2

Что же это было?

Кто он такой?

В памяти то и дело всплывали захватывающий дух выстрел и глубокие тёмные глаза Со.

Можно было бы поискать в интернете, но он не нашёл слов, чтобы сформулировать запрос в поисковике. У кюдодзё «Ята-но Мори» не было веб-сайта, его упоминание удалось найти только в списке кюдодзё префектуры. Да и согласно закону «О защите персональных данных» они всё равно не смогли бы опубликовать списки своих членов.

Ему следовало в тот раз хотя бы спросить имя этого человека. Но что бы он стал делать, даже узнав его?

Минато направлялся к выходу из школы. На улице ещё было светло, и до него доносился гул голосов — ученики разбредались по своим клубам. Когда он прищурился на ещё далёкий закат, ветер утих.

И тут он снова почувствовал, как сзади на его плечи кто-то навалился. Даже не нужно было проверять, кто именно.

— …Рёхэй.

— Здорово, Минато. Чего завис тут?

— Ты вообще понимаешь, как вымахал? Тяжело же.

— Сорян, я по привычке.

Пусть он и извинился, но его рука так и осталась на месте, пока другой он беззаботно махал проходящим мимо ребятам.

Рёхэй ещё с младшей школы обожал обнимать людей за плечи. Минато не любил, когда к нему липнут, но, видя улыбку Рёхэя, не мог его оттолкнуть и всё терпел.

Даже когда Минато и Сэйя ссорились, Рёхэй вставал между ними, обнимал обоих за плечи и со слезами на глазах заявлял: «Мне так грустно, когда вы ругаетесь», из-за чего злиться дальше было просто невозможно. Такое случалось не раз.

Вспомнив это чувство, Минато почувствовал неладное.

— Ещё слишком рано, чтобы идти домой, да? Погнали вместе на собрание клуба кюдо.

Ответ был мгновенным:

— Нет.

— Да ладно тебе, хотя бы послушаешь. Томи-сэнсэй не может стрелять из-за больной спины, так что я слышал, что показательным выступлением займётся Сэйя.

— Рёхэй, он подкупил тебя?

— Это не подкуп! Но он попросил передать тебе, что если ты не придёшь сегодня, то он больше никогда не позволит тебе увидеть какого-то Медведя. У них там что, медведя завели? Обалдеть.

«Не-е-ет, тут не восхищаться надо», — мысленно простонал Минато.

— Для меня Сэйя — это мудрец, а ты, Минато, — герой. У тебя ведь тоже есть своя героическая сага, верно? Помнишь ту экскурсию в детском саду?

— Экскурсию? А, это когда на руку шершень сел, а я его не смахнул и так и шёл дальше? Но это же ерунда. Воспитательница нам сто раз повторяла, что если подлетит шершень, нельзя махать руками или пытаться его убить.

— Не эта! Ты тогда голыми руками поймал рака, к которому я даже прикоснуться боялся. Я как увидел, сразу подумал: «Вот это крутой пацан!»

Минато совсем сник, а руки его бессильно повисли.

— Послушай. Мы больше не детсадовцы или ученики младшей школы.

— Ну и в чём же разница со старшей школой? — пронзил его невинным взглядом Рёхэй.

Минато — единственный ребёнок в семье, но сейчас у него было ощущение, будто его озорной младший братишка, всегда ходивший за ним хвостиком, внезапно повзрослел.

— На самом деле, когда мы учились во втором классе средней школы, я случайно увидел, как ты стреляешь из лука. Я видел, как твои стрелы одна за другой поражают мишень, и был просто в восторге. И захотел стрелять так же. Захотел заниматься кюдо вместе с тобой и Сэйей… Ты сказал, что занят домашними делами, и я отступил. Но если мы поможем тебе, то у нас всё получится, разве нет? Мы проделали такой долгий путь, чтобы увидеть друг друга… Давай хотя бы выслушаем приветственную речь в клубе. А решать будешь уже потом.

— Рёхэй, я…

— Я просто хочу заниматься кюдо вместе с Минато… Нельзя?

Минато словно взаправду видел, как на макушке Рёхэя поникли собачьи уши.

И всё же он с самого детства совершенно не умел отказывать тем, кто младше или ведёт себя как младший.

— …Хорошо. Просто послушаю.

Лицо Рёхэя прояснилось.

Минато всё ещё не устраивало вмешательство Сэйи, но этому взгляду он не мог отказать. Осознавая собственную слабохарактерность, Минато обречённо повесил голову.

В это время Сэйя и Томи-сэнсэй, опередив остальных, направлялись на стрельбище.

Кюдодзё старшей школы Кадзэмай располагалось в неприметном уголке школьного двора. Оно было предназначено для кинтэки — соревнований на короткие дистанции. Расстояние для стрельбы составляло двадцать восемь метров, и пространство здесь было достаточно большим для того, чтобы шесть человек могли стрелять одновременно. Несмотря на то, что им давно не пользовались, кюдодзё было ухоженным — всё благодаря Томи-сэнсэю, который во время весенних каникул нанял себе пожилых помощников для масштабной уборки.

Сэйя провёл рукой по табличке недавно возрождённого «Клуба кюдо старшей школы Кадзэмай».

При входе в сядзё сначала кланяются, а затем продвигаются к камидза и кланяются ещё дважды. В кюдодзё строго запрещено ходить босиком по той же причине, по которой невежливо заходить босиком в чужой дом[✱]По кюдодзё обычно перемещаются в белых таби — японских носках высотой до лодыжки с отделённым большим пальцем. Обувь при этом обычно запрещена.
Остальные виды таби, а также поношенные, грязные и дырявые таби приравниваются к босым ногам.
В целом мнения разнятся, но если верить японским форумам, то стрелки воспринимают кюдо в том числе как важный синтоистский ритуал, и кюдодзё, где живут боги, для них священно. Белый цвет таби связывают с чистотой, босые же ноги пачкают сядзё. Более того, некоторые лучники считают невежливым одеваться неряшливо «перед богами».
С практической точки зрения также подмечают, что если ходить босиком, то становится сложно выполнять классическую скользящую ходьбу при подготовке к выстрелу.
Этим кюдо отличается среди прочих японских боевых искусств, потому что в кэндо, карате и прочих предпочитают заниматься босиком, чтобы не поскользнуться..

Первый шаг в подготовке стрельбища — налить воды на адзути[✱]Адзути — земляная и песчаная насыпь глубиной не менее 1-1,5 метра и высотой 1,3-1,8 метра, с углом наклона 58-60°. Там расположены мишени. и установить мишени так, чтобы их центр находился на высоте в двадцать семь сантиметров от земли. Используется касумимато — мишень диаметром в тридцать шесть сантиметров с нарисованными на ней концентрическими чёрными линиями.

Следующий шаг — подготовка оборудования для кюдо. Стрелы нужно положить в ящик для стрел, ятатэ, а тетиву натянуть на луки.

Высота ха — это расстояние между рукоятью лука и тетивой, которое должно составлять около пятнадцати сантиметров. Существуют специальные инструменты для измерения высоты, но Сэйя делает это просто жестом «палец вверх».

Затем тетиву натирают с помощью магусунэ. Внутри этой маленькой подушечки-варадзи, сплетённой из конопляных нитей, находится кусунэ — вываренная смесь сосновой смолы и масла. От трения она плавится, распространяясь по тетиве и тем самым предотвращая «распушение» нити.

Пусть «тэгусунэ» в пословице «тэгусунэ о-хику» и значит «применять кусунэ к луку» или «наносить кусунэ на руку лучника», однако сейчас применение кусунэ отличается. Раньше он наносился не только на тетиву, но и на руку, чтобы предотвратить скольжение лука. Это позволяло стрелку быть наготове, чтобы в любой момент начать быструю стрельбу. Из-за этого со времён войн это выражение применяется в значении «хорошо подготовиться и ждать удобного случая».

После подготовки оборудования, наконец, приходит время переодеться. Неаккуратная стрельба сразу после натягивания тетивы может привести к повреждению лука, поэтому нужно было дать ему время.

Увидев, как Сэйя направился к макиваре[✱]Макивара — мишень из пучка соломы, используемая для тренировок стрельбы на короткой дистанции., Томи-сэнсэй заговорил:

— Ох, Такэхая-кун, а где твои очки?

— Я обычно ношу очки из-за синдрома сухого глаза, но во время стрельбы надеваю контактные линзы. Однажды я уже зацепил очки тетивой, и их пришлось выбрасывать.

— Разбить очки и правда страшно. Но тебе не кажется милым, когда человек, обычно носящий очки, снимает их и становится беззащитным?

— Я сейчас всё вижу, знаете ли. Я не просто не беззащитен, я в полной боевой готовности.

— Как пугающе.

— Спасибо, что пригласили меня в клуб кюдо, Томи-сэнсэй. Давайте убедимся, что преуспели в нашей миссии.

— Рассчитываю на тебя, фуо-хо-хо, — рассмеялся Томи-сэнсэй.

Для Сэйи Томи-сэнсэй оказался счастливым просчётом. Ещё до экзаменов он узнал, что в этой школе клуб кюдо находится на грани закрытия — о чём, вероятно, знал и Минато. Поэтому Сэйя и собирался возродить клуб кюдо собственными руками.

Ему определённо дул попутный ветер.

Ради того, чтобы вновь стоять на том самом месте...

Сэйя воодушевлял себя мыслью, что невидимая сила толкает его в спину.

В этот день должно было состояться ознакомительное занятие под названием «Введение в кюдо», и люди постепенно начали собираться. Всего было, наверное, два-три десятка парней и девушек. Ребята, очевидно, искали не только знакомства с клубной деятельностью.

— Девчонки в кюдо чертовски хороши, да?

— Это точно.

Однако их амбиции были быстро разрушены появлением привлекательного парня.

— Я опозда-а-ал. Спасибочки за подготовку!

Услышав от группы девушек дружное «Нанао-кун!», он махнул им рукой со сложенным знаком «виктория» и обменялся с ними непонятным приветствием: «Мэр-ха-а-а!»

Это был юноша со слегка вьющимися светлыми волосами, от которого словно исходило сияние. К колчану в его руках был прицеплен брелок-пародия на известную пословицу: только вместо бисера перед свиньями там красовался жемчуг перед лягушкой.

Сэйя отложил лук и позвал парня:

— Кисараги Нанао-кун, верно? Я Такэхая Сэйя, буду сегодня работать вместе с тобой. Какая интересная лягушка на колчане.

— Миленько, да? Я как-то обмолвился, что собираю вещи с лягушками, так девчонки мне надарили. У меня теперь вся комната ими забита. О, и можешь называть меня просто Нанао.

— Тогда и ты зови меня Сэйя. Кстати, что за «мэрха»?

— Сокращение от «мэрхаба». Приветствие по-турецки.

«Почему именно по-турецки?» — не понял Сэйя, но решил пропустить это мимо ушей. Наверное, именно из-за таких причуд Нанао и пользовался популярностью у девушек. Такой тип парней редко встретишь среди тех, кто занимается кюдо.

Пока Сэйя был занят луком и наконечниками стрел, появился ещё один человек, который не слишком вписывался в атмосферу кюдодзё.

Это был юноша со здоровым, загорелым цветом кожи. Возможно, из-за его острого взгляда он выглядел более диким и неприступным на фоне энергичного спортивного парня. Девушки, окружавшие Нанао, быстро расступились.

— Нанао, не стой в дверях. Заходи уже внутрь.

— Э-э, Каттян такой нетерпеливый!

— Прекрати называть меня Каттяном.

— Но Каттян — это Каттян, так ведь? Я уж не смогу называть тебя по-другому.

— Оказаться с тобой в одной старшей школе, да ещё и в одном клубе — это просто кошмар.

— Почему бы тогда не пойти в футбольный клуб? В день церемонии поступления это ведь про тебя спрашивали футболисты, на какой позиции ты раньше играл.

— Какой ещё футбол? Я предан только луку. Я не такой, как ты, начавший заниматься кюдо только ради того, чтобы носить хакама.

— Но я ведь круто выгляжу в хакама! Но, разумеется, я больше, чем просто красивая мордашка. Сегодня я должен показать девушкам, насколько я хорош. Так что тебе тоже лучше постараться, Каттян.

— От кого-кого, а от тебя мне это слышать точно не хочется.

Возможно, заметив замешательство Сэйи, Нанао решил представить спутника:

— Это Оноги Кайто, мой двоюродный брат.

— Оноги-кун, я Такэхая. Рад знакомству.

— …Кажется, я видел тебя на каких-то соревнованиях. Из какой ты средней школы?

— Вот как? Это частная школа, которая довольно далеко отсюда. Не думаю, что ты узнаешь, если я скажу название. В любом случае, нам уже пора начинать, так что вы двое идите и переоденьтесь. А я пока натяну тетиву на ваши луки.

Кайто хотел было что-то сказать, но в итоге доверил своё снаряжение Сэйе и направился в заднюю зону кюдодзё.

Первое ознакомительное занятие по кюдо началось.

Сэйя, заметив среди собравшихся Минато и Рёхэя, тихо пробормотал: «Рёхэй, отличная работа».

Томи-сэнсэй прочистил горло.

— Ребята, присаживайтесь поудобнее, не стесняйтесь. Я рад, что вы все здесь. Оказывается, я популярен. Это даже смущает!

— Давайте обойдёмся без банальных вступлений и перейдём ближе к делу, — раздался чей-то голос, вызвав смешки в зале.

— Тогда, прежде всего, я хотел бы попросить вас об одолжении. Кюдо — это боевое искусство. Поэтому не забывайте о правильном приветствии. И вот что самое главное: наложив стрелу на лук, ни в коем случае, даже в шутку, не направляйте его на людей. Даже если вы не собираетесь стрелять, сорвавшаяся стрела приведёт к серьёзному несчастному случаю. Никогда не натягивайте лук, не установив стрелу, для стрельбы вхолостую, поскольку это тоже опасно из-за возможности порвать тетиву. Обязательно следуйте этим правилам.

Затем последовало скандирование «Райки Сяги» и «Сяхо Кун», вывешенных справа от судейского места. Первая — это надпись, которая в основном объясняет философию кюдо: «При стрельбе из лука все движения — наступление и отступление, повороты и развороты — должны неукоснительно соответствовать правилам благопристойности. Когда внутренние помыслы стрелка чисты и праведны, а осанка его пряма, лишь тогда он способен держать лук и стрелу твёрдо и уверенно». Последнее — это набор посмертных наставлений, в основном по искусству стрельбы из лука, написанных Дзюнсэем Ёсими и начинающихся следующими словами: «В искусстве стрельбы из лука важнее всего стрелять не силой самого лука, а силой своих костей».

— Ты знаешь, что это значит, сынок? — спросил Томи-сэнсэй ученика в первом ряду.

— Нет, ни слова не понял.

— Я тоже сначала не понимал, о чём там говорится. Но если продолжишь тренировки, однажды осознаешь: «А-а, так вот о чём там говорилось». Так что можешь с нетерпением ждать этого момента.

— Хорошо.

— А ещё это отличная дыхательная гимнастика. Читая вслух, вы непрерывно выдыхаете, что стимулирует парасимпатическую нервную систему и помогает снять напряжение. Для лучника самое важное — спокойствие духа. Вы постигаете суть кюдо и одновременно тренируете дыхание — убиваете двух зайцев одним выстрелом, верно?

— Поня-я-ятно… — раздались слившиеся воедино голоса.

Это были Рёхэй и Нанао. Нанао как-то незаметно оказался рядом с Рёхэем, и теперь они, переглядываясь, тихонько хихикали, пока сидевшие по обе стороны от них Минато и Кайто застыли с каменными и угрюмыми лицами, будто суровые буддийские идолы.

Томи-сэнсэй поднял свой лук.

— Есть три основных инструмента, необходимых для кюдо. Лук, стрелы и югакэ. Это перчатка из оленьей кожи для защиты рук, и большинство учеников используют перчатки с тремя пальцами. Прежде всего, давайте посмотрим на саму технику стрельбы. Командные соревнования проводятся с участием трёх или пяти участников. Сегодня будут участвовать трое.

Когда Сэйя, Кайто и Нанао сели, внезапно зашёл человек, и, извинившись, сообщил, что по громкой связи Нанао вызывали в учительскую.

— Серьёзно? Интересно, что я натворил. Извините, Томи-сэнсэй, но я отойду на минутку. Если хотите, пусть кто-нибудь другой выступит за меня.

— Эх, если Нанао-куна не будет, то я, пожалуй, лучше пойду домой… — услышал Томи-сэнсэй шёпот среди девушек.

— Ну, здесь был ещё один человек с опытом. Более того, весьма симпатичный. Нарумия-кун, не мог бы ты сделать пару выстрелов, не переодеваясь в хакама?

Повисла непродолжительная пауза, после которой Минато громко выкрикнул: «Что?!»

— Не могу, — отрезал он, когда пришёл в себя. — Я не держал лук больше полугода.

— Мы просто покажем, как это делается. Инвентарь у тебя будет чужой, так что все прекрасно понимают, что ты можешь промахнуться. Вы ведь хотите посмотреть, как он стреляет, правда?

Зал дружно зааплодировал, загнав Минато в ситуацию, когда отказаться было уже неловко.

Пока Минато готовился, остальным разрешили потрогать инвентарь, и Томи-сэнсэй увёл зрителей к стене.

Кайто взял стрелу и подошёл к Минато.

— Будет плохо, если ты зацепишься пуговицами за тетиву. Возьми мунэатэ[✱]Мунэатэ — нагрудник, который защищает грудь от случайного удара тетивой. Зачастую носится девушками, или в случае, если лучник одет в повседневную одежду, детали которой могут зацепиться при стрельбе. или переоденься. Сколько весил твой лук? И вытяни левую руку для измерения ядзуки[✱]Ядзука — длина стрелы, соответствующая физическому телосложению человека. Измеряется от центра тела до кончика среднего пальца левой руки в горизонтальном положении., подберём тебе нужный размер.

— Погоди, погоди минутку! Я не говорил ничего о том, что буду стрелять. Точно, Рёхэй ведь тоже стрелял на уроках в средней школе!

— От стрельбы на уроках толку мало, это слишком рискованно. Томи-сэнсэй же сказал, что промазать в твоей ситуации — абсолютно нормально, и всем плевать на твоё мастерство.

— Дело не в этом, дело совсем не в этом...

— Да что ты заладил, бесишь. Тебя попросили, так возьми и сделай. Тебе как лучнику самому не стыдно?

Минато потерял дар речи, услышав слово «лучник».

Кайто воспринял его молчание за одобрение и проверил длину стрелы, начиная от основания шеи Минато. Если стрела окажется слишком короткой, при натяжении она может соскользнуть внутрь лука, что приведёт к её срыву.

Сэйя встал рядом с Минато.

— Давай для начала сделаем пробный выстрел в макивару. Если почувствуешь, что не можешь, то мы откажемся от этой затеи. Югакэ можно взять из клубных запасов. Тебе нужно?

— …С этим порядок.

— Хорошо. Сейчас нет времени идти в класс, я одолжу тебе свою спортивную форму.

Минато переоделся в футболку и достал из сумки мешочек на шнурке с узором в виде стрекоз. Внутри лежала поношенная югакэ. В тот день, когда Сэйя сказал про «нечто ценное», что Минато носит с собой, он имел в виду именно её.

Многие думают, что при стрельбе натяжение тетивы происходит за счёт того, что стрелок зажимает хвостовик стрелы пальцами, но на самом деле это не так — он цепляет её большим пальцем. Минато использует трёхпальцевую югакэ катабуси, а выемка у основания большого пальца, куда цепляется тетива, называется цурумакура. Расположение и форма этой канавки слегка различаются у каждой перчатки, поэтому стрелять в непривычной югакэ крайне неудобно. Есть даже поговорка «какэгаэ но най», которая означает «незаменимость». Она происходит из кюдо, а под «какэ» подразумевается югакэ.

Минато надел ситагакэ, внутреннюю перчатку, и какэ, после чего нанёс немного порошка против скольжения на средний палец и сжал его.

Когда он встал перед макиварой, его сердце забилось как сумасшедшее. Хоть он и не пропускал силовые тренировки и занятия с резиновым луком, настоящий лук он держал в руках впервые за долгое время. Внутри росла тревога: помнит ли он правильные движения? Однако тело двигалось само собой, и не успел он опомниться, как уже заложил стрелу.

Он начал выполнять цикл движений, осторожно и плавно натягивая лук. Достигнув фазы полного натяжения — кай — Минато начал считать про себя: «Один, два, три, четыре, пять…»

Стрела сорвалась с пальцев Минато и вонзилась прямо в центр макивары.

Когда он опустил свой лук, к нему подошёл Томи-сэнсэй.

— Ого, какая у тебя прекрасная стойка. Кажется, всё в порядке.

Минато плотно сжал губы и вытащил стрелу из макивары. Пока он тяжело дышал, Сэйя, наблюдавший за ним с небольшого расстояния, с облегчением выдохнул.

Как только приготовления были завершены, они выстроились у входа в сядзё в таком порядке: Сэйя, Минато, Кайто. Начался выход на позицию.

Поклонившись, они двинулись вперёд скользящим шагом и повернулись к своим мишеням, после чего сели и вновь отвесили неглубокий поклон. Стартовая позиция, на которой они находились, называлась хондза. Поднявшись, они прошли к линии для стрельбы — сяй — и вновь сели. Этот метод стрельбы, при котором цикл её движений начинается из положения сидя, называется дзася, а если всё выполняется стоя от начала и до конца — рися.

Пока они втроём синхронно накладывали свои стрелы, Томи-сэнсэй начал комментировать:

— Как видите, у каждого из них в руках по две стрелы. Они называются хитотэ. Сначала выпускается первая стрела, хая, а после — вторая, отоя. Начнём с Такэхаи-куна. Первого лучника называют омаэ.

По команде Сэйя встал, подняв лук со стрелами. Шагнув вперёд, он, одной рукой прижимая к луку стрелу хая, опустил его на левое колено, а правую руку, держащую отоя, положил на бок. По этому сигналу Минато, стоявший вторым, тоже поднялся, в точности повторяя движения Сэйи.

Сэйя подхватил тетиву правой рукой, а левой сжал рукоять лука и снова повернулся лицом к мишени. Подняв обе руки перед собой, он медленно направил острие стрелы в центр мишени.

Момент максимального натяжения лука — это поистине кульминация кюдо. Крестообразная форма, создаваемая луком и лучником, создаёт приятное напряжение не только для самого стрелка, но и для зрителя.

Раз, два, три, четыре, пять...

В яблочко. Со стороны зрителей послышался дружный вздох восхищения.

Восприняв цурунэ Сэйи в качестве сигнала, Минато тоже поднял свой лук. Наконечник стрелы Минато также медленно приближался к центру мишени… По крайней мере, так все думали.

Однако стрела быстро вылетела из руки Минато, не достигнув центра мишени, и упала далеко перед ней. «Перед мишенью» в кюдо означает правую сторону, а «позади» — левую.

Стрела была выпущена с такой скоростью, что застала зрителей врасплох. Люди начали оглядываться друг на друга, словно спрашивая, что это было.

— Видать, разнервничался из-за такого количества красавиц. Но помните: независимо от того, попали вы или нет, важно сохранять спокойное выражение лица. Это вежливость по отношению к другим — не показывать свою радость, гнев или печаль. В отличие от западной стрельбы из лука, в кюдо вы получаете одно очко независимо от того, в какую точку мишени вы попали. Есть только два варианта: попасть или не попасть. Итак, последний лучник — оти.

Кайто должен был поднять лук по сигналу звука тетивы Минато, но в итоге начал действовать только по команде. Он натянул лук и дождался нужного момента, но его стрела тоже миновала цель.

Второй выстрел Сэйи ушёл за мишень. Он выпустил обе стрелы и уже начал отступать, но Минато всё не мог пошевелиться. Он робко поднял лук, но тут ему начало казаться, будто мишень по ту сторону газона надвигается прямо на него. Воздуха не хватало.

«Не отпускай, не отпускай…» — мысленно повторял Минато. Он натянул стрелу наполовину и собирался продолжить, но стрела снова вылетела раньше времени и ударилась об навес высоко над мишенью.

Наконец, когда Кайто поразил мишень, показательная стрельба завершилась с результатом 1:0:1 — два попадания из шести выстрелов.

— В кюдо попасть в цель куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, но именно поэтому радость от меткого выстрела становится в разы сильнее. Я надеюсь, что мы будем учиться этому вместе! Все, кого это заинтересовало, обязательно приходите сюда и завтра.

Когда Томи-сэнсэй отпустил всех, Кайто остался ждать, пока Минато переоденется и соберёт вещи.

— Эй, Нарумия. Это что за выстрелы такие?.. Попадание в навес — это ещё куда ни шло, но какого чёрта так быстро?! Я даже в стойку встать не успел из-за этого.

— Я же с самого начала говорил, что не смогу! Я и сам не собирался отпускать стрелу так рано.

— Чё? Не надо мне тут отговорки придумывать, ты нормально стрелял по макиваре. А стоило перед мишенью встать, как халтурить начал. Тебе самому не стыдно как лучнику?

— …Да, ты прав. Я больше не лучник… Дай пройти, я иду домой.

Отмахнувшись от Кайто, Минато быстрым шагом направился к выходу. Сэйя поспешил следом за ним.

— Минато, ты ведь придёшь завтра? Я буду ждать тебя…

— Не надо меня ждать, я больше не буду заниматься кюдо!

Пока Сэйя смотрел вслед убегающему другу, Томи-сэнсэй пробормотал:

— Такэхая-кун, неужели у него…

— Да. Хаякэ.

Минато вскочил на велосипед и помчался прочь, не глядя по сторонам.

Начался дождь. Крепко сжимая намокшие, скользкие ручки руля, он толкал велосипед, поднимаясь по крутому склону. По блестящему асфальту тянулся шлейф красных отсветов от задних фар, а мимо проносился шум автомобильных шин, разбрызгивающих воду. Завидев тории, он оставил велосипед и вошёл в лес.

Тот самый лучник стоял в кюдодзё «Ята-но Мори» по ту сторону бамбуковой ограды. Чтобы остаться незамеченным, Минато присел на корточки и принялся наблюдать. Возможно, из-за высокой влажности от дождя цурунэ не был таким же кристально чистым, как в прошлый раз, но выстрел, рождённый грациозным, гибким телом, оставался всё таким же прекрасным. Это были абсолютно сбалансированные, в какой-то мере даже раскрепощённые движения, отдающие некой торжественностью.

Казалось, будто он возносит молитву.

«О чём бы молился я сам в такую ночь, когда не видно ни луны, ни звёзд?» — подумал Минато.

Внезапно их взгляды встретились. Впрочем, лучник стоял на возвышении, так что нет ничего удивительного в том, что он его заметил.

Парень сложил пальцы правой руки в знак «виктория» и легко поманил его к себе. Минато не то чтобы собирался отказаться, просто голова совсем уже не соображала, и он лишь отстранённо наблюдал за этим жестом. Тогда парень опустил лук на пол, подошёл к самому краю сядзё и присел на корточки. Он начал зазывать его обеими руками, словно говоря: «Иди сюда, иди ко мне».

Словно…

— Я вам не кошка или собака.

— Ну тогда иди сюда скорее. Видеть в кромешной тьме насквозь промокшего пацана, знаешь ли, жутковато. Отсюда ты похож на привидение.

— Я не хочу пачкать сядзё.

— Да ничего страшного, можно просто вытереть потом. Ты же сам и вытрешь, а?

Он широко усмехнулся — точно так же, как в ту ночь. Минато, насквозь промокший, поднялся на сядзё. Стрелок взял лежавший на полу лук, отошёл и вернулся уже со свёртком в руках.

— Снимай всё и сушись, я одолжу тебе тренировочную форму для новичков. Мужская раздевалка прямо напротив регистратуры. И да, можешь не обращаться ко мне на «вы».

Когда Минато переоделся и вернулся, лучник сидел в углу сядзё. Лужа, которая натекла с юноши, уже была убрана.

— Вот, — протянул ему лучник банку с кофе, на этот раз с рисунком пламени.

Минато обхватил банку обеими руками.

— …Тёплый.

— По ночам холодает. О, точно, у меня же есть кое-что вкусненькое. Будешь?

Минато стало интересно, что же он достанет, а это оказались ояки — клёцки с пастой из красных бобов.

Юноша быстро закинул сладость в рот, запивая консервированным кофе.

Когда Минато допил, лучник принялся регулировать накадзикакэ на тетиве. На этом участке во время стрельбы закрепляется стрела, но выемка в её хвостовике немного шире самой тетивы. Чтобы стрелу было удобнее накладывать, на тетиву наносят клей и наматывают распушённое конопляное волокно, подгоняя до нужной толщины.

— Со не будет из-за сегодняшнего дождя? — пробормотал Минато, вглядываясь в ночное небо.

— Ага. Обязательно позову тебя в следующий раз, когда будет ясно. Ты станешь отличным насестом для него.

— Я тебе не какая-то подставка. Кстати, до скольки здесь открыто?

— Вообще, кюдодзё должно работать до девяти вечера. Но в последнее время, похоже, им пользуются только днём. Если хочешь пострелять, достаёшь ключ из почтового ящика, заходишь и оставляешь деньги на стойке. Пятьдесят иен в час. Говорят, как-то раз сюда даже пробралась парочка, раз по ночам тут никого нет.

— Какой кошмар… устроить такое в священном додзё…

— А ты, похоже, от таких дел совсем далёк. Может, преподать тебе пару уроков?

— Ах ты, старикан извращённый!

Лучник, продолжая ухмыляться, туго затянул накадзикакэ двумя небольшими брусками, называемыми дохо. Минато думал, что тот собирается продолжить стрелять, но вдруг услышал нечто неожиданное:

— Судя по всему, опыт в кюдо у тебя есть, да? Не хочешь выстрелить?

— Э-э, нет, не стоит.

— Да не стесняйся. Разве ты пришёл сюда не потому, что хочешь пострелять из лука?

— Я же сказал, не стоит!

От собственного крика Минато пришёл в себя.

— …Прости, я пойду домой.

— Ты мог бы всё рассказать перед уходом. В это кюдодзё даже телефонный кабель не проведён, это место в каком-то смысле изолировано от реального мира. А я — человек, которого не существует в твоей реальности. Всё, что ты сейчас скажешь, не дойдёт ни до чьих ушей, кроме моих.

Лучник замолчал в ожидании ответа.

Прошло много времени, прежде чем Минато, словно задыхаясь, выдавил из себя слова:

— Как у тебя получается так красиво стрелять?.. На последних соревнованиях в средней школе у меня началось хаякэ, и с тех пор… мне страшно натягивать лук…

Хаякэ — это состояние, при котором стрела срывается до того, как стрелок осознанно решится на выстрел. Срыв происходит прямо в процессе хикивакэ, так и не достигая фазы кай. Считается, что это серьёзная болезнь в кюдо, подобно болезни ипс в гольфе[✱]Ипс — что-то вроде ментального блока. Кажущаяся потеря тонких моторных навыков без очевидного объяснения, в одном из множества различных видов спорта. На русском также может встречаться в переводе «йип» или «мандраж»..

— После проигрыша я снова начал тренироваться. Перед макиварой я ещё хоть как-то могу удержать стрелу, но стоит встать перед мишенью, и я не выдерживаю даже секунды. Хоть это и моё тело, но оно совсем меня не слушается… Чем больше я старался не отпускать стрелу, тем больше она ускользала из рук. В конце концов, я стал бояться даже просто натягивать лук… И тогда я понял, что такими темпами стану обузой для всех.

Когда Минато только вступил в клуб, там был один сэмпай, который стрелял невероятно метко. Он даже был главой клуба. Но у него началось хаякэ, и он ушёл из клуба прямо перед турниром префектуры. Тогда Минато никак не мог этого понять. Почему он так быстро отпускает тетиву? Разве можно выстрелить вопреки собственной воле? Минато тогда казалось, что сэмпай был просто слабовольным человеком.

И только оказавшись на его месте, он наконец всё осознал. Когда учитель ругался: «Почему ты отпускаешь стрелу?», когда товарищи по команде упрекали: «Ты стреляешь слишком быстро, мы не успеваем», — он ничего не мог с собой поделать. Это самая настоящая болезнь.

В какой-то момент все просто перестали что-либо говорить. Он понял, что на нём поставили крест.

— А потом я просто бросил. Сегодня я впервые за полгода взял в руки лук. Надеялся, что, может, мне стало лучше… Но это не так. Жалкое зрелище, да? Вот так и выглядят бездарности.

— Ясно. Тяжело тебе пришлось.

Минато удивлённо поднял голову.

Что этот человек только что сказал?

Тяжело? Ему было тяжело?

Он невольно прижал руку к глазам. Ему стоило огромных усилий сдержать нахлынувшие чувства.

Страх, охватывающий стрелка при хаякэ, сродни панике утопающего, идущего ко дну в мутной, ледяной воде. Но далеко не каждый способен разделить с тобой это чувство.

— Могу я узнать твоё имя? Меня зовут Минато, Нарумия Минато.

— Такигава Масаки. Обычно меня называют Маса-сан, так что и ты, Минато, можешь звать меня так же.

— Маса-сан, я не знаю, что делать… Я больше не хочу заниматься кюдо. Ненавижу раз за разом убеждаться в собственной ничтожности. Так что, когда папа из-за проблем с деньгами попросил меня подать документы в государственную школу, я почувствовал себя спасённым. Подумал, что теперь мне не придётся переходить в старшие классы моей частной школы, и у меня появилось прекрасное оправдание завязать с кюдо. И всё же я не могу бросить бег и силовые тренировки. Лук продолжает звать меня обратно…

…продолжает звать цурунэ.

Многочисленные невыполненные обещания становятся оковами: «Неужели, так дорожа этим, ты всё бросишь и сбежишь?» Былые подвиги Минато, о которых рассказывал Рёхэй, остались в прошлом. Теперь он был ничем не лучше поверженного самурая, сбежавшего в родные края.

— Но ты всё же хочешь стрелять. Я ведь прав?

— …Угу. Но как я могу справиться с хаякэ…

— Вообще-то прямо перед тобой стоит человек, который его преодолел.

Маса-сан широко ухмыльнулся.