4

Честно говоря, к изумлению читателей, после консультации с Кондо-саном я не хотел звонить Кёко-сан. Это не потому что случай был странный, но в первую очередь потому, что не хотел, чтобы ее клиентом был сам Кондо-сан. Мы оба – мужчины, однако Кондо-сан подавал себя с элегантностью дэнди. Подобная утонченность была мне по вкусу, и более того, он не был тем, кто совершает ошибки.

На фоне бледного парня вроде меня он так сверкает, что хочется отвернуться. И его внешность, и его поведение говорят: «Отличный парень». Если бы даже случай не был связан с деньгами, он бы все равно от всего сердца хотел помочь этому мангаке. Можете считать меня мелочным, но я не могу отрицать, что я очень не хотел знакомить такого прекрасного парня с Кёко-сан. Но если подумать, я зря волновался, это переходящее чувство. Потому что со сколькими привлекательными партнерами Кёко-сан бы не познакомилась, на следующее утро она их всех забудет. Связано ли это с работой или нет, все ее воспоминания стираются, и каждый день она как чистый лист.

Для Кёко-сан существует лишь один день.

Прекрасное рандеву, судьбоносная встреча или чудесное совпадение – в общем, завтра полностью пропадает. Сколько бы раз я не встречался с Кёко-сан, она ни разу меня не вспомнила. Какое бы впечатление я ей о себе не оставил, на следующий день она забывает. И в этот раз она опять меня не вспомнит.

Как еще это назвать, если не зависть?

В свете того, что нужно не закончить все походом в банк в понедельник и избежать скандала, я не мог не назначить на это дело из известных детективов Кёко-сан – «молниеносного детектива».

Это значит, что до второй половины воскресенья, я буду в студии у мангаки Сатои Арицугу. Разумеется, Кондо-сан тоже будет там, зато я впервые увижу мангаку, и что удивительнее, Сатой-сэнсэй – женщина. Похоже, что женщины, рисующие сёнэн-мангу, берут в качестве псевдонима мужские имена. Много ли людей, которые косо смотрят на женщину-автора?

– Люди даже более косо смотрят на мужчин, которые рисуют сёдзё-мангу. Публике мы пишем, что автор – мужчина, и храним секрет. Думаю, нет нужды говорить об этом детективу.

– Да. Все-таки, она «забывчивый детектив».

После этих слов я поздоровался с Сатой-сэнсэй. Для того, кто ожидал мужчину, моему взору предстала очень маленькая и милая женщина. Точнее сказать, девочка. Заурядная майка, свисающая на хлопковую юбку – непонятно, рабочий или повседневный это наряд. Я узнал, что ей двадцать лет, но по мне она могла бы сойти за школьницу. Она не похожа на того, у кого есть сто миллионов йен.

В свою очередь, эта девушка явно не видит во мне человека, которому можно довериться. Она ответила на мое приветствие, но я сразу почувствовал знакомый хмурый взгляд, полный подозрений. Я хотел что-то сказать, но она не прекратила пялиться на меня. Чтобы отвлечь ее от бурения меня глазами, я вбросил комплимент:

– У-У вас прекрасная студия. Если позволите, когда я слышу «студия мангаки», мне представляются разбросанные повсюду картинки.

Вообще, даже без комплимента, помещение было отличным. Сатой-сэнсэй обустроила студию в одной комнате квартиры, но высококлассные компьютеры, стоящие в ряд, придавали ей аспект крупной IT-компании.

Все говорят, что для того, чтобы начать карьеру мангаки нужны всего лишь бумага и чернила, но если сейчас нужно такое оборудование для сериализации, то на бумаге и чернилах уже далеко не уедешь. Только в долгах быстрее утонешь. Как об этом говорит Кондо-сан, «Ты не можешь не заработать».

– Сатой-сэнсэй присылает работы по компьютеру. Для меня так тоже удобнее. Где ваши ассистенты сегодня?

– Они взяли выходной. Я сегодня не пишу манускрипт, – кратко и тихо ответила Сатой-сэнсэй.

Сказать такое главному редактору Кондо-сану, значит, не обойтись без вспышки. Но тот, сохраняя достоинство, лишь сказал: «Хорошо, в таком случае поторопитесь». Отношения между редакторами и мангаками различаются, и Кондо-сан и Сато-сэнсэй своим разговором напоминали спокойного отца и подростковую дочку.

Подростковая дочка громко заговорила:

– Я уже сказала… Завтра утром я пойду в банк. Я даже просила вас пойти со мной… Все-таки, это важно.

– Не волнуйтесь. Какусидатэ-кун, который раньше работал на меня, самый надежный человек. Можно не волноваться об утечке информации.

– Ха…Но это не известный детектив из какой-то манги.

Великие детективы оскорбились бы от таких слов, но в этот момент появилась Кёко-сан. Я думал этот адрес найти сложно, но она явилась точно по расписанию. Прелестное, однотонное платье подчеркивало ее силуэт, ее талию обтягивал тонкий ремень. Еще на ней был красный шарф. Я совсем недавно узнал, почему она почти не показывала свою кожу. Интересно, она сегодня опять написала где-то на теле карту сюда и время встречи?

Кондо-сан и Сатой-сэнсэй оба были сбиты с толку несоответствующими возрасту белыми волосами. Это постоянно случается, но блин, я же вчера сказал Кондо-сану о Кёко-сан и ее волосах. Ну ладно, одно дело – услышать, а другое – увидеть.

– Приятно познакомиться. Я глава детективного агентства Окитэгами, Окитэгами Кёко, – она глубоко поклонилась, как будто делала зарядку.

– А… очень приятно. Кондо Фумифуса, работаю в издательско-продюсерской компании.

Второпях, Кондо-сан протянул свою визитку. Обычно организованный Кондо-сан не позволил бы себе такой прогалок, а вот сейчас он кажется немного безалаберным. Даже если из-за белых волос Кёко-сан, не стоит быть настолько удивленным при первой встрече.

– Сатой Арицугу. Рассчитываю на вас.

У нее не было визитки, и вместо этого скромно поприветствовала детектива взглядом и кивком головы. Сейчас она вела себя гораздо сдержано. Сатой-сэнсэй, что бы она ни говорила, был интересен детектив. На лице этой девушки, которая не имеет много контакта с повседневной жизни, проявилось любопытство. Как и в случае со мной, внешность обманчива. Посреди этого странного стечения обстоятельств у этой мангаки сохранилась любознательность.

Закончив приветствиями с двумя людьми, она увидела меня. Я не понял сразу, почему она на меня посмотрела, но потом догадался. Кёко-сан ждала, как я представлюсь ей. Точно, как и с Кондо-саном и Сатой-сэнсэем, это была ее первая встреча со мной. Сколько раз это уже было?

– Я-Я звонил вам сегодня утром. Какусидатэ Якусуке. До этого вы несколько раз помогали мне…

– Хм, вот оно что, – безразлично сказала Кёко-сан. «Несколько раз помогали мне» не помогло всколыхнуть ее память. Естественно, на эти слова Кёко-сан лишь могла натянуть улыбку в ответ.

Я столько раз был по ошибке обвинен, что уже не помню, и сколько бы раз я не выказывал благодарность, мне оставалось лишь быть сконфуженным.

– Итак, время ограничено, поэтому приступим к работе. Пожалуйста, расскажите мне о вашем случае в деталях.

Не показав никаких сильных эмоций на повторной встречи со мной после инцидента в лаборатории Сарасина, Кёко-сан немедленно приступила к работе детектива. Грустно, конечно, но я сказал себе, что нужно смириться.

Зато в этот раз на меня не повесили ярлык подозреваемого, поэтому я был довольно спокоен в присутствии Кёко-сан и вполне доволен. Может, даже слишком доволен... Я себя-то знаю.

– Извините…

Все расселись, и Сатой-сэнсэй нервно начала говорить:

– Кондо-сан может все рассказать, но… В общем, детектив. Мне все равно, если преступника не найдут. Мне… Мне только нужно вернуть украденное…

Говоря об известных писателях, существует предубеждение, что они эгоистичные деспоты. Однако я понимал, что Сатой-сэнсэй волновалась из-за непонятных угроз, но такая ее вежливость перед Кёко-сан говорила о большей общительности, чем у меня. Похоже, что до этого меня как бы игнорировали из-за моей нравственности.

– Все хорошо. Я не пойду против желаний моего клиента. Если вы хотите вернуть потерянную вещь, то я верну ее до конца дня.

Разумеется, Кёко-сан была разумной, и к этим самоуверенным словам добавила:

– И завтра я все забуду.