019 Мои женщины «Что поделать, если ты ничтожество без принципов, думающее одним местом»

Чирик. Чирик. Чирик.

Наступило утро.

— Эй, вы. Утро. Просыпайтесь.

Я ударил по двум попкам, лежавшим на моей кровати.

— Хья.

— М... Ске. Проснуться.

Раздался один милый и один спокойный голосок.

Вчерашний день был неподражаем.

Ну, в основном неподражаем был я... Для них это был первый раз, так что было непросто...

— А... Доброе утро...

Алеида натянула одеяла и прикрыла наготу.

Чего уже теперь-то смущаться...

Я думал о таких отношениях, но случиться это должно было позже.

Вот только случилось это прошлой ночью... Сразу с обеими.

А причина, ну их несколько...

Прониклись ко мне, за то, что я помогал поднимать им уровни в подземелье...

Поднимались они быстро и были людьми уже не на треть, а наполовину.

Подземелье было тем же, но монстров просто множество, отчего появилось чувство дискомфорта...

Ну и главная причина...

Алеида заработала наконец двести тысяч золотых.

И девушка сообщила мне о том, что смогла собрать сумму, которую я за неё отдал.

— Я покупаю себя, — вот так.

Наконец я увидел те самые глаза.

Запертая в клетке рабыня смотрела на меня именно этими глазами.

Я влюбился в эти глаза. Благородные глаза человека, который никому не отдастся.

Честно говоря, было немного жалко. Двести тысяч я отдал именно за эти глаза.

Мне нужна была не жалкая дворняжка, которая машет хвостом перед хозяином, а благородный зверь, не идущий на компромиссы.

Но довольно противоречиво... Если ты пытаешь держать непримиримого зверя в своих руках.

И я принял то, что Алеида заработала двести тысяч и выкупила себя.

Деньги она вернула.

Так что я собирался отпустить её.

Я думал отправить её в добрый путь.

Это ведь нормально, раз она выкупила себя...

Но я ошибся. Алеида не собиралась уходить...

Она вернула деньги, чтобы показать мне свою значимость.

Точно, было. Говорил я такое. Что обниму, если она станет полноценным человеком и что станет она им, если заработает деньги.

Она старалась, чтобы оказаться в моих объятиях...

Радостный, я нёс её в спальню как принцессу. «Не честно», — сказала Скелтия, так что пришлось позаботиться об обеих.

Я не знал, что делать сразу с двумя, но оттянулся по полной.

— Завтракать будете? Морин должно быть уже завтрак готовит.

Часов в этом мире не было, так что я ориентировался примерно по щебетанию птиц.

Раннее утро, время завтрака и первая половина дня — птицы щебечут по-разному.

И сейчас... Самое время, чтобы Морин испекла хлеб.

— Не могу смотреть...

Алеида похоронила лицо в подушке.

Скелтия тем временем надевала подобранное бельё. Её нагота не волновала, даже если бы я смотрел.

— Я перед госпожой Морин виновата...

— Её такое не волнует.

Всё в этом мире будто часть самой Морин.

Она что-то вроде духа этого мира, как я считаю.

Все люди, все живые существа, все вещи... В моём мире есть такое слово, как «вселенная», но в этом мире просто нет такого ёмкого слова.

Она призвала меня в этот мир, когда баланс был практически разрушен.

Чтобы герой, являющийся разрушителем баланса, уничтожил повелителя демонов, который тоже может разрушить баланс.

Морин не просто хранитель этого мира, она его «я»... Такой я сделал вывод.

Для Морин что Алеида... Какая бы одежда на ней ни была... Что Скелтия, не больше, чем часть её самой.

И будет ли она ревновать, если я буду любить часть её?

... Нет. Не будет.

Любишь ли ты какую-то отдельную часть, в целом твоя любовь неизменна.

— В общем вы — мои женщины. Я не прогоню вас. Вы можете уйти лишь если сами захотите.

— ... Правда?

— Ага. Если захотите уйти, я возражать не буду.

— Ну как бы... Да... Я буду действовать на благо тебе...

Раньше она говорила об этом, как о долге, теперь же как о благе.

— Не особо хороший, мелочный, думающий только о том, что хочет, ничтожество без принципов, думающее одним местом... Но ты добрый, потому я могу дать тебе свою силу и достоинство.

— Довольно жестоко.

— Зато правда.

Алеида говорила улыбаясь. Я тоже улыбнулся. Закончившая одеваться Скелтия поднялась и смотрела прямо на нас. Улыбка ей ещё тяжело давалась.

Я тоже закончил одеваться. А вот Алеида всё ещё оставалась на кровати и прикрывалась одеялом.

— Слушай... Можешь отвернуться... Пожалуйста.

— Зачем?

— Просто... Я не могу... Одеваться, когда... На меня смотрят...

— Да уж.

— Очень прошу.

— Отказываюсь.

Такая реакция мне понравилась.

Я принялся снимать уже надетую одежду.

— Это, а чего... Раздеваешься?..

— Да так. Ещё разок перед завтраком...

— Н-нет! Ж-животное!..

— Сама сказала, что я без принципов. Почему бы не доказать это.

Я набросился на неё.

Утренние игры в постели перешли в дневные.