095 Будь добрее «Будь добрее. Будь добрее. Будь добрее»

— Будь добрее. Будь добрее. Будь добрее.

— А! Достала! Блин! Всё желание отбиваешь! Чёртова дворняжка!

— Нет, и я не дворняжка! И вообще! Ты снова меня обзываешь!

Обычный день. Как всегда на палубе. Всё ещё посреди океана.

Что-то моя дворняжка в последнее время слишком часто причитает «будь добрее».

Рукой я стал отгонять приставшую дворняжку.

Я же ей ещё одну заколку купил. Куда ещё добрее?

Тут понимать надо. Если эту глупую собачонку кормить по-особенному, она привыкнет и начнёт нос воротить от обычной еды.

То есть баловать её нельзя.

— У меня принцип, я не подкармливаю уже пойманную рыбку.

— Ничтожество.

О? Ничтожеством меня в лицо назвала.

— И вообще. Не помню, чтобы ты меня поймал. И не помню, чтобы ты хоть когда-то был добр.

— Вот как?

— Да! Эй, Ске. Он ведь не был с нами добрым?!

— ... Орион. Добрый? — Скелтия выглядела озадаченно, когда разговор перевели на неё.

На лице не было никакого выражение, а голова была наклонена где-то на пятнадцать градусов, но руки, наносившие лосьон от загара на белую кожу, не останавливались.

Морин, будучи алхимиком, разработала этот лосьон.

Я рассказал про лосьон от загара... Про ультрафиолетовый свет и что его можно остановить на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента, а она лишь понимающе кивнула и сделала.

Кстати Скелтия сейчас арахна, потому её кожа это лишь гибкая и прочная оболочка, так что солнечные лучи на неё не действуют и ей не обязательно мазаться...

Но все мажутся и она подражает.

Ага. Миленько. Миленько.

— Вот так, ну-ну. Какая ты миленькая.

Когда она намазалась и подошёл, я стал гладить её по голове.

У полумонстров прочная кожа, потому стоит прилагать больше усилий. Если мыть её с силой щёткой, которой палубу начищают, она довольно прикроет глаза.

— Не честно! Такое отношение только к Ске! Почему ты только со мной жесток! — кричала Алеида, и тут неизвестно откуда упала бумажка.

На ней было написано «Господин и ко мне холоден».

— Кузаку! Тебе-то такое нравится! — крикнула Алеида в пустоту.

Обычно она над потолком сидит... А теперь где?

Кроме неба ничего не видно... Она на голубом небе потолок нашла? Как?

— А ещё! Ты с русалкой и пираткой добр был! Только со мной жестоко обращается! Не честно ведь! Не честно!

Алеида указала в сторону горизонта.

Назад. Там можно было увидеть пиратский корабль и плывущую русалку.

Всё ещё за нами следуют.

Я думал, что наше знакомство одной ночью ограничится. Но похоже они так не считали.

Им так понравилось?

Такой я греховный.

Одна из них даже кричала «У меня овуляция!» (В буквальном смысле. Это она про откладывание икры.)

Я другая сразу замлела, стоило сказать, что у неё красивый глаз. Похоже у неё это впервые, что она перед кем-то смогла показать свой «разрушающий магический глаз» (Скорее всего в такую игру во всём мире она может сыграть лишь со мной. Всё же нужно сопротивление перед магическим глазом.)

В общем у них были на то причины.

— Ты хочешь, чтобы я был добрее? — спросил я у Алеиды.

— Верно!

— Это ведь надо величественно говорить? И гордость у тебя вообще где?

— Значит, нет?

Такое ведь надо говорить, выглядя уверенной.

— Ладно, одолеешь меня в чём-нибудь, буду добрым.

— В чём-нибудь — это в чём?

— Давай в «камень-ножницы-бумага», проигравший снимает что-нибудь из одежды, кто останется голым...

— Блин! Ты только такое и можешь предложить!

— А, «камень-ножницы на раздевание». Здорово... А мне можно?

— Блин! Зайка! Не сейчас! Моя очередь!

Когда вмешалась наставница Зайка, дворняжка начала скалиться и посмотрела на меня волчицей.

... Так ты дворняжка или волчица?

— Ладно! Сыграем!

В лодке, расположенной на палубе были расчерчены по восемь вертикальных и горизонтальных линий. А ещё лежали чёрные и белые камни...

Отелло вроде.

Кстати, настоящее название у игры вроде реверси.

Я её сделал. Сёги или шахматы слишком сложные, Скелтия не справится. А вот к отелло она привыкла.

Может когда-нибудь и до маджонга доберёмся.

— Уверена?

— А что?

— Да просто... А, ладно.

Она правда думает, что может победить в интеллектуальной игре?

Дворняжка-то?

Ну, раз сама предложила, чего переживать?

— Ладно. Если выиграешь, сделаю, что скажешь.

— Ура!

— Однако. Если проиграешь, я тебе руку до локтя затолкаю.

— Хи... К-куда?!

— Посмотрим, — улыбнувшись, я положил камень.

Первые ходят чёрные. Они слабее.

Я отдал преимущество неопытной дворняжке.

Игра началась.

— А? Что?.. П-погоди!

— Блин. Снова? Я уже ждала.

— Нет. Не о том я. Верни. Или дай в другое место положить.

— Хоть ты и говоришь так, теперь только сюда и осталось. В другое место не положишь.

Мы вернули всё назад, и я стал искать, куда положить камень.

Как дворняжка и сказала, другого места... Другого места...

Всё-таки нет.

— Орион. Не умеешь ты играть.

— Н-нет. Против Морин я постоянно выигрывал...

— Подумай как следует. Мудреца не победить. Если выиграл, значит она поддавалась. Что? Тебе отдали победу, а ты подумал, что хорош?.. Пф, хи-хи-хи!

Я был в шоке.

Посмотрел на Морин, а она тут же отвернулась.

Посмотрел на Скелтию.

Три секунды мы смотрели друг на друга... И она отвела взгляд.

Скелтия! И ты тоже!

Теперь я посмотрел на наставницу Зайку. Мы с ней недавно неплохо сблизились.

— А. У развратницы есть навык «поддавки». Даже если стараться могу проиграть!

Кстати, в жизни героя играть было некогда.

Одно дело социальные игры, но никаких настольных против людей.

Я-то думал, что это мой талант проявился...

Хм-хм. Так все поддавались.

Хо-хо. Мои девочки это ради меня.

Мои девочки! Они такие добрые!

— И-хи-хи-хи! Хи-хи-хи-хи! Победила! Победа за мной! — переворачивая фигуры, крикнула Алеида.

— Да ты дьявол.

— Говори что хочешь!.. Ну, ты обещал! Будь добрее! Будь-доб-ре-е!

Радуется, что меня победила? Или тому, что заставит выполнять уговор?

В любом случае она прямо светится.

— ... Быть добрым. И как именно? — недовольно проговорил я.

Ну, обещание — есть обещание. Нарушать не буду.

— А? — на лице Алеиды появилась озадаченность. — Это... Так вот... Да! Добрее! Будь со мной добрее!

— Так как именно мне себя с тобой вести?

Я и так вроде добр.

Купил непродаваемый товар, сидевший в конуре. Отмыл грязнулю.

Кормил. В подземелье с собой брал. Профессию помог сменить.

Когда тело дряблым от безделья становилось, водил как на выгул в последнее подземелье и до полусмерти гонял.

Я подобрал, считая, что она волчица, а не дворняжка, и всё же не выкинул.

Разве ж я не добрый?

— И? Как ты хочешь, чтобы я был добр?

— Э-это... Сам решай... Т-ты ведь мне ничего такого даже не говорил.

Не пойму, что она несёт.

— Я без понятия, что в твоём девчачьем мозгу происходит. Если не скажешь, я и не пойму.

— Д-девчачьем?..

Девчачьем.

Если человек думает об одной лишь романтике, то какой это ещё мозг, если не девчачий?

— Т-тогда... — решившись, она заговорила. — Тогда... Обними... Меня.

— Обнять? В смысле как принцессу?

— Нет.

Алеида подошла ко мне...

Она села передо мной, подняла мне руки, опёрлась на меня спиной и оказалась у меня в объятиях.

Я так часто с Коморин сижу.

— Руку вот так.

Мою руку она положила мне на голову.

— Погладь... Давай. Да.

Я так часто Скелтию глажу.

— Это?..

Ничего не понимая, я смотрел на загривок Алеиды.

— Вот это?

— По большей части, да, — сказала она и осталась сидеть в моих объятиях.

А я думал, действительно ли это всё.

Однако...

Она сказала «по большей части»? То есть будут ещё запросы?

Вообще я и правда не обращался с ней вот так как с ребёнком и не гладил тоже.

Заставлял визжать в постели, мы в изнасилование по обоюдному согласию играли, но никаких нежностей не было.

Так ей просто нравится сидеть рядом.

Не когда лапают за сиськи, а просто прижиматься плечами.

— Если по большей части, то что ещё? Говори.

— Это, ну... — неуверенно она заговорила. — ... Похвали.

— А?

— ... Говорю же... Ну... Похвали.

— Это?

— Ске... Ты постоянно хвалишь! «Молодец», «отлично постаралась» и «умница» там!

— Ну...

— М-Митию ты милой и доброй называешь! А ещё!.. Восьмёрке ты говоришь, что она красавица! Кузаку ты по работе говоришь «от тебя много пользы», «отлично справилась» и «знаешь, как надо»! А мне говоришь «дворняжка», «хватит шуметь» и «в будку»! Дворняжка — это ведь не похвала! Я от тебя ни одного доброго слова не услышала!.. Жестоко это!

— Ну... Прямо уж ни одного? Иногда я тебя хвалю.

— Когда?! Что говорил?! Пример приведи!

— Это...

Я думал. Думал. Пытался вспомнить.

Но... Ничего.

— А, ну, похоже и правда.

— Вот именно! Так что... Похвали!

Алеида облокотилась на меня спиной.

Я положил ей руку на голову и стал гладить.

И уже от этого её спина задрожала.

— Возбудилась?

— Дурак! Нет! П... Просто рада!

Да ты ни одной похвалы не переживёшь.

Я решил попробовать.

Блин. Когда вот так просят похвалить, мне тяжелее всего...

Вот ведь. Блин...

— Ты это... Ну... Взгляд мне твой нравится. Ты ненормальная... Но в хорошем смысле. Вроде похвала...

— ...

Алеида молчит. И лица её не видно.

Я посмотрел на Морин, наши взгляды встретились.

Она кивнула, видать я всё верно делаю.

... Предположительно.

— Когда я тебя купил, у тебя был взгляд как у дикого зверя... Я подумал, что хочу тебя. Потому я и стал тебя тренировать. Если честно, мне было интересно умрёшь ты или сбежишь...

Подготовка составляла где-то сотую часть тренировок Морин.

Я думал, что она помрёт или ещё чего.

— Однако... Ты отлично справилась, — прошептал я и погладил по голове...

И всё тело Алеиды задрожало.

— Кончила?

— Дурак! П-просто взволнована! Такой момент! Помолчи немного!

— Да, да.

Я продолжил гладить её по голове.

У меня на коленях сидел не ребёнок, а взрослая женщина, потому и мысли были соответствующие, но я сдерживался и не пытался её ласкать, а просто гладил по голове.

... Хотя это тоже ласки.

Как же слова похожи.

— Ты ведь уже крестоносец. Я конечно говорю, что ты всё ещё мелочёвка. Но развиваешься ты быстро.

Когда был героем, рядом было много крестоносцев или равных по силе.

Но мало кто мог вступить в группу героя в возрасте Алеиды... Такие люди начали тренировать ещё когда только на ноги впервые встали.

Пусть я и подтягивал...

Пусть она и не была любителем в этом...

Всё же впечатляло, что менее чем за год она дошла до уровня, когда могла действовать вместе с героем...

Я наконец понял это.

Моя девочка молодец.

Сейчас можно до пятого этажа последнего подземелья водить.

Кстати, после победы над повелителем демонов там открываются все девятьсот девяносто девять этажей. И никто их все не проходил.

Побывали там только я и Морин. Поднимали уровни перед боем с повелителем демонов.

Гладя по голове, я продолжал.

Что я там говорил? Похвалить её надо было.

Похвалил способности. Похвалил за достижения... Похвалить внешность?

— Твои рыжие волосы. Они мне очень нравятся.

... Я взялся за них.

— Может не такие гладкие, как у Митии или Восьмёрки. Но цвет... Будто заходящее солнце, цвет пылающей жизни.

Да. Ага.

Меня в ней привлекла её жизненная сила.

Голодная в деревянной клетке она была полна жажды жить.

Смерть от переутомления... Ну, вообще-то я пятьдесят дней без выходных работал, более сотни часов сверхурочных, и в итоге угодил под перерождающий грузовик, и конечно я был очарован гордым блеском в глазах той, кто сидел в грязной клетке.

— Папа тоже...

— М?

— Папа тоже... Говорил, что у меня красивые волосы...

— Вот как.

Её племя было уничтожено, потому и отца больше не было.

— Тебе не идут слова «милая» и «красивая». Так я думаю. Потому и не говорю. Тебе больше подходят... — я задумался. И вот определился. — Да... Ты «величественная».

— Фуня-а-а!..

У меня в руках Алеида издала странный звук и совсем обессилила.

— Эй! Ты чего?

— Фуня... Фух.

Дрожа, она издавала странные звуки.

Она всем весом опёрлась на меня, и я решил её не трогать.

И чего она так внезапно.

Даже уши красные. Тело обмякло.

А. Понятно.

Не привыкла к комплиментам.

Так застеснялась, что голова перегрелась.

Интересно.

Попробую её потом до полусмерти захвалить.