинённых, пока сам дожидался бы их на собственной вилле с видом на море и бокалом хорошего вина в руке.
Но на этот раз противник оказался слишком силён. Достаточно сильный, раз смог одолеть Ригатони, легендарного убийцу стандов. Сольола весьма преуспел, когда решил явиться туда лично. Мужчина пришёл к выводу, что возможность насладиться кончиной врага будет очень приятной.
Джорно помог Буччеллати перенести отключившихся Наранчу и Аббаккьо в черепаху. Миста, изнывая от ранения, полученного в бою с Public Image Limited, тоже вошёл внутрь, и Триш следом за ним. Буччеллати и Джорно в свою очередь зашли в базилику, которая казалась тихой и безлюдной.
Тишина стояла такая, что можно было услышать, как булавка падает на пол. Идти дальше пришлось с ещё большей осторожностью.
Спустя некоторое время перед ними предстала огромная дверь, которая вела в придел собора. Двое спутников положили руки на дверь и обменялись понимающими взглядами.
— Раз, два... три!
На счёте “три” они ворвались в помещение, резко распахнув дверь. То, что они там увидели, было слишком ужасно для человеческого сознания. Одна голова на другой. Трупы нагромождались горою. Тела с почерневшими лицами, руками и ногами, согнутые в неестественных позах, были разбросаны тут и там. Неужто туристы? Или верующие? Чёрная и вязкая, как смола, жидкость покрыла весь пол — даже негде было ногу поставить.
Из этой груды тел поднимался плач. Болезненный и искажённый, словно кто-то читал молитву на неизвестном языке.
То были рыдания, стоны и причитания людей, наваленных друг на друга.
— Но как?..
Двоица переглянулась.
— Сила Purple Haze поистине ужасающая! — признался Джорно.
Буччеллати покачал головой.
— Это и впрямь похоже на вирус Purple Haze, однако...
Он не успел закончить свою мысль.
Чудовищный рёв, сопровождаемый глухим звуком приближающихся тяжёлых шагов, эхом разнёсся вокруг них. Перед их лицами возникло большущее белое нечто, сильно выделявшееся на фоне золотого убранства церкви.
— Вот, наконец-то наши гости прибыли! — насмешливо воскликнул Сольола. Для Фуго, наблюдавшего за стариком со стороны, эта ухмылка выглядела довольно странно.
— Посмотрим, как они теперь справятся.
— Что... Какого чёрта?!..
Буччеллати не успел и рта открыть, как монстр просто исчез. В следующее мгновение парня с силой отбросило к стене.
— Какой быстрый! — с удивлением произнёс Джорно. Огромное чудовище за один миг преодолело двадцатиметровое расстояние и сбило с ног Буччеллати.
Тот был готов врезаться в одну из поддерживающих свод колонн, когда он, отчаянно пытаясь восстановить контроль над своим телом, крикнул:
— Sticky Fingers!
За секунду до столкновения его станд метнулся к колонне и создал молнию, которая открылась, позволив Буччеллати пройти сквозь камень. Он избежал удара со столбом, но не смог избежать неудачного соприкосновения с полом.
Будто глумясь над его несчастьем, The Cure снова бросился к нему. Со всех сторон беспощадно появлялись царапины от когтей. Буччеллати старался уходить от этих атак, перекатываясь вправо и влево. Каждый раз, когда когти касались пола, каменные осколки мозаики взлетали в воздух и летели ему в лицо, усеивая кожу небольшими проколами.
Буччеллати продолжал уклоняться от ударов изо всех сил, но вирус, который The Cure всё ещё не перестал выделять, вошёл в контакт с его телом и уже начал давать о себе знать.
Острые когти этой твари вскоре задели его в брюшную полость.
Буччеллати почувствовал, как онемели кончики его пальцев, и как сразу же после этого тень легла на глаза. Вместе с тем жар собственного дыхания опалял его горло.
Не дав даже перевести дух, эта яростная атака в конце концов загнала парня в угол.
Тем временем Джорно заметил крохотное тёмное пятно на спине монстра.
«Что бы это могло быть?», — спросил про себя юноша. Прищурившись, он понял, что эта тень напоминает человеческую фигуру.
В один момент резкие телодвижения The Cure подбросили её вверх, после чего она соскользнула и упала на землю.
— Это человек! Девушка!
Джорно поспешил ей на помощь. Она по-прежнему пребывала без сознания, хотя, за исключением выскочившей шишки, которую та получила при падении, с ней всё было в порядке.
— Эй, очнись! — Джорно похлопал девушку два-три раза по щеке.
Влажные от пота волосы сдвинулись с её лица. Затем девушка наконец-то пришла в чувство и села прямо.
— Где я?.. — спросила она у самой себя, после чего испуганно округлила глаза при виде стоящего перед ней мальчика.
— Всё хорошо. Ты упала в обморок, — аккуратно ответил Джорно.
— А кто ты тако...
Девушка не успела закончить свой вопрос, как белая тень метнулась в её направлении.
Огромная лапа The Cure ударила юношу в бочину, а потом и вовсе запустила его под самый потолок.
— Ааааааа!
Чудовище сжало тело мальчишки в смертельной хватке.
— Нет! Прекрати! — закричала Конильо.
Существо полностью проигнорировало приказ и снова бросилось в атаку.
Старик смеялся. Всё его тело дрожало, словно у него были судороги, настолько ему было весело.
— Ну, видал?
Фуго и Сольола находились на балконе, нависающем над вторым этажом собора. С этого места открывался идеальный вид на центральный неф и можно было в полной безопасности наслаждаться сражением между Буччеллати, Джорно и The Cure. Если возникала надобность в том, чтобы лучше рассмотреть происходящее, старик не преминул и опасно высунуться из-за парапета.
«Ведёт себя как ребёнок, которому подарили новую игрушку», — подумал Фуго.
Исход битвы, похоже, был предрешён. Буччеллати, ставший первой жертвой жестокой агрессии со стороны The Cure, вдобавок подвергся влиянию вируса Purple Haze, и теперь никак не мог найти достаточно сил, чтобы заставить себя подняться с пола.
Что же то Джорно, то он не успевал даже дышать: всё из-за тех же неистовых атак взбесившегося станда. Уже только на этом основании матч можно было считать оконченным.
— Давай, давай!
Сольола, весь поглощённый зрелищем, буйно хлопал ладонями по перилам. В своём поведении он очень смахивал на фанатика скачек, криками подгоняющего лошадь, на которую тот поставил. Наверное, для него это было не более чем игрой. Игрой, где в этот раз на кону стояли человеческие жизни.
Вдруг раздался какой-то небольшой взрыв.
Сольола посмотрел на свои руки.
— О, нет... дырка!
Именно так. В его прочном резиновом костюме появилась маленькая дырочка, которая рисковала перерасти в серьёзную проблему. Эта одежда была единственной защитой от крайне заразного вируса.
В попытке закупорить отверстие, Сольола начал растягивать резину то там, то здесь. И каждый раз, когда он это делал, дыра становилась чуть больше.
— Что-то не так, господин Сольола?
Фуго с трудом сдерживал смех, наблюдая за дёргаными движениями коротышки.
Сольола не стал отвечать ему, продолжив ёрзать и извиваться в своём комбинезоне. Он сильно вспотел, и было слышно, как резина скользит по его телу. Осерчавший старик, вконец потеряв терпение от полной безысходности, сорвал с лица маску, чтобы вытереть пот со лба.
— Господин Сольола! Ваша маска!
Сам того не ведая, он выбросил маску, которая защищала его от вируса!
— Ааааа!
Тут Сольола уже всерьёз начал паниковать. Желая успокоить старика, Фуго положил руку ему на плечо, на что тот с воплем отбросил её прочь.
— Эй, ты! Кто так делает?!
В тот же миг в голосе юноши послышался гнев. Заметив это, Сольола, казалось, немного успокоился. Мальчика нельзя сердить. Ни в коем случае.
— Ах... извини... всё нормально. Бой уже прошёл... Мне здесь незачем больше оставаться... П-пожалуй, оставлю остальное на тебя... В общем... Я пошёл...
Фуго проследил взглядом за удаляющейся фигурой Сольолы, который поспешно покинул наблюдательный пост через запасной выход. Затем, обернувшись и рассмотрев сложившуюся внизу ситуацию, парень пробормотал:
— Вот только всё не так просто, как кажется, господин Сольола. Скорее уж совсем непросто.
После этого он, как обычно, снова исчез в тени ночи.
От аварийного выхода можно было пройти по подвесному коридору, ведущему в прихожую. Дувший с моря прохладный ветерок принёс Сольоле заметное облегчение. Наконец-то он снова чувствовал себя живым.
В приёмной должны были ждать его люди со всем необходимым, чтобы помочь переодеться. Злополучный резиновый костюм клеился к телу, словно липкое желе, и это вынудило его вспомнить о том ужасном белом монстре, что вызывал у него отвращение.
При мысли о скорой возможности сменить одежду, Сольола ускорил шаг.
Прихожая вовсе не была простой комнатой. Это помещение было предназначено для использования служителями более высоких чинов, многие из которых были вынуждены иметь связи с организацией. Взамен на содействие, те получили целый ряд преимуществ, и весьма выгодных. В сравнении с такими условиями, контроль над азартным бизнесом даже рядом не стоял.
Внутренности комнаты были обставлены немногочисленной мебелью: стол и довольно простая на вид кровать. Можно сказать, что такой заурядный интерьер являлся отражением характера предстоятеля церкви. Только самое нужное.
Подчинённых на месте не оказалось. Мнение Сольолы на этот счёт было таково: «Тупые засранцы! Вечно они отлынивают от обязанностей!».
Так или иначе, а переодеться ему нужно было прямо здесь и сейчас. Всё остальное — потом. Сольола разделся и скинул мокрую одежду на пол, затем бегло осмотрел себя и решил, что не заразился.
— Порядок! — воскликнул старик с облегчением, и заодно похлопал себя со всех сторон, чтобы убедиться, не пропустил ли он чего.
«Ну-с, прощай, Венеция!», — проговорил про себя мужчина. Поскольку Сольола успешно выполнил личный приказ Босса, то был уверен, что в будущем его непременно повысят.
Ему всегда хотелось расстаться с этим городом, где у него сохранилась масса неприятных воспоминаний, и переехать в другое место. Куда-нибудь туда, где дела пошли бы ещё лучше, это точно. В Турин, например. Или в Милан. Для таких лиц организации, как он, даже в Триесте было чем заняться. Поселиться в Риме, однако, представлялось маловозможным. И всё же, если у него получится оказаться в столице... На этой мысли Сольоле захотелось расхохотаться от удовольствия.
В одном грязном переулке плакал маленький мальчик.
Должно быть, его избили. Лицо было в синяках, а на колене виднелся сильный порез, из которого обильно вытекала кровь.
Этим мальчиком был Сольола.
Тот снова вспомнил о трудных годах своего детства, когда каждый день ему приходилось страдать от оскорблений и издевательств. Он никогда не забывал, что ему пришлось пережить.
«Когда-нибудь я покажу этим уродам, кто я такой! И тогда они все встанут на колени!».
Лишь от одной такой фантазии, что в один день хулиганы будут лежать распростёртыми перед ним, он был готов стерпеть все неудобства.
«Пока что я могу только мечтать об этом, но однажды... Однажды я стану...».
Именно это дало ему стимул достичь того положения, которое он теперь занимал.
Ради осуществления своей цели он вступил в мафию. Если кто-то вставал на его пути к власти, то Сольола, ни минуты не сомневаясь, убирал его. Иной раз, ради тех же прихотей, случалось и самому попачкать руки, но мужчина не жалел ни о чём. Испытание стрелой было ещё одним шагом к его признанию.
«Однажды я стану лидером. Только тогда, когда с вершины я увижу мир у своих ног, я почувствую себя вознаграждённым за все тягости, которые мне пришлось перенести».
Он искренне верил, что так и будет.
Наконец настал тот долгожданный момент. Осознание этого заставило Сольолу снова передёрнуться от накатившего приступа смеха.
Конечно, настоящей вершины он так и не достиг, но ему удалось завладеть и властью, и деньгами в таком количестве, на какое он даже не рассчитывал. Ему больше не надо торчать в Венеции. И больше нет нужды терроризировать своих безмозглых приспешников. В скором времени он сможет уйти со сцены, купить виллу на берегу Средиземного моря и спокойно прожить остаток своих дней.
«Вечером, дома, открою бутылочку чего-нибудь покрепче и хорошенько отпраздную это событие», — радостно предвкушал Сольола, сбрасывая с себя спортивный костюм, который он носил под резиновым комбинезоном. Старик уже собирался схватить с кровати приготовленную для него одежду, когда его рука внезапно остановилась.
На аккуратно сложенном костюме было что-то чёрное.
Паук.
Чёрный паук, размером примерно с зажигалку.
Тот безмятежно бродил по его одежде, перебирая всеми восемью волосатыми лапами.
— Кто впустил сюда эту мерзкую тварь?! Оно же портит мой костюм!
Сольола обвёл взглядом комнату, но никого не увидел. Чёрт бы побрал этих холуев.
— Эй! Как это может быть, что здесь никого нет?! — в итоге крикнул он, кидая ненавистные взгляды на паука.
На пороге появились двое мужчин.
— Что такое? — спросил тот, что был помладше. — Кучка никчёмных бездельников! Посмотри на мой костюм! Ты что, не видишь, какой огромный паук сидит на нём?! Бесполезные говнюки! Я тут был на седьмом небе от счастья, а вы всё испор...
Когда Сольола повернулся к ним и увидел их лица, слова сами застряли у него в горле. Джорно и Буччеллати.
Он же видел, как их растерзал тот чудовищный кролик. Так почему они сейчас стоят здесь, живые и невредимые?
— По-моему, тут нет ничего удивительного, — сказал Буччеллати с серьёзным выражением лица.
— Как?! Мой план был идеален! Как вы пережили вирус?!
Оба парня переглянулись и расплылись в улыбках.
— Ничто не идеально, — ответил на вопрос Буччеллати и сделал шаг ближе к Сольоле.
— Ты собирался убить нас с помощью вируса Purple Haze, но всё пошло не совсем так, как задумывалось. Ну, до тех пор, пока не возникла идея усилить его способность за счёт той девушки, план был неплохим, однако...
Джорно выждал паузу и продолжил:
— Фуго, наверно, забыл сказать тебе одну важную вещь.
— Вещь?.. Какую вещь?!
— На меня, — отвечал Джорно, — вирус Purple Haze не действует.
— Что?!
Застигнутый врасплох, Сольола ничего больше не сказал.
Однажды Джорно уже довелось иметь дело с вирусом Purple Haze, когда он и его товарищи отправились в руины города Помпеи, чтобы добыть ключ, необходимый для входа в черепаху. Это случилось недалеко от места, именуемого Дом Трагического поэта.
Иллюзо, один из предателей Passione, дожидался удобного момента, чтобы напасть на них. Его станд, Man in the Mirror, своей способностью перемещаться между реальным миром и миром зеркал, доставил им немало неприятностей. Войти в это сюрреалистическое пространство могли только объекты или люди, “уполномоченные” самим Иллюзо. Угодив в его ловушку, Фуго, Аббаккьо и Джорно оказались разлучены друг с другом и, что ещё хуже, со своими стандами.
Находясь в удалении от своего владельца, Purple Haze вышел из-под контроля и начал распространять вирус, атакуя всё, что попадалось ему на глаза; не различая, кто друг, а кто враг. Чтобы избежать опасности, Иллюзо скрылся внутри зеркала.
Тогда, в свою очередь, Джорно добровольно заразился сам и обманом заставил врага войти с ним в контакт. Иллюзо был вынужден вернуться обратно в реальный мир, где его, однако, ждал сюрприз в виде встречи с Purple Haze.
Спросите, как Джорно удалось выжить? Когда юноша заразил себя вирусом, он также использовал способность своего Gold Experience, превратив один из кирпичей в живую змею. Появившись на свет в таких условиях, та оказалась невосприимчивой к заражению, вследствие того, что вирус стал частью её метаболизма. Всё, что оставалось сделать — это создать из её крови сыворотку, способную победить смертельно опасную болезнь. Таким образом, в результате Джорно в буквальном смысле сделал себе прививку. Благодаря расчётливости своих действий, он сумел не только спасти свою жизнь, но и успешно завершить задание.
Естественно, Сольола этого не знал. Старик считал само собой разумеющимся то, что Purple Haze был известен как станд, облечённый непобедимым вирусом. Он и представить себе не мог, что существует кто-то, кто способен пересилить такую способность.
— Вирус не может причинить мне вред. У меня есть антитела. Видно, Фуго учёл это, когда согласился принять участие в вашем плане.
Сольола, казалось, забыл, как дышать.
«Почему так? Я же умнее этих сопляков. Я умнее их всех вместе взятых! Как это возможно?!».
— В действительности Фуго оставался в положении, которое не только позволяло ему не предавать организацию, но также давало возможность не предавать и нас.
Буччеллати сделал жест головой, как бы говоря, что согласен с Джорно, и затем добавил:
— По всей видимости, ты был очень неприятен ему. Фуго не предавал ни нас, ни организацию. Он предал тебя!
Его последние слова ударили Сольолу, словно камнем по голове.
«Предал? Меня, получается? Это-то отродье?», — спросил он себя, посмотрев на свои руки.
«Всё так хорошо шло... всё...».
Сольола перевёл взгляд на парней и в ярости воскликнул:
— Не смейте думать, будто выиграли эту игру!
Старик положил левую руку себе на грудь, а правой слегка дотронулся до чего-то. Мгновение спустя он исчез, и вместо него оказалась стоячая кровать.
Та угрожающе закачалась — Джорно и Буччеллати прыгнули в разные стороны, чтобы увернуться от неё.
— Что за?!..
Кровать с грохотом упала на пол, показав за собой надменно улыбающегося Сольолу, присевшего на землю. Похоже, его былое удивление сменилось полнейшей самоуверенностью.
— Я признаю, что мой план провалился, — прошипел он с усмешкой, отчего морщины на его лице выглядели более зловещими, — но я не настолько глуп, чтобы позволить прикончить себя каким-то мелким паршивцам!
Закончив свою речь, Сольола тут же исчез снова.
— Какого чёрта происходит? — лихорадочно оглядываясь в поисках врага, крикнул Буччеллати. Джорно поспешил к тому месту, где только что стоял Сольола, и принялся внимательно осматривать пол.
— Он внизу! Он, должно быть, уже внизу, Буччеллати! — сделал неожиданный вывод Джорно. Прежде чем он успел закончить фразу, Буччеллати бегом выскочил за дверь. Джорно так же быстро последовал за ним.
— Эта сволочь умеет менять положение предметов! — Джорно крикнул вдогонку бежавшему со всех ног Буччеллати.
— В канале он поменял полистирол с минами! Да, так и есть! — согласился Буччеллати, не сбавляя скорости. — Значит, попытка поймать врага, пока мы находимся в его поле зрения, лишь даёт ему больше шансов сбежать от нас, — сказав это, молодой человек остановился.
— Мерзкие сукины дети! Будь они прокляты!
Озвучив целую тираду из оскорблений, Сольола Лопес устремился к выходу в задней части базилики.
Когда он использовал на себе способность своего Joy Division, то переместил себя в пространстве и тем самым смог выбраться из сложившейся ситуации.
Старик часто прибегал к такому приёму, когда был мелким уличным хулиганом. Он и не подозревал, что придётся воспользоваться им снова.
«Чёрт! Я потерпел неудачу самым жалким образом! Но я не собираюсь умирать здесь, от их рук! Сейчас важно сбежать куда-нибудь в безопасное место!».
Миновав несколько крытых галерей, Сольола продолжал идти к задней части церкви. Лицо его было сплошь покрыто прозрачными бисеринками пота.
«Я слишком стар для бега на длинные дистанции!», — думал он. Наконец остановившись, Сольола тяжело вздохнул.
«Осталось чуть-чуть. В конце коридора есть выход!».
Хотя он и не считал себя в безопасности, расстояние, которое он установил между собой и врагом, должно было быть достаточным.Придя к этому заключению, старик обратил взор в конец коридора и увидел, как перед широко открытой входной дверью стоял неизвестный мужчина.
Быть может, это ждал один из его подчинённых? Нет. Ничего подобного.
У выхода стоял Миста, член группы Буччеллати.
Его грозное обличье хорошо запомнилось Сольоле, когда он, по случаю возникшей потребности, просматривал досье на парня. Сейчас тот казался ещё более устрашающим, чем прежде.
«Между молотом и наковальней...», — подумал Сольола.
В следующую секунду он услышал свист пули, пролетевшей рядом с его левым ухом.
— Ч-что?!..
Сольола невольно приложил руку к голове и почувствовал, как пульсирующая боль отдаёт в эту область.
— Сперва нужно представиться! — воскликнул Миста, снова направляя на него пистолет. Второй выстрел, затем третий. Пули, шипя, несколько раз пронеслись в опасной близости от лица Сольолы.
«А ты достань меня!», — сказал про себя Сольола, бросившись к стене и готовясь использовать свою способность.
— Давай, Буччеллати!
— Что?!
Сольола, очевидно, почуяв неладное, на мгновение заколебался. И тут произошло следующее.
— Sticky Fingers!
Под ногами старика открылась странная брешь. Это Буччеллати, который до этого момента прятался под землёй, приказал своему станду создать дыру в полу.
Сольола потерял равновесие и уже собирался упасть в яму, когда заметил какую-то верёвку, болтавшуюся прямо у него над головой.
«Если я ухвачусь за неё...».
Мужчина собрал все свои силы и прыгнул вверх. На миг ему показалось, что верёвка сама протянулась к его руке.
Всё это, однако, не было обманом зрения. То, что он поначалу принял за верёвку, на деле оказалось зелёной веткой вьющегося растения. Его сотворил Gold Experience Джорно.
Сольола глазом моргнуть не успел, как растение схватило его за руку, и, извиваясь словно щупальце, начало обвиваться вокруг него. Длинные стебли крепко стискивали дряхлое тело в своих объятиях. Старик посмотрел вниз. Дыра в полу, похожая на чей-то застывший разинутый рот, ждала, когда он сорвётся в эту пропасть.
«Я в ловушке!».
Он с ужасом осознал, что вот так, вися в воздухе, не сможет с помощью Joy Division заменить эту лозу на что-то другое.
В то время как Сольола горько сожалел о своей безрассудности, растение продолжало расти. Сначала — вдоль его спины, затем — вокруг шеи. В результате оно полностью закрыло его лицо.
Но это ещё не всё. Проросшие зелёные бутоны стали набухать, после чего, лопнув, раскрылись и расцвели нежными цветочками, которые в ту же секунду начали стремительно увядать, один за другим...
Лоза двигалась и росла с аномальной скоростью, прямо как в тех документалках, в которых для подобного эффекта используют режим покадровой съёмки. В конце концов рука пожилого мужчины издала противный звук сломанных костей.
— Мне не нравится то, как вы впутываете в свои дела невинных людей. Совсем не нравится. Я не против узнать, как вообще ты бы собирался платить по счетам, однако... — сказал появившийся из ниоткуда Буччеллати. Миста и Джорно стояли рядом с ним.
Сольола хотел просить пощады, но растение слишком сильно сжимало его горло, и поэтому его мольбы превратились в нелепое бульканье.
Старик заметил, как Буччеллати указал на него пальцем. При виде фигуры, появившейся за спиной у парня, он вдруг побледнел.
В тот момент Сольола всем сердцем желал лишь об одном — лучше бы он никогда не становился обладателем станда.
Когда он увидел Sticky Fingers, то сразу понял, какая судьба ему уготована.
Такое будущее иначе как погибелью не назовёшь.
От всех этих мыслей он почувствовал, как к горлу подступает неописуемый ужас.
«Если б только я никогда не стал обладателем станда... Если бы я не был им...», — мучительно размышлял Сольола, бесконечно повторяя про себя эту фразу.
И тут в нём что-то вспыхнуло. Незримое пламя, искры которого разлетались по всему телу, возникло внутри него.
«Нет! Именно потому, что я обладатель станда, возможно, я смогу выжить!».
— Joy Division!
Сольола с удивительной для его почтенных лет живостью призвал свой станд. Такую пугающую силу человек способен проявить только перед лицом смерти.
Его руки, освобождённые от былого плена, протянулись к Буччеллати.
— Если я смогу поменяться с ним... Если мне удастся это сделать... Нгхрллллл...
В тот самый миг, когда рука Joy Division уже собиралась коснуться Буччеллати, послышался звук, который эхо тут же разнесло по всему коридору. Резкий, будто что-то рассекло воздух.
Это случилось за долю секунды. Кулак Sticky Fingers оказался настолько быстрым, что даже Сольола не смог его увидеть.
Первый удар пришёлся ему в правый глаз.
Затем прилетел второй, третий, четвёртый... Серия молниеносных ударов обрушилась на Сольолу. Уследить за такими движениями невооружённым взглядом было попросту невозможно. Мужчина даже не успел осознать, как его лицо превратилось в сплошное месиво из плоти и крови.
— Ариведерчи, — ровным тоном сказал Буччеллати, и закричал:
Sticky Fingers продолжил осыпать его шквалом кулачных ударов.
Старик, не в силах воспользоваться своей способностью, страдальчески болтался в воздухе из стороны в сторону, словно боксёрская груша.
Пронзительный вопль Сольолы Лопеса длился недолго.
В эту же самую минуту гондола покинула набережную Рива дельи Скьявони. На борту был мальчик со светлыми волосами.
На носу лодки горела маленькая лампа, освещавшая всё ещё чёрное в ночи море.
С одного из балконов собора Джорно и Буччеллати провожали его взглядами.
Издалека этот огонёк выглядел несчастно одиноким.
— Addio, Паннакотта Фуго, — тихо проговорил Джорно. Огонёк тем временем уже начал сливаться с темнотой.