080 Море! «Что ещё за способ загорать?»
Море широкое и большое.
Твоё море — моё море.
Моё море — моё море.
Мы плыли по морю на корабле.
Автор песни — я. Название: «Твоё море — моё море».
Лёжа на шезлонге, я напевал собственную песню, когда...
— У тебя слуха нет.
... Прозвучал голос.
Это была Алеида, которая постелила полотенце и собралась прилечь.
Улёгшись, она подставила спину под солнце.
Рыжие волосы были убраны направо и налево, а кожа сияла под солнечными лучами.
... Однако.
— Не умеешь ты загорать. Вообще ничего не знаешь.
— Что?
Повернувшись, она приподнялась и посмотрела на меня.
— Что ещё за способ загорать?
— Когда ложишься на живот, бретельки лифчика надо убрать. Иначе следы так и останутся. Обычный способ.
Из-за того, что лежала на животе, грудь прижала. Когда приподнимается, можно увидеть, но пока лежит, ничего не разглядеть. Вся сексуальность загара, возможность что-то разглядеть, надев верх купальника, дворняжка испортила весь вид.
— ... Извращенец, — сказала она. Сделала девушка это, смотря на меня краем глаза.
— А? Извращенец? — я стал скалиться. — Ну ты. На кого рот открыла? Грудь, попку, это местечко и дырочку сзади, ты всё мне показывала, а теперь смущаешься?
— Я-я не говорила... Что смущаюсь! Я сказала, что ты извращенец!
— Да это одно и то же. Сама показывала, как у тебя глубоко эта дырочка открывается, и я даже знаю, сколько у тебя морщинок в попке...
— Ва! Ва! Ва! Ва!
— Заткнись ты... Снимай верх. С этими своими «ва-ва» никакого отдыха для моих глаз.
— А! Блин! Сказала же! Извращенец! Озабоченный!
Алеида принялась прикрывать грудь руками.
Сколько раз, нет, десятков раз её тело изучал, а она смущается?
Ну, такая уж она, это даже интересно.
— Орион... Верх. Снять?
Скелтия сняла одну лямку, глядя на меня.
— А. Ага. Как самой удобно будет.
У Скелтии цельный купальник. То есть не разделён на две части.
Тут без разницы на животе лежишь или на спине.
Маленькая грудь. На неё не влияет вес и гравитация.
И нельзя сказать, что маленькие сиськи — это плохо. Ага.
Она вне категорий.
Просто со спины или сбоку во время солнечных ванн мало возможностей ей насладиться.
— Ради господина Ориона... Это... Я...
Находившаяся в тени Мития взялась за верх купальника. Она собиралась снять его, но я остановил.
— У тебя и Морин прекрасный белый цвет кожи, вам не обязательно выходить под солнце.
Мития, Морин и Коморин в моём мире были бы европеоидами.
Алеида кочевница, и у неё более смуглый цвет кожи.
Загар даже полезен для Алеиды и ещё кое-кого...
— Алеида. Раз не хочешь, то и не надо.
— Я-я не говорила, что не хочу...
Я вздохнул и повернулся в другой женщине.
— Господин Орион, вот так ведь.
Наставница Зайка сняла верх и легла на живот.
Её две выпуклости оказались прижаты.
— Да, да, хоть кто-то понимает.
— Так ведь я распутница.
На ней был купальник зайки. На голове обруч с ушками. И внизу на купальнике был белый и круглый «хвостик».
Она покинула континент и села на этот корабль.
Я зову её «наставница» Зайка.
И наставница она потому что ей я проиграл. И если спрашивать, в чём, то в том самом.
У неё отличная попка, хотелось её попробовать, и она превратилась в настоящего зверя. И в итоге съела меня.
Она научила, что разница в силе в сексе не так важна.
Каждый вызов учит меня чему-то новому. Я постоянно на силу полагался. Она объяснила мне это, выжимая всякий раз.
Потому тут она моя «наставница».
Я наблюдал за грудью наставницы Зайки...
— Р-р-р... Раз ты так хочешь, я сниму верх...
Дворняжка что-то там говорит.
— В-вот... Сняла. Теперь лягу... Вот так?.. Вот, прижала.
Дворняжка опять что-то там говорит.
— В-вот... Сделала... С-смотри...
Игнорируем.
— Смотри...
Вот ведь. Расшумелась.
Могла с самого начала так поступить. А теперь поздно, не буду я смотреть.
Ни за что не буду.
Буду смотреть только на наставницу Зайку.
Я посмотрел в её сторону... И увидел фигуру, драившую палубу.
— Эй. Новенький. Не халтурь, — сказал я.
— Я не халтурю, — продолжая убираться, ответил он.
— И на сиськи моей женщины не пялься. Иначе в море сброшу.
— Не пялюсь.
Но ведь точно посматривает. И лицо красное в подтверждение.
Это безбилетник.
Пробрался на корабль, когда мы с континента отбывали.
Претендент на победу на турнире, Восьмёрка-кун.
Стоило бы его в море выкинуть.
И это не я злодей, так бы любой поступил.
Если не красотка или хотя бы не красавчик, плавать ему...
Но Алеида и ещё несколько человек пожалели его, и я не стал сбрасывать его к акулам, а оставил работать. Корабль большой, и Морин с Коморин тут со всем справиться непросто, так что удачно он заглянул.
Я знал о зайце, но притворился, что не заметил... Отчасти из-за этого.
Но этот смазливый пацан... Уже достал просить «Если пригожусь, сделайте вашим учеником».
Я не переживал, что он на коленях трое суток умолял, пусть бы так и засох, но женщины начали его жалеть... И кто-то сказал, что только зря человек пропадает...
В общем не высох он.
Пришлось взять его на «обучение».
И всё же. Хоть и рос капризным богатеем, на работу не жалуется.
Даже если шучу, чтобы вылизал добела унитаз, он это делает... Обувь мою сам греет...
Его верность... Если с дворняжкой сравнивать, то она просто поражает.
Что я сделал для него?
... А. Да спас от клеток злого божества, когда они его захватили.
Так-то я и не собирался. Просто пытался уничтожить их, чтобы никто не пострадал, и случайно он остался.
В итоге вышло, что я его спас.
Но мои женщины.
Уверен. Они одурманены магией красавчика.
А если бы он был не красавчиком, а свинорылым, они бы так же реагировали?
Нет. Точно уверен. Готов даже поспорить. Никто бы не возражал, если бы его акулам скормили.
Кстати, возражать против «красавчик — закуска для акул» стали Алеида, Кузаку и Мития. Все трое были сурово наказаны. Трахал до потери сознания. Хотя кажется, что это не наказание.
Вроде как наказал защитниц, но...
Если с другой стороны посудить...
Они это даже приветствовали.
Если красотка попросит сделать её ученицей...
Ага. Сделаю.
Конечно же за учёбу будет платить телом!
— Учитель. Я убрался, как вы просили. Так что научите меня владению мечом. Учитель.
— Придурок. Это практика. В тебя вообще ничего не заложено. Уборка палубы — лучшая тренировка для нижней части тела.
— Вот как! И правда! Учитель!
Восьмёрка стал убираться ещё в три раза быстрее.
А-ха-ха-ха-ха. Вот же он дурак.
— И ещё. Это твоё «учитель»... Завязывай.
— Да! Учитель.
— Ничего ты не понял...
— Смущаешься, — я уставился на влезшую Алеиду.
Она расстегнула купальник и лежала на животе.
Её выпуклости от этого изменили форму.
Угу. Отлично. Отлично.
— Эй, Хати. Неси попить.
— Я Восьмёрка.
— Заткнись. Хати... У меня тут Каку, Ске, значит ты Хати.
— Я не Хати, а Восьмёрка.
— Достал. Отымею.
Восьмёрка покраснел. Чего он красный такой?
И женщины почему с каким-то странным предвкушением на меня смотрят.
Мне это вообще не интересно.
Что б его. Жаль, что он не женщина.
Личико симпатичное. Волосы светлые и длинные. Хоть и мужик, а такие длинные и шелковистые. Для «деревенского героя» тут вообще стесняться нечему, тело у него что надо.
Прискорбно. Серьёзно. Родился бы он женщиной.
Родись он женщиной, обладал бы идеальными пропорциями и красотой.
Красивой женщиной или девушкой. От возраста зависит.
— Эй, Хати. Тебе сколько лет? — спросил я, когда он вернулся с напитками.
— Семнадцать.
Ага. Значит девушкой, а не женщиной.
Лёжа на шезлонге, я пил принесённый Восьмёркой коктейль.
На голубом небе плывут облака.
Граница между небом и морем кажется размытой.
Разница между синевой и голубизной слишком нечёткая.
Хорошо ехать на повозке...
Но и на корабле довольно неплохо...