055 Скажи, что милая. «Скажи, что милая, скажи, скажи! Не честно!»

Обычное утро. В привычной столовой.

— Доброе утро.

Услышав утреннее приветствие Скелтии, я глупо посмотрел на неё.

Полупауку были чужды человеческий здравый смысл и обычаи. Хотя скорее не чужды, она просто их не понимала и не обращала внимания.

И приветствие входило в их число. Она глупо смотрела, когда мы с утра здоровались. А сегодня она сама сказала «доброе утро».

— Странно?.. Да? — она озадаченно склонила голову, на лице не было никаких эмоций.

Но я смог разглядеть на нём беспокойство. Уверен, во всём мире лишь я способен на это.

— Нет. Нормально вполне... Давай сюда.

— М.

Я позвал Скелтию к себе на колени. Сам я сидел на стуле, а она села на меня.

— Чем ты с утра занимаешься? Гадость.

— Дура.

— Что ещё за дура?

— Самая верная твоя оценка.

Я просто дал верную оценку дворняжке, которая всё не так поняла.

— Это утреннее приветствие. Молодец... Вот так. Хорошая девочка. Милая.

Я обнимал Скелтию и гладил по голове.

Я держал её за голову, и голова ходила в сторону с рукой, но Скелтии нравилось. И мне тоже. Может показаться грубым, но это что-то вроде нашей игры.

— Милая, милая, какая же Ске милая.

Кручу, кручу.

И она глаза прикрыла. Хотя четыре глаза на лбу она физически закрыть не может. Скорее всего они смотрят на меня.

Хоть два глаза и закрыты, остальные внимательно наблюдают.

Девушки-монстры. Какие же они милые.

— Милая, милая, милая.

Я продолжал гладить Скелтию...

— Почему только одну Ске? — начала бормотать дворняжка. Просто проигнорирую.

— Доброе утро. Господин Орион.

Пришла Мития. Улыбаясь, она любезно поприветствовала меня.

Вот что значит бывшая принцесса. Не то что дворняжка. А она ведь тоже принцессой варваров была.

Прошло уже какое-то время с тех пор как появилась Мития. Мы уже отлично успели поладить. Сегодня она тоже с утра пораньше помогла Морин с завтраком.

Где-то полдня она проводит не в форме лошади, а человека.

С вечера. И до окончания завтрака. Это время она в форме человека. А днём тащит повозку. Кажется постоянно изменяться не стоит, потому на обед у неё трава.

Хотя похоже для лошади трава — это настоящий пир.

Она так говорит про вкус травы... Что я даже начал думать, что неплохо бы ненадолго стать лошадью. Хотя это секрет.

— Доброе утро, Мития. Сегодня ты всё такая же красивая.

— Спасибо вам. Вы тоже великолепны, господин Орион.

— Хм. Вот как.

Это её природная добродетель. Мития всегда говорит от сердца. Будто в ней вообще нет зла.

— Красивая. Ты её красивой назвал.

Дворняжка снова принялась жаловаться. Надоело уже.

— Морин. Доброе утро.

— Доброе утро.

— Ты с самого утра просто идеально прекрасна.

— За комплемент больше сосисок вы не получите.

— Да я не за этим. Особенно после того, как ты была взволнована прошлой ночью, — я сказал от чистого сердца, а Морин положила руку на головной убор.

— Я стараюсь не выставлять это на обозрение.

— Не знал. Тогда и я буду стараться.

— Тогда я могу попросить вас?

— Давай.

— Это... Полагаюсь на вас. Мне надо завтрак готовить... А то без еды останемся...

У-о-о, смущённая Морин! Есть!

— Прекрасная. Ты её прекрасной назвал.

— Дворняжка. Что ты там всё бубнишь? — обратился к бормотавшей рядом дворняжке.

— Ске — милая. Мития — красивая. Морин — прекрасная... А мне ты ничего такого не сказал.

— А хочешь, чтобы сказал?

— Н-ну... — Алеида отвернулась. — Дурак... Не надо мне этого!

— Тогда не скажу, — ответил я, а Алеида... Сразу же уставилась на меня.

— Жестоко! Скажи! Живо скажи!

Так чего она хочет-то?

— Так ты хочешь, чтобы я сказал?

— А если попрошу... Скажешь?

Ясно же, что хочет.

Я конечно могу, но что-то поиздеваться захотелось.

— У меня есть условие... Для начала попроси.

— Ну так... Это...

— А?

Слишком тихо, ничего не слышу.

— Говорю же! Ну это... Скажи.

— А?

— Ты же специально! Точно специально!

— Я правда не слышу.

— Говорю же! Н... Назови... Милой!

Сказала. Вот дворняжка. Сколько на это времени ушло.

— Ске ты вон сколько раз говорил! А мне! Хоть бы разок!

— Ты такая шумная, сказала бы громко и чётко, я бы быстрее всё понял... А ты только бурчала.

Вечно она слово «милая» проглатывала, прямо как когда я с ней играл в «люблю».

— Это не игра! Нормальная ведь просьба! Вот чего ты такой злой! Я же попросила! Попросила ведь! Вот и говори!

— Покрутись три раза и гавкни, тогда скажу.

Круть, круть, круть.

— Гав!

Алеида гавкнула.

— Ува! Быстро ты! Вообще гордости нет?! Правда сделала это!

— Раз уж встал вопрос победы и поражения, я лучше отброшу гордость и выиграю, чем сохраню её и проиграю... Ну же! Я сделала это! Говори! Живо! Скажи!

— Л-ладно...

У меня от дворняжки голова закружилась.

Так, стоп. Для начала успокойся.

Вдох — выдох. Вдох — выход.

— ... Я жду.

— Погоди. Ещё немного.

Я расстегнул пуговицы на рубашке. Что-то в комнате жарко.

Я глубоко вдохнул. Что там дальше?.. Это...

— А, а, а.

— Чего это ты?

— Тихо. Замолчи. Королева дворняжек. Я голос отрабатываю.

— Чего его отрабатывать?.. И чего я ещё и королева?

И в итоге... Я не сказал.

Сам не знаю, почему. Засмущался.

Ладно бы само собой вышло. Но когда просят сказать — совсем другое дело.

— Не честно! — сказала Алеида, и я много всего сделал с ней в постели этой ночью.