30 Разговор во время обеда: «Секс с тобой настолько хорош, что умереть можно»

Обычное путешествие. Обычное время обеда.

Мы остановили повозку на обочине, достали стол, стулья, растянули брезент, и сели обедать под ветвями деревьев.

Люди на других повозках с завистью смотрели на то, как мы спокойно обедаем.

Нет... Не так уж и спокойно.

По крайней мере один человек.

Или скорее одна зверушка?

Словно животное она жевала и чавкала, ножом и вилкой пользоваться не хотелось, так что ела она руками... Сейчас она будто за еду дралась, не человек, а зверь.

Я посмотрел на неё и понял, любят мои девочки поесть...

— А... Да нет же. Моё племя не использует всякие там вилки. Я просто так привыкла.

Девочки мои едят немного... Она всадила когти в курицу. И прямо так понесла в рот.

По мере развития и умений становилось больше. Теперь она могла выпускать когти.

С виду руки обычной девушки, но когда она использует когти, то может разрубить сталь.

— Ну вы двое. Прежде чем вести вас на званый ужин, придётся вбить в вас манеры...

Со вздохом я поставил чашку на блюдце. Даже лязга не было.

Когда я был героем, это было частью моей работы.

Всё стиль Морин. Жуткий и трудный даже для героя.

— Званый ужин! А! Что?! На званый ужин! Возьмёшь! Меня! Иду!

— Тебе не на танцы, а на турнир боевых искусств сейчас только идти.

Интересно, а турнир в городе нигде не проходит? Может даже приз получим?

Да. Когда прибудем в крупный город, подумаю об этом.

— Кстати... О чём поговорить хотел?

Из-за того, что моя вьючная лошадь не может есть молча, я совсем забыл, о чём хотел поговорить.

— О нашем «положении»... Я всё верно поняла?

— А, точно.

— Положении? Каком положении?

Лошадка продолжала есть, но всё же спросила.

Мне пришлось продолжить разговор:

— О том, что ты в определённом смысле лучшая.

— Что?.. М-меня? Меня... Похвалишь?

Она вытянула руки и принялась махать вправо-влево так сильно, что растрепала свои волосы.

Алеида начала расспросы.

— ... Так что? Что? Какое положение? О чём ты?

Я ответил:

— Секс с тобой настолько хорош, что умереть можно.

— Буфо?!

Алеида выплюнула всё, что было во рту.

Ну знаешь. Блин.

Хорошо, что я ожидал этого, так что заблаговременно убрал тарелку подальше.

— Так и есть, — подливая кофе, улыбнулась Морин.

Вот оно. Чувство настоящего счастья.

Иногда она начинает меня ревновать, но не так уж плохо было бы выяснить, что же это за чувства.

— П... Прекрати... — Алеида вытянулась через стол. Уши у неё были ужасно красными.

Сама всё любопытствовала. Ещё и жуёшь как ненормальная.

— И почему же она хороша? Потому что с головой не дружит?

— С головой разве что ты не дружишь, Орион.

В сексе с безумной возможно есть что-то жутко приятное, и всё же...

Может просто к Алеиде это тоже немного относится. В этом дело.

— А как же... Ске?

Спокойно спросила моя девочка.

Это ревность. Тихая. Ага, ага. Как мило. Как мило.

— Ты в определённом смысле захватывающая.

— ... Захватывающая?.. Это. Хорошая? — она вопросительно склонила голову.

Её серебряные волосы встрепенулись.

Когда я её схватил и сделал своей, волосы были короткими, а теперь уже доставали до щёк.

Как же они зазывали.

Не сдерживаясь, я протянул руку и одновременно коснулся волос и щёк. А потом начал гладить её по голове.

— По поводу тебя. Когда заканчиваем, я прямо думаю: «Ах, я всё ещё жив».

— Что это? Ничего не понимаю, — пожаловалась Алеида.

— Спина. Вся в царапинах.

— Ува. Нет. Нельзя так, Ске... Ты таким занимаешься?

— Ничего не могу поделать.

— А?.. А... В смысле, ничего поделать не можешь? — полюбопытствовала Алеида.

— У неё ведь когти появились. Когда хочет, выпускает их. В меня.

— Быть не может. Его убивают, а он не умирает, — недовольно проговорила Алеида.

— ... Съесть? Нет?

— Нельзя его есть! Не ешь! Нельзя так, Ске. Съесть Ориона? Если съешь его, желудок себе испортишь.

— Нет... Захватывающе.

Я погладил подбородок.

Скелтия в другом смысле нежели Алеида, но тоже пылкая.

— А? Неужели и правда... В этом смысле?

— Среди пауков есть виды, которые поедают самцов после спаривания, — сказала Морин, подлив мне в чашку чай.

— Вот как?

— Ага.

Длинные ресницы опустились.

— А не только богомолы?

— Среди пауков таких тоже хватает.

Понятно. Так она серьёзно? Мне не показалось?

... Хм.

А какими были предки Скелтии? После эволюции в ядовитого полупаука, её ведь ждёт ещё пара изменений.

Ест ли она самца после совокупления или нет, какие у неё особые черты, почему-то мне захотелось узнать...

— Желаете узнать?

Морин была мудрецом, потому знала.

Но я...

— Нет, не хочу, — сказал я Морин.

— Что... Что! Давай узнаем!.. Ске? Ориона есть нельзя. Гадость!

— ... Нельзя? Потерплю.

— А! Потерпишь! Ты сейчас! Сказала!

— Помолчи ты.

— Меня затыкают!

От Алеиды и правда было много шума.

— Орион! Знаешь, что! Речь о твоей жизни между прочим! Стоит серьёзнее думать об этом!

— Раз жизнь моя, то только мне и решать, как с ней распоряжаться.

— Только тебе... Ну знаешь.

— Если это моя женщина, то она вполне может съесть меня.

— Ну знаешь. Если тебя съедят, ты умрёшь. Точно ведь умрёшь.

— Я не против, если меня убьёт... Моя женщина.

Я положил руку на голову Скелтии и слегка сжал её череп.

Зачарованная она прищурилась.

— Блин! Одну только Ске! Не честно!

Чего ещё не честно? Тоже хочешь что ли?

... Эх. Или убить?

Поняв это, я спросил у Алеиды:

— И ты тоже? Прирезать меня хочешь.

— Почему прирезать?

— Ты же на меня обиду затаила. Тренировки суровые. Эти твои языки вьючной лошади, да дворняжки, постоянно «хи-хи», да «кья-кья», столько шумишь.

— Нет. И что за язык вьючной лошади?

— Говоришь ведь по-человечески. «Орион, я тебя убью», — типа так... Когда меня рядом нет.

— Н-не говорю.

— Правда? А сможешь сказать мне это в глаза?

— Не говорила! Не говорила! Не! Н-н-н-не... Не говорила! Так ведь?! Ске!

— Говорила?

— Ува! Хоть немного, будь на моей стороне!

— Ложь. Не говорила?

— Добрая ложь — во благо!

Какие же мои девочки шумные.

— Что ж, мастер. Алеида так хороша, что умереть можно, А Скелтия до смерти захватывающая.

— М. Всё верно.

Морин протянула мне кружку, когда я сказал это.

Но кофе больше не подливала.

Держа чайник, она нежно улыбалась.

— ... Хм?

— Так, мастер. А что же я?

О. Надо же. Прямо сейчас. Морин...

От её ауры буквально огнём веяло.

... Прямо видно.

Не раздумывая, я смог сказать лишь «правду».

— Ты... Исцеляющая.

— Исцеляющая?..

Мудрец, а не поняла? Она склонила свою голову в головном уборе горничной на пять градусов.

Жест был странно женственным... Для взрослой женщины, но Морин обычно была очень спокойной, так что это было более выразительно...

Хотелось немного надавить, но мы обедали, так что я решил сдержаться...

Я решил не сдерживаться, но в этот раз попридержу коней.

Я, серьёзно, кивнул.

— Верно. Ты не столько вытягиваешь силы, сколько исцеляешь.

— В-вот... Как.

— У-о, буду делать это с ненормальной, и будет так здорово, что крыша съедет... Типа так. У-о, блин, вот это да. У-о, я всё же выжил... Типа так. Вот это всё не такое. А будто что-то сделано для жизни... Вот так?

— В... Вот как. Ну... Надо же... Рада слышать.

Морин поглаживала собственные волосы.

Я держал свою пустую чашку. А кофе мне не подливали.

Пожав плечами, я повернулся к Алеиде и Скелтии.

Не часто можно было увидеть Морин смущённой... Вот такой был взгляд. Девушки закивали и с улыбкой посмотрели на Морин.

Зашумела лошадь, привязанная к дереву.

Жалко мне было её всё время «лошадью» звать. Так что я дал ей имя.

Её зовут Мития.

Самое обычное...

Наше драгоценное обеденное время спокойно продолжалось.