015 Воспитание воровки «Имя. Дали. Впервые. Приятно»

Я забрал себе воровку.

Паучиха была замотана в паутину. В состоянии куколки я нёс её на плече.

Было забавно замотать её в собственную паутину.

А вот девушка была огорчена.

Вначале она буйствовала, но когда поняла, что это бесполезно, успокоилась.

Я торжественно нёс упакованную паучиху по улице домой.

Позади следовали Алеида и Морин.

— Орион... Господин... Сильный, — пробормотала Алеида у меня за спиной.

— Так у меня и уровень выше, — ответил я. Прямо точную разницу я назвать не мог.

Но пока был в подземелье с Морин, точно поднялся.

В том и было отличие проходчиков. Я прошёл все десять этажей, вырезая монстров. Алеида тоже была проходчицей, но билась лишь с теми, кто нападал, я же заработал куда больше опыта.

Раньше мне был нужен не опыт, а деньги. Ну, тут мы шли с Алеидой до самого последнего этажа.

— То, как сражались. Я впервые увидела... Теперь сама убедилась, что вы сильны, — сказала Алеида.

— Вот как?

Мы же вместе были в подземелье.

— Вы тогда только магию лечения использовали. Я не знала, сильный вы или нет.

Точно. А ведь и правда.

Я вообще не сражался. Алеида сражалась сама. Я хотел, чтобы она боялась смерти.

Если умрёшь, не вернёшься... Вот что предполагалось.

Алеида поняла мою серьёзность. Невероятное отчаяние. Если бы сказал, что я её спасу, она бы не старалась исходя из того, что я ей помогу.

Я действовал как когда-то Морин.

Так я и управлялся.

Поэтому-то я и не сражался перед Алеидой.

В этот раз я дрался с паучихой и был немного серьёзен...

И теперь Алеида тринадцатого уровня.

Если бы разница в силе была огромной, то и не поймёшь, кто лучше.

Когда разница в несколько уровней, это ощущается сильнее всего.

Где же она находилась между Алеидой и мной...

Видя сражение, это можно было чётко понять.

И теперь уважения стало больше.

Вот это. Она. Легко понимает.

— И всё-таки... Сама не поверила, да?

— А? Э-это...

— Я не разозлюсь, говори.

— Не разозлитесь? Правда? Правда не разозлитесь? Тогда ладно... Вы невероятный. Но слишком говорливый.

Ха-ха-ха.

Я рассмеялся.

Вот же честная.

— Ну, до того, как я купил тебя, сам был первого уровня.

— А? Враньё! Это ведь... Не правда?

— Ты ведь тоже была первого уровня, прежде чем попала в лабиринт.

— Это... Ну да...

Я уже привык к сетевым играм в том мире, так что в прокачке для меня не было ничего нового.

То есть я мог привнести в этот мир новое понятие.

Прокачка — не что-то сложное. Сражаться с более сильными врагами, смотреть в глаза смерти.

После сражения восстановиться. И снова в бой. И так до бесконечности.

И вот так сутками поднимать уровень.

Вот так за разговором мы вернулись в особняк.

— Ну, и что теперь?

Я положил паучиху, связанную собственной паутиной на пол.

Я был в приподнятом настроении от того, что победил, схватил и приволок домой...

И теперь думал, что делать, раз уж притащил к себе.

Так вот. Это как в игре гору материалов собрать... Фиг знает, что с ними всеми потом делать?

Или как будто на рыбалке наловил кучу мальков и дома не знаешь, как с ними поступить?

Но это никакие не мальки, а паучиха.

— Эй, ты, извиниться не желаешь?

Паучиха так и лежала неподвижная на полу.

Я взял её за волосы и приподнял голову.

— Отвечай.

— С-стой! Орион... Господин!.. Только без насилия! — вступилась Алеида.

Теперь она обратилась к паучихе:

— Эй, ты... Сейчас всё не так, как было со мной. Если бы отдала бумажник, тебя бы отпустили.

— Если извинишься, — добавил я.

— Ну же. Извинись. Ты же знаешь слово «извините»? — спросила Алеида.

На лице паучихи было написано: «Что это?»

— Ске... Сдаваться, — сказала паучиха.

— Нет, не сдавайся.

— Ске... Проиграла. Раз проиграла. Съедят. Закон. Природа.

— А? Съедят?.. Не съём я тебя, не съем! Не съем! Не съедят тебя! Поняла?

— Ну, в каком-то смысле может и съем, — довольно невинно сказал я.

— Просто мастер животное, — прокомментировала Морин.

— ...

Алеида смотрела с невероятным отвращением. Прямо как... На грязного старикашку.

Это немного больно.

— Эй, не хочешь всегда связанной оставаться, да? — я обратился к лежащей на полу паучихе.

— Перед. Бой. Обещать. «Если выиграю я, ты станешь моей».

— Да. Было такое.

А если я проиграю... Что там было?

Меня бы съели?

Ува! Вот жуть. Паучиха пугает.

Она это серьёзно?

Ну я выиграл, так что никаких проблем.

— Понимаешь, что значит... То, что ты теперь моя?

— Ске... Не понимать.

— Теперь ты рабыня.

— Не так, — ответил я Алеиде.

— И что не так?

— Ты будешь рядом со мной и будешь слушаться.

— Не вместе.

— Нет... Например Морин — не рабыня.

— Да. Я принадлежу мастеру.

На ней печать раба, которую я не использую.

Постоянно говорит воспользоваться ей. Подначивает. Но я никогда этого не делал.

А. Разок всё-таки было.

В позапрошлой жизни, когда отправился на бой с повелителем демонов... Я отдал приказ, чтобы Морин осталась.

— Почему?

— М?

Паучиха говорила, лёжа на полу.

— Почему. Хотеть... Ске?

— Да уж. И правда, почему?

— Вкусно. Выглядеть?

— Нет. Говорю же, что есть не буду...

Отбрось эту фигню. Бестолочь.

— Они очень вкусны. Если говорить о мире мастера, то правильнее было бы сравнить с крабами.

— Хо. С крабами?

Вот это шикарно.

— Ладно. Не оставлять же её связанную.

Я взял её за паутину и начал тянуть.

— Стойте! Погодите! Не тяните, пожалуйста! Бедненькая! — кричала Алеида.

Я шёл, не обращая на неё внимания.

И теперь... Ну, на кухню.

— А? Чего? Что? Неужели?..

В ней ожили былые воспоминания, Алеида остановилась, так и не перейдя порог кухни.

— Не может быть! Вы же не мыть её собрались?! Эта штука не предназначена, чтобы мыть девушку! — громко кричала Алеида.

Вот расшумелась. Блин.

Вот же...

И чего все они такие грязные?

И когда я её на плече нёс, это было то ещё наслаждение.

Что болтать, что есть, грязь эту в доме держать не хотелось.

Так что первым делом я должен был...

— О. Точно. Морин. Найди её.

— Да. Как пожелаете.

Морин пошла искать без каких-либо вопросов.

С одной моя бестолочь уже походила по подземелью, но ещё одна должна остаться.

Я разрезал паутину, сдерживающую паучиху, ножом.

Я думал, что она может напасть, как освободится...

Но этого не случилось.

Она уселась на кафельном полу кухни и смотрела на меня.

Теперь её можно было рассмотреть, пусть и говорили, что она на половину монстр, с виду она была обычной девушкой.

Из основания запястий выходила паутина. Чем-то это напоминало бородавки, но это точно были не они.

Цвет волос был не таким, как у людей. Они были голубовато-серебристые... Ну это фэнтезийный мир, серебристые волосы здесь не редкость.

Из меня всё ещё не выветрились ощущения мира настоящего. Лет тридцать прошло... Или больше.

И ещё отличие...

Её лоб. Над её глазами были какие-то странные ромбовидные выступы.

Больше походило на кристаллы...

Я попробовал притронуться.

— Трогать. Нельзя.

Если тронуть, разозлится.

А потом... Поднесла палец к моему глазу.

— Ты что? — поймав её руку, спросил я.

Она меня ослепить пыталась?

— Глаза. Трогать. Нельзя.

— Так это глаза... Понятно.

Точно, у пауков ведь много глаз.

Это природное?

— Ясно. Глаз за глаз значит. Ха-ха-ха.

Трону её глаз и она тронет мой.

— Прости. Больше не буду.

— Прости?.. Это. Что? Ске... Не знать.

О. Паучиха жила сама по себе и не знает понятий добра и зла.

— Мастер. Принесла.

Морин принесла.

Стоило просто упомянуть... Молодец Морин.

Это была щётка, я подозвал паучиху подбородком.

— Раздевайся. А потом поливай себя водой из кувшина... Отмоем тебя.

— Нет! Не надо! Прекрати!.. Достаточно уже одной меня! — кричала Алеида.

Вот же шумная.

А паучиха... Послушалась меня.

Она начала поливать свою голову водой. После чего начала трясти ей, как животное.

— Отлично. Начнём со спины.

Я уложил паучиху на плитку. И принялся водишь шваброй по спине.

— Сделал это! Сделал! Взял и сделал! — кричала Алеида.

Вот достала.

Я водил щёткой по спине, отмывая её.

— Давай нежнее! Бедненькая!

Алеида всё не умолкала. Будто это с ней делали.

Крикливая.

Точно. Её ведь как-то звать надо.

Не вечно же её воровкой, да паучихой называть.

— Эй... Как тебя звать? — водя щёткой по спине до самой попки, спросил я.

Узкая попка, как у мальчишки, хотя это была девушка. В отличие от настоящих пауков, паутина у неё не из зада выходит.

Вполне обычный зад.

— ... Эй? Слышала меня?

Закрывшая глаза паучиха открыла их.

Алеида только и делала, что визжала, эта куда сильнее...

Как-то она сонно глаза открыла.

— Ах. Случайно. Расслабиться.

— Имя твоё... Как называть?

— Скелтия.

— Это не имя.

Это названия вида. Я же про её имя спрашивал...

— Ске... Имя. Нет.

— Нет имени?.. Значит просто Ске?

— Бедненькая! Надо же что-то... — снова раскричалась Алеида.

— Замолчи, Каку.

— А?.. Что? Каку?

— Это ты. Ты ведь про Какуцулус какой-то говорила. Потому и Каку.

— Нет, это же племя...

А ей по виду достанется.

— А ну прекрати...

— В общем её зовут Ске. Решено. Таково моё решение. Я — закон.

— Это тирания...

— Ске... Рада. Имя. Дали. Впервые.

Рот паучихи искривился, пока я тёр её спину.

А. Ага.

Улыбаться у неё не очень получается. Надо будет научить.

Кажется она хищно облизала губы. Вот только что.

— Ладно. Переворачивайся. Теперь спереди.

Она перевернулась, и я помыл её спереди.

Сегодня хозяин как следует поработал.