5

И так в дело вступила детектив Кёко. Отсчет пошел с 16:00. То, что любое дело она решает за день, не значит, что она ограничена 24-ю часами, а до тех пор, пока не уснет.

Насколько я знаю, Кёко-сан обладает здоровой привычкой ложиться строго в 11 часов вечера и просыпаться в 6 утра. Если учесть это, я бы сказал, что на это расследование уйдет максимум 12 часов.

Кажется простым – найти одну лишь SD-карту, одна из так называемых «плевых загадок», однако внутри содержится куча данных по смехотворно высокой цене. И уже не скажешь, что это — плевое дело. Если проблема разовьется, то, что уж моя, судьба руководителя Эми, и самой лаборатории Сарасина окажется под угрозой.

Если вспомнить, как руководитель Эми кричал, уже не кажется, что мы сможем решить дело за день. Мы сможем найти SD-карту, если будем подходить к этому методично и спокойно.

Хотя нету доказательств, уже из-за того, что я новенький на работе (а еще, веду себя подозрительно), на мне висит подозрение, и я не мог такое сказать. Для доказательства своей невиновности я приложу все усилия.

Но жаль оставлять это на других.

Если бы только я был детективом, но увы... Я, бывало, мечтал об этом, но я себя знаю. Я знал , что я всего лишь второстепенный персонаж. Это особенно четко видно на фоне таланта Кёко-сан. Такая, как она, уважаемый детектив, неспособная сохранить в памяти события одного дня, и которой суждено испытывать трудности в повседневной жизни, получает главную роль.

— Вы последний, Какусидатэ-сан. Прошу вас, заходите.

Выслушав сотрудников лаборатории, четвертым по очереди которой была замруководителя Юринэ, Кёко-сан вернулась и позвала меня. До этого она выслушала руководителя Эми, Гифубэ-сан, Хонду-сана и замруководителя Юринэ. Был ли смысл в таком порядке я не знал. Не похоже, чтобы она шла в порядке должностей, а возможно порядка не было вовсе.

Однако, то, что я был последним, было сделано намеренно.

На выходе в коридор, выкрикнув "Погоди", меня задержал Хонда-сан:

— Окитэгами-сан тоже будет обыскивать тебя? Ведь у вас, кажется, долгие отношения клиента-детектива.

Он сказал это якобы гневно, но в этом была логика.

Даже с отсутствия доказательств, взрослые все равно имеют право судить, и хотя у него не было причин подозревать меня, сбросить подозрительную ауру не могу.

Мне не хотелось тратить время сопротивляясь, и я беспечно ответил:

— Я понял. Тогда пусть все меня обыщут.

Приняв вид обиженного человека, я понял, что только усилил подозрения.

Обе женщины отказались, поэтому привилегия ощупать меня досталась Хонде-сану и руководителю Эми. Результат: я чист.

Так я подумал, но выйдя в коридор с чувством облегчения, Кёко-сан преградила мне путь:

— Вообще-то, я не провела обыск.

Ничего не упускает...

Поскольку для нее это была наша первая встреча, было бы безрассудно, чтобы она мне сразу поверила, поэтому я робко согласился. В отличие от руководителя Эми и Хонды-сана, она сосредоточилась на четкой проверке.

— Да, проблем нет. Сюда, пожалуйста.

Кёко-сан провела меня в малый конференц-зал.

Поскольку я ни разу не был за пределами офиса Эми, я впервые входил в малый конференц зал. Этот конференц-зал скорее напоминал комнату для допроса (Интересно, сколько раз я бывал в таковой?). В этой узкой комнате были только мы с Кёко-сан, и мое сердце забилось быстрее.

Вот только это чувство не было взаимно, ведь с другой стороны мой собеседник впервые встречается с незнакомым, подозрительным гигантом, в узком пространстве — довольно неблагоприятная атмосфера, я бы сказал. Но Кёко-сан ничего подобного не показывала. Ее лицо было абсолютно спокойно.

— Какусидатэ Якусуке-сан. Вы все мне рассказали по телефону, но я бы хотела подтвердить вами сказанное еще раз.

Кёко-сан сразу приступила к главному. Для нее время в тысячи раз важнее, чем для меня. За наше время вместе ни разу не преувеличением было сказать, что у нее всего лишь один день в жизни.

— Какусидатэ-сан, ранее возможно мы были какое-то время знакомы, но сейчас я, к сожалению, не помню этого. Если возможно, воздержитесь, пожалуйста, от разговоров о прошлом. Вы знаете, что я не помню эпизода, где знала вас.

Было довольно грустно слышать, как она установила между нами дистанцию, но было неизбежно услышать подобное предупреждение. Поэтому Окитэгами Кёко-сан и зовется "Забывчивым детективом".

— Какусидате-сан, как давно вы начали работать в лаборатории Сарасина?

— Примерно два месяца назад... Меня наняли ассистентом. Я сказал ассистентом, но я не разбираюсь в технических вопросах. Я занимаюсь сортировкой файлов, приношу чай или выношу мусор — на побегушках я, в общем...

Я уже привык говорить так, будто извиняюсь.

До этого в моей жизни меня со многих сторон подозревали, и я начал постоянно оправдываться. Вот только сейчас я теряю спокойствие не из-за подозрений, а из-за пристального взгляда Кёко-сан.

— В-в общем, я ни в чем не разбирающийся парень, которого наняли, вот так... Не идти же умникам в лабораторию, чтобы кофе носить, согласитесь?

— Я вас поняла. Мне все равно. Завтра я все забуду, вы можете мне доверять в расследовании.

Я заволновался из-за ее грубоватых слов, но это показало ее согласие. Легкая радость, и это было приятно.

Вообще-то с Кёко-сан разговаривать невозможно, однако, возможно, сейчас сыграл важную роль тот фактор, что ее нанял я.

— С прошлой работы меня уволили, и были проблемы с трудоустройством, пока мой хороший знакомый не представил меня руководителю Эми... После этого я решил, что все пошло на лад.

Нет, не совсем так.

Возможно, я раньше так думал, но, честно говоря, я тогда поспешил с выводами.

— Что ж, Какусидатэ-сан, я бы хотела кое-что спросить. Нет, перед этим я достаточно услышала от четырех людей, но для аутсайдера многое, о чем говорят профессионалы, не понятно...

Кёко-сан не делает записки. Не записывает на диктофон, и не собирает материал на ноутбук - весь инпут происходит в голову.

Конечно, когда заканчивается дело, происходит перезагрузка, но запомнить абсолютно все, что говорят пять людей, даже на один день — чудесная внимательность.

Совсем не сочетается с тем, как она все забывает через день.

— Для начала, чем занимается лаборатория Сарасина?

— Разным… Стереоскопия, изображения – изучает многое, что связано с этим. Здесь исследования происходят в разных отделах, и я не знаю, что делается в других отделах, но руководитель Эми — во главе отдела стереопсиса.

Многого от меня не стоило ждать, но Кёко-сан кивнула и повторила:

— Вы упомянули стереопсис?

— Да. 3Д технология, другими словами… Эмм, ну знаете, как в фильмах?

— А, когда надевают очки.

Кёко-сан прикоснулась к своим круглым очкам.

— Я не смотрела их, потому что надо надевать очки на очки.

Даже если и видела, то уже забыла.

— Руководитель Эми исследует возможность того, чтобы никому не приходилось носить очки, чтобы любой человек в любом месте мог смотреть 3Д. Сюда относится стереоскопия, голограммы и прочее... Если сейчас кто-то хочет снимать фильм в 3Д, нужна особая камера, а на это уходит крупная часть бюджета на фильм. А новейшая технология руководителя Эми позволит сократить расходы в десять раз...

Я слышал это из третьих рук, и не могу сказать, что хорошо понимаю это или объясняю, но Кёко-сан явно поняла и сказала:

— Понятно. Во время просмотра 3Д фильма не надо носить те странные очки — это здорово.

— …...

Что ты имеешь в виду, странные очки? Неужели очки с красной и зеленой целлофановыми штуками, да?

Я не знаю, сколько воспоминаний теряет Кёко-сан во время каждой перезагрузки, но похоже, что целый день. Понимаю, не звучит смертельно, но если представить, что это происходит целый год, она теряет целый год воспоминаний.

Я впервые встретился с Кёко-сан два года назад, но это было давно, а такие воспоминания точно не сохранились.

Настолько отстав от течения времени, она просто не могла полностью понять, как работает современная лаборатория и значение ее исследований. Абсолютно невозможно.

Я не мог не положиться на Кёко-сан в этот раз, поскольку она великий детектив, который гарантирует конфиденицальность и скорость. Но сейчас я решил, что поручил Кёко-сан неподходящую работу. Я был бы рад следовать за ней, как Ватсон, но тогда я буду весьма мрачным исполнителем такой роли.

— ...Однако, если это личное исследование руководителя Эми, ничего страшного в том, что данные утекут наружу, не так ли? Незнакомые с технологией люди не смогут использовать данные.

— Не совсем. По словам замруководителя Юринэ, долгое исследование руководителя Эми — это революционная идея. Она станет прорывом в мире изображений, и эта удивительная технология уже завершена... Если это выйдет наружу, кто-то, и глазом не моргнув, получит значительную фору.

Не будь я мальчиком на побегушках, даже не работая здесь, я бы понимал — лаборатория Сарасина это малая организация. У них нету сил, чтобы сопротивляться крупным корпорациям в борьбе за власть. Нужно всегда ломать голову, искать слепую точку, работать в секретности. Информация есть сила.

— Понятно, значит потери можно оценить в сотни миллионов йен?... А, о такой сумме, кстати, говорил Хонда-сан.

— Дело не в деньгах. Все, скорее всего, боятся, что само исследование пойдет насмарку...

Этот страх не понятен мне, который ничего не смыслит в этой профессии. Они же не понимают мой страх быть подозреваемым, даже если сказать им.

— ...Если следовать логике расследования, в данный момент можно усмотреть потерю SD-карты по неосторожности. В то же время, я не могу представить, чтобы Эми-сан случайно потерял такие важные данные. Все сказали то же самое...

Я подумал, что это прелюдия к тому, чтобы спросить о моем алиби, однако я ошибся.

— Если у нас вор на руках, как вы думаете, кто это?

Прямолинейный и подходящий вопрос. Кёко-сан задавала его всем остальным сотрудникам? Наверное, все ответили, что это ассистент Какусидатэ.

— Я не знаю. Не думаю, что у кого-то есть мотив.

Ответил я со всей честностью. Если бы я на ходу мог ответить умно, я бы стал детективом.

— Лаборатория бы закрылась, и все потеряли бы работу.

— Но если кто-то взяли SD-карту, его бы наняли в другую лабораторию, разве нет?

— Это мелкая индустрия, о личности такого человека сразу бы прознали, понимаете...?

Разумеется, такое возможно, но тогда этот человек шел бы на большой риск. Вряд ли такая игра стоит свеч.

— Вот как. А что если преступление было совершено тем, кто держит злобу на Эми-сана? Не ради выгоды, а лишь досадить.

— ......

Спрятать SD-карту с исследованием и смотреть как руководитель мечется в панике? У кого-то плохой вкус...

— Разумеется, учитывая стоимость SD-карты, мы не можем говорить о плохой шутке. Это преступление.

Предельно ясно высказалась Кёко-сан. У нее сильное чувство справедливости. Она не такой детектив, который смотрит на деяния преступников, как на произведение искусства.

— Все же, если мы согласимся в этом аспекте, есть вещи, которые мы не знаем. Преступник не планировал выносить SD-карту из комнаты, а лишь спрятать в ней... Или он мог сломать ее на мелкие кусочки. В таком случае, не стоит волноваться об утечке информации...

— Руководитель Эми, действительно, весьма жесток... Не могу сказать, что он плохой человек, но не думаю, что его настолько ненавидят, чтобы так досадить ему.

Даже если он называл всех ворами, чем ранил чувства людей, все понимают, что гению такое поведение свойственно. Это ничего особенного, "обыкновенное явление".

— Действительно, в этом все согласны.

Кёко-сан легко забрала свои слова назад.

— Если SD-карта с данными была украдена и повреждена, то, скорее всего, с той целью, чтобы помешать исследованию Эми-сана. Но это всего лишь резервные данные. С Эми-сан не стоит исключать такую возможность, и все же, если брать в расчет личные эмоции... Давайте я изменю вопрос. Кто, на ваш взгляд, наименее вероятный преступник?

Очередной странный вопрос от Кёко-сан.

Я начал рассуждать.

— Я знаю, что я не преступник, но исключая меня... Во-первых, это не руководитель Эми, поскольку он — жертва. Затем, его давняя знакомая, замруководителя Юринэ, тоже не вызывает подозрений. Она занимает важную позицию, поэтому ее позиция тоже пострадает. Хонда-сан и Гифубэ-сан...

Здесь я остановился.

Если назвать одного человека третьим, я решу, кто четвертый по счету, а следовательно - самый подходящий кандидат. У меня не было доказательств. Это было самое сложное решение — я не мог сделать подобное с другим человеком.

Услышав мое молчание, Кёко-сан сказала:

— Какусидатэ-сан — вы хороший человек, верно?

Я рад, что Кёко-сан сказала это, но подобное она уже говорила. Когда настанет завтрашний день, она забудет про то, как она меня описала, и мне от этой мысли стало одиноко.

Я отбросил это чувство.

— Хонда-сан и Гифубэ-сан — соперники. Они ровесники, и я думаю, они осознают свои отношения. Кажется, они постоянно соперничают. Хонда-сан - семпай, но, кажется, замруководителя Юринэ больше ценит Гифубэ-сан... Думаю, такой конфликт только подпитывает их соперничество... На первый взгляд, они в дружественных отношениях, но, как только посмотришь на них, видно напряжение.

Я выпалил не самую чистую информацию на одном дыхании.

— Я получила полезные сведения. Большое спасибо. Хм... Теперь, когда я всех выслушала, давайте приступим к полному осмотру офиса.

Кёко-сан взглянула на свои часы. Стрелка показывала 6 часов вечера. Значит лимит закончится...

— Через три часа я хотела бы уйти.

Мои ожидания подтвердились. Похоже, Кёко-сан, запланировала ложиться спать в определенное время. Улыбающаяся Кёко-сан как можно серьезнее сказала:

— Плохой сон — враг красоты.